Огни Санкт-Петербурга

      — Оставьте вы меня, ради Михаила! — не выдержал я. — Вот ты! — Я положил Анне руку на плечо. — Пойдешь со мной.       — К-куда? — удивилась Анна.       — На Дворцовую. — Я обернулся к Нине. — Скажи ей, что я до утра не вернусь.       — Арс, — протянула Нина.       — Зачем тебе туда? — спросил Антон.       — Видеть никого не хочу. В особенности тебя.       Я повел Анну за собой, оставляя всех остальных мерзнуть на Поле. И на Дворцовую мы не пошли. Я потащил Анну в метро, а оттуда в «Громов». Мне хотелось где-то зависнуть, просто посидеть и отдохнуть. Если не одному, так с человеком, который против меня ничего не имеет. Как Анна. Пусть сначала она мне и не нравилась, но она оказалась приятной девушкой. И она не заслужила такого отношения.       Кофе мне не помогал избавиться от дурных мыслей, и спать, слава ангелу, мне не хотелось. Мне нужно было просто отвлечься, от мыслей, снов, людей. Уже в каком-то отчаянии я уронил голову на скрещенные на столе руки.       — Арсений. — Я почувствовал легкое прикосновение её пальцев к щеке. — Сейчас не лучшее время, чтобы унывать.       Я поднял голову, а Анна резко одернула руку. От испуга или от неловкости? Может, она вообще не хотела меня касаться? Может, она и быть здесь не хотела? И не со мной?..       — Я просто не могу смириться. — Я сжал её ладонь в своих руках. — Мой мир уже разрушен...       — У тебя горячие пальцы, — тихо сказала Анна, и я невольно вздрогнул. — Но тебя согрела не первая кружка кофе, чего не скажешь про меня...       Я почти решил, что сплю, но теперь уверенности не было ни в чем. Ни во сне, ни в реальности. И сейчас никто не мог заверить меня, что я не сплю. Или наоборот. Анна ничего не знает и не должна знать, Антона с Ниной рядом нет, а сам отличать сон от реальности я не умел. Ну, почти. У сна нет начала, и всё то, что есть в реальности, там оборачивается зеркальным отражением. Я помнил, как мы пришли в бар, но то, что Анна сказала про мои руки... Кофе был всему объяснением.       Я не сплю.       — Арсений, если хочешь что-нибудь рассказать мне, — продолжила девушка, — то не бойся. Уверена, что моя судьба не тяжелее твоей и я смогу тебя понять и, может быть, чем-то помочь.       Говорят, незнакомцу высказаться намного проще, чем кому-то из друзей или семьи. Анна уже не была незнакомкой, но знал её я достаточно плохо, чтобы считать своей подругой. Нет, она как раз незнакомка, а таким достаточно просто высказаться.       И я высказался.       Без имен, без особых подробностей.       Рассказал всё, что меня убивало, из-за чего я мучился не первый месяц, но признал это относительно недавно.       — Тебе всё равно стоит рассказать этому человеку о своих чувствах.       — Я хочу, — выдохнул я, — но не могу. Меня просто не поймут...       — Ты хотя бы узнаешь, взаимны ли чувства или нет. И потом, Арсений, после свадьбы по расчету, ты будешь жалеть о том, что выбрал не того человека.       И я сдался. Меня уговорили словами, не действиями. Я решился рассказать обо всем Антону, если наконец-то будет нужный момент. Возможно, я пожалею об этом, ведь что на уме у воронежского мага, знает только этот самый воронежский маг. Ну, возможно еще и Нина. И Даша...       — Покажешь Дворцовую площадь? — спросила Анна.       И мы съездили на Дворцовую. Площадь светилась в желтых огнях фонарей, но вокруг не было ни души. Ночь простого мартовского дня оставила меня и Анну одних. Было тихо, хотя в сотнях метров от нас об ограждения набережной билась Нева, медленно освобождаясь от толстого слоя льда. Мир снова замер, отправив в сон людей и зверей.       — У меня тоже есть одна история, — выдохнула Анна, поднимая голову и устремляя взгляд на ангела на Александрийской колонне. — Я должна была выйти замуж пару лет назад, но моего жениха убили, а я побывала в плену у приспешников Себастьяна. Мы тогда как раз были в Штатах, поэтому... всё сложилось не лучшим образом.       Девушка обхватила себя руками и закрыла глаза, а потом продолжила:       — Я думала, они меня убьют. Как видишь, нет. Издевательства, пытки, эксперименты... И я всё ещё живу. Было страшно, очень. Меня полумертвую подбросили местному Институту как предупреждение. Меня вылечили, согрели, накормили местные охотники, а потом отправили домой, в Россию.       — И тебя не сочли за предателя или шпиона? — спросил я, но через мгновение пожалел о своем вопросе.       — Конечно, сочли! — Анна обернулась ко мне. — Из-за этого меня лишили права на управление Институтом, из-за этого я работаю на Конклав, дабы доказать, что они неправильного обо мне мнения.       — Я тебя понимаю, — произнес я. — Прекрасно понимаю. Меня вызвали сюда из Сибири, возложили такие надежды, а до Института меня отделяет всего один шаг – женитьба. Такая глупость, но иначе я не могу поступить.       — Если ты женишься и получишь Институт, то не забывай, что ты забрал у девушки свободу и заставил себя полюбить. Просто знай это, Арсений. Для тебя это важно и очень тяжело, но по-другому ты не можешь поступить. И я это понимаю.

