Чужое имя и медовая акварель

Проснулся Арсений ожидаемо в одиночестве. Хотя точно помнил, что засыпал, прижимая к себе своего невероятного суккуба спиной к груди, сцепив руки в замок у него на животе. Помнил, что отрубился, после того как несколько раз чуть не потерял сознание от удовольствия, как мальчик-девственник, дорвавшийся до тела элитной проститутки высшего класса. Вставать, конечно же, не хотелось. Арсений чувствовал себя разбитым и вымотанным. — Я ж так сдохну, — скорбно сообщил он потолку, еле разлепив запекшиеся губы. Да уж, сдохнуть от переизбытка охуительного секса — определенно лучшая из смертей, однако на тот свет он пока еще не собирался. А значит, не имел права проебывать репетицию и плевать на работу, которая приносила ему удовольствие и более-менее стабильный доход. Собирался он невероятно медленно, потому что никак не мог заставить себя проснуться. И даже свежесваренный кофе не мог исправить ситуацию: Арсений моргал раза три в минуту, кутался в теплый свитер и, без аппетита запихивая в себя омлет, пытался хоть немного вчитаться в роль. Так или иначе, если выбирать между «прийти на репетицию неподготовленным» и «прийти на репетицию хреново подготовленным», то Арсений все же предпочитал второе. Прихватив на всякий случай куртку (несмотря на теплую весну, его неслабо так знобило), он потащился по пробкам в театр, зевая и пытаясь в дороге хоть немного вспомнить свою роль. И пусть не помнить реплик на первой репетиции — ни разу не критично, Арсений всегда был перфекционистом, а вершины был приучен брать с наскока. В театре царила нервная суета, а режиссер Миша, для которого «На всякого мудреца…» по факту была первой серьезной работой, бегал по сцене, громко топоча, и возмущенно заплевывал страницы пьесы, которые держал в руках. — Долбаный Стрельников! Болеет, блядь, мудила, — как истинный деятель искусства, выражения он подбирал максимально изящные. — Свалил в какой-то сраный сериал, а нам тут загоняет про простуду, сука! Арсений меланхолично наблюдал за его истерикой и мечтал о горячем чае — отопление уже отключили, и по всему помещению гуляли сквозняки. — И что теперь? Мы без Глумова остались? И Терехина не позовешь, мать вашу, — сокрушался Миша, драматично заламывая руки. Состояние Андрея давно уже было секретом Полишинеля, и, несмотря на то, что он по-прежнему был занят в театре и играл по-прежнему блестяще, новых ролей ему уже не давали. — Арсений, — он вздохнул и устало потер лицо. — Роль возьмешь? А Курчаева мы Диме отдадим, окей? Вливайся в темпе. Еще бы ему не взять эту роль! Арсений кивнул и открыл текст. — Делайте, что вам говорят, и не рассуждайте, — процитировал он, усмехнувшись. — Вот и отлично, — Миша просиял. — Ладно, начинаем. Арсений любил театр. Арсений любил себя в театре. Арсений любил восторженность театралов своей собственной персоной. Наверное, он все же почти счастливый человек, раз мог заниматься тем, что ему нравится. Недоставало лишь чуточки известности и капельки востребованности. Домой он возвращался окрыленный неожиданной удачей и сразу же, как школьник-отличник, засел за текст пьесы. На завтра намечался спектакль, на послезавтра — творческая встреча в одной из городских библиотек, поэтому заняться ролью лучше было бы прямо сейчас. Честно прозубрив около часа, Арсений решил сменить работу на хобби и устало поплелся к заветному шкафу, хранившему его главное сокровище. А то бес, пожалуй, прав: Арсений — тот еще дятел в изучении магии. Он никогда не читал книгу вдумчиво, скорее бегло пролистывал в поисках всяческих сверхъестественных фокусов, которые могли быть ему полезны. О, а в голову пришла неплохая идея. Почему бы не попросить помощи у суккуба? Хороший учебник — это неплохо, но хороший учитель — это замечательно. Судя по паре вскользь брошенных фраз, тот неплохо осведомлен о содержании книги