Ca. Fe. Aurum

      Скрип открывшейся двери и тихие шаги быстро растворились в общем шуме дома. Со стороны кухни доносилось шипение кипящей воды и шарканье лопаткой по сковороде, а из зала слышалась негромкая возня. Судя по приятному аромату, тетушка снова решила приготовить суп из магической травы-серебрянки, которую так любит папа. Опять придётся сдерживать вынужденный вздох, когда она позовёт всех на ужин. Ладно, когда-нибудь Дингс привыкнет к этому и перестанет морщиться при виде этой похлебки. Тем более что здесь, под землей, выбор пищи не очень большой.       Незаметно проследовав к себе в комнату, Дингс столкнулся с удивленным взглядом своего брата. Они поздоровались, и последний продолжил делать уроки, удобно расположившись на полу в окружение разбросанных тетрадок и карандашей и буквально утонув в них. Вошедший просто обошел эту область растущего хаоса и сел за общий — в теории, конечно — стол. На практике за ним сидел только он, ведь брат предпочитал заниматься на ковре или на своей кровати, что стоит рядом.       К счастью, сегодня письменных заданий было немного, а ни для кого не секрет, что Дингс их просто ненавидел. Зато решать задачи ему нравилось. Он давно выработал у себя способность складывать числа в уме, чтобы не прибегать к записям в тетради, и учителя его за это любили. Кому не понравится ученик, который сходу решает уравнение на восполнение и трату маны? Да и к его недугу все относились с пониманием, поэтому делали поблажки, уповая на то, что в жизни ему не потребуется много читать и писать.       Перелистывая страницы очередной книги и слушая звуки царапающего бумагу карандаша под рукой брата, Дингс решил, что с уроками он разобрался, поэтому можно заняться теми письменами из комнаты дракона. Старательно вглядываясь в символы, он перебирал в голове возможные значения. Одни были понятны, другие были очень странными и неизвестными ему. Составленные в голове образы помогали частично понимать суть, но не открывали ее полностью. Ага, эти буквы соответствуют этим, просто пишутся иначе, а эти обозначают звук. Постепенно мысли и предположения вошли в правильное русло, и работа пошла бодрее. Теперь многое понятно: это похоже на заклинание или ритуал, написанный старым стилем. И, кажется, он не потерял своей достоверности в магическом эквиваленте.       Но если все действия описаны понятно, то послание:       «Тот, кто пожелал сложить листы путей своих, схватив идущую змею за хвост…» — заставляет недоуменно вчитываться в строчки раз за разом.       "Сложить листы путей"? Карту, что ли? "Змею за хвост"? О чем, интересно, идет речь? — Эй, Дингс, ты сильно занят? Можешь помочь? — раздался голос сбоку. — Да, могу, — мальчик повернулся к брату. — Чем помочь, Скрипт? — У меня здесь задача, — тот встал и положил перед ним учебник с замысловатым узором из ломаных линий, идущих из одной точки в другую. — Нужно выбрать самый короткий путь. А здесь столько ответвлений, я запутался. — Короче всего вот эта, потому что идет напрямик. — Напрямик? А, понял, спасибо! — довольный, тот ушел к себе на пол.       Хорошо ему. Только начал учиться и у них пока все очень просто. Ни сложных уравнений, ни трудно понимаемых правил. Дингс снова посмотрел на странную фразу, пытаясь уловить ее смысл. Змея… где-то он уже встречал змею, кусающую себя за хвост. Это вроде было символом бесконечности…       Кратчайший путь — напрямик. Почему эта фраза все еще крутится у него в голове? — Ужин готов! — послышался бодрый женский голос. Скрипт, прислонившийся спиной к кровати, подскочил и быстро смёл все книжки в кучу. Дингс же спокойно встал, погасив кристалл под потолком, и неспешно пошёл вместе с младшим на кухню.       Там их уже ждала тетушка, разложившая тарелки на небольшом обеденном столе. — Мам, мне позвать папу? — спросил малыш, подбежав к женщине и с любопытством взглянув на нее. Та покачала головой и усадила озорника на стул, подав ложку.       Вскоре появился и глава семейства — среднего роста монстр в простой одежде и мудрыми глазами. Сыновья были очень похожи на него: оба серого цвета и оба хороши в точных науках. Их можно было бы принять за две копии, если бы они зажмурились. Каждый из мальчиков получил глаза своих матерей: Дингс черные с белым, а Скрипт — обычные белые с черным. Из-за этого казалось, что они такие разные, хоть их самих это совсем не смущало.       За столом царила тишина, прерываемая стуком ложек о дно глиняной посуды. У них это обычное явление, так иронично передающее атмосферу в семье: они вместе, но каждый, по сути, сам по себе. Нет того счастливого взаимопонимания, которое приписывают другим. Их это устраивало, и они были довольны этой жизнью.       Дингс никогда не спрашивал отца о том, почему он женился во второй раз, полагая, что тот взрослый и вправе сам принимать такие решения, но отчего-то он с такой тоской смотрел на то, как монстр одиноко сидит в своем кабинете и смотрит в бесконечные списки непонятных бумаг.       Ужин спокойно продолжался, а атмосфера постепенно смягчалась. Тетушка неторопливо разливала чай. Дингс, немного поспешно опустошив стакан, поблагодарил всех и вернулся к своим запискам.       Вскоре они все ушли спать.

