Ca. Fe. Aurum

      Когда это случилось впервые, ему показалось, что он снова умер.       Темное пространство, ни крупицы света, странная, неосязаемая поверхность. Больная нога предательски сковала движения, заставив испуганно замереть. И с каждым мгновением во тьме казалось, что разум медленно покидает, а в голове шумят голоса. Фонарик, как назло, не желал включаться, издавая глухие щелчки.       А нужно было лишь схватиться за ветку и наступить на случайный камень, чтобы уйти под землю в хитро спрятанную ловушку. Пройти сквозь пол, словно там вода. Без единого всплеска.       Филипп пытался отдышаться и встать, но руки больно коснулись потолка. Удар, жжение. Казалось, что по пальцам побежала кровь.       Решимость внутри обжигающе извивалась, словно алкоголь, заставляя биться, искать выход, всплыть с темной глубины давящих недр.       Вспоминая свои действия тогда, он понимал, что вел себя как неразумный мальчишка. Мысль об этом вызвала легкую ухмылку.       Уже потеряв счет тому, сколько раз он пробирался в этот секретный ход, Фил мельком оглядел помещение. Скинул ботинок и оставил наполовину в стене, зная, что если выйти полностью, то она вновь станет осязаемой. Странная неясная магия, но нет, лишь ошибка самой реальности.       Оглядеть компьютер, попробовать вновь найти информацию, заметки, данные. Хоть что-нибудь, что поможет разгадать планы этого ублюдка и помешать ему. Слишком самоуверенно, но такова суть алых душ.       Комната Разработчика, значит? Слишком уж плохая защита у этого места, раз сюда может проникнуть любой желающий. Или это лишь удача. Сложно сказать, не зная истины. Догадки, поиски, сомнения.       Сквозь стену, влажную каменистую текстуру, Филипп не мог разглядеть обладателя уставшего голоса. Ни тогда, ни сейчас. Но его планы сразу поставили под сомнение само понятие морали.       Целый мир в руках одного человека.       Эта мысль ошарашила тогда, душит и сейчас.       И не просто в его руках. Мир был им создан. Можно ли назвать его богом? Решимость так не считал. Это был такой же человек. Лишь обладатель легендарной души и каких-то особых умений, что он так забавно называл словом «код». И было бы плевать, если бы этот «бог» поступал по совести. Но нет, он преследовал какую-то дикую цель создать игру, где можно было делать выбор. Убивать или щадить. Затем возвращать. И так – пока не надоест. Отдать силы Легендарной Решимости в руки неизвестных проходимцев. Урод. Даже если монстры не увидят откатов, он и Сол будут переживать эти моменты вновь и вновь, не способные помешать. Обреченные застрять во временной петле. А что страшнее всего – каждый «игрок» мог менять, что захочет, и продолжать искажать всем жизнь.       Филипп не знал, что противопоставить. Столько времени потратить, но не приблизиться к разгадке. А его оставалось все меньше: когда-нибудь игра будет завершена.       Скажи он остальным – никто не поверит ему. Кто захочет принимать, что живет в фальшивом мире? Привлечь к этому Сол, возможно, даже все показав, значит подвергнуть удару. Ее терпение – приобретенное, и неизвестно, что случится с ее душой.       Порой Тоби, так его назвала та девушка, пропадал из мира на недели, порой безвылазно сидел по несколько суток, что-то упорно вбивая в компьютер. Филипп не рисковал лезть в этот самый код: повредить мир было себе дороже.       Вот бы просто закрыть ему доступ сюда, ведь он откуда-то приходит, верно?       Уткнувшись головой в светящуюся шестеренку, что ему посчастливилось стащить, мужчина думал.       У него нет доказательств связи между пропажами монстров и столь сомнительным тестированием боя, но выводы напрашиваются сами. Может, если он помешает сбору жизней, то хотя бы немного оттянет время, пока не придумает метод борьбы. Это дает хоть какой-то призрачный шанс. Лезть в открытую слишком опасно, да и бессмысленно. Против Легендарных голыми руками не выстоять.       Это его последняя жизнь, но есть шанс все исправить. Пусть в этом случае это сделает уже не он. – Именем Решимости внутри меня я иду наперекор судьбе. Мир. Возможность. Сохранение!       Посреди голубого сияния водопадов распустилась огромная алая лилия.       * Резервное Сохранение создано.

***

      Пошевелить пальцами, сжать ладонь в кулак.       Держа в руках свежий моток бинтов, девушка терпеливо ждала, пока скелет соберется с мыслями и что-нибудь скажет. Но тот молчал, продолжая рассматривать отверстие в своей руке.       Лилу подошла к паре и как-то тоскливо положила голову на колени хозяйке. В ответ Сол почесала ее за ухом и мягко погладила мордашку. С тех пор, как они отдали щенков собачьему обществу, песик заметно чаще стал грустить. Трудно объяснить маленькой маме, что так будет лучше. Когда Гастер предложил не разделять их, девушка категорически отказалась расставаться с дорогим ее сердцу существом.       Возможно, они бы и оставили одного щенка себе, если бы не очевидная способность у всех к обучению. Малыш с черным пятнышком даже пытался говорить. Ох, как же тяжело видеть грустные глаза Лилу… Наверное, было бы лучше ее отдать, а затем просто навещать любимицу. Никогда не поздно так поступить. – Мне больше не нужны бинты, – как-то внезапно сказал Гастер, принявшись складывать повязки в коробку. – Ты уверен? Покажи руки, – взяв его за запястье и внимательно осмотрев ладонь, девушка одобрительно кивнула. Рубцы выглядели крепко и даже естественно. – А как магия?       Коробка, охваченная аурой, приподнялась, зависла в воздухе на пару мгновений, а затем вновь упала с глухим звуком. – Над ней я еще работаю, – огласив свой вердикт, скелет чему-то улыбнулся. – Сол, собирайся, я хочу кое-что тебе показать.