***

      Прошло чуть меньше недели, и нарисовался очередной день рождения. Не мой и не моих друзей. А того самого ненавистного мне парня с именем Паша из Москвы. Но теперь забудьте, что я его ненавижу. Он оказался толковым парнем и все эти пять дней до его дня рождения помогал мне. Паша понимал, для чего меня загнали в такие жесткие рамки с управлением Института, поэтому давал такие указания, с которыми я справлялся просто идеально. Позже выяснилось, что именно Анна и Паша будут давать моему дяде своеобразные рекомендации на мой счет. Мне нужно было если не сдохнуть, так вылезти из кожи вон, чтобы угодить всем троим. В основном Паше, конечно же.       Он как-то провел тренировку Иры. Я в тот момент ходил по периметру тренировочного зала и оценивал ходы их обоих. У Паши оказался просто удивительный навык наставничества, он даже научил некоторым хитрым приемам Иру, а потом заявил, что девушке можно назначать инициацию.       Что же, он прав. Иру давно пора было посвятить в охотники. Она знает достаточно, чтобы стать полноценным охотником в наших рядах, а не простой ученицей. Но я решил погонять Иру ещё месяц и в конце апреля устроить инициацию. Мне нужно проверить все её навыки и знания. Самому проверить.       Иногда у меня бывали такие дни, когда видеть Иру я просто не мог. У меня появилась непонятная неприязнь к ней, не основанная ни на чем. Я просто не хотел её видеть, а она это будто бы замечала, чувствовала и понимала, хотя никто ничего не говорил. Нет, моя речь не становилась раздражительнее или холоднее, вовсе нет. Но Ира... После той тренировки она таскалась за Пашей, желая узнать что-нибудь новое о нашем мире. Он её чем-то зацепил, он ей чем-то понравился, а я... А мне так даже лучше. Я проводил больше времени с Анной, тем самым больше сближаясь с ней. У нас совпадали взгляды на некоторые проблемы, я прекрасно понимал всё то, что она чувствовала. Нас объединила тяжелая судьба, пропитанная болью, непониманием и недоверием. И я тоже, как и она, пережил смерть очень близкого человека. Нет, вру, не пережил, не смогу пережить.       Меня не мучили кошмары и сны в принципе, поэтому я не напрягал Антона. Я его и не видел все эти пять дней, по сути. Он пропадал дома у Коли, заново учил Алису, которую верховный маг Петербурга приютил у себя. Девушка не совсем отошла от того срыва, потому шарахалась от всего и всех. Но любые контакты с Нижним миром Коля ограничивал, под этот запрет не входили сам Коля и Антон. Мы с Ирой приходили пару раз к ним, когда Антона не было, всё быстро налаживалось.       После всего этого прошло еще чуть меньше недели. Наступил мой самый нелюбимый день в жизни. Двадцатое марта. Воскресенье. Выходной день, в который обычно люди спят очень долго. Меня разбудили мои девушки. Странно прозвучало, точно. Нина и Ира заявились в мою комнату ранним утром. Ну, как ранним... Для меня девять утра всё равно рано, вот десять уже нет, но не об этом. Я смотрел на них заспанными глазами, не понимая, что вообще происходит. Их милые улыбки и торт в Ириных руках напомнили мне о якобы самом важном дне в году для любого человека.       — Вы же знаете, что я не люблю праздновать свой день рождения, — сказал я, комкая в руках край одеяла. — Как и сам день рождения в принципе.       — Это не повод не поздравлять тебя, — еще шире улыбнулась Ира.       — Вставай давай! — воскликнула Нина. — Иди обниматься!       Я нехотя выбрался из постели и подошел к Нине.       — Видимо, работаешь сутками, — усмехнулась она, поправляя без того мятую рубашку. — А потом ты в этих брюках и рубашке ходишь на улицу и валяешься на земле... Арс, нельзя так.       — Давай я сам решу, в какой одежде мне спать и ходить на улицу, — сказал я, сильнее обнимая младшую сестру. — Пока не вижу ничего противозаконного.       — Придурок, — выдохнула Нина, отстраняясь от меня. Она забрала у Иры тарелку с тортом и поставила её на стол. — Так, я сбегаю на кухню за ложками.       Она поспешно вышла из комнаты, оставляя меня и Иру одних. Повисла короткая, но неловкая пауза, чему лично я не удивился совсем. Я не общался с ней так долго, что теперь, казалось бы, и говорить было не о чем. Но вдруг мы заговорили оба и сразу.       — Я почти тебя не вижу, — тихо сказала Ира.       — Прости, что пропадаю на работе, — произнес я.       Девушка только расстроенно опустила взгляд и сцепила пальцы рук. Ей неприятно, ей обидно, а еще ей очень одиноко. В самом деле. Я сделал всего один шаг, чтобы оказаться совсем близко к Ире, и, обхватив её лицо ладонями, заставил её посмотреть на меня.       — Скоро вся беготня закончится, — сказал я. — И я буду с тобой если не всегда, то почти всегда рядом.       — Обещаешь?       — Конечно, обещаю!       Я поцеловал Иру в лоб и на одну секунду зажмурился. Она держала меня за локти и не могла даже шевельнуться. На самом деле мы простояли так несколько минут до тех пор, пока не пришла Нина.       — С днем рождения, мой дорогой и любимый Арсений, — снова тихо сказала Ира.       