Ca. Fe. Aurum

      Разгребая очередную кучу тетрадей, Дингс упорно пытался найти завалявшийся между ними свиток с очень важной информацией: на нем была схема одной необычайно интересной головоломки, которую они с Эфи разрабатывают уже месяц. Хоть кот и был тем еще магическим веником, за эти полтора года они успели хорошо сдружиться. Правда, скелет до сих пор считает, что все это только из-за спасенной жизни. Ведь, если быть честным, то единственным другом для Дингса всегда был брат.       В какой-то момент, все же откопав несчастный листок, он убрал его в надежное место – свой карман — чтобы отдать при необходимости. Осталось взять еще парочку вещей, и можно выдвигаться.       Достав из-под кровати ботинки, мальчик поднялся и в тот же момент пошатнулся. Мир вокруг резко потемнел, а голова неприятно закружилась, от чего монстренок схватился за спинку стула, что стоял неподалеку. Проморгавшись и повертев головой, он попытался понять, что сейчас произошло, но ничего необычного не почувствовал. Что такое? Раньше ничего подобного не случалось. Странно это. Решив обдумать это позже, он продолжил собираться.       Дорога до дома Эфи давно перестала казаться такой длинной, как в первый раз, да и сам котенок уже терпеливо ждал у порога. В его руках была объемная сумка, из которой торчали самые разные материалы и инструменты. Н-да, он хорошо подготовился. Им предстоит много работы.       Каждый проводит выходной день по-разному, но в основном все стараются заниматься своим любимым делом. Но конкретно для котенка не было ничего лучше головоломок. Эта легкая одержимость всегда удивляла Дингса, но когда он попробовал сам, то понял, что это правда может быть интересным. Весь этот поиск путей. Все эти загадки. Поначалу тяжело, но потом... Потом невозможно оторваться!       Время незаметно подошло к обеду, и в какой-то момент Эфи позвали домой. Родители котенка всегда очень хорошо относились к Дингсу, поэтому в их доме он был частым гостем. И на этот раз монстренок решил не отказываться от приглашения. Ведь, как-никак, это очень приятно: отец кота всегда интересовался их успехами, давал подсказки, понимающе кивал; мать угощала каким-нибудь пирогом, заботливо наливала чай, играючи трепала шерстку сына. Даже многочисленные братья и сестры котенка ни капли не смущали, хоть и частенько доставали вопросами о странной внешности скелета.       Все это, так или иначе, заставляло сравнивать их семьи. Тяжело было признавать, что его родители были намного холоднее к ним со Скриптом. Они любили их, но любовь эта была другой… Не такой, как в этом доме. От этого становилось тяжело на душе. Желание вернуться еще посещало его, но с каждым днем становилось слабее, словно выцветающая старая магия. Дингс на самом деле не знает, как выглядит материнская любовь, хоть и упорно старается это представить, а роль отца в его жизни занимает учитель. По сути, совсем чужой монстр, но он относится к скелету с таким пониманием и заботой… Но можно ли его считать семьей?       Скрипт… Вот по кому Дингс скучает больше всего. Это его он бросил, просто сбежав. Его… Не отца, не тетушку. Остается надеяться, что он сможет простить его... Когда-нибудь…

***

      Сотни различных слов вытягивались в нити бесконечных строк, извиваясь змеями причудливого шрифта. Цифры мелькали, создавая алгоритмы, прыгая от знаний к выводам, завершая цепочку необходимых данных. Рамки настоящей реальности – основное правило любого мира. Только следуя заданным настройкам, можно избежать ограничений. Только соблюдая центральную характеристику, можно правильно построить код. А указав начальную точку, можно позволить программе развиваться самой.       Нарушая правила, перегружая компьютер, мы заставляем его замедляться. Заставляем тщательнее прописывать цифры. Всё существующее принадлежит программе. Все действует в ее рамках. Но если они равны стандартным значениям, то так ли можно быть уверенным в действительности? Не важно: нити ДНК, белок, строки кода или цепочка слов – это алгоритм. Это Твоя Реальность. Лишь создавая, вдыхаешь жизнь. Некоторые знают об этом.       И не так уж важно, если мир – программа. Главное, что для тебя все настоящее. Плескай чернила, сшивай нитями – создавай свое! Действуй. Живи.       Рано или поздно… Игра закончится.