***

– Мои паучки нашли одного из пропавших монстров, – прислонив к губам бокал и обнажив клычки, королева сделала глоток. – В заброшенных западных пещерах. Гиблое место, да и, похоже, он ушел своей смертью. Прах давно смешался с землей, не получится ничего сказать, – еще глоток. – Советую сообщить об этом местному детективу. Может, от него и польза какая будет, – улыбка. – Не особо я горю желанием связываться со служителями закона, – небрежно кинул мужчина, с недовериям глядя на пузырящуюся жидкость в ее руках. – Ох, не нужно спешить с выводами. Он слуга народа! – Смешок. – Тоже любитель денег? – Отчего же вы так категоричны и торопливы? Вшу-шу, это может дорого вам обойтись! – Отложив бокал в сторону, Румян нахмурилась. – Мне ваши советы не нужны. Только информация, не более, – отрезал тот и встал из-за стола, краем глаза заметив наблюдавшую за ними фигуру. – Это еще кто?       Повернувшись и невольно вздохнув, королева вытянула две руки наверх, выпуская длинную сиреневую паутину. Спустя миг над столом повисла пойманная с поличным проказница. – Маффет, я кому говорила сидеть в своей комнате, когда взрослые разговаривают? – Строгий и отчасти злой тон ударил девочку, заставив ее плакать. – Мам, прости! – Всхлип. – Я больше так не буду… Пирожок убежал, и я пыталась его догнать.       В подтверждение ее слов в комнату забежал маленький кекс с ножками и глазами. Филипп заметно напрягся, удивленный необычному и жуткому созданию. – Это что еще за чертовщина? – Паника, ловко скрытая за возмущением. – Первая попытка моей дочери в кулинарию. Она не рассчитала магию и оживила его, – нити подхватили кексик и устроили на аккуратной ажурной тарелке. – Угощайтесь!       Мужчину передернуло. – Шучу-шучу, вшу-шу-шу!

