Ca. Fe. Aurum

      Теплое дрожание огня переливалось на стенах, бегая искрами на гранях стеклянных сосудов. Где-то на грани сна парила безмятежность, окутанная в приятный полумрак закрытой комнаты. Здесь пахло травами, сухой листвой, чем-то ощутимо пряным, почти рыжим на вкус. Так легко.       Привычно склонив голову и ловя каждое движение, Сол с интересом всматривалась в растущие внутри сосуда нити тончащих кристаллов. Как тянущиеся к свету цветы прозрачная паутина извивалась в красках обрывистого отражения. Дингс поднес небольшую бутылочку и новая жидкость, спустившись вниз толстыми неровными сгустками, обратила раствор в белый, наполнив множеством пузырей. Накрыв крышкой и легким движением взболтнув, скелет перевернул сосуд, позволяя тяжелому плотному газу заполнить готовую форму. – Что ж, с моей стороны все, – довольно протянул монстр. – Тебе нужно лишь наполнить основу своей магией.       Словно очнувшись от мимолетной дремы, девушка удивленно подняла взгляд. – Ох, уже? Да, конечно… – обойдя стол и протянув руки, она скованно закрыла ладони. – Дингс, это вещество способно сохранить любую магию? – Если ты о людской, то она держится даже лучше, чем наша. Остальное следует проверить, – спокойный и неторопливый ответ. – Не волнуйся, если что-то пойдет не так, то я просто сделаю новый раствор. – Хо… хорошо. Просто я хочу сделать для тебя особый подарок, – притянув к себе сосуд и подняв перед собой руки, она вздохнула. Заметная дрожь и скованность привлекли внимание скелета, заставив его приготовиться к возможным неожиданностям, на что девушка лишь улыбнулась. – Это может показаться опасным, но ты не бойся! – Сол, что ты заду…       Прикрыв рот указательным пальцем, призывая к тишине, она протянула руки вперед, принявшись едва ощутимо шептать бессвязные слова.       Заклинание. Это может закончиться плохо.       Испуганно вздрогнув, он почувствовал, как ладони обволокла призванная магия, но замер, решив довериться, и смиренно принялся наблюдать за происходящим перед ним.       Ее глаза скрыл голубой свет, огнем сгущаясь у ресниц; нити энергии запульсировали под кожей, сбиваясь комком в районе груди и перетекая в вытянутую руку. Все ее тело обволокла сияющая аура, чей холодный звон сковывал изнутри. Жидкость в сосуде резко обратилась в лед, а по стеклу поползли трещины. Огни кристаллов погасли, погрузив комнату в краски холодного света, чьим единственным источником были ее горящие глаза.       Утомительная, невыносимо долгая пытка ожиданием словно назло подкармливала панику, что так навязчиво бурлила внутри. Хотелось схватить ее за руку, оборвать столь пугающий ритуал, но он сдерживал себя от поспешных действий. Неведенье, тревога, волнение отдавали дрожью. И в момент, когда он почти сдался, девушка закрыла глаза, возвращая комнате старую и такую знакомую краску темноты.       Один за другим зажглись кристаллы, чей свет больше не сковывала хищная магия, а жидкость в сосуде послушно обволокла стенки, просачиваясь сквозь трещины.       И на глазах у монстра в раствор опустилась странной формы стеклянная капля зеленовато-голубого цвета.        Вновь способный двигаться, Дингс бросился вперед, успев подхватить уже падающую девушку. Она тяжело дышала, словно после долгого бега, но была в сознании, довольно улыбаясь. – Сол? Сол, ты слышишь меня? – аккуратно опустив ее на пол, Гастер принялся проверять ее показатели. Сильно упала мана и совсем немного здоровье, что ни капли не радовало. – Я же сказала… бояться нечего… – глубоко вздохнув, волшебница схватилась за его плечо, с легким смешком прижавшись к нему.       Недовольно прищурившись, он поднял ее на руки, мельком взглянув на сосуд. Исходившая энергия не могла остаться без внимания. – Что ты сделала? – вновь посмотрев на девушку, спросил скелет, сдерживая тревожность в голосе. – Заклинание Малгума. Позволяет создать осколок души… чтобы… – она сглотнула. – Чтобы сохранить какую-нибудь важную часть себя. Я хочу, чтоб… часть моей души всегда была с тобой. – Необычный подарок, признаю, – улыбнувшись, Дингс облегченно вздохнул. – Осколок души, говоришь. Удивительно… – решив оставить свое восхищение на потом, он направился к дверям. – Хорошо. А сейчас, давай восстановим тебя.       Кристаллы погасли, стоило паре покинуть комнату. И лишь треснувший сосуд живым огнем блестел в тишине темной комнаты.

