Огни Санкт-Петербурга

      Так и начался мой март. Месяц, наполненный праздниками, а именно днями рождениями. Их было всего три, два из них мы праздновали всегда, а третий... Третий – мой. Думаю, этим всё сказано. раньше? Если нет,       День рождения Нины через шесть дней, Оксаны – через восемь. А мой – через двадцать. Этот день явно не будет отличаться от других.       Нина стояла передо мной, пристально и хитро вглядываясь в мои голубые глаза и сжимая плечи. Я же сидел на стуле, смотрел на сестру и иногда томно вздыхал. Я думал, что она мне голову открутит за такое высказывание, а она...       — Кто, сколько, где и почему, — сразу забросала меня вопросами Нина. — Только не говори, что это Сокол. Он что ли? Блять, вы же... Арс!       — Нет, с хера ли Коля, совсем ебанулась? Он мой лучший друг. А еще у него есть Алиса, забыла?       — Да, точно... Если Алиса у него уже так давно хозяйничает в доме, то он просто так её тоже не отпустит. Тогда кто?.. И не пугай меня!       И я ей рассказал. Всё, что думал. Всё, что чувствовал. Всё, от чего страдал. Я понимал, что мне нельзя было испытывать каких-либо подобных чувств... И мне нужно было жениться, всего-навсего. А я так и не нашел невесту. У меня скоро начнутся проблемы.       — Арс, — улыбнулась Нина, — я так рада за тебя. Правда. Очень рада. Ты перестал быть самовлюбленным эгоистом.       — Но я не был...       — Молчи. Не порть такой драматический момент.       Я закатил глаза. Мне душу ломают мысли и чувства, а у нее здесь драматический, блять, момент. Но с другой стороны я не мог поделиться этим с кем-то, кроме Нины. Не мог. Даже Дарине не смог бы рассказать.       — Но... Это должно остаться в секрете ото всех, понимаешь же? Ты правильно сказал про гомофобную страну.       — Это наверняка и останется в секрете, потому что я не уверен, что он что-то да испытывает ко мне, Нин. Для меня всё так сложно...       — Тогда небольшой курс по соблазнению женщин и мужчин, видимо.       Нина заставила меня подняться со стула. Она смотрела прямо в глаза, потом спросила:       — Глаза меняли окраску?       Я вспомнил все ситуации, когда глаза мага меняли цвет. Всегда. Но я до такой степени привык, что уже не замечал таких мелких деталей.       Нина взяла меня за руку, уложив два пальца на вены, потом за другую руку, обхватив моё запястье пальцами.       — Что-то из подобного было? Он вообще хватал тебя «типа непроизвольно» за руки?       Кажется, как только выпадал случай. Но последнее время он частенько хватал меня за руки, а я особо не обращал на это внимания. Ну, схватил и всё, какая разница? Видимо, большая.       — Ладно. — Нина отпустила меня. — У тебя сердце воробья, стучит слишком быстро. Но чего ты боишься? Что узнают? Или что ты один такой влюбленный придурок?       Это и боялся. Черт, да, боялся. Что я такой один придурок.       — Думаю, он сам уже все знает, Арс, — Нина похлопала меня по плечам. — Он так всё и выявляет.       — Через глаза и руки?       — Глаза меняют цвет, когда ему что-то да нравится. И не обязательно человек. А руки... Он просто считал твой пульс. Всегда считал. А ты превращал свое сердце в молоток, который быстро и громко стучал.       Всё так просто. Всё так просто... И никакой магии. Какой я идиот...       — Но, Арс, — протянула Нина, присаживаясь на кровать. — Тебе всё равно нужно жениться, даже несмотря на то, что ты... Ну вот.       — Я понимаю, но я до сих пор никого не выбрал.       — Предлагаю тебе Иру.       Я обернулся и взглянул на неё. Иру? Что? Иру?! Не смешная шутка, сестренка.       — Девчонка лишилась семьи, — тихо произнесла Нина, опуская взгляд на свои ладони. — Создай ей новую семью.       — Как? Разбив сердце? К тому же она моя ученица...       — Ты по природе эгоист, Арс. Ухаживай за ней, дари подарки, води на прогулки, а потом, после свадьбы, снова стань эгоистом.       — Откуда такие наполеоновские планы, Нинель?       — А то я не знаю, как всё это делается с такими пидорами, как вы с Антоном.       В комнате стало тихо. Я едва дышал, а Нина замерла в раздумьях. Не нравилось мне всё это. Зачем я вообще...? Зачем? Я же всем только сделаю хуже. Антону, Ире, себе.       — Если до моего дня рождения ты ничего не сделаешь, то я сама всё начну делать. — Нина поднялась с кровати и, схватив меня за плечи, повела к двери. — А пока иди-ка спать, братишка.       — Я не хочу спать, — поспешно сказал я, чуть не запутавшись в собственных ногах.       — Тогда сходи к отцу. Тебе же зачем-то понадобились ключи от его кабинета. Удачи, в общем. Не попадись.       Нина закрыла дверь перед моим носом. Кажется, моя ночь только начинается.