***

      Такое ощущение, будто он прижимает к себе странного зверька. Поглаживает его по голове, позволяя упереться мордашкой себе в грудь, чтобы провести ладонью по жесткой, но отчего-то такой родной и приятной шерстке. Этот малыш тихо плачет, но Дингс ничем не может ему помочь. От этого становится так тоскливо. Дернувшись в последний раз, зверек рассыпается прямо на его руках, падая на пол грудой белых ракушек и серебряного песка. Они сияют перламутром, чем-то напоминая лицо знакомого существа.       И он открывает глаза.       Странный сон, хотя они другими и не бывают, на самом-то деле.       Дингс привстал и уселся на своей кровати, оглядывая комнату, в который раз вздыхая от ее неизменности. Небольшой рыжеватый потрепанный стол, стоптанный палас, два простых шкафа, а на соседней кровати — спящий брат.       Но пришедший сон определённо чем-то его беспокоит.       Утро прошло в точности так же, как и предыдущие, здесь нечего добавить: тихий завтрак, сборы, скрип двери и пожелание хорошего дня. Все обычно, без происшествий. На самом деле, эта стабильность даже радует.       После школы Дингс вместо библиотеки решил посетить нового друга.       Драконья голова была обнаружена там же, где вчера была оставлена. Заметив мальчика, она довольно открыла рот, приветствуя вошедшего бодрым гоготанием. Ей ощутимо лучше, а значит, она идет на поправку. — Привет! — Дингс сразу направился прямо к ней, чтобы погладить. Череп закрыл глаза и довольно забурчал, подражая мурлыканью. — Проголодался? — улыбаясь, поинтересовался мальчик, видя довольную мордашку нового друга. — Тогда держи! — монстренок, уже ловчее создал сферу и кинул в широко раскрывшуюся пасть.       Дракон поглотил ее и заметно поднялся над землей. — Ого, — застыл Дингс. — Ты умеешь летать? Кажется, я понял, почему ты не хотел уходить отсюда. Чтобы выбраться самостоятельно, да?       Мордашка дракона передавала какие-то странные эмоции. Нечто среднее между довольным счастливым песиком и кем-то, кто что-то задумал. — Эй, что ты… — удивился мальчик, когда голова легонько толкнула его, а потом, схватив за рукав, куда-то потянула. Она делала это так навязчиво, но одновременно аккуратно, что Дингс решил послушаться и пошел следом.       Она повела его к центру комнаты и, отпустив, стала наворачивать вокруг него круги, дико чему-то радуясь. — Ты хочешь поиграть? — внезапно озарило мальчика. Теперь становится немного понятнее тот факт, почему этот дракон такой странный. Да он сторожевой! А Дингс каким-то образом приручил его. Это объясняет нежелание покидать эту комнату. Сторож должен стоять до конца, ведь их именно так учат? Любуясь тем, как радостно голова летает в ожидании внимания, монстренку пришла в голову одна мысль. — Погоди немного, хорошо? — мальчик быстро полез наверх, и, не успел дракон заскулить, как он вернулся обратно с крупной палкой. — Ну, думаю, такой размер подойдет, — задумчиво произнес тот, оценивая габариты найденной ветки. Голова довольно закивала. — Тогда лови!       Такой ловкости любой бы позавидовал. Не успела палка вылететь из рук, как челюсти щелкнули почти перед лицом мальчика, поймав и разрубив несчастную ветку на несколько частей. Дингс в шоке посмотрел на разлетевшиеся щепки. — Ого, — только и вылетело из его раскрытого рта. — Ладно, поиграть с веткой не выйдет, надо найти что-нибудь другое. Хей, — внезапно осенило его, и он заулыбался. — А можешь покатать меня? Мне всегда хотелось сделать это, но не было возможности.       Череп одобрительно кивнул и приземлился на землю, приглашая залезть. Едва не пища от восторга, мальчик шустро взобрался на него, держась за отростки и разглядывая комнату с высоты, когда голова поднялась вверх. Затем, чтобы немного развлечься, дракон стал нарезать круги под довольные возгласы. Сделав несколько заходов, они спустились за землю. — Слушай, — начал Дингс, когда они оба уселись на полу облокотившись друг об друга. — А ведь я даже не знаю твоего имени. У тебя оно есть?       Череп отрицательно заворчал. — Тогда, может быть, я его тебе дам? Хочешь?       Снова ворчание. — Но как мне тогда тебя называть? — наткнувшись на молчание, мальчик обернулся и заметил, что дракон о чем-то сильно задумался. — Эй, что с тобой? Ты устал? Хочешь еще магии?       Тот моргнул, и монстренок дал ему еще сферу, которая была с аппетитом проглочена. После череп зевнул, поднялся и разместился на своем пьедестале, приготовившись ко сну. Вздохнув, мальчик подошел к нему и еще раз погладил по гладкой белой поверхности кости. — До завтра, Друг! — сказал Дингс, похлопав его по мордашке, и тихо покинул комнату.