***

– Магия удивительная вещь, не правда ли? – мягко протянула девушка, беззаботно потянувшись на кровати, пока Дингс листал свой блокнот в поисках одному ему известной информации. – Способна исцелить, способна убить. Вы живете ею, а мне остается лишь гадать, какого это. – Люди не способны чувствовать друг друга? – не отвлекаясь от поиска, ненавязчиво спросил скелет. – Говорят, что есть на свете родственные души, которые понимают друг друга без слов. Но я не верю в эти сказки. Можно прожить с кем-то всю жизнь, но так и не понять его мыслей. Как безучастная картинка под текстом. Одинокая и бессмысленная, – зажмурившись, девушка притянула к себе одеяло. – А ты хочешь услышать мои мысли? – обернувшись, Дингс с любопытством стал следить за ее реакцией. – Хм? – она приподнялась на локтях и встретилась с его многозначным взглядом. – И как же ты позволишь мне заглянуть в свою голову? Постой, не отвечай, я знаю ответ, – она выдержала театральную паузу. – Магией, не так ли? – Не совсем, – ухмылка. – Я знаю способ намного интереснее. – Та-а-ак, что это у нас за намеки пошли? – тихо хихикнув, она прикрыла рот рукой. – Продолжай, мне очень интересно. – Не знаю, о чем ты подумала, но полагаю, у людей есть что-то похожее, – отложив блокнот в сторону, он подошел к ней, сев рядом на кровать. – Очень может быть. Ты ведь так и не сказал, что знаешь, – она подалась вперед. – Я могу многое рассказать, но есть ли в этом смысл? Некоторые вещи не так просты, чтобы быть объяснимыми, – легкий наклон головы. – Тогда… – она широко улыбнулась, складывая руки на его плечи. – Что же ты задумал?       Ее аура веяла очень странным ощущением. Чувством предвкушения, любопытства. Множеством едва различимых красок. Да и магия, что следовала за ней хвостом, искрилась и извивалась словно кошка, выдавая эмоции своей хозяйки. – Нечто очень, очень… интересное, – медленно, словно смакуя каждое слово, прошептал он, обхватив ее и прижав к себе.       Так хочется перейти черту. Попробовать. Рискнуть. Поймать эту возможность.       Волшебница неспешно провела ладонями от плеч до спины, не решаясь зайти дальше собственного стеснения, а он смотрел на нее сквозь приоткрытые веки. Они уже не впервые играют в эту странную игру, стремясь уловить в чужих глазах что-то иное, что-то необычное, но каждый раз оставаясь в непонимании, они лишь сильнее стремились вновь заглянуть в бездонное отражение себя в иной сущности. Как загадка, что требует особый ключ, они пытались найти ответ друг в друге.       Осторожно поймав его улыбку легким касанием губ, она позволила себе соприкоснуться с ним, почувствовать тяжесть дыхания, ощутить жесткую оболочку его тела, поймать легкий укол напряжения и идущее за ним смущение. Руки сами собой принялись искать касаний, пути понимания, возможность стать ближе. Ладони уже ощущали эту странную прохладу его необычной кожи, живой кости пронизанной нитями магии.       Обнимая ее, он нежно придерживал за талию и плечи, стремясь не навредить ее хрупкому по его мнению телу. Ее магия дрожала, обжигала, требовательно обволакивала руки, словно стремясь поделиться с ним чем-то сокровенным, извивалась. – Нет, стой! – резко и неясно, пугающее чувство тревоги сковало ее, заставив отпустить, отдалиться от него, отпрыгнуть на другую сторону кровати.       У нее не так много решимости. Она не смогла пересилить себя. Даже раз. Терпение вновь заняло свое законное место.       В его глазах отразилось недовольство с ощутимым привкусом досады. Приподнявшись, он с усмешкой взглянул на ее растерянность и понимающе улыбнулся. – Сол, только не говори, что ты боишься. – Нет, просто я... Я... – она закрыла лицо руками в глупой попытке спрятаться. – Тише, – он обнял ее со спины, прижимая к себе, даруя столь желанное, необходимое ей чувство защиты, позволив ощутить спокойствие в его руках. –Дингс… Это так… – развернувшись к нему и обхватив в ответ, она почувствовала, как ласково он принялся поглаживать ее по спине. Освободив ее волосы от плена хвоста, он зарылся в них пальцами, аккуратно перебирая пряди, вызывая трепет, дрожью окутавший тело.       