***

– Дингс? С тобой все хорошо? – нервно спросил Эфи, наблюдая за тем, как его друг болезненно щурится и не реагирует на просьбы. – Дингс? Дингс!       Котенок едва успел подхватить упавшего монстренка, и только в этот момент он понял, что у скелета началась сильная лихорадка. По черепу потекли капли густой магии, а его самого мелко трясло.       Самое страшное, что среди прохожих не оказалось никого, кто мог помочь, а до лекаря очень далеко. Вещи вокруг начали беспорядочно летать под действием неконтролируемой магии, сшибая Эфи с ног, но тот взвалил друга на спину и как можно быстрее помчался к Арману в надежде, что он сможет помочь.       Все произошло так быстро, что никто из них не понял, почему начался приступ, ведь все шло как обычно: они разговаривали, немного спорили. Конечно, они были уставшими после возведения очередной ловушки, но не более.       На мгновение, буквально краем глаза, Эфи заметил, что Дингс обрастает чем-то, напоминающим кристаллы льда. По спине пробежал колящий ужас.       Шустро переставляя ноги и едва ли не падая, котенок крепко держал своего друга, стараясь не уронить. Он очень сильно боялся, поэтому молился о том, чтобы успеть до того, как произойдет нечто страшное.       Сам же Гастер словно провалился в пустое черное пространство. Он чувствовал скрипящую боль внутри и не мог даже пошевелиться. Нечто чуждое зашевелилось в груди, мерзко царапая костяную оболочку, будто желая избавиться от нее. Ему знакомо это чувство. Знакомо. Но тогда все было иначе.       Осколок той души. Ему тесно в сущности монстра.        Извиваясь, словно паразит, и мучая Хозяина, странная сущность атаковала разум носителя. Сотни фрагментов самых разных воспоминаний пчелиным роем пытались сдвинуть родную личность. Оно не находило себе места. Оно хотело покоя. Оторванный от чужой жизни, пришедший из другого времени, этот маленький клочок грубо пытался сшить себя по частям. То тут, то там шелестели слова, нараспев звучали заклинания. Что-то было понятно Гастеру, а что-то тревожным чувством порхало возле глаз, не позволяя себя увидеть. Сильный порыв чего-то жесткого больно ударял по вискам, пытаясь вернуть в чувство.       Душа… Она менялась. Но она принадлежит Монстру, она должна быть в равновесии своих чувств. Магия обязана вернуть баланс… Но ее слишком много. Противоречие в направлениях, странные сигналы… Нет, здесь кто-то еще. И лишь войдя в союз – избранным под силу обратить свет желаний в союзника, призвав в обмен на часть себя живое, чья сила будет исходить от душ, питающих ее.       Дингс упорно пытался поймать обрывки далеких мыслей, собирая картину воедино. Он знал, Маг Людей пожертвовал крупицу своей души для жизни Друга. Но почему сейчас она в таком смятении? Вдруг Дингс сделал что-то не так?       Только внутренняя боль была ему ответом.       Сорвавшиеся семена одуванчика белым дымом пронеслись мимо, превращаясь в туманное облако. Чья-то мутная фигура медленно просачивалась сквозь пелену, обрастая темными линиями. Создание подняло руки в непонятных жестах и стало вырисовывать фигуры. Ладони раскрывались, с пальцев срывались язычки магического огня, оставляя за собой яркий контур. Силуэт становился еще темнее на фоне ярких красок, продолжая свой странный танец. Символы, контуры рук твердо отпечатывались в памяти Дингса, что не мог отвести взгляда от незнакомца. Монстренок словно смотрел на все со стороны, словно он сам был здесь призраком. Прямо перед ним возник образ огромного черепа. Его черты становились ярче, вырастали клыки и рога, темная пустота глазниц наполнялась теплым фиолетовым светом. А за ним появлялись сотни таких же.       Фигура прижала руки к груди и в очередном заклинании проявило собственную, насыщенную магией душу. Она мерцала, подобно чистому аметисту, переливаясь белыми звездочками света. Маг, теперь Дингс это понимает, начал ритуал: все, что было им создано раньше, воспламенилось. Воздух, искажаясь в пламени, наполнился странным светом. С каждой секундой душа тускнела, подобно увядающему цветку, теряя яркие краски, а от ее поверхности оторвалась яркая молочная капля.       Трудно было не догадаться: Человек отказывается от всей своей магической силы.