Кроме поздравлений и подарков мне нужно было получить еще кое-что важное. Около полудня я выехал к Коле на машине. Сегодня мне хотелось побыть тем самым мажором, которых в городе хватало за глаза. Но есть повод, всё-таки день рождения, пусть я его и не люблю. У меня есть на это свои причины, о которых знала, наверно, только Нина. Да и я, по сути, никогда и ни с кем не делился этим. Люди бы лезли в душу и начали бы жалеть меня, а меня не надо жалеть.       Соколов не сразу отдал мне нужные бумаги, которые я просил найти. Сначала он поздравил меня с праздником, похлопал по спине, пока обнимал, а потом предложил выпить. Да, с утра пораньше. Я отказался, сказав, что за рулем, что у меня нет настроения.       — Узнаю Арсения Попова и его отношение к своему дню рождения, — усмехнулся Коля, вытаскивая из высокого комода папку с белыми бумагами.       Вдруг из кухни появился Антон. Поначалу он удивился моему присутствию, но потом затараторил поздравления, как-то хитро улыбаясь, даже сказал, что у него есть для меня подарок.       Подарок? Для меня? От Шастуна? За все восемь лет нашего знакомства он, как и я, ни разу не дарил подарки. Ни разу. Это что за резкий прилив симпатии?       — Закрывай глаза, — сказал он.       — Слушай, Шастун, я тебе не Нина, — произнес я. — Что у тебя там?       — Вот ты злюка сегодня.       — Только сегодня, потому что я не люблю этот день в году, понятно?       Возражать Антон не стал, он лишь вытянул из кармана какую-то подвеску на черной веревочке и неуверенно надел мне её на шею. У мага тряслись руки, он будто бы чего-то боялся. Моей реакции на подарок?       — Серебряная рогатка, — подметил я, опуская взгляд на подвеску и сжимая её между пальцев.       — Не совсем лук, но тоже оружие, — неуверенно начал Антон. — Она зачарованная. Твой своеобразный оберег от плохих снов.       — Вот уж точно нужная вещь!       — Не настолько сильная, но с ней ты хоть будешь понимать, сон это или реальность.       — Каким образом? — Я поднял на Шастуна взгляд.       — Тотемы всегда сильные артефакты. У каждого... провидца, который хочет развить свои навыки сновидений или избавиться от них, должен быть свой тотем, вроде твоей рогатки. Они помогают различить сон и реальность. Как ты отличаешь их?       — Проекции во сне говорят, что у меня горячие руки, но в реальности это далеко не так, — задумчиво протянул я.       — Значит, ты сможешь контролировать температуру тотема.       Здорово. Теперь я не смогу покалечить себя в реальности, хоть какое-то облегчение, слава Михаилу!       — У меня тоже есть тотем, — нелепо улыбнулся Антон. — Парный с твоим.       В смысле парный? Это сейчас что было?       Маг вытянул из-под воротника темно-зеленой кофты золотую птичью лапку на такой же золотой цепочке и продемонстрировал её мне. В эту секунду земля ушла из-под моих ног, сердце замерло, а дыхание сперло. Я схватился за свою подвеску, желая убедиться, что я не сплю. Рогатка оказалась ледяной, а это значило...       — Надеюсь, что я смогу быть к тебе ближе в каком-то смысле, — выдохнул Антон. — Не уверен в этом, но очень надеюсь.       — И я на это надеюсь. Спасибо.       Мне хотелось его обнять. Просто прижаться к этому человеку, уткнуться в его плечо, закрыть глаза и исчезнуть. Я привязался к нему. Да что привязался!       Я люблю его.       Анна была права, что мне пора всё ему рассказать. Может, сейчас самый нужный момент?       — Скажи, ты... — начал я. — Ты здесь из-за Алисы, да?       — Да, пытаюсь научить её защитным заклинаниям.       — Еще пара разрушений, и я выгоню тебя из этого дома! — подал голос Коля из кухни.       — Видимо, заклинания явно не защитные, — усмехнулся я.       — Она просто не контролирует силу, вот и всё, — попытался оправдаться Антон. — Есть какие-нибудь планы на сегодня?       Да ну что за провокации, Господи!       — Никаких. Я не праздную дни рождения, к тому же есть одно дело, которое нужно обсудить с Анной. — Я взял со стола папку с бумагами.       — Не со мной? — почти обиженно произнес маг.       — У тебя есть Алиса. Она важнее каких-то там бумажек, согласись.       Согласился. Я еще раз поблагодарил Антона за подарок и спустился вниз по лестнице во двор. Чем раньше я попаду домой и обсужу с Анной результаты от Коли, тем быстрее наплюю на все свои оставшиеся обязанности и проваляюсь в комнате под The Prodigy.       Только я сел в машину и завел её, задребезжал телефон на панели. Звонили, как ни странно, родители, точнее мать. Кажется, кто-то вспомнил о дне рождении младшего ребенка.       — Привет, мам, — громко сказал я, выезжая со дворов на главную дорогу.       Из трубки послышался голос матери. Она поздравила меня, пожелала всего самого хорошего, а потом, по традиции, задала вопрос про невесту. Извините, но мне уже глаза некуда закатывать, а отключиться я просто не мог. И мне нужно было как-то выкручиваться, как-то импровизировать. Ведь это и есть выкручивание из любой ситуации. Поэтому будем импровизировать.       — У меня есть девушка, — сказал я, сворачивая по кольцу с Площади Восстания на Невский, — я сильно люблю её и готов жениться, но мы пока не торопим события. Потому что я не знаю, хочет ли она этого.       — Арсений, дорогой мой, просто прислушайся к совету своей матери. Любая девушка хочет семью, тем более охотница. И чем раньше, тем лучше. Вы считаете, что у вас еще много времени, но это совсем не так. Завтра может случиться война, и одного из вас не станет. Не тяните время, его у вас нет.       Может, она и права. Может, я действительно тяну время, потому что не знаю, как Ира отреагирует на предложение? Ведь она стала охотницей совсем недавно и даже не знает, что нам важно достаточно рано создать семью и защищать её. Хотя если просмотреть на меня, охотника, которому сегодня исполнилось тридцать три, и не скажешь, что в свои восемнадцать мне стоило бы уже держать на руках своего первенца.       — Я понял, — выдохнул я. — Если она согласится, то вы с отцом узнаете об этом первыми.       — Конечно, первыми!       Вы всегда важные события узнаете первыми. Причем сообщаете мне об этом почти сразу же. Надеюсь, если я помру, вы не позвоните мне в гроб...       Простояв на Невском просто огромное количество времени, потравив всякое терпение, я свернул на одну из свободных улиц. Мне нужно было лишь добраться до Проспекта Стачек, а оттуда ехать до Петергофа. И я доехал относительно быстро после всей этой нервотрепки в центре. Только легче мне не стало, потому что только я вышел из машины, как ко мне подскочил один из охотников и сообщил, что меня ждут на совещании в кабинете дяди. Нет, лучше бы мне помереть и ждать звонка в гроб от родителей.       Я сидел на стуле напротив стола дяди. Рядом со мной стояла Анна, грызя ногти от нервов. Мне в какой-то момент захотелось взять её за руку и хорошенько дернуть, мол, перестань нервничать. Но ничего я не сделал.       Нас всех троих, пока без Паши, беспокоил только один вопрос: почему очередной жертвой ебанутых на всю голову ублюдков стал... подросток? И нет, ему было не семнадцать, не шестнадцать. Тринадцать. Мальчишка тринадцати лет, нашли в городе Ломоносов с демонической кровью в венах и перерезанным горлом, синяками и царапинами. Помню тот ужасный день, как мы с Анной говорили обо всем случившемся родителям этого мальчика...       — Кровь вводили после смерти, — заговорил я. — Соколов сделал пару тестов, написал всё это в бумагах. Мальчик вряд ли был нужен для создания еще одного бойца в армию. Может, он что-то видел?..       — Чепуха! — возразил дядя. — Даже если он что-то да видел, зачем убивать того, кому всё равно никто не поверит?       — Вы правда думаете, что сейчас детям не верят совсем? — спросила Анна, опустив руку мне на плечо.       — Не думаю, а знаю. Развелось фантазеров.       — Видимо, Вы и меня за ребенка считаете, — сквозь зубы произнес я.       Он посмотрел на меня немного озлоблено. А что, разве это не так? Мне перестать считать себя фантазером и забыть тот факт, что мне никто из управления Института не доверяет?       — Ты взрослый ребенок, но тебе можно доверять.       — Заметно.       Я встал со стула. У меня снова что-то забурлило в груди, поэтому если я сейчас не уйду отсюда, то ситуация ухудшится в несколько раз. А кому это надо?       Я открыл дверь и чуть не врезался в Пашу, который опоздал на это собрание из-за какого-то задания Конклава. Мне было уже всё равно. День сам по себе ужасен, так еще и настроение испортили окончательно. Я закрылся на все оставшееся время в своей комнате, открыв шкаф с огромной доской и прикрепленными к ней материалами моего дела. Как говорил один мудрый человек...       — Всё переплетено. Море нитей, но потяни за нить, за ней потянется клубок...       Я несильно дергал красные нити на доске и слышал их характерное гудение из-за натяжения.       — Потяни за нить, за ней потянется клубок, — задумчиво повторил я и прикрепил красную кнопку с намотанной на нее такой же красной ниткой к городу Ломоносов.       Центр и область. Больше ничего. Я соединял нитками новые убийства с самыми последними. Вырисовывалась красная сетка, центр которой находился на Дворцовой площади. Где-то в этом центре должен был сидеть паук и плести всю эту паутину. И никто не знал, в какую точку попадет его следующая нить.       В один момент меня переклинило. Я снял все нитки и кнопки, стянул с полки белую папку со всеми бумагами и разложил их в хронологическом порядке, от первой жертвы до последней. От родителей Иры до охотника-подростка. Кнопка за кнопкой, нитка за ниткой, резкие повороты, петли... На город Санкт-Петербург кто-то наложил изображение звезды, а от конца одного из лучей отходила нить, вырисовывающая спираль и уходящая в города области. Знаете, что было в центре звезды?       Дворцовая площадь.       Мне показалось, что за моей спиной кто-то стоял. Я почувствовал холод на затылке, от накатившего страха заколотилось сердце, но меня никто не тронул. Я услышал одно слово, произнесенное нечеловеческим языком, пургианским, а потом, закрыв голову руками, упал на пол. Из окон со свистом и звоном вылетели стекла, разрывая бледные занавески.