В каждом движении она чувствовала его заботу, внимательность. Она не понимала, почему он так нежен с ней, почему продолжает прощать ее глупости. Почему принимает ее противоречивую людскую природу?       Ощущая ее смятение, монстр тихо шепнул, что все хорошо.       Она верит ему.       Вновь тлеющее касание поцелуя и чарующий плен неясных ощущений. Ткань, соскользнувшая с плеча, приятное дыхание сладкой прохлады. Прижимая к себе, он провел рукой по ее щеке, спускаясь к шее, едва задевая линию ключиц, чтобы плавным движением поцеловать ее в ладонь и переплести пальцы.       Желанная встреча взглядами и смущение. Тепло внутри и тягучая сладость. Сковывающее очарование близости и пьянящая взаимность. Словно в невесомости, словно вокруг вода. Такое незнакомое чувство счастья.       И его глаза. Чарующие, манящие. Не похожие на людские, таинственные. И открытые ей.       Неспособная оторваться, она потянулась к нему, провела ладонью по скулам, доверчиво уткнулась в грудь.       Сверкнув мутным светом своих белых зрачков, он аккуратно обхватил волшебницу одной рукой, неспешно посадив себе на колени под ее непонимающий взгляд. – Дингс? – дрожащим несдержанным голосом она протянула его имя. – Что-то не так?       Но вместо ответа он шумно задержал дыхание и прижал свободную ладонь к себе, с трудом вытягивая из своего тела множество белых сияющих нитей, сплетающихся в неясный клубок. Словно собирая его сущность по кусочкам из призрачных лент, перед ним воспарило небольшое перевернутое сердце. – Это… – она растерянно сглотнула. – Твоя Душа? – Я все еще чувствую твой страх, Сол… – Гастер с добротой взглянул на ее сжатые губы. – Доверься мне!       Неловко, боязливо она сложила ладони, и скелет протянул ей источник собственной жизни. Живое, оно билось; словно поддерживаемое невидимой опорой, скользило по воздуху, не касаясь пальцев; источало приятный мягкий свет. Маленькое, беззащитное и… – Такое красивое! – разрушив повисшую тишину напряжения, проронила девушка с детским восторгом в глазах, разглядывая данную ей вещицу. – Могу я… – она замялась, не решившись продолжить. – Тронуть? – догадался тот. – Попробуй! Не волнуйся, оно не разобьется от прикосновения. Ничего плохого не случится.       Неуверенно кивнув, Сол медленно протянула к сияющей белой поверхности ладонь. Заметив его улыбку, она провела рукой по душе, привыкая к странному чувству атласной мягкости. Приятно. Словно сшитое из тонких, но прочных нитей, легко скользящих под пальцами. – Это так странно… – тихо проронила она, полностью обхватив его душу ладонями как игрушку. Игрушку, от которой зависела его жизнь. От одной этой мысли ей хотелось вернуть пульсирующий комочек магии, попросить больше никогда его не доставать, не подвергать себя опасности, но одновременно с этим она испытывала небывалое счастье. Ведь он действительно ее любит, иначе бы никогда не доверил столь ценное сокровище. – Ощущаю себя в объятьях, – с усмешкой заметил скелет, внимательно наблюдая за действиями девушки, чем заставил ее поднять голову. – Ты чувствуешь… Все на себе? – ее недоумение перебилось легким привкусом восторга, а глаза ярко зажглись озорством. – Поразительно!       Улыбнувшись, он сильнее прижал ее к себе и мягко поцеловал в лоб.       О душе она знала не так уж много, если подумать. Лишь несколько заклинаний, что были невероятно сильны и опасны. Особенно для того, кто их использует. Ей говорили, что обнажение души это дело крайнего случая и никак не развлечения. И то, с какой легкостью Дингс доверился ей, пьянило, заставляло забыться, довериться.       Раскрыв ладонь и позволив его сердечку воспарить, свободной рукой Сол коснулась ключиц, тихо шепча нужные слова. Она готова открыться в ответ.       Свет голубого нефрита окрасил ее руки переливами холодных красок. На мгновение ей стало дурно, грудь крепко сдавило, онемели руки. Но ради него она готова терпеть любую боль. Все для того, чтобы явить собственную сущность. Все для того, чтобы и он узнал ее чувства.       