Чужое имя и медовая акварель

Арсений лежал на диване и смотрел в потолок. За последние несколько дней в его жизни появилось столько странного, что впечатлений хватило бы на трехтомник. Нет, странное началось, конечно, раньше, с появлением в его жизни книги, а вот несколько дней назад началось невероятное, охренительное и неописуемое. В его жизни появился бес, неожиданно пропавший на две ночи. Арсений уже начал сомневаться, придет ли тот вообще, хотя неожиданный фарт в карьере он связывал именно с ним. Арсений хотел бы думать, что дело лишь в стечении обстоятельств, но, ввиду последних событий, верилось в это слабо. А еще появился Антон, которого, если бы не их спонтанная встреча на лестничной площадке, он, возможно, не замечал бы еще лет эдак несколько. И его, пусть тот не имел к магии никакого отношения, Арсений ни за что не согласился бы причислить к чему-то обычному. Они бродили по городу несколько часов, говорили и грелись в солнечных лучах. И уже перед дверями лифта Арсений зачем-то напросился на вечерний чай, а Антон пообещал ждать. И улыбнулся. Арсений не мог понять, как совсем уже взрослый мужик может так ярко улыбаться. Кажется, он когда-то считал себя циником? Не, он не помнил. — Сибаритствуешь? — мурлыкнул над ухом знакомый голос, и Арсений подскочил на диване как ошпаренный. — Ты совсем, что ли, ебнутый? — вежливо поприветствовал он суккуба, который с широкой улыбкой наслаждался произведенным эффектом. — А если инфаркт? Сомневаюсь, что у таких как ты есть способности к целительству. — Любовью вылечу, — беспечно отозвался бес, беспардонно сдвинул Арсения к диванной спинке и приземлился рядом. — Скучал по мне? — Скучал, — честно признался тот, осознавая, что близость желанного тела уже туманит разум. — Я думал, ты теперь каждую ночь будешь приходить. — Бедняжка, — прошептал бес ему в шею, а Арсений судорожно вцепился в диванную обивку. — Я тоже могу быть занят. — Здесь? Чем? — Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? — бес легко прикусил мочку его уха. — Мне перестать? Арсений с неимоверным усилием вынырнул из алого марева возбуждения и оттолкнул его руки. — Да, хочу. Перестань. Блядь, отойди от меня, а то крыша едет. — Что за кривая логика? — Ты же сам говорил, что я недоучка, — Арсений твердо решил придерживаться намеченного плана. — Поговори со мной сначала. Я хочу знать. — Хорошее дело, — бес, на удивление, не стал язвить, а легко соскочил с дивана и опустился в кресло. — Давай, приходи в себя, мой слабовольный падаван. Спрашивай. Я-то свое все равно получу. Арсений ссыпался с дивана и, косясь на снисходительно улыбавшегося беса, первым делом протопал на кухню, чтобы напиться ледяной воды. Да тут и голову под кран хотелось сунуть: серьезный разговор с каменным стояком — это как-то не комильфо, знаете ли. — Почему ты не приходил так долго? — спросил он первое, что пришло в голову. — У меня есть еще кое-какие дела в вашей реальности. Надо было подкормиться. — Что? — Арсений удивился. — Ты же говорил, что не ешь. — Пф, ну не картошки же жареной. — А чего? — Ну соображай. — Только догадки, — медленно ответил Арсений. — В книге нет ничего конкретного про таких, как ты. А интернет… — Ну давай, удиви меня. — Ты пьешь жизненную энергию. — Да. — Ух ты, — Арсений был почти уверен, что суккуб начнет отпираться. — И что же со мной будет? — Эгоист, — вынес вердикт бес. — Обожаю таких. Только походу глухой на оба уха. Я же сказал, что ушел, чтобы подкормиться. — То есть ты кого-то..? — Убил? Нет. Это невозможно. — Почему? — Это не моя природа. Вы, люди, несете гораздо больше зла и разрушений, чем любой из нас. — Объясни. — Мы подстрекаем, нашептываем, упрашиваем, — бес встал с кресла и заходил по комнате, будто бы читая лекцию. — Физически все делаете только вы. Слышал про свободу воли? Если вы убиваете, крадете или трахаете бродячих собак — вы делаете это сами. Мы можем лишь подвести вас к нужному пути и легонько толкнуть в спину. — Не представляю, нахера мне трахать бродячих собак, — пробормотал Арсений. Суккуб усмехнулся. — Там, — он не глядя махнул рукой в сторону шкафа, где хранилась книга, — описан, к примеру, обряд по увеличению мужской силы, включающий в себя, помимо прочего, половой акт со свиньей. Ну как, хочешь прослыть секс-гигантом? — Да я блевану сейчас! — Так вот, возвращаясь к твоему