***

– Ты ведешь меня кругами, я зна-а-аю! – пропела девушка, крепко держась за плечо, чувствуя, как ее поддерживают в ответ. – Я лишь пытаюсь приготовить сюрприз, – Дингс улыбнулся, краем глаза следя, чтобы она не подглядывала из-под платка. – О-о-о, тогда молчу-молчу! – Прижавшись к нему, она без тени сомнения позволяла себя вести.       Шум воды, легкий перезвон, свежесть. Нетрудно догадаться, где они. Но куда идут? Это было загадкой.       Из множества разговоров Гастер умудрялся брать самое важное, улавливал тонкости. Учился понимать ее. Сол не могла не ценить это, не могла не замечать. Раньше она думала, что любить – значит быть готовым на все, но это лишь часть правды. Именно в его внимании и заботе она находила любовь. Пусть он ни разу не произносил этого слова. Не это главное.       Тяжелый скрип двери, звук колокольчика. Даже сквозь ткань в глаза ударил яркий рыжий свет. – Можешь снимать, – его голос прозвучал совсем близко, и девушка стянула платок. После теней Водопадья и слабого блеска кристаллов она вынужденно жмурилась, с трудом привыкая к огням помещения, закрывшись ладонью.       Длинный коридор, выложенные камнем стены, пара тумб. Кухня за поворотом и несколько дверей. Сол с интересом прошла вперед, рассматривая огромную, почти полыхающую светом люстру из сотни крошечных кристаллов. Аккуратный стол, стеклянные фонари, широкая стойка, за которой пряталась кухонная утварь. Множество горшков с цветами по углам. Милое и уютное место. Рядом оказались гостиная и спальня, явно рассчитанная на двоих. И две пустые комнаты, что так странно ютились поодаль. – Да, готово не все, но это вопрос времени, – Дингс прошел вслед за ней, привычно держа руки за спиной. – Можешь ничего не говорить, я вижу, что нравится. – Не могу не согласиться, – она улыбнулась. – Это прекрасный дом. Значит, тут ты будешь жить?       У монстра это вызвало смешок. – Буду, – довольная улыбка. – И приглашаю тебя разделить со мной это нелегкое бремя, – и только она успела набрать в грудь воздух для ответа, как он продолжил: – Могу я попросить тебя еще раз закрыть глаза? – Еще один сюрприз? Хорошо! – Прикрыв веки, она чуть подняла голову, совсем немного подавшись вперед, слегка вздернув носик от переполняющих эмоций. Его шаги едва слышно пронеслись рядом, отражаясь в прочном монолите пола, а руки щекотно опустились на плечи, касаясь прохладой открытой кожи, оставив за собой ощутимый вес. Что-то легло на грудь странным вкусом дежа вю. Как приятное воспоминание первого открытия. Такое знакомое... – Смотри, – проведя ее по коридору и остановившись у зеркала, скелет с жадным интересом принялся ловить каждую толику ее изменчивого настроения, каждую искру взволнованной магии, подмечая едва заметные всплески, наслаждаясь эмоциями, которых так не хватает ему самому.       А она с нескрываемым удивлением смотрела на украшающее ее ожерелье. То самое, принимающее цвет магии владельца. Шестиконечный голубой цветок, так похожий на лилию – символ ее семьи. – Дингс, это… – тронутая его подарком, со счастливым огоньком она взглянула в его глаза, находя там столь желанный отклик. – Я должен был вручить его еще тогда, но мои планы пошли немного другим путем, ты помнишь, – смешок на краях улыбки. – Поэтому я решил сделать это в следующий подходящий момент, – он на мгновение замер, словно что-то вспоминая. – Сол… Пусть я не знаю, как проходит данная традиция у людей, но надеюсь, ты поймешь мои намеренья.       Эти слова заставили девушку ощутить пробежавшее по коже напряжение. Но в его голосе было столько тепла и заботы, что она не позволила себе прервать столь обескураживающую неторопливую речь. – Я не желал повторять судьбу своего отца, поэтому не думал, что скажу это… – Вздох, выдававший волнение. – Сол, хочешь ли ты стать моей семьей? Я не настаиваю и приму любой ответ. Все-таки я понимаю, в какой мы ситуации. – Дингс… – с трудом выдавила из себя волшебница. – Почему я?.. Я же… – Знаешь, Сол, – скелет ласково закрыл ее ладони своими. – Мой отец женился, потому что был должен. На той, которую не выбирал. Тяжело сказать, на что была похожа его жизнь, но стоило ему привыкнуть, возможно, даже полюбить, как трагедия заставила его жениться вновь. И он уже не смог стать частью нового. Он хороший монстр, но угасший. Прятался за своей работой, был просто тенью, – взгляд в сторону. – Я же хочу сам выбирать свою судьбу. Я хочу с радостью возвращаться домой. Хочу знать, что меня ждут, – небольшая пауза. – И из всех, кого я встречал, лишь ты знаешь обо мне не только хорошее, принимаешь другие мои стороны, рядом не из-за моего статуса. Лишь ты открыто позволяла себя узнать, не скрывалась за наигранностью, ждала, совершала странные поступки. Ты такая, какая есть. Я решил, что если и провести жизнь с кем-то, то с тобой.       Видя его искалеченные глупыми предрассудками ладони, едва держась на ногах от удушавших эмоций, сдерживая рвущиеся наружу слезы, девушка никак не могла поверить в реальность происходящего. Противным сомнением что-то внутри убеждало ее возразить, поставить под сомнение каждое слово о ее личности. Ведь по ее вине он пострадал. По ее вине он может никогда не встретить свою истинную половинку. Она не сможет дать ему полноценную семью. Сама она давно пропала и считала себя мгновением в огромной жизни мира вокруг. Почему же она так поспешно, на эмоциях принимает решения, когда сама черта ее сущности велит смириться и молчать. Простая наивность, желания ребенка, которые она не в силах сдержать. Зачем она ему такая?       Чувствовать себя любимым и любить в ответ? Ведь так?.. – Я… Я тоже хочу быть с тобой, – дрожащим, тихим голосом протянув эти несколько слов, она наконец осмелилась вновь взглянуть в его глаза. – Но как же наши… моя людская принадлежность? – Мне все равно, что мы разные, – тепло так и веяло вокруг. – Я не считаю это чем-то плохим. – На что же будет похожа наша жизнь? – Последние проблески сомнения ощутимо пропадали в голосе. – Мы просто будем вместе. Остальное уже мелочи. – Тогда… Да, – случайно упустив выскочившее согласие, она осознала, что действительно готова. – Да, я буду с тобой, Дингс! – Рад это слышать, – подхватив ее на руки и прижав к себе, он довольно коснулся ее лба своим. – Очень рад, Сол!

***

      У него не было четкого плана, но и действовать по ситуации казалось слишком опасным. Когда играешь против бога, любые шутки могут окончиться плохо.       Филипп недовольно провел ладонью по скулам, смахивая прилипший к бородке пух, и вглядывался в летящие по улице семена. На поверхности сейчас поздняя осень, возможно, где-то даже выпал снег. Белые хлопья, сбиваясь под заборы, напоминали изморозь. Неприятно признавать, но тоска зудящим беспокойством скапливась под кожей, тревожила старые раны, не давала покоя. Проходя вдоль улиц, он пытался увидеть хоть что-то знакомое в каменных стенах чужого жилья. Воздух вокруг напоминал о родительском доме.       Вот это здание.       Мужчина с недовольством оглядел агентство, пытаясь убедить самого себя, что информации много не бывает и это тоже принесет пользу. Остается прикинуться жаждущим справедливости и заручиться доверием.       Короткий разговор с секретарем – и вот получено имя цели. Еще немного пролитого времени в поисках, и голос по ту сторону двери разрешил войти. Встретил его довольно странный монстр так неприятно похожей на одного знакомого внешности. Разве что раскрашенный в другие цвета, словно кому-то не хватило краски. И материала, учитывая небольшой рост. Халтура. Значит, так создатель позаботился о наполнении своего мира?       Классический обмен любезностями, небольшой спектакль о великом желании помочь, дабы больше никто не пострадал от чьего-либо злого умысла, объяснение известных данных. Детектив заинтересованным не выглядел, но выслушал. – Я не считаю, что тут есть чей-то злой умысел, – в какой-то момент ответил он. – Пещеры, на которые вы указали, пользуются дурной славой. Туда ходить опасно, и если кто-то сознательно решился на это, значит, уже попрощался с жизнью, – пройдя по кабинету, серый монстр очертил жестом область на висящей напротив стола карте города. – Я отвечаю за этот участок и действительно обеспокоен пропажами. Но пока все указывает на то, что монстры ушли сами. Все же бессмертие дано лишь королю, и всем нам рано или поздно придется столкнуться с концом. Если бы мой прах было некому развеять, то я бы тоже предпочел уйти.       Филипп недоуменно посмотрел на собеседника, решив для себя, что данная личность совершенно бесполезна. – К слову, замечу, что удостовериться в ваших данных стоит. Если вы действительно хотите помочь, то лишние руки мне не помешают, – монстр вздохнул. – Можете называть меня просто Скрипт. Я до невозможного устал от этих формальностей.       Усмехнувшись, человек согласился. Дружба с защитником закона в любом мире будет на руку.

***

– Сол, я не смогу носить кольца. Если на моих руках будет что-то с сильной магической отдачей, то это навредит и мне, и украшению. – Что тогда я могу для тебя сделать? Брошь, как у Скрипта? – Необязательно. Мне кулоны нравятся.       Чаинки медленно кружили на дне кружек, бросая синие тени в толщу розоватой жидкости. Девушка задумчиво взглянула на отражение в волнах крошечных кругов и сдула хвост горячего пара с поверхности. – Меня больше волнует другое, – Дингс протянул руку к кувшину. – Стоит ли нам проводить церемонию? Я никогда не видел смысла в этом: множество даже не всегда знакомых тебе лиц, трудности с подготовкой и сборами. Уж не буду озвучивать все. Я бы предпочел пригласить только близких и приятно провести с ними время, – ударившись о стакан, напиток забурлил, покрывшись прозрачной пенкой. – У меня из родных остался один Филипп… – с грустью отозвалась волшебница, взглянув в сторону. – А все мои друзья – это твои знакомые. – Тогда тем более в излишествах нет нужды, – ухмылка. – К слову, я бы не хотел предавать это событие огласке. Когда мой проект воплотится, ко мне будет много внимания. А значит, ты можешь попасть под удар. Кто знает, как народ отнесется к моей работе. – Справедливо. Скромно распишемся и отпразднуем, – улыбнувшись и отодвинув пустую кружку, она встала из-за стола. – Распишемся? Что? – Не поняв фразы, он наклонил голову вбок. – Впрочем, неважно. Раз у меня выходной, стоит заглянуть к портному. А еще нужно перенести алхимическую. – Ты хочешь заказать свадебные наряды? – испуганно взглянув на него, спросила девушка. – А может, не стоит? Я не хочу надевать платье… Я их не люблю. – Не переживай, Сол. Мы подберем тебе самый красивый наряд. – Мне совсем не нравится твой тон… Хочешь нацепить на меня платье – сам в платье пойдешь. – Позволь просто узнать, как это будет выглядеть. Я не заставляю носить. – Тогда и я хочу увидеть тебя в платье! – Эм… Что?

