Чужое имя и медовая акварель

Арсений сделал несколько шагов назад, пока не уперся спиной в стену. — Ты шутишь? — тихо спросил он, уже зная ответ. — Пойми, — терпеливо проговорил суккуб, глядя на него почти с жалостью. — Этот парень из разряда тех, кого здесь называют биомусором. Он был и всегда будет никем. Он проживет скучную жизнь, работая на нелюбимой работе, будет периодически видеться с такими же бесполезными друзьями и заводить незначительные романчики. А потом он умрет. Растерявший свой оптимизм, уставший и озлобленный. Такие, как он, не изобретают лекарств от смертельных болезней и не пишут картин, которые хранятся в веках. Такие, как он, — всего лишь часть толпы. — То есть, чтобы иметь право на жизнь, просто хорошим человеком быть недостаточно? Бес с подозрением прищурил изумрудные глаза. — Почему же ты считаешь его хорошим человеком? Не ты ли говорил, что он в голову укушенный? — Я… — Арсений стушевался. — Я не знаю. Я почти ничего о нем не знаю. — Это тебе и поможет. — Я не смогу. — Послушай меня, Арсений, — бес шагнул ближе и взял его ладонь в свои руки. — Это будет благом. Не веришь? Я объясню. Мальчишка еще молод и не успел наследить в этой жизни. Поэтому если он умрет сейчас, то ему дорога туда, — он ткнул пальцем в потолок. — И всем будет хорошо. — Ну-ну, слышал-слышал, — Арсений горько усмехнулся. — «Счастья для всех, даром, и чтобы никто не ушел обиженный», так? — Да, так, — уверенно произнес бес. — Подумай. Парень уходит в лучший мир, ты с моей помощью взлетаешь максимально высоко, а я остаюсь там, где хочу остаться. И с тем, с кем хочу. С тобой. Я люблю тебя, Арс. — Я не смогу, — упрямо повторил Арсений. Это казалось невозможным и все же, где-то на краю сознания, отчаянно привлекательным и даже логичным. Если игнорировать необходимость убийства, конечно. И всем будет хорошо. — Сможешь, — убежденно проговорил суккуб. — Это самый гуманный выход, поверь. Мне надоело болтаться между мирами и прятаться по углам, как крыса. Ты только что пообещал мне что угодно. И ты сможешь. Потому что если вмешаться придется мне, все уже не будет так беспечально и радужно. Арсений замер. — Что ты имеешь в виду? — прошептал он. — О, не бери в голову, — суккуб улыбнулся и провел прохладными пальцами по его шее. — Я убежден, что ты справишься, и до этого не дойдет. Прости, но мне правда пора. Бес потянулся к его губам, оставил на них легкий, но такой сладкий поцелуй и истаял в воздухе под застывшим взглядом Арсения. Арсений медленно сполз по стене и вцепился руками в волосы. Во что же он вляпался? И хотелось, отчаянно хотелось оставить суккуба рядом с собой. И, возможно, Арсений даже был бы готов ради этого пойти на убийство. Но почему именно Антон? Почему именно этот солнечный парень с седьмого этажа? Это было слишком страшно. В кухонном шкафу нашлась початая бутылка коньяка. Янтарная жидкость обожгла гортань и сразу долбанула в голову. Ну еще бы, когда он ел в последний раз? Но все равно ему было мало. Глоток, еще глоток. А терехинский метод ухода от проблем был, если подумать, не так уж плох. Хотя по факту Арсений так и не понял, в чем он сейчас нуждался: уйти от проблемы или набраться решительности. У Арсения была одна примечательная черта: когда он напивался, его всегда тянуло делать что-то нужное. Под градусом он обычно бросался прибираться в квартире, гладить рубашки, бежать в супермаркет за продуктами или готовить утку по-пекински. Сейчас же он подхватил с кресла толстовку и пошел убивать. Лифт он вызывать не стал — появилась навязчивая идея, что стены кабины, как в тупых ужастиках, начнут сжиматься и расплющат тело актера-тире-чернокнижника-тире-недокиллера в кровавое месиво. Спустившись по лестнице, Арсений тупо уставился на входную дверь квартиры Антона. Он ведь там, внутри. Совсем рядом, живет и дышит. И не знает, что его отбитый на голову сосед с одиннадцатого стоит снаружи и планирует его убийство. Вот сейчас Арсений позвонит в дверь, и Антон выйдет. Взъерошенный, заспанный. И улыбнется. И впустит внутрь. А на кухне Арсений возьмет нож — забавно, он даже не прихватил ничего с собой. Или просто шибанет Антона сковородкой — сколько там надо сил, чтобы проломить череп? И что будет потом? Почему-то он был уверен, что все, что потом — не его забота. Суккуб почувствует и придет. Уберет труп и подчистит следы. И сам станет студентом-Антоном с