***

      — Ну же, давай, черт бы тебя побрал!       Я закрыл рот рукой. Кажется, это было слишком громко сказано. Дурацкие ключи не вертелись в замке, а время шло, у меня кончалось терпение. Еще немного и я сломаю замок кинжалом, честно.       Но слава Михаилу замок поддался и открыл дверь. Я оглянулся по сторонам и вошел в кабинет, прикрывая дверь. Темный, холодный и совсем незнакомый кабинет. Я часто бывал здесь, но так и не знал всех секретов четырех стен. Пока глаза привыкали к темноте, я достал из кармана ведьмин огонь и встряхнул его. Камень загорелся и осветил бóльшую часть комнаты. Всё те же высокие и полные шкафы, тяжелый стол из темного дерева, кожаные диван и кресло, столик с чайным сервизом, черные шторы, как занавес Мариинского театра, из-под которых утром будет литься солнечный свет. Я видел эту картину много раз, всё было знакомо. Проблем с поисками нужных документов не должно было быть.       Как же я ошибался.       Я просмотрел все папки с нужными месяцами в шкафах, там же перевернул все ящики, а когда добрался до стола... Опять замок. Держа в левой руке ведьмин огонь, я ковырялся в замках ящиков. Ключи не помогали, оставалось только ломать.       Только я достал кинжал, как вдруг заскрипела дверь. Я чуть не выронил оружие из рук. Резко встряхнул заколдованный камень, заставляя его потухнуть. Я пропал. Черт, я пропал. Это конец. И то, что я сидел под столом, меня скрывали ящики... Мне это не помогло бы.       Я чуть выглянул из-за угла ящика. Надеюсь, что мои глаза не умеют светиться, а темные волосы хоть раз в жизни помогут мне раствориться в темноте. Дядя окинул комнату беглым взглядом, и я тут же снова спрятался за ящики. Твою мать. Уходите, дядя, уходите.       А потом вдруг послышался голос Нины, и я снова выглянул из-за угла. Нина стояла в коридоре перед дверью кабинета, отчаянно привлекая внимание своего отца. И ей это удалось. Она что-то его спрашивала, но я совершенно не слушал. Я ловил ее секундные взгляды и различал её заметные мотки головой. И вот я додумался, чего она от меня хотела.       Я кивнул и начал медленно отползать к окну и тяжелым темным шторам. Я не открыл ящик, не достал документы, поэтому я не мог просто уйти. Пришлось спрятаться за шторами, благо меня не было видно.       Оставалось лишь слушать.       Я слышал голоса дяди и Нины, слышал, как двигалось кресло, как звенит замок на ящиках... Кажется, время тянулось бесконечно долго. А потом вдруг из-за штор ко мне протянулась женская бледная рука в рунах. Нина протягивала мне ключи. В мгновение я поменял её ключи на свои, и после Нина резко отстранилась от штор.       Я замер, почти не дышал. Меня не было видно, мне нечего бояться. Тогда, блять, почему у меня так сильно бьется сердце? Как у воробья... Нина правильно сказала. Я закрыл глаза, ожидая худшего.       А потом захлопнулась дверь. Прошла минута, другая, потом все пять. И вдруг в дверь постучали. Стучали настойчиво, но негромко. Я медленно и неуверенно подошел к двери и прислушался.       — Арсений? Арс, открой! Это я, Нина... Арс!       