вопросу, — бес встал напротив Арсения и заглянул прямо в глаза. — Если очень захочу кого-нибудь пристукнуть — могу пристукнуть тебя. — Ты же сказал… — Ты меня вызвал, и ты чувствуешь меня. Физически. А физическое воздействие сексом не ограничивается. — Ой, бля-а-а… — Ты чего всполошился? У бабок возле твоего подъезда причин перерезать тебе горло, может, даже побольше. Чего ж ты от них не шарахаешься? Убивать тебя у меня нет ни малейшего резона. Расслабься. — Просто ты как бы изначально на темной стороне силы, знаешь ли, — нет, Арсений не перепугался так, чтобы прям на люстру запрыгнуть и отмахиваться от суккуба распятием, но разговор определенно ушел не в ту степь. — У каждого деяния есть свои причины, — наставительно проговорил бес. — А маньяков, которые беспричинно кромсают всех подряд, даже у вас не в тюрьму сажают, а лечат. И вообще, я же говорил, мне здесь нравится. А ты — мой пропуск в этот мир. И ты мне тоже нравишься. — То есть ты меня даже не «ел» ни разу? — Разве что глазами, — суккуб улыбнулся. — Ну ладно, пригубил немного. Ты вкусный. Ты покраснел? Нет, серьезно, ты покраснел! — восторженно воскликнул он. — Пиздец. Не переживай, это для твоего же блага. — Что ты хочешь сказать? — Подумай. — Ах, ну да, — Арсений кивнул. — Подумал уже. Ты типа занимаешься моей карьерой. — Определенно тщеславие — мой самый любимый из грехов, — процитировал бес. — А ты тщеславен, Арсений. Я помогаю тебе реализовать свои амбиции. Так что, тебе жалко глоточка своих сил? Пойми, мне это нужно, чтобы быть здесь. — Ты поэтому приходишь только ночью? — Арсений скосил глаза на часы, на которых было только девять вечера. — А сейчас типа наелся и пришел пораньше? — Не только, — бес развел руками. — Я здесь все же в нелегалах. — Не понял. — Ох, ну что за нахуй, а? — он страдальчески вздохнул. — Я думал, мы о магии поговорим, о заговорах-заклинаниях, а приходится тут тебе основы миропорядка объяснять. Ладно. Бес ненадолго замолчал и снова заходил по комнате. — Вас, людей, очень мало. Нет, я не смеюсь. По крайней мере, вас строго отмеренное количество. Каждое рождение, каждая смерть вплетены в канву вашей реальности. «У вас и волосы на голове сочтены», — слышал? И когда появляется кто-то неучтенный оттуда, — бес выразительно ткнул пальцем себе под ноги, — то некоторое время спустя об этом узнают и там, — и указал пальцем на потолок. — О, — Арсений опешил, как если бы ему сказали, что его фокус с кладбищенской полынью приведет к вспышке чумы. — И что же будет, если тебя найдут? — Конец всему живому, — ответил суккуб. — Мир вернется к точке ноль. Система перезагрузится и отсчет времени запустится заново. Арсений задержал дыхание. Это все не про него. Это все слишком. А бес некоторое время внимательно изучал его лицо изумрудными глазами, а потом не выдержал и громко заржал. — Ой, не могу! Ой, Арс, видел бы ты свой еблет! — всхлипывал он, практически рыдая от смеха. — Конец всему живому! Ты правда думаешь, что из-за одного отбитого на голову чернокнижника здесь вспыхнет война света и тьмы? Да люди испокон веку призывали бесов! Суккуб ржал, сгибаясь пополам, а Арсений ждал завершения его истерики, чувствуя себя полнейшим кретином. Наконец бес перевел дух. — Что будет, что будет, — проворчал он. — Ну, палки в колеса начнут вставлять, карму подпортят — оно мне надо? Меня и так один раз тут уже спалили. В голову не бери. Нельзя мне здесь долго, говорю. Под меня здесь место не обустраивали. — Мне жаль. — Ой, иди в жопу. — Вот и поговорили. — Ну и пожалуйста. Суккуб демонстративно отвернулся. — Эй, — Арсений положил руку ему на плечо. — Может, и глупо спрашивать, но ты все же скажи: я могу тебе чем-нибудь помочь? Спрятать тебя? Помочь, так сказать, прописаться? А суккуб неожиданно склонил голову и прижался щекой к его руке. — Спасибо, — прошептал он. — Я очень хотел бы быть с тобой рядом. Ты особенный, Арс. Самый лучший. Арсений поперхнулся. А кто его стебет постоянно? И кто ржет как конь над его промашками? Однако бес так и стоял, прижимаясь щекой к его ладони и шептал что-то о своем желании быть с ним, с Арсением. И в груди теплело от того, что древнее существо из преисподней настолько ценит его и надеется на помощь, настолько тянется к нему, что даже позволяет себе моменты слабости. — Может, в скором времени мы все и изменим, — задумчиво