***

      С каждым шагом темнота подползала все ближе, закрывая взор. Здесь не было знакомых сияющих трав или камней. Лишь сумрак и жидкий удушающий туман. Склизкие, противные пещеры. Протянув вперед руку, детектив освещал дорогу небольшим кристаллом, который едва прогонял тень, становясь подобием одинокого фонаря в забытом богом поле. Нечто трещало, царапало стены где-то вдали, отдаваясь звоном в ушах. Искаженное эхом биение воды.       Среди одиноких выростов металлический блеск очертил маленькую смазанную фигуру. Подойдя ближе, искатели разглядели в заржавевшей поверхности небольшую шкатулку. Филипп с недоумением взглянул на странный, забытый кем-то предмет, но не стал его трогать. Пусть лучше его спутник этим занимается. – Эта могила была кем-то облагорожена, – пугающе резко констатировал Скрипт, поднявшись на ноги. – Монстр ушел своей смертью, и его проводили. Я узнаю магию, поэтому одну из пропаж можно смело вычеркнуть, – заставив кристалл левитировать над головой, детектив что-то написал в блокноте. – С чего вообще такая уверенность? – недоверчиво отозвался Филипп, прожигая взглядом захоронение. – У тебя слабое чутье? Сочувствую. Остаточная магия достаточно спокойная. Значит, смерть естественная, – закинув блокнот в сумку и взяв камень в ладонь, монстр направился назад. – Тут нам больше нечего делать, идем. – Уж не знаю, что с чутьем, но интуиция мне подсказывает, что тут точно есть что-то еще, – не желая так просто сдаваться, Филипп не сдвинулся с места. – Эй, хочешь остаться тут без света? – Недоумение в голосе. – Если можешь видеть в темноте, то пожалуйста. Но не жалуйся, если мне придется внести тебя в список пропавших. – Без тебя разберусь, – грубо ответил тот и, нащупав в кармане фонарик, пошел вперед.       Удивленно прищурившись на яркий свет странного устройства, Скрипт приглушил сияние своего камня. – Все же оказался бесполезен. Ладно, что дорогу показал, – ворча под нос различные ругательства, мужчина направился к источнику звука, который с самого начала казался ему подозрительным. Если бы ему пришлось где-нибудь ловить жертву, то он бы выбрал то, где никто ничего не услышит. А в этих пещерах очень сильное эхо. До кого-нибудь точно бы что-то дошло.       Чем четче становился звук, тем больше становилось понятно, что это лишь маленький ручей. А стоило подойти ближе, сомнения и вовсе рассеялись: вода шумно била по воронкообразной выемке, заросшей каким-то мхом. Покрутив фонариком по сторонам, человек громко закашлял, не справившись с тяжелым колючим воздухом. Придя в себя, он заметил странный блеск у одной из стен и ошарашенно замер.       Там виднелись следы огромных царапин, ведущие наверх и исчезающие в одной из многочисленных дыр, словно кого-то против воли утаскивали прочь. На выростах были сколы, а в одной из трещин застряло нечто, похожее на кусочек грязной ткани.       Под ногами что-то звякнуло, и Филипп опустил голову, кончиком ботинка толкнув комок грязи. Это была часть цепочки, вытащив которую, человек нашел крошечный амулет. Чем не место преступления? – Поздравляю, коллега, – резким хлопком в тишине голос Скрипта разнесся по пещере. – Не думал, что тут и вправду возможно было что-то найти. Теперь я убежден в обратном. – Черт тебя дери… – рассерженно прошипев, решимость одарил собеседника злым взглядом. – Чего следишь за мной как крыса? – Зато крысы везде смогут пролезть. Подбрось меня, я хочу посмотреть, что в той расщелине, – совершенно спокойно отозвался тот, указав на дыру. – Сам попросил, – ухмылка. – Голову откусят, не мои проблемы. – Здесь кроме нас двоих нет ни одной живой души, – отмахнувшись, детектив подошел к стене и вгляделся в царапины, а затем прошелся по породе какой-то смесью, убрав все в сумку. – Так ты подбросишь или мне придется уронить пару сталактитов? – Да пожалуйста, коротышка, – небрежно схватив монстра под ребра как ребенка, мужчина с легкостью подкинул его, словно тот ничего не весил. Скорректировав падение магией, Скрипт ухватился за уступ и быстро исчез в узком проходе, используя преимущество своего роста. Лишь свет кристалла виднелся на очертаниях камней. – Этот проход уходит далеко вверх, дальше мне не пройти, – скатившись по стене вниз, он похлопал себя по бокам, избавляясь от грязи и мусора. – Там я нашел большое количество паутины. Надо отнести ее на анализ и узнать хозяина. – Не подскажешь, кому ты ее понесешь, чтобы я тоже знал? – Ты парень глазастый, хоть и грубоват. В качестве признательности за нахождение зацепки я возьму тебя с собой. Только постарайся без резкостей, хорошо? – недовольный взгляд. – Мне проблемы не нужны. – Зарекаюсь быть максимально вежливым. Устраивает? – с сарказмом поклялся Фил. – Вполне, – с таким же тоном ответил собеседник.

***

      В одном только взгляде читалось: с каких пор вы, ребята, работаете вместе?       Гастер недоуменно рассматривал гостей, словно видя их впервые. Давно он не испытывал столь сильную смесь растерянности и беспокойства. Его брат и этот человек… Хотел вернуться, чтобы перенести последние вещи, а тут такой сюрприз. – Дингс, успокойся, я не по твою душу, – флегматично протянул Скрипт. – Нам нужна твоя помощь. Сможешь определить, кому принадлежит эта паутина и образцы? – Вполне, дайте мне пару минут, – ответив не задумываясь, скелет направился в алхимическую, оставив посетителей в гордом одиночестве.       Внимательно посмотрев на задумчивого серого монстра, а затем вновь подняв глаза на двери за которыми исчез хозяин дома, Филипп тактично, как его и просили, задал интересующий его вопрос: – Вы двое случаем не родственники? – Дингс мой брат, – одарив его уставшим взглядом, кратко пояснил детектив, рассматривая заметно опустевшую комнату.       Теперь вопросы о внешности точно отпадают. – И кем же он является, позволь узнать? – не унимался решимость, стремясь знать чуть больше. – Очень специфичной личностью, – отрезал тот, не желая продолжать диалог. – Это я и сам понял.       Несколько минут были проведены в тишине под редкий звон стекла из соседней комнаты. – Готово, – объявил Гастер, вернувшись с результатами. – Это паутина Леди Румян. Но я не понимаю, вы ее в чем-то подозреваете? – Совершенно нет, – фальшиво улыбнулся Скрипт. – Мы просто нашли ее паутину в очень подозрительном месте в подозрительно большом количестве. Обычное дело для обычного монстра. – Понял твой намек, – прищурился алхимик, краем глаза взглянув на Филиппа.       Дальнейший разговор Фил уже не был в состоянии понять: братья принялись обмениваться жестами. Не нужно быть гением, чтобы понять зачем. Нечего ему греть уши. Угораздило же найти родню этого экспоната. Как, однако, тесен мир…       Дождавшись, когда детектив покинет дом, решимость обернулся, дабы тоже поделиться с Гастером колкой фразой: – А у тебя веселые отношения с родственниками – смешок.       На что тот угрюмо процедил в ответ: – На себя для начала взгляни.