Я дрожащими руками открывал замок, потом и дверь. Нина ворвалась в комнату, захлопнула дверь и обхватила мое лицо руками. Девчонка заглядывала в мои пустые глаза, почти ничего не различая во мраке.       — Господи, Арс, — прошептала она. — Ты живой вообще? Сколько же ты натерпелся...       Если бы, натерпелся... Все это только начинается, ведь эта история длиной в восемь лет никак не закончится. Хотя, нет, теперь я не хочу, чтобы она заканчивалась. Не хочу забывать и ненавидеть Антона. Нет.       Когда я успокоился, начал ровно дышать, а мое сердце перестало быть воробьиным, я наконец-то открыл ящик, вытащил оттуда толстую папку и, положив её на стол, открыл её. Это целая библиотека душ. Не один десяток бумаг, соединенных между собой группками – тонкими и толстыми.       Имена, фотографии, красные печати... Вот, что мелькало на бумагах. Мне нужно было найти одну фамилию, настоящую фамилию Иры. С тех пор, как она носила мною придуманную фамилию, прошло как минимум два месяца, но я продолжал называть Иру Найдёнышем. Такое прозвище я ей дал из-за новой фамилии. Кузнецова... Не имею ничего против, к тому же если Нина решила нас свести, то эта фамилия еще недолго будет принадлежать Ире.       Я переворачивал листы личного дела родителей Иры. Толстый сборник бумаг. Имена, фотографии, какие-то росписи. И на всех листах красная печать, гласившая о том, что дело закрыто. Дело о странной смерти охотников закрыто... Просто закрыто.       Нина, держа в руках зачарованный камень, взглянула на меня, а я в свою очередь глядел куда-то в пустоту. Глаза остекленели, благо руки еще не стали желейными.       — Они даже разбираться не стали, — протянул я.       — Арс...       — Они даже разбираться не стали! Ты понимаешь, нет? Они проставили на бумажках печати и всё. Дело закрыто, люди мертвы, убийцы не найдены. Они что, друг друга убили?! Что за бред?!       — Арс!       Нина изо всех сил ударила меня кулаком по плечу. Я даже схватился за ушибленное место и неслышно заскулил от боли. Впрочем, имею ли я право возмущаться? Я дал повод, девчонка этим воспользовалась. Пеняй на себя.       — Мне... Мне нужно отнести это Шастуну, — тихо, но беспокойно произнес я и с бумагами направился к двери.       — Дождись, черт бы тебя побрал, утра, Арс! — почти выкрикнула Нина, схватив меня за больное плечо. Я резко склонился вниз под её якобы тяжелой рукой. — Тебе нужно передохнуть и поспать, Арсений.       — Я не могу больше спать, — выпалил я.       — Арс!       Нина резким движением развернула меня лицом к себе и дала такую пощечину, что у меня даже челюсть отвисла на долю секунду.       — Хватит истерить! Возьми себя в руки! Тебе нужно отдохнуть и поспать, ебанутый придурок. Нельзя принимать так быстро решения. Мертвые уже никуда не спешат, а тебе еще жить и жить. Утром ты забираешь Иру и едешь к Шастуну, понял?       — Иру?.. — спросил я, прижимая к щеке холодную ладонь.       — Иру. Это её семья, её родители. Она должна всё знать и помогать. Всё, съебись отсюда, иди спать.       Но я не могу больше спать...