проговорил бес и сбросил его руку с плеча. — Но не сегодня. Еще о чем хочешь спросить? — Я… — от смены настроений суккуба голова шла кругом. — Ты, похоже, неплохо знаешь содержание моей книги. — Скорее даже очень хорошо знаю, — поправил бес со странной усмешкой. — Знаю содержание таких книг. — Так ты, может, это, — Арсений метнулся к шкафу, достал гримуар и вернулся обратно. — Поможешь мне одно заклинание найти… И пихнул книгу в руки суккубу. Тот же, к вящему изумлению Арсения, шагнул назад и не сделал ни одной попытки ее взять. Книга шмякнулась об пол. — Эй, ты чего? — Вообще-то книга заговорена от таких, как я, — признал бес с неохотой. — Прикоснуться к ней, пока у нее есть хозяин, я не могу. — Но ты знаешь, о чем она. — Иногда книги остаются бесхозными. Ведьма могла не успеть передать ее преемнику — вдруг казнь или внезапная смерть. Или просто взять и отказаться от нее. Если ты выбросишь ее в окно или, например, сожжешь, или если тебя трамвай переедет, я, в принципе, могу забрать ее себе. — Какой смысл от сожженной книги? — Рукописи не горят, слышал? — Доводилось. — Так вот, несмотря на то, что гримуары заговаривают от подобных мне, через мои руки их прошло немало. — Но как же он оказался у меня? Бес вздохнул. — Не переоценивай меня, Арс. Я не вездесущ, не всеведущ. Считай это подарком судьбы. Так что за заклинание? — У моего друга проблемы. И, возможно, не у него одного. Кажется, кто-то из его близких болен. — О, а сострадание-то не совсем атрофировалось, — суккуб усмехнулся. — Мне жаль, но гримуар — не карманный справочник целителя. Может, хочешь попробовать что-то для себя? — Я не уверен, — с сомнением проговорил Арсений. — Все обряды безумно сложные. До сих пор помню, как для заклинания призыва удачи собирал по парикмахерским волосы отроковиц. Бррр. — Удача у тебя уже есть. И не на два-три часа, а перманентно. — Удача во всем? — В том, чего ты больше всего жаждешь. В карьере, в работе. В казино можешь, в принципе, сыграть. Ну и машина не собьет на перекрестке — я позабочусь. И пусть я не могу постоянно следить за тобой — будь уверен, с тобой ничего плохого не случится. Это звучало на удивление лестно. О нем заботятся, ему помогают, почти ничего не требуя взамен. Просто быть рядом. Арсений, поддавшись внезапному порыву, шагнул ближе и обнял своего беса. — Спасибо. — Кушай с булочкой, — пробормотал бес ему в плечо. Арсений с неохотой расцепил руки и постарался сосредоточиться. У него еще были вопросы. — А как тебя зовут? — Антон. — Но ты же не Антон. Как тебя по-настоящему зовут? — Зачем тебе? — Мне странно называть тебя Антоном. «Антоном я называю другого», — захотелось сказать. Но вслух он произнес иное. — Ты ведь бес. Ты бесплотный дух. А имя такое… скучноватое, обычное, уж прости. Не подходит тебе. Суккуб некоторое время с подозрением изучал его лицо, но затем, видимо, поверил и снисходительно улыбнулся. — В настоящем имени — большая сила и большая опасность. Почему, ты думаешь, даже читая заговор на появление бородавок, нужно называть имя жертвы? А ты — пока еще неуч и можешь неосознанно причинить мне вред. — А еще, — прошептал Арсений, боясь обидеть, но молчать было выше его сил. — В книге сказано, что все бесы лгут. — Пф! — суккуб, не моргнув глазом, пожал плечами. — Можно подумать, люди пиздец правдивы. — И ты лжешь? — Знаешь, мне не нравится эта формулировка, — бес снисходительно улыбнулся. — Ложь, мальчик мой, раскрывается на раз. А вот дозированная правда правит миром. Хотя кто-то почему-то называет ложью и ее. Раскрыть одно, но умолчать о другом — научишься так лгать и сможешь плюнуть вниз с вершины Эвереста. — Мне это не нравится. — Не строй из себя идеалиста. — Мне это не нравится, но ты, конечно, прав. Просто как-то мерзко от этого. — О, остатки морали всколыхнулись, — сочувственно проговорил бес и притянул Арсения в объятия. — Ну иди ко мне. Забудь обо всем. Я рядом. Я с тобой. Хватит разговоров. Поцелуй меня. Голос его звучал, как нежная музыка, и Арсений горячим воском вплавился в своего беса, чувствуя себя абсолютно спокойным. И ничего уже не имело значения, кроме гладкой кожи под руками и горячих губ, выцеловывающих причудливые узоры на шее. Довольно вопросов и сомнений. В конце концов, когда так хорошо, можно побыть и пофигистом. Кажется, Арсений должен был куда-то идти? Нет, он не помнил.