***

– Ох, чем признательна вашему появлению в своем скромном кафе, господа? – очаровательно улыбнулась королева, прищурив свои многочисленные паучьи глаза. – Желаете выпечки или что-то чуть серьезнее пончиков с глазурью? – Был бы рад, да только я тут по долгу работы, – пожав плечами, Скрипт нахмурился, в то время как Филипп тактично промолчал. – Леди Румян, я хотел бы с вами серьезно поговорить.       Королева неспешно обвела взглядом гостей, стремясь угадать их слова и возможные темы диалога, даже не подозревая, с чем они пришли на самом деле. – Если вы по поводу проделок Маффет, то не нужно беспокоиться, я уже выплатила компенсацию, – раскинув несколько рук в стороны, женщина виновато склонила голову. - Сами понимаете, трудно уследить за ребенком с сильной магией. – Нет, не в этом дело, — Скрипт всем своим видом показывал глубокий интерес к ее персоне и слушал предельно внимательно, осматривая детали её кафе. — Мы обнаружили большое количество вашей паутины в пещерах на северо-западе от города. Могу я узнать, причину ее нахождения в столь непригодном для жизни месте? – Хм? Северо-западные пещеры? – задумчивый взгляд. – Там раньше жила моя колония. Не удивлена, что многое осталось нетронутым. – А как вы объясните следы насильственных действий рядом с вашим бывшим гнездом? Огромные царапины, следы основной магии не принадлежащей вам? – его голос был спокойным, холодным. Он говорил так, словно знал все ее грехи и был готов неспешно раскрыть их один за другим. – Не понимаю, о чем вы? Если кто-то устроил дуэль, то почему к этому должна быть причастна я? – Леди Румян, и следы, и царапины уходят вверх по направлению к вашему гнезду. Все указывает на то, что монстра, который пропал четыре месяца назад, утащили против его воли. Не представляю, кому может придти в голову поднять кого-либо на вертикальную поверхность без специальных сил. А ваша паутина это позволяет. Ничего не хотите рассказать?       Паучиха посмотрела на них, как на волков, затравивших отбившуюся от стада овечку, и, обойдя стол, подошла к детективам. Её тёмные глаза словно смотрели глубоко в душу, заставляя поддаться нахлынувшей тревожности. С ней будет не просто. – Дорогой мой, зачем мне туда ходить? Вам стоило знать, я не покидаю пределов города, – на ее лице отпечаталось искреннее недоумение с примесью недовольства из-за подозрения к ней. – Не припоминаю, чтобы мне нужно было навещать эти пещеры. Да, там была моя колония, но паучки могут жить и без меня. Уже много лет я не ступала на эти земли. – Тогда не держите меня за идиота, Леди. Пауки являются частью вашей магии и неспособны воспроизводить свою численность самостоятельно. Они бы не смогли прожить больше одного поколения в одиночестве. И вы определенно их навещаете, ведь паутина свежая, — продолжил свою версию Скрипт, не замечая её обиду, вызванную обвинением. — К слову, я очень сомневаюсь, что порождение магии способно идти наперекор своему владельцу. Остается вопрос: зачем вы дали приказ схватить того монстра? – Я обескуражена не меньше вашего, мистер Сериф… – задумчиво протянула паучиха, как ни в чем не бывало. – Вижу, что все более чем серьезно и предлагаю перейти в гостевую, чтобы продолжить диалог без лишних глаз.       Леди Румян с кроткой вежливостью объявила о закрытии кафе. А пока королева провожала посетителей, Филипп резко схватил за плечо наблюдавшего за ней Скрипта. Не дав даже высказать своё недовольство за такую бестактность, Решимость сразу заговорил в пол голоса: – Эй, ты уверен, что она виновата? Не допускаешь, что ее могли подставить? – Допускать можно что угодно. Попробуй мыслить конкретнее, если желаешь проявить догадку, — сердито смерив его взглядом, ответил монстр. — Ты сам видел факты, или у тебя есть идеи? – Твой брат вел себя очень странно. Вдруг он соврал? – Я не спорю, что Дингс странный тип, но зачем ему это делать? – Кто же его знает? Может он маньяк? – Не бросайся такими словами, — хрипло отозвался Скрипт, неосознанно готовый отрицать такую возмутительную мысль. — И нужны доказательства для подобных обвинений. Особенно в его адрес. Попробуй применить хоть немного логики. – Он испугался, когда мы пришли. И вообще вел себя подозрительно. Или ты его прикрываешь? – Нет, я вообще-то знаю свою работу, но, конечно, не хотел бы, чтоб он оказался причастен, — раздражение в голосе. Особенно напрягало то, что напарник продолжал стоять так близко и шептать отрывки своих догадок. От его прямого решительного взгляда монстру было не по себе. — Однако поверь, если он сделал что-то противозаконное, я лично его скручу и отдам правосудию. Правила существуют для всех. – На мой взгляд у него есть мотив, он же помешан на информации, — легко возразил Филипп и наконец сделал шаг в сторону. — Вот и ловит монстров, чтобы изучать их. Связей и финансов у него достаточно, чтобы закрыть любые рты. – Эти свои… гениальные домыслы… пока оставь при себе. У меня нет оснований считать, что Дингс стал бы меня обманывать. А я продолжу беседу с Румян. — Ага, удачи.       Недовольно покачав головой, мужчина сел за один из свободных столиков, наблюдая за всем со стороны. Не нравилось ему все это. Если паучиха вправду причастна к похищению – ему не выгодно терять такого союзника. Возможно, она и рассчитывала на то, что Скрипт не станет обыскивать все. Да и со светом этих их камней пришлось бы подходить к каждой стене вплотную. Если это сделал чертов легендарный, то смысл подставлять кого-то, когда его силы позволяют менять значения. Он мог просто загнать жертву в ловушку. По крайней мере, так это представляет себе Фил. Но если это дело рук Гастера… Кто знает, что за монстры у него в сообщниках? Чего стоит эта Широ. Утащит под воду и с концами. Небось, докладывает своему боссу о каждом шаге решимости. Да и что ему стоило соврать брату, раз тот сам принес ему все доказательства?       Но Скрипт… Не сказать, что он прекрасно к себе располагает, но не производит впечатления помешанного или продажного. Обычный работяга, делающий свое дело. Но раз он сам считает Гастера странным… то вряд ли беспрекословно ему подчиняется. Такие личности слишком горды, чтобы пресмыкаться.       Как же все это мутно. А с этой магией так вообще черт ногу сломит. Видите ли, какого-то чутья нет. Без него нормально справляется и может колдовать.       Когда решимость вновь подошел к детективу, стало ясно, что его разговор с подозреваемой зашел в тупик. Никто ничего не смог выяснить. Подавленность неприятным дымом висела в воздухе. По всей видимости, доказательства не имеют никакого значения.       Значения… минутку. Гастер тогда назвал ему его уровень… Его брат тоже это умеет? – Скрипт, – вновь позвав его и заставив со злостью посмотреть на себя, человек, игнорируя всякие приличия, спросил прямо в лоб: – Ты умеешь видеть уровень жестокости? – Чтоб ты знал, его надо считать, а не видеть. Я не умею складывать такие показатели в уме, – на секунду глаза посветлели, словно его озарила прекрасная мысль. – Но твое предложение может пролить свет.       В это мгновение Филипп готов был поклясться, что в глазах Румян промелькнул ужас. Он почувствовал, как её взгляд почти прожигал его. Стремительно, нещадно проникал под кожу, заставляя тлеть, искажаться пузырями, покрывая черной крошащейся угольной коркой.       А дальше случилось нечто странное.       На мгновение его оглушило, и что-то болезненно впилось в запястье. Послышался свист сжатого воздуха. Пальцы обволокло чем-то вязким, тело сковало множеством судорог. Мешанина из картинок пронеслась перед глазами в безумном калейдоскопе событий.       Вытягивая сознание по нитям, словно из дурного сна, решимость смог поймать очертания мира вокруг. Его обволакивала сирень паутины, а в глазах мелькало множество мушек.       Скрипт что-то прокричал, создав из магии прозрачную сферу.       Леди же… растерянно, словно не желая атаковать, держала руки перед собой, окутывая все вокруг красивым узором из жилок паучьей сети.       Стоящая неподалеку коробка перевернулась, и по полу разлетелось множество столовых приборов, которые тут же взлетели в воздух под контролем сил детектива. Раздался хлопок и королеву отбросило к стене. Изогнувшись и направившись следом, ножи и вилки образовали вокруг каждой ее ладони прочные кандалы, подвесив ее тело над полом.       Освободив незадачливого напарника из пут, монстр похлопал его по щекам, приводя в себя: – Мартис, ты меня слышишь? Сколько пальцев ты видишь? – Да слышу я, не ори… убери руку, – Филипп слабо отмахнулся и удивленно взглянул на свою ладонь, заметив кровь. Он с опаской поднялся на ноги, улыбаясь так, что непонятное чувство, вызвавшее эту невыносимую улыбку, сбивало с толку, ранило, точно выстрел в спину. — Бывали дни и похуже, знаешь ли.       