***

      — Прыгай, Арс!       Прыгать? В эту ледяную воду Финского залива? Упаси меня Михаил это делать.       — Только попроси, и я сама всё сделаю!       Бледные пальцы Нины на моих обнаженных плечах приобрели заметный загар. А стоило мне чуть повернуть голову, как я сразу же заметил немного выцветшие темные волосы. Через секунды, по команде Антона, двоюродная сестра столкнула бы меня в воду.       Почему я не прыгал? Почему сейчас было лето? Почему Шастун вообще стоял в воде по пояс и ухмылялся? Что вообще происходит?       — Смотри и учись!       Это был голос Иры. Она стояла немногим позади Нины. Девчонка завязывала волосы в пучок на затылке. Белый купальник сильнее стройнил её, тем самым Ира казалось болезненно худой. На её теле было совсем немного рун. Почему-то в голову ударила такая фраза: мне не нравится, когда девушки уродуют свои плечи и шеи рунами. Почему-то казалось, что именно этим «советом» Ира и руководствовалась.       Она улыбнулась мне. Искренне и по-доброму. Я сам невольно улыбнулся. Может, Нина была права? Что мне стоило бы жениться на Ире? Ведь мы явно что-то да испытывали друг к другу, но сейчас... Я теперь не уверен в этом. Я лишь порчу жизни других людей, это точно. Ради своей же выгоды.       Ира глубоко вздохнула и рванула с места. Она пробежала мимо нас с Ниной и нырнула в воду. Я сделал шаг вперед, вглядываясь в мутную воду, как вдруг Нина с криками «Отправляйся за своей невестой!» столкнула меня в воду. Я неуклюже повалился в темную пучину, наверняка обрызгав Антона и саму Нину.       Я открыл глаза, и их сразу же защипала соленая вода. Я хотел дернуть ногами, чтобы всплыть на поверхность, но не тут-то было. Лодыжки повязки в липком дне. Я попросту не мог оторвать ног ото дна. Я пытался вытянуть ноги руками, но это было бесполезно. От отчаяния я закричал. Глухо и зря, прямо в залив, будто бы меня там кто-нибудь да услышал.       Кислорода не было. Я начинал задыхаться под водой. А потом вдруг послышался голос. Знакомый до боли голос, который выкинул меня из этой реальности. Он сказал всего одну фразу:       — Всем нужно однажды проснуться.       И я проснулся, лежа на полу около кровати в собственной комнате. Одеяло запуталось в моих ногах, а подушка на голове явно могла бы удушить меня, если бы была живой. Я закинул их на кровать и, поднявшись, выглянул в окно. Бледные звезды едва виднелись на небе над Петергофом. Мне не хватало кометы или падающей звезды, дабы загадать желание. Одно-единственное желание. Вместо этого я повторил фразу, услышанную во сне уже не в первый раз:       — Всем нужно однажды проснуться.

***

      Я постучал в дверь комнаты Иры и сразу же её открыл, не дожидаясь ответа девушки. Ира в растерянности бродила по комнате, прижимая к уху телефон. Она взглянула на меня, даже не улыбнулась. Она ждала от меня помощи, вот что говорили её глаза.       — Как Вы можете так говорить! — Ира закрыла рот рукой, а потом, уже со слезами на глазах, выдохнула: — Я не имею права прогуливать пары. Я лежала в больнице и до сих пор не восстановилась...       Она снова посмотрела на меня, а я, сделав всего пару шагов, взял её за руку, пытаясь хоть как-то убедить её, что она не одна и рядом всегда будет помощь.       — Справки? — переспросила она.       Я лишь несколько раз кивнул.       — Да, есть справки. Я могу сегодня завести их в деканат?.. Хорошо, спасибо. До свидания.       Ира выключила телефон и еще с минуту глядела на потухший экран. Потом она закрыла глаза и уткнулась мне в плечо. Не выпуская её руки, я погладил девушку по голове. Как же нам обоим достается от жизни. Одни лишь неприятности с нами двоими случались.       — Где я достану эти справки? — спросила севшим голосом Ира. — Я же не могу прийти к терапевту и сказать, что меня чуть не убил демон...       — Именно для таких случаев мне и нужен Ни-и-иколай Соколов, — улыбнулся я.       — Почему вы все так тянете этот слог?       — Не знаю, привычка уже. А еще смешно.       Я позвонил Коле, рассказал о сложившейся ситуации и попросил помощи. Он же быстренько меня заткнул, видимо, взглянул на часы и сказал приехать через три часа. Что же, хорошо, мы будем на месте через три часа.       