седьмого этажа. И будет заботиться об Арсении и дарить ему лучшие в его жизни ночи. Хэппи-энд, бля. Арсений засмеялся и осел прямо на холодный пол, прислонившись спиной к двери. Его затошнило. Все же нельзя пить столько коньяка на голодный желудок. Он просто устал, он так зверски устал… Из сна его вышибло резко открывшейся входной дверью, больно ударившей в спину. Арсений не удержал равновесие и долбанулся еще и об пол головой. — Привет, — распластавшись на полу, он поприветствовал Антона, вышедшего из квартиры, чтобы, по-видимому, отправиться на работу. Да-да, уже определенно было утро. Перманентная измотанность, натянутые нервы, коньяк — и вуаля, Арсений уже способен спать под чужими дверьми. — Э-э-э… — глубокомысленно выдал Антон, походивший сейчас на рыбу-телескоп, потому что комично открывал и закрывал рот, при этом дико выкатив глаза. — А я тебя убивать пришел, — поведал Арсений с пола. Что ж, определенно алкоголь все еще туманил его мозг. Антон поднял брови. — Чем? — спросил он. — Перегаром? — Сковородкой. Ну или чем придется. — Так вот как выглядит богема по утрам, — задумчиво произнес Антон и протянул руку. — Вставай, придурок. Доведу тебя до квартиры. Арсений медленно поднялся, проигнорировав руку Антона, как если бы тот мог погибнуть, только лишь прикоснувшись к его ладони, и осторожно, но вполне уверенно потащился в сторону лифта. Антон зачем-то увязался следом и вошел вместе с ним в кабину. — Почему ты спал под моей дверью? — задал Антон единственно логичный в этой ситуации вопрос. — Я должен был войти, но не смог. И, наверное, никогда не смогу. — Браво. Объяснил. — Антон, а ты хочешь попасть в рай? Двери лифта разошлись, и Антон вышел следом, зачем-то придерживая Арсения за плечо. — У тебя белочка, да? — Ответь. — Нет, это ты ответь, — Антон, кажется, растерял свое терпение и впечатал его спиной в стену. — Что за херня с тобой происходит? Ты ушел в запой, да? Да ты только посмотри на себя — в чем только душа держится! И почему я нашел тебя под своей дверью? Почему ты, блядь, спал под моей дверью? Арсений смотрел в его глаза. Такие… другие, непохожие на глаза его двойника, глаза цвета травы, наполненные беспокойством и тревогой. Забавно, Антон беспокоился о нем. О нем, а не о себе. Арсений засмеялся. — Это такой пиздец, Тох, — проговорил он наконец. — А тебе бы держаться от меня подальше. Антон вздрогнул, как от пощечины, но хватки не ослабил. — Тебя уволили? — предположил он. — Тебя девушка бросила? — Не уволили. Не девушка. И не бросила. Просто я понял, что мой парень — полнейший уебок. А я — уебок в, возможно, даже большей степени. Антон смешно приоткрыл рот и отпустил плечи Арсения. — О, — тихо произнес он. — Парень. — Ну в некотором роде. Имеешь что-то против? — спросил Арсений с вызовом. Антон сглотнул. — Нет, — проговорил он. — Вовсе нет. Я просто не думал, что и ты тоже… — он слегка замялся. — Арс, я очень сильно опаздываю. Я зайду вечером проверить, все ли с тобой в порядке, хорошо? Нет, Антон, совсем не хорошо. — Я же сказал тебе, — резко возразил Арсений. — Не надо нам больше видеться. Антон взглянул на него глазами несправедливо ударенного щенка, молча развернулся и шагнул в сторону лифта. — Подожди. Арсений — долбаный эгоист и слабохарактерный придурок, но отпустить Антона вот прямо сейчас и вот прямо так было выше его сил. Он схватил парня за руку и силой притянул в объятия. — Прости меня, — прошептал Арсений, уткнувшись лбом в антоново плечо. — Но не приходи больше. Пожалуйста, не надо. Антон молча выпутался из его рук, окинул Арсения долгим взглядом и ушел. По лестнице. Мерно чеканя шаг по затертым ступенькам. А Арсений вошел в квартиру и от души побился лбом о стену в прихожей. Он никогда не относился с жалостью к идиотам, но как можно не пожалеть самого себя? Несмотря на общий раздрай и почти предынфарктное состояние, репетицию он решил не пропускать — в театре он видел сейчас прямо-таки спасение. Оставаться дома было невыносимо, а играя роль, можно действительно почти забыть о том, кто ты есть, раствориться, забыться и стать на время другим человеком. Несмотря на его состояние и на то, что машину он вел просто ужасно, им не заинтересовались ни на одном посту ДПС — удача все еще была с ним. А в театре и правда стало немного легче. За работой Арсений забылся и даже почти отдохнул. Но, увы, заночевать в театре он не мог. Суккуб пришел около одиннадцати, сытый, но расстроенный. Видимо, он все же уже надеялся не возвращаться в место своего привычного обитания, а Арсений его разочаровал. — Актеры, — вздохнув, проговорил он вместо приветствия. — Все вы одинаковые: тщеславные, самолюбивые, увлекающиеся. Подарки принимаете, как должное, а ответную услугу оказать боитесь. — Прости, — проговорил Арсений, опуская взгляд. — Но ты просишь слишком многого. — А если бы я попросил убить кого-нибудь другого, скажем, парня с улицы? — Я не знаю. Может быть. — Значит, все дело в мальчишке? — бес шагнул ближе, прожигая изумрудным взглядом, и схватил Арсения за плечо. — Почему ты считаешь, что он более других достоин жить? Арсений замер, глядя суккубу глаза в глаза, и понял, что ни соврать, ни отмолчаться уже не в силах. — Он особенный, — признался он. — Я подобных ему не знаю. Кто достоин, если не он? — Осссобенный, — тихо прошипел бес, будто бы пробуя это слово на вкус, и зрачки его вытянулись в узкие вертикальные щелки. — Осссобенный… — с ненавистью повторил он и неожиданно швырнул Арсения спиной в стену. — Ты говорил с ним! Ты виделся с ним! А я тебя предупреждал, Арсссений. — Прости, — испуганно проговорил тот, выпрямляясь. — Это было случайно. — Нихуя не случайно! — рявкнул бес и понес что-то не совсем понятное: — Меня засекли — и вот он, получите-распишитесь. Долбаная природа! И почему я не могу обратиться в парня или девку с улицы? Таскай на себе эти рожи, а вы сопли развесили. — Что? — Ничего! Я заботился о тебе, щадил тебя, я выбрал тебя! Я дал тебе силу, дал тебе книгу… — Стой, — ошарашенно произнес Арсений. — Ты хочешь сказать, что книгу подбросил ты? — А ты настолько кретин, что действительно веришь, что она оказалась у тебя случайно? — бес расхохотался. — Это я нашел тебя — самовлюбленного, тщеславного, циничного — и отдал ее тебе в руки. И что же теперь? Очередной прокол! Очередная жалкая человеческая особь не смогла решиться и распустила сопли. Я что, мало тебе дал, неблагодарная тварь? Я мало ходил вокруг тебя на цыпочках? Я ли не пытался тебе понравиться, терпел твою тупость и примитивные желания? Стало страшно. Вот просто очень сильно, по-животному страшно, что бес сейчас схватит его за горло и, как цыпленку, сломает шею. Мозг отказывался работать напрочь. Просто хотелось, чтобы этого всего не было. — Убей второго, — с нажимом произнес суккуб уже более спокойным тоном. — Убей второго, и все будет хорошо. Я обещаю, что отблагодарю тебя. И даже обещаю трахаться с тобой, как раньше, если ты этого захочешь. — Нет, — с непонятно откуда взявшейся то ли смелостью, то ли дуростью проговорил Арсений. — Я не стану его убивать. — Я даю тебе три дня, — будто бы не услышав его последних слов, проговорил бес. — А еще я сам присмотрюсь к мальчишке. — Ты не сможешь ему навредить. — Посмотрим. Арсений похолодел. Нет, этого не может быть, бес бы так не требовал убить Антона, если бы мог сделать это сам — Арсений был в этом уверен. Пока Антон сам не начал вызывать существ из преисподней, он в безопасности. — И вот еще что, — добавил бес с ухмылкой. — Раньше я щадил тебя, смаковал, отпивал по капле. Надеялся, что ты будешь способен сделать хоть что-то для меня. Если же нет, то ты — всего лишь пища. Он по-кошачьи медленно и плавно приблизился к Арсению, которому сейчас совершенно по-детски хотелось сжаться в комок и закрыть голову руками. — Ну что ты? — нежно проговорил суккуб и мягко провел ладонью по его волосам. — Больше не веришь, что я люблю тебя? Ну же, поцелуй меня. Арсений дернулся, а бес силой потянул его за плечи в свою сторону, вынуждая практически упасть на себя, и впился поцелуем в его губы, жестким, подчиняющим поцелуем. И все же невероятно сладким. Арсений почувствовал, как растворяется в объятиях суккуба, почувствовал как кружится голова от удовольствия, как проблемы уходят на второй план. А потом в глазах стало темнеть. Арсений болтался в руках беса безвольной куклой, а когда тот наконец отпустил его, осел на пол не в силах пошевелиться. Казалось, мир помутнел — он видел лишь серо-белые пятна, среди которых двумя фосфоресцирующими огоньками сияли глаза суккуба. — У тебя три дня, — повторил тот. — Сладких снов, Арсссений. После этого Арсений вообще перестал воспринимать окружающий мир и провалился в глубокую душную яму, представляющую собой нечто среднее между обмороком и сном.