и наверняка неслабо так искушен в практике. Ведь бесу, похоже, нравилось в «земном» мире, а к Арсению он испытывал что-то похожее на благодарность, несмотря на то, что быть на побегушках, как изначально планировалось, вовсе не собирался и, как кот, гулял исключительно сам по себе. Здесь главное не забыть о всех своих познавательных интересах в самый важный момент и не изнасиловать суккуба прямо в начале «урока». Арсений еще немного рассеянно полистал книгу с желанием найти хоть что-то более-менее конкретное о своем ночном госте, но информации было с гулькин нос. Все же заклинаний и рецептов здесь было больше — не энциклопедия, в конце-то концов. Конкретно о суккубах не говорилось вообще ни слова. Была лишь кое-какая общая информация о бесах и ритуалы: вызов, подчинение и изгнание. И если первое Арсений провел с успехом, а второе накрылось медным тазом, то потребность в третьем он искренне желал никогда не испытывать. Слишком уж горячие у его суккуба губы и слишком податливое тело, чтобы можно было захотеть от него отказаться. Вздохнув, Арсений придвинул к себе ноутбук. Но в сети все обстояло еще хуже: здесь информации о суккубах было навалом, и каждая новая статья шла вразрез с предыдущей. Проще говоря, что-то мутное об искушении праведников, эротических сновидениях и ксенофилии. Ничего оптимистичного, конечно, но, судя по скромному опыту Арсения, все эти сведения следовало делить на двадцать и умножать на ноль. Этой ночью бес не пришел. Не пришел, хотя Арсений ждал до последнего, пытаясь держать открытыми упорно слипающиеся глаза. Несмотря на крайнюю степень усталости и позднее время, суккуба Арсений хотел, как наркоман хочет новую дозу. И ничего другого не было нужно. — Как жена мужа ждет с корпоратива, — злясь на самого себя, пробормотал он и позволил-таки своему измученному телу скатиться в сон. Весь следующий день Арсений провел в обычных рабочих хлопотах: репетиция нового спектакля, примерка костюмов и показ старого спектакля. Насыщенный такой рабочий день. И пусть ему это хоть трижды нравилось, это не отменяло того факта, что от подобного нельзя было не устать. Да и вообще, Арсений со своей работой и странными увлечениями последнее время так пофигистически забил на расписание, правильное питание и прогулки на свежем воздухе, что весенний авитаминоз не замедлил дать о себе знать. Поэтому, приехав домой в полдесятого вечера, первое желание, которое он ощутил, это, наплевав на ужин, натянуть одеяло по самые глаза и проспать часов десять. Ну или в идеале сначала охренительно потрахаться с одним тощим зеленоглазым суккубом, а затем уже натянуть одеяло. Поэтому Арсений решил немного подождать — вряд ли тот придет так рано. Если вообще придет. Об этом думать не хотелось, поскольку Арсений слишком уж ждал и слишком о многом хотел поговорить. Да, и поговорить тоже! Очередной звонок от Андрея Арсений проигнорировал, клятвенно пообещав себе перезвонить ему утром. Слишком уж Арсений был измотан и морально не готов слушать уже наверняка дошедшего до восторга Терехина. А вот звонок в дверь он игнорировать не стал. Арсений не ждал гостей, но не вставать с дивана, потому что лень пару раз провернуть ключ в замке — это уж чересчур. Он сбросил с себя плед, в котором уютно окукливался, и поплелся в прихожую открывать. На пороге стоял Антон. Нет, серьезно, на пороге стоял Антон. Не Антон-суккуб, а Антон-алкаш-с-седьмого-этажа. Каким-то особым шестым чувством Арсений уловил это различие мгновенно и в молчании уставился на парня, который смущенно теребил одной рукой замысловатую шнуровку на кофте, а в другой за дебильную ярко-розовую ленточку держал коробку с тортом. — Вечерочка, — с энтузиазмом, однако немного нервно поприветствовал он Арсения. — Я бы это… и раньше пришел, но занят был вчера весь день, а сегодня уже вас весь день дома не было. Графики