      Огонь.

      А потом в комнату вошла Нина с небольшой тарелкой и куском торта на ней. Видел бы кто-нибудь еще, кроме нее, мое выражение лица, когда, подняв голову, я увидел совершенно целые окна и чуть развевающиеся из-за сквозняка занавески.

***

      Мысли о том, что Институту и Конклаву абсолютно похуй на меня, сильно не грели мне голову. Сказать проще, я быстро сменил объект своего внимания. На Иру. Мне все еще нужно было приготовить ее к инициации. И жениться, да. Как же о последнем можно забыть.       Следующие две недели после своего дня рождения я не выпускал Иру из тренировочного зала. Иногда мне казалось, что я попросту её убью одними лишь прыжками в высоту. Думал, скучно будет, но нет.       Моя любимая фраза, которая резко мотивировала всех, девушек и парней: дерешься, как девчонка. Я обожал её больше всех остальных мотиваторов. Ученики после этих слов сильнее били, выше прыгали, громче кричали от ярости, злее ругались.       И Ира не стала исключением.       Во время очередного удара она предоставила мне прекрасную возможность раззадорить её. Я схватил девушку за кулаки, перекрестил руки и вывернул их так, что Ира сделала оборот вокруг своей оси и свалилась на маты.       — Да как ты это делаешь? — спросила она, закрыв глаза.       — Мне слишком много лет, чтобы такого не делать, — усмехнулся я. — И я делаю всё возможное, чтобы получить хороший результат. А ещё ты дерешься, как девчонка, вот и всё.       — Я и есть девчонка, — фыркнула Ира, приподнявшись на локтях.       Я чуть наклонился к ней и произнес:       — А бить должна сильнее.       Ира вытянула руку и несильно ударила пальцем по моей свесившейся серебряной рогатке от Антона, а потом как схватила за плечо и потащила на маты. Я не устоял на месте и упал на пол, а девчонка подскочила.       — Ну и кто из нас теперь девчонка? Ты даже на ногах стоять не можешь!       Знаешь, что? Сейчас получишь.       Я ударил Иру рукой по ногам, и она тоже, снова, упала на маты. Я же успел подняться и даже немного отойти. Через секунду я чуть ли не получил удар в спину от Кузнецовой, но вовремя обернулся и схватил её за руки. Чувствовалось горячее сбивчивое дыхание девушки на моем подбородке, ведь наши лица оказались непростительно близко.       — Воинственный крик тебя выдает, — сказал я. — Тебе нужно сдерживать эмоции. В большинстве своем.       Ира прищурилась, а потом вырвала свои руки из моих. Она тяжело дышала, в её глазах блестел злой огонек.       — Я убью тебя, — произнесла она.       — Что?       Ира дернулась вперед и со всей силы ударила меня в плечо, из-за чего я даже пошатнулся. Кажется, у меня получилось по-настоящему разозлить её, и сегодня без синяков мы оба не обойдемся.       Удар, второй, третий. Мои успешные блоки на её атаки. И так несколько раз, пока Ира не толкнула меня к стене с учебным оружием. Кстати, очень вовремя! Я схватил деревянные шесты и бросил один из них Ире, которая с легкостью поймала его. Почему-то именно сейчас я ожидал от нее чего угодно. Девчонка на полном серьёзе сказала, что желает меня убить, да еще и эти сильные и злые удары... Я этого хотел, но не думал, что все зайдет настолько далеко.       Она чуть не сломала мое оружие, когда буквально прибила его к матам. Я бросил шест, давая Ире возможность добить меня, чем угодно. А мне надо было, чтобы она меня поборола. Иначе для чего вообще была затеяна эта тренировка?       Стоя около стенда с тренировочным оружием, Ира вытащила всего два: деревянный короткий клинок и тонкую плеть, которую Нина называла узелком. На моей памяти только Нина мастерски владела этим оружием, но что с ним задумала Ира?       — Может, сразу сдашься? — спросила Ира, ступая обратно на маты и вставая напротив меня.       — Нет, ты сама должна заставить меня сдаться. В крайнем случае убить.       — Хорошо.       Ира махнула рукой, а потом дернула её назад. В этот же момент вокруг моих ног обвилась та самая плеть, которая через другое мгновение заставила меня лежать на матах без возможности вновь подняться. Ира подскочила ко мне, уселась верхом и, вжимая свободной рукой мое плечо в маты, а другой приставив короткий клинок к шее, произнесла:       — Ты проиграл.       — А ты готова, — выдохнул я. — Ты готова для инициации.       Ира отбросила клинок в сторону и чуть выпрямилась, но не слезла с меня. Впрочем, сказать честно, меня пока устраивало всё. Правда, со стороны это наверняка выглядело очень странно, но мы были одни в зале, это было раннее утро, так что сюда никто бы и не заявился.       — Ты больше не ученица, — снова заговорил я, хотя мне следовало бы молчать.       Ира поддалась вперед и наклонилась. Тонкими бледными пальцами она убрала мою мокрую от пота челку со лба и, улыбнувшись, сказала:       — Не для тебя, я знаю.       — Теперь уже для всех, — усмехнулся я.       Ира наклонилась еще ближе и одарила меня нежным поцелуем.