Облегченно выдохнув, Скрипт посмотрел на нападавшую, которая больше не проявляла признаки агрессии к нежданным гостям. Подавленно склонив голову, женщина ответила на его взгляд сожалеющим молчанием. – Леди Румян, постарайтесь объяснить: зачем вы напали на нас? – Вам не понять. Я лишь хотела уберечь свою дочь. Без меня она не сможет…       Она, вероятно, не решилась быть с детективом предельно откровенной, чтобы надёжно спрятать за молчанием некие детали, что поставили бы под сомнение её смелые слова. И Леди достаточно ясно осознавала потенциал опасности некоторых подробностей жизни своего рода, подавленного ужасной силой. – При чем тут ваша дочь? — озадаченно спросил Скрипт. — Вы имеете отношение к похищениям? – Да, но я это делала не по своей воле. Это проклятие, что преследует мой род… Его можно сдерживать, но невозможно избавиться, вычеркнуть, как ненужный ингредиент в судьбе, — Румян тихонько усмехнулась, переводя дыхание, однако ей не было ни смешно, ни досадно. И нельзя опрометчиво утверждать, будто в наспех изложенном пересказе сплетённых фраз, не было разгадки. – Ответ всегда хранился у нас в голове, но подобраться к нему – непосильная задача, требующая невообразимых жертв. Нас не сломило только леденящее смирение и вера. – Началась мистика, – угрюмо проворчал Фил. — Лучше скажите правду, какой бы она ни была, а не эти глупые, бессмысленные фразы.       Скрипт вдруг изменился в лице, точно вспомнив что-то болезненное, цепенящее, парализующее мышцы. В глазах сверкнула холодная искра. Беззвучная молния. – Леди, — устало вздохнул он. — Попрошу не ходить вокруг да около. Вы похищали монстров, зачем? – Чтобы жить, — жестко утвердила паучиха. — Мне нужна их живая магия. Я не способна есть обычную еду. – Не способны? Выходит вы всю жизнь занимаетесь этим? – Да… Но я не желаю причинять им боль. И не могу смириться с тем, что делаю. – Вы едите монстров? Твою ж мать… – изумленно протянул решимость. – И куда же деваете тела? Не уж-то в свои пончики, надеюсь? – Фил противно поморщился от этой новости. Мысли об уютном кафе стали совершенно иными. Он и не предполагал, чем могут обернуться безобидные сладости. – Не напрямую… Выпечку я делаю из своих пауков, а они моя магия. И каждый раз меня съедает бессилие перед судьбой. Думаете, я желала родиться убийцей? – резко закричала королева. – Думаете, я желаю такой участи своей дочери? Можете лишить девочку матери, пожалуйста! Но без обучения она соберет больше жертв чем я и все мои предшественницы. Вы можете оказаться на их месте! – Подумать только, – Скрипт приложил к голове ладонь. – Вы убиваете ни в чем невинных граждан… – А меня ещё уверяли, что все монстры белые и пушистые, — пролепетал Филипп, кривясь от фальшивой мягкости собственного голоса. — Да среди вас есть настоящие чудовища!       Паучиха недоуменно взглянула на него. – Филипп, я, конечно, могу выдать твой маленький секрет, но не стану из уважения к своему брату и твоей сестре, – прошипел Скрипт, намекая на немонстровидное происхождение оппонента. – Знай меру своим словам. – Ты знаешь? – в голосе промелькнул страх. – Поверь, это меньшее, что повергло меня в шок, – Скрипт сердито отвернулся от человека и сделал шаг к виновнице торжества. – А что касается вас, Леди Румян, скольких монстров вы обратили в прах? И как часто вы так делаете? – Примерно четверых в год. Иногда больше, иногда меньше. Я держу их живыми. Мой яд вводит их в оцепенение, и они засыпают, – она открывала сухую правду, втаптывая возможность на фантазии о ее жуткой персоне со стороны. – Пауками давно было замечено, что душа восстанавливается со временем, поэтому мы стараемся поддерживать жизнь в своих жертвах. Когда душа истощается, я их отпускаю. Они ничего не помнят, но и не живут долго, признаю. Многие умирают еще во сне. – Суровая у вас судьба… Я понимаю, почему вы никому об этом не рассказали, – вздохнув, серый монстр как-то совсем невесело ухмыльнулся. – Но, Леди, я не могу оставить все как раньше, вы сами понимаете.       В ответ та лишь закрыла глаза, из которых вытекло несколько одиноких слезинок. – Жизнь, увы, не давала обещаний на хорошую судьбу, и мы обязаны подчиняться её гнёту. Прошу… не оставляйте мою дочь одну… Кроме меня никто не сможет научить ее контролю… – А нельзя создать замену? Сыворотку там какую-нибудь? – озвучил свою мысль Филипп. – С такими вопросами надо обращаться к Гастеру. Но ты прав, нужно что-то придумать. Если мы поместим вас, Румян, за решетку, то вы умрете. Обычное правосудие тут не поможет, – вздох. – Но и на горячую голову нельзя ничего решать.       Время тянулось обжигающе медленно, с каждым ударом магии в груди наполняясь мучительным ожиданием собственных слов. Минуты либо приближали смерть, либо восстанавливали жизнь. Застряв на промежутке между двумя непримиримыми состояниями, решающие чью-то судьбу, Скрипт, в конце концов, озвучил свой вердикт: — В любом случае, вы совершали преступления и должны быть наказаны. А что с вами делать, решит суд. Но будьте уверенны, я приложу все усилия, чтобы ваша дочь избежала этой участи...