такие графики. Может быть, уже и поздновато, ну, извиняться там, мне просто малость неуютно, что мой сосед будет думать, что я мудак. — Э-э-э… — глубокомысленно выдал Арсений, пытаясь вникнуть в смысл этого сбивчивого монолога. — А я не мудак, — с жаром продолжил Антон. — Я просто когда напиваюсь, веду себя как полнейший еблан. Не-не, я редко напиваюсь, правда! А тут у друга день рождения. А он пьет как слон. И я не всегда отказать могу. Бесхребетный, да. И я помню, что мы виделись. Правда смутно помню, что я нес. Но вряд ли вашими красивыми глазами восхищался, да? Зная себя, скорее всего, обхамил. Ну обхамил же? Пусть я нихера не помню, но все равно очень извиняюсь. Тортик вот принес, — добавил он и потряс перед лицом Арсения коробкой с тортом. — Конечно, извиняться перед мужиком лучше с бутылкой вискаря, но в моем случае как-то не к месту, наверное. Арсений заторможенно хлопал глазами и пытался уловить общий смысл его слов. Похоже, Антон говорил быстрее, чем Арсений воспринимал информацию. — А я, когда немного нервничаю, всегда очень много говорю, — будто бы прочитав его мысли, снова затарахтел парень. — Прям вот заткнуться не могу, честное слово. Стою и несу всякую ересь. Хотите, про свою работу расскажу? Или про друга, который меня напоил? Вот же козел. Хотя нет, какой козел? Друг же. И насильно он в меня бухло не заливал. Сам я. Вот, — он перевел дыхание и посмотрел на Арсения почти жалобно. — Вы б хоть что-нибудь сказали уже, а? Хотя бы замолчать попросите. Арсений в молчании окинул взглядом своего гостя и неожиданно для самого себя громко расхохотался. Просто парень был такой забавный, малость чудаковатый и даже совсем чуть-чуть нелепый, что нельзя было не засмеяться. — Позавчера нахуй слал, а сегодня выкаешь? — спросил он, а Антон даже, кажется, немного покраснел. — Ладно-ладно, доктор Джекилл, прерви уже свой словесный… поток. — Значит, слал, — вздохнул Антон, и в глазах его отразилась вся глубина раскаяния от содеянного и вселенская скорбь. — Извините, — Арсений выжидающе поднял брови. — То есть извини. Да, извини. Я придурок. — Ну да, наверное, — Арсений не стал спорить и перевел взгляд на торт. — А если я сладкое не люблю? — О, этот момент мной продуман, — похвалился Антон, жестом фокусника сбросил с плеч рюкзак и выудил оттуда большую пачку чипсов. — Ну как тебе? Ниче так вариант? — Ты бы еще цветов принес для полноты картины. — Цветы мужикам не дарят, — с сомнением возразил Антон. — Мне — дарят, — признался Арсений. — Довольно часто так дарят. — Да? — Антон замешкался. — Ты тогда это… ты стой. А я сейчас. На, держи. И силой пихнул торт и чипсы Арсению в руки. Тот отшатнулся, ошарашенно глядя, как Антон с топотом рванул к лестнице, презрев лифт, немного не вписался в поворот, матюкнулся и, вновь набрав космическую скорость, устремился вниз. — Грациозен, как КАМАЗ, — ошалело пробормотал Арсений, застыв на пороге своей квартиры. В голове было пусто. Звеняще пусто. Почему-то не отпускала лишь мысль о том, что он, Арсений, не очень хороший человек. Антон вернулся со своего седьмого в рекордные сроки и с торжеством во взгляде. В руках он держал маленький глиняный горшок с выщербленным краем. Из горшка торчал крошечный полудохлый кактус. — Вот, — Антон, отдуваясь, протянул это недоразумение Арсению, но, поняв, что руки у того и так уже заняты тортом и чипсами, так и продолжил сжимать горшок в ладонях. — Цветы. Ну почти что. Антон смущенно улыбнулся, и у его глаз собрались тонкие лучики смешливых морщинок. У вполне обычных зеленых, а не фосфоресцирующих изумрудных глаз. Арсений рассмотрел крошечный порез от бритвы на левой щеке и еле заметный след от шариковой ручки — на правой. Антон был немного несуразный, болтливый и настоящий. — Ладно, — Арсений выдохнул, принимая решение, посторонился и приглашающе махнул пачкой чипсов. — Заходи