***

      Начался апрель, тот месяц, когда город в самом прямом смысле течет. Лужи, грязь, слякоть, хоть из дома не выходи. Зато становилось теплее, чаще выглядывало солнце, громче пели птицы и шумел город. Так начинался мой апрель. Мой и Нины, если быть точнее.       Сестренка обещала, что Дарина и Стас вернутся в начале апреля. Я не знал точного числа, чего не скажешь от Нины. Из-за этого факта простого осведомления мне хотелось убить её. Дарина мой парабатай, не её, я должен был знать всё, а не она. Но убивать Нину нельзя, она еще нужна мне, в меньшей степени Институту.       Это была пятница, чёрт возьми, восьмое апреля. Меня завалили бумажной работой, чего я совершенно не ожидал. Поэтому мы с Анной и еще несколькими охотниками, присланными Конклавом пару дней назад, возились с документами. Мне вдруг показалось, что у меня лопнул один глаз. Тот, который уже чуть меньше месяца был зеленым... Почему-то мне не снились сны, раз уж зашел разговор о глазах. Видимо, я уставал больше, чем собаки, и спал как убитый каждый раз после насыщенного дня, либо оберег от Антона в самом деле помогал. Я носил эту серебряную рогатку всё время, ни разу не снимал, даже в душе, простите за подробности.       Когда ко мне в очередной раз подошел юный охотник с папкой и ручкой, я терпеливо разглядывал бумаги и обсуждал всё то, что мы должны были с ними делать. Вдруг в библиотеку забежала Нина. Она отдышалась и наконец-то произнесла:       — Арс, Дарина со Стасом прилетают через полчаса.       Надо было видеть, как я, оставив охотника рядом со мной, с криками «Где ключи от машины?!» вместе с Ниной вылетел из библиотеки и побежал по коридорам в свою комнату. По пути я чуть не снес Иру с ног, когда она шла мне навстречу. Я на ходу извинился и крикнул, что Дарина приехала, поэтому я вот такой электровеник сейчас.       Кажется, я нарушил всевозможные режимы. Машина неслась на высокой скорости, я резко перестраивался из ряда в ряд, будто бы я умру, если буду ехать медленнее. Через каких-то двадцать (обратите на это внимание) минут мы с Ниной уже были в Пулково. Оказавшись в самом аэропорту, Нина схватила меня за руку и указала на табло прилетов и вылетов, сказала номер рейса из Москвы.       Большие зеленые буквы складывались в слово прибыл.       Меня начинало трясти из-за ожидания. Нина держала меня за руку и не давала рвануть вперед. Я в каком-то смысле снова превратился в гончую, которой лишь бы бегать и ловить добычу. А когда сестра выпустила мою руку, это была своеобразная команда «апорт». Собственно, после этой команды я рванул по залам Пулково, расталкивая будущих пассажиров и встречающих.       А потом я наконец-то увидел их.       Дарина вышла одной из первых. Мне на одно мгновение показалось, что она совсем изменилась. Но нет, я просто долго не видел свою Дарину. Это все та же Дарина, девушка, которая приехала вместе со мной из Сибири, всё с теми же темно-карими, почти черными, как опалы, глазами, доброй улыбкой, теплыми руками...       Дарина, завидев меня, сбросила с плеча сумку, тем самым отдавая её Стасу позади, и рванула в мои объятия. Так крепко я обнимал только одного человека – её. Дарина была особенной, не потому что она мой парабатай, а потому что тоже видела мир по-другому. Совсем как я. Когда-то кодекс и законы в нем были для нее важнее всего остального. А потом она стала моим парабатаем, встретила Стаса, даже хотела выйти за него замуж, несмотря на все правила, мешающие этому... Это отличало её ото всех других охотников.       — Нельзя было оставлять тебя тут одного, — наконец-то сказала Дарина. — В следующий раз я без тебя не поеду...       — Никуда ты не свалишь! Ни одна, ни с кем-либо еще. И я никуда не поеду.       — Иногда мне кажется, что она любит тебя больше меня, — усмехнулся Стас.       — На то есть свои причины, — улыбнулся я, не выпуская Дарину их объятий.       — Сегодня как и всегда? — спросила она.       — Она еще спрашивает!       