Сердце бешено стучало в груди, разливаясь огнем, а в руках засияла его сестра, маленькой планетой обращаясь вокруг своей оси, словно желая обрести собственное солнце.       И девушка протянула свою душу любимому. Свет его глаз отразился в пестрой, как морская волна оболочке, словно отлитой из стекла, и огромные ладони легко закрыли такое крошечное сердечко, пряча и сохраняя его.       Так иронично. У него жесткое тело и мягкая душа, а у нее напротив. И ее душа совсем не бьется.       Нежность, забота. Тепло. Закрыв глаза, она прижалась к его телу, чувствуя его дыхание. Ощущая поток энергии внутри, что так похоже на биение сердца. – Сол, ты готова? – его голос развеял легкую дымку мыслей, заставляя взглянуть на то, как настойчиво белый комочек жизни рвется к ее голубому. Лишь его пальцы не позволяли им сблизиться. – Дингс… что будет, если они коснутся? – опасливо спросила волшебница. – Ты сможешь посмотреть моими глазами, а я твоими, – улыбка. – Хо…хорошо.       И скелет убрал ладонь.       Поначалу она не ощутила ничего, в то время как Дингс напрягся всем телом, принялся хватать ртом воздух, крепко прижимать ее к себе.       Чувствует все на себе. Почему же она не способна на это?       Спустя болезненно долгий миг, нечто пронзило ее тело острой тягучей струной, заставив извиться змеей, сбросить липнущую к коже колющую шкуру, пустить в себя его столь далекий неясный голос.       Мир исказился, обвившись лентами незнакомых оттенков. Каждая капля странного дождя источала вкус на оголенной коже. Переполненная множеством скрученных веревок, она стремилась вырваться из оков металлической клетки. Вырвав руку из склизкого болота памяти, она тянулась вверх к облакам, столь близким и бесконечно далеким. Вновь и вновь вырываясь с корнем, она неумолимо тонула в собственных страхах. Ее черта была против нее. Голубой огонь не выпускал из плена. – Отпусти! Не борись с собой! – прозвучав так ясно, так светло, Гастер смог коснуться ее лица, позволить взглянуть на себя. Но силы Терпения не позволят… – Отпусти!       Понимание трещинами расползлось по сухой застывшей форме. Стойкий небоскреб причин и следствий рухнул с оглушительным ревом бьющихся окон. Она взяла его за руку. Она дала себе волю. Убивавшее ее столько лет чувство одиночества отступило, умчалось прочь, испарилось каплями воды, позволив окрасить дыхание в сизый. Их души нашли друг друга, став двойной звездой. Сплетаясь в едином контуре.       Шум биения вырвал сознание из забытья, обдав странным незнакомым теплом. Тело трясло, пальцы беспорядочно сжимались, словно ища опоры.       Они видели себя глазами друг друга.       Вдох в вдох, удар к удару. Каждая мысль, каждый образ, чувство – теперь общее начало, часть сросшейся сущности.       Сол открылось чутье. То самое, позволяющее видеть магию. Позволявшее ощущать жизнь вокруг, ее движение и непокорность. Дающее увидеть сотни нитей, сотни связей прозрачных волн.       Гастер впервые за свою сознательную жизнь осознал прикосновение. Тонкое, почти невзрачное чувство, покинувшее его в момент обретения иной формы. Теперь он это понимал. Осознал несовершенность магической замены. Как и обоняние. Такое незнакомое, чужое. Отдающее сладостью эмоций и такой удивительной пряностью. Бьющее в голову и дурманящее.       Неспособные справиться с жаром в груди, они повалили друг друга на перья одеяла, с жадностью упиваясь силой чужого тела. Исполняя сокрытые ее сознанием желания, Дингс целовал ее плечи и грудь, вдыхая под кожу холодящие искры магии столь похожие на касание ветра, исследовал такое манящее, непохожее ни на что очарование ее фигуры, принимал людские правила, каждым касанием даря ей удовольствие, заставляя шептать его имя и шумно вдыхать с протяжным звуком.       Оба знали, чего хотели. И с радостью отдавали это, слушая чужие чувства, угадывали, стремились стать еще ближе. Сквозь требовательные объятья, сквозь связь они дарили друг другу любовь, делились сладостью. Вновь и вновь, навсегда связывая свои души особой нитью, которой суждено однажды стать чем-то большим.       Удовольствие, откровенность. Все остальное сейчас совершенно не важно. Все остальное не более чем сон.