***

– Это не просто лихорадка. У него переизбыток энергии, - твердо объявил свой диагноз Арман, положив мальчика на постель и одновременно заблокировав всплески сил, чтобы он не навредил сам себе. – Молодец, что принес его сюда, Эфи, а теперь беги вниз и принеси воду, полотенце и уксус.       Котенок кивнул и побежал исполнять просьбу кабана. Сам же монстр расстегнул рубашку Дингса и осмотрел странные, похожие на металлическую стружку у магнита, выросты. – Никогда прежде не видел, чтобы магия так сильно скапливалась… Гастер, что ты за монстр такой?       В этот момент вернулся котик, протягивая алхимику все требующиеся вещи. Не теряя времени, Арман смочил полотенце уксусом и принялся стирать с мальчика магические наросты. Он прекрасно знал, что соль и кислота дают новую кислоту и соль, которые в данном случае безвредны.       Магия, как источник жизни Монстра, заменяет ему системы жизнеобеспечения, из всех органов оставляя только самые необходимые. Реагируя на угрозы, она старается защитить своего обладателя, иногда вредя этим ему. Сейчас она пытается сдержать стремительный поток лишней магии, реагируя на это, как на открытую рану. А на любом ранении образуется корка, отчего Дингс и покрылся этим странным налетом. Второй шаг – это избавить его от приступов лихорадки, для чего кабан облил водой простынь и замотал в нее монстренка, сбивая тем самым температуру и позволяя успокоиться. И последнее – нужно высвободить лишнюю магию, уменьшить давление внутри.       Когда-то давно, еще по приказу короля, Арман создал специальные «наручники» для нарушителей порядка, чтобы те вели себя не столь буйно. Суть заключалась в простом ограничении наполняемости. Это все равно, что в баке, в который постоянно поступает вода, сделать отверстие, и вода никогда не сможет подняться выше этого значения. Пусть сейчас это потеряло смысл, для скелета такой артефакт будет единственным спасением.       Оставив притихшего больного под опекой его друга, кабан как можно быстрее побежал вниз и стал перебирать все, что у него было. Он знал, что несколько образцов все еще валялись где-то в дальних ящиках. Буквально перевернув несколько сундуков, монстр начал едва ли не выть от отчаянья. Его меры дадут только маленький выигрыш во времени, а его явно недостаточно, чтобы изготовить предмет с такими способностями.       Потратив еще кучу нервов на поиски, в какой-то момент он все же смог спокойно вздохнуть – амулет нашелся. Гастер будет спасен.

***

      Когда скелет очнулся, то был приятно удивлен: тяжесть пропала, а из головы исчезли все посторонние мысли. Хоть образ мага не пропадал, он перестал быть навязчивым. Монстренок огляделся и осознал, что находится в своей комнате, а из коридора доносятся знакомые голоса. Кажется, учитель что-то говорил, но слов не разобрать. В какой-то момент дверь скрипнула, и он с Эфи заглянул в комнату.       Котенок радостно закричал и побежал обниматься, а Арман просто счастливо посмотрел на ученика, чье здоровье больше не было под угрозой. От обоих веяло добротой и счастьем, что заставляло Дингса почувствовать себя так, словно он попал туда, где его действительно любят и где о нем заботятся.       Скелет почувствовал себя Дома.

Конец Эпохи Кальция