После долгих разлук, которые случались достаточно часто, мы с Дариной проводили двадцать четыре часа вместе. По старой традиции из самой Сибири я ночевал в комнате Дарины. Причем это слишком громко сказано. Да, у неё всегда было местечко на полу для меня, но в эту ночь никто никогда не спал. Потому что Дарина рассказывала истории из своего путешествия, а я – то, что произошло в Институте и городе без неё. Все эти разговоры укладывались в ночь, засыпали мы только под утро, и то не факт. Сейчас мне не хотелось в принципе засыпать, ведь я боялся снов.       — С тобой происходило нечто очень странное, — сказала Дарина, отпуская меня. — Ты должен мне всё рассказать, потому что я за тебя переживаю, Арсеня.       — Обожаю, когда ты и только ты меня так называешь.       — Никто бы не придумал это, кроме меня.       — Ага, ведь Арсюха и Арсюша уже заняты, — усмехнулась Нина.       — Вы опять начинаете? — спросил я.       — Нет, просто Нинель тоже соскучилась, а должного внимания от приезжих не получила. — Дарина крепко обняла её.       Зато теперь у меня появилась возможность обнять и Стаса, а еще забрать сумки, дабы облегчить все „страдания“ этого парня. Стас мне всегда нравился, наверно, потому что в выборе Дарины я не сомневаюсь почти никогда. И Стаса сложно было отнести к этим сомнениям. Да, он вампир, но пока он ничего дурного не сделал Дарине, я не смею его в чем-либо упрекать. К тому же я все еще надеюсь, что они поженятся, даже несмотря на разные расы и закон.       Мое внимание полностью переключилось на Дарину, это стало заметно, когда мы вернулись в Институт и я отказался говорить с Ирой. Когда она обеспокоено и обиженно спросила у Нины, с кем это я иду почти что под руку, Нина ответила, что это Дарина, мой парабатай, и что сейчас, когда она рядом после долгой поездки, ко мне лучше не подходить. И вот тогда настроение Иры еще сильнее ухудшилось.       — Надеюсь, ты расскажешь мне все свои переживания, — сказала Дарина, когда мы наконец-то остались вдвоем в её комнате.       Я положил на кружку овсяное печенье и передал её Дарине. Трюфельный чай и её любимое овсяное печенье... Мне этого так не хватало.       — Смотря что ты хочешь услышать.       — Всё, Арсеня. Я даже за океаном чувствовала, что с тобой что-то было не так.       Я не могу рассказать, хотя Дарине я верю больше, чем себе. Но сны все еще остаются и должны оставаться нашей с Антоном тайной, ведь мы оба понимаем, чем это грозит. И я не могу рисковать его свободой.       — Ну, я умудрился влюбиться, пока тебя не было.       — Так, — протянула Дарина и пододвинулась ко мне чуть ближе, — и кто она такая? Давай, рассказывай всё!       Это Антон, парень, он сильный маг из Воронежа. А еще мы с ним связаны сновидениями, у меня на этой почве поехала крыша и позеленел глаз.       — Я познакомлю тебя с ней как-нибудь, — ответил я, сделав небольшой глоток горячего чая. — Например, утром.       — Кто она, Арсений?       — Её зовут Ира, и здесь она из-за меня, если говорить честно.       — Видимо, первыми жертвами были её родители, — сказала Дарина, а потом, словив мой удивленный взгляд, продолжила: — Ну, Нина рассказывала. Странно, что она не говорила про то, что у тебя появилась барышня.       — Нина сама до конца не была уверена, что она вообще моя барышня.       — Видимо, хорошая девушка, раз чем-то тебя зацепила. Тебе вообще сложно с этим угодить!       — Я собираюсь жениться.       Дарина даже подавилась чаем и закашлялась. Да, не стоило так резко ставить её перед фактом. У нее будет самая адекватная реакция из всех, я уверяю. Она прекрасно понимает, зачем мне это надо, и не сомневается, что жениться я буду по любви.       Как она ошибается.       — Правда... правда что ли? — спросила тихо Дарина.       — Да, почему бы и нет.       — Очень неожиданно от тебя это слышать... Думала, ты ещё не созрел, хотя у тебя совсем недавно был тридцать третий день рождения.       — Ты привезла мне подарок? — воскликнул я.       — Опомнился! — Дарина поставила кружку на прикроватную тумбочку и поднялась с пола.