давай. Антон замялся. — Да это вовсе не… — неловко забормотал он. — Ой, не беси меня, — отрезал Арсений и, не оборачиваясь, прошел на кухню ставить чайник. — Разувайся и дверь не забудь закрыть. «Да уж, — думал Арсений, с которого слетела вся его сонливость, нарезая торт и доставая чашки с блюдцами из шкафа. — Определенно нельзя быть дебилом всего лишь наполовину». Зачем он пригласил парня к себе? Уж точно не потрахаться в отсутствие его улучшенной копии. К тому же, очевидно ведь, что бесу это не понравится. И пусть Арсений формально не нарушал своего обещания не искать с Антоном встреч, но уж точно стоило бы захлопнуть дверь у него перед носом. Он не смог. Слишком уж любопытным было то, что двойник его суккуба живет с ним в одном подъезде. Слишком уж невероятным было то, что суккуб присвоил себе именно это лицо. И Арсений, успевший уже по нему затосковать, решил хоть немного изучить исходник. Пусть и разница, казавшаяся вначале такой ничтожной, сейчас просто била по глазам. А может, ему просто недоставало общения с кем-то почти нормальным. Если не считать, что этот «почти нормальный» молодой нескладный парень с широкой солнечной улыбкой был безумно похож на его любовника из преисподней. — А ты правда сладкое не любишь? — спросил Антон, восторженно провожая глазами кусок торта, который Арсений ставил сейчас перед ним на стол. — Правда, — Арсений кивнул и открыл пачку чипсов. — Но ты угощайся. Пока Антон наворачивал торт, а Арсений грыз чипсы, разговор тек как-то на удивление легко и беззаботно. Антон учился на заочке и работал продавцом-консультантом в сетевом магазине бытовой техники, работал много, поэтому и мог снимать крохотную квартирку-студию и худо-бедно учиться на последнем курсе факультета менеджмента и экономики. В дом Арсения он переехал, кстати, уже полгода как — можно умереть от смеха. Антон болтал о ценах на съемное жилье, перечислял самые вкусные виды пирожных и перепрыгивал с пересказа сюжетов любимых фильмов по Вселенной Марвел на цитаты Найтивыход и Оксимирона. За все время их разговора он умудрился умять почти полторта и выпить несколько чашек чая. Арсений рассказывал о своей любви к старому черно-белому кино и Чарли в «Великом диктаторе», говорил о театре, цитировал Чехова и Островского и — о Боже, он двинулся! — даже пытался разыграть в лицах готовящийся спектакль, отчаянно переигрывая, чтобы еще раз увидеть эти забавные смешливые лучики у глаз Антона. За время их разговора он сгрыз все чипсы и успел десертной вилкой тщательно взрыхлить землю в свежеподаренном цветочном горшке. Он зачем-то рассказал Антону о завтрашней творческой встрече и даже всучил ему пригласительный, несмотря на то, что Антон сам признался, что в театре не разбирается совершенно, а Немировича-Данченко он искренне считал двумя разными мужиками. Однако же он не скрывал радости от полученного приглашения и даже пообещал прийти и не заснуть. По крайней мере, он очень постарается. Наконец Арсения неуловимо кольнуло чувство времени, и он скосил глаза на часы. Было уже около одиннадцати, а значит, вполне возможно появление еще одного гостя. Хотя Арсений и не верил, что бес явится при посторонних, Антона, к сожалению, лучше было бы выпроводить домой. — Слушай, я… — неловко начал Арсений. — Знаешь, думаю, мне пора, — проговорил Антон, который проследил за его встревоженным взглядом. — Я засиделся и пора спать. Арсению спать уже не хотелось, и он с удовольствием поговорил бы еще, но так действительно было лучше. Поэтому он скомкано попрощался и выпроводил Антона, еще раз услышав от него обещание прийти завтра на встречу в библиотеку. Захлопнул дверь и чувствительно приложился лбом о ее поверхность. Кажется, что-то идет не так. Кажется, он вляпался во что-то более невероятное, чем магические ритуалы и ночная беготня по кладбищам. А бес этой ночью так и не пришел.