В коридоре второго этажа мне резко расхотелось ехать в город на электричке. Я заглянул в комнату Нины и попросил ключи от машины нашей семьи, которую очень давно никто не использовал. Сестренка сказала, что открутит мне голову, если с машиной что-либо случится. А ещё, заметив мои черные джинсы со специально порванными коленками, она назвала меня бомжом, на что я лишь закатил глаза и счастливый убежал вместе с Ирой на улицу.       Мой восторженный крик слышала только Ира, но даже она успела истерично посмеяться. По-моему, я благодарил архангела вслух за то, что он просто позволил мне взять машину.       Машину.       Отчасти мою машину!       Сидеть за рулем серебряной BMW 3 намного приятнее, чем качаться на сидениях электрички. А еще я так давно не сидел за рулем. Это уже ломка. Это уже диагноз.       Мы заехали к Коле. Ира убежала на его этаж и вернулась через пару минут с папкой бумаг. Она зачитывала каждую справку, а я искренне удивлялся тому, как быстро и достоверно Коля сделал свою работу и ничего не просил взамен. Только мне так фартило.       Когда я остановил машину около Исторического института, закончилась третья пара, а Ира заметно занервничала. У неё дрожали руки и явно не от холода. Я взял её за руки и предложил сходить с ней в деканат. Ира не стала отказываться. Мне даже показалось, что она сама хотела меня об этом попросить.       Когда в деканат явилась не одна девушка, да еще и с каким-то парнем, работники устроили почти скандал.       — Молодой человек, Вы собственно кто? Адвокат?       — Если понадобится, то и адвокат, — ответил я, скрестив руки на груди.       Ира боялась ошибиться в словах. Она говорила тихо, медленно, явно обдумывая каждую фразу. Я хотел говорить вместо нее, но не мог. Не имел права. Девушка просила перевести её на заочное обучение, наверняка понимая, что теперь с таким раскладом судьбы она не сможет посещать институт каждый день.       А когда ей почти отказали, указывая на пропущенные пары, лекции и в принципе последний курс... Я предложил ей возить её каждый день на учебу и забирать с неё. Ира долго противилась, а потом всё-таки согласилась.       Теперь никто не обещал ей исключения. Поэтому мы вдвоем шли по коридору института, обходя студентов. Я с утра собирался повезти Иру на охоту, чтобы понять, насколько хорошо она справляется с оружием. Потом нарисовался этот институт. И когда я уже собирался спуститься по лестнице вниз, утягивая за руку Иру за собой, мимо меня проскочили две девушки и буквально забрали у меня Иру. Насколько я понял, это были её однокурсницы. Ира взглянула на меня, на что я ответил:       — Я подожду в машине.       Из шума, крика, голосов я вырвал из разговора Иры и её подруг всего две фразы, важные для меня. Я же чёртов самодовольный эгоист, ну.       — Кто это? Твой ухажер?       — Что-то вроде того.       Да, конечно, вроде того. Ведь я столько времени провожу с ней, можно было что-нибудь да заподозрить.       Впрочем, сейчас не об этом. Странным было то, что я кое-кого увидел, стоя у машины перед институтом. Я увидел Алису с каким-то невысоким и дохлым парнем. Их разговора я не слышал, но активная жестикуляция и отсутствие какой-либо улыбки говорило о том, что разговор явно не о любви и скорой встрече.       Из здания выбежала Ира. Она быстрыми легкими шагами преодолела расстояние между институтом и машиной и остановилась около меня. Я ничего не сказал, лишь мотнул головой в сторону Алисы и того парня.       — Думаешь... — начала она.       — Ничего не думаю, — ответил я. — Она имеет право. Но если Коля узнает...       — Это приведет его в бешенство, да?       — Он хороший человек, но редкий собственник. Особенно если всё это касается дел сердечных.       Мы сели в машину, но с места не тронулись. Я перечитывал свои же мысли в голове, думал, стоит ли вообще ехать в лес на охоту.       — Тебя везти домой или...       — Ты же хотел на охоту! — перебила меня Ира.       — Ну, если не хочешь, то не поедем. Я не буду заставлять.       — Тогда я хочу.       Хорошо. Хочешь, вот и хоти дальше.       Я переключил передачу, выехал с парковки и направил машину за город, к лесу вдоль Мурманскому шоссе.