***

      — Я сегодня не заберу тебя после экзаменов, — сказал я, заворачивая на парковку перед Институтом истории.       — Почему? — спросила Ира.       — Надо съездить к Антону, а потом к Коле. Думаю, это затянется до ночи или вообще до утра.       — Ну, в любом случае я помню, где находится вокзал.       Ира взглянула на меня и улыбнулась. Мне же не хотелось оставлять её опять одну, но это дело в самом деле затянулось надолго – почти на полгода. И мы не могли сдвинуться с мертвой точки.       — Тогда... до завтра? — неуверенно спросила девушка.       — Получается, что так.       Ира наклонилась ко мне и поцеловала в щеку, потом открыла дверь и выбралась из машины.       — Буду материть как в последний раз! — крикнул я.       Она усмехнулась, помотала головой и хлопнула дверцей. Хотя, знаете, не нужен ей мой мат. Она и так всё прекрасно знает и сможет сдать любой экзамен.       Только Ира забежала в институт, я развернул машину и съехал с парковки. Радио тихо сказало, что в Петербурге ровно десять часов утра. Пока я ехал до «Громова», куда с утра пораньше отправились Анна с Ниной, новости что-то рассказывали, а я запомнил только одно: где-то в Северном Ледовитом океане полярники вытаскивали из льдов застрявшую там косатку.       Мы собирались скупить в «Громове» весь алкоголь и не только его. На экспертизу. Нам нужно было понять, почему центр всего сумеречного мир был именно там. Меня эта идея никак не вдохновляла, смысла в ней я не видел. Тем не менее Анна с Ниной поехали туда именно по этому делу.       И вот сейчас они должны были выйти оттуда. С чеком или без, потому что «Громов» мог отказать.       Я просидел в машине напротив бара еще где-то минут пять, пока наконец-то на улице не появилась Нина, а за ней и Анна.       — Успешно? — спросил я, открыв переднюю дверь.       В машину рядом со мной села Анна, на заднее сиденье забралась Нина.       — Да, — ответила Анна. — Обещали привезти в Институт на днях всего и понемногу.       — Но сначала не хотели, — сказала Нина, не отрываясь от телефона. — Тем не менее кое-кто может пригрозить законом и оружием, как все вмиг сдадутся. Люблю свою работу.       — Кто б сомневался, — усмехнулся я, сворачивая на улицу Руставели. — Тебя куда вести, кстати?       — К Дарине, то есть к Стасу. Надо кое с чем помочь, может, останусь на чай, но пока я еду с тобой. Кстати, — Нина положила мне руку на плечо, — ты у Антона не засиживайся.       — Надеюсь, что обойдется парой бутылок. А Вас куда вести, миледи? — спросил я, на секунду взглянув на Анну.       — К Николаю Соколову, верховному магу Петербурга. Вы должны его знать.       — Больше скажу: он мой лучший друг.       — Ты ни разу не упоминал про него.       Да, почему-то я не говорил про Колю при Анне или Паше. Либо забывался, либо был не самый лучший момент. Но в то же время это странно, что я не упоминал его...       Мы добрались до Невского относительно быстро для десяти утра, так же быстро выскочили из машины и так же быстро поднялись к квартире моего друга. Нина пошла со мной, как и собиралась. Она напомнила мне про подарок Антону, который мы, собственно, оставили у Коли. Верховный маг должен был провести кое-какие махинации с подарком, но не испортив его.       Точнее, не убив.       Я удивился, когда Соколов сказал, что Антон снова у него, что он снова учит Алису. Мне казалось, что в свой день рождения Шастун будет отдыхать и кайфовать, для чего он меня и позвал на праздник. Видимо, я сильно ошибаюсь в этом человеке.       Анна сразу же забросала Колю вопросами, и ему ничего не осталось, как отдать подарок нам с Ниной и переключить своё драгоценное внимание на Анну. Я вышел из гостиной и, пройдя по коридору, открыл дверь в комнату Алисы.       — Осторожно! — крикнула девушка.       Перед моими глазами появился кролик из бледно-голубого дыма. Зверек едва коснулся своими несуществующими лапками моего носа и растворился в воздухе. От этого прикосновения я почувствовал легкую щекотку, но даже сказать ничего не успел.       — Молодец, — усмехнулся Антон, медленно усаживая Алису обратно на кровать. — Очень хорошо. Видимо, воспоминания благотворно влияют на твои способности.       — Антон, ты нам нужен, — сказала Нина за моей спиной. — У нас для тебя кое-что есть.       — Я приду к тебе завтра, хорошо? — спросил Антон.       — Ладно, но если не хочешь, то можешь не приходить, — ответила Алиса. — Коля обещал меня тоже чему-нибудь научить, так что можешь устроить себе выходной.       — Я подумаю, но, скорее всего, моим ответом будет „нет“.       Антон убрал прядку темных волос Алисе за ухо, потом встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       — Что у вас там? — сразу спросил он.       — У тебя сегодня день рождения, — начал я.       — И у нас с Арсением есть для тебя подарок, — закончила Нина и взглянула на меня.       Я аккуратно вытянул из небольшой коробки маленького темно-серого котенка с большими желтыми глазами, как и у его будущего хозяина. Кажется, Антон запищал от радости. А может, и не кажется. Маг наклонился и протянул к котенку руки, увешанные браслетами и кольцами. Котенок тихо замяукал, а Антон только сильнее улыбнулся.       — Мне так нравится, когда ты улыбаешься, — вдруг сказал я.       Шастун взял зверька на руки и одними пальцами погладил его по головке. Он будто бы боялся навредить этому маленькому чуду, хотя наверняка в глубине души понимал, что ничего ему не сделает. Не сможет.       — Ты что, плачешь? — удивилась Нина.       — Нет, — тихо ответил Антон.       По голосу было ясно, что на самом деле он искусно врет. Меня это даже поразило. Видимо, у него никогда не было животных или же он просто очень их любит.       — Спасибо... Спасибо вам!       Антон, держа котенка одной рукой, он вытянул другую к нам с Ниной. Нина тут же обняла мага.       — И ты иди сюда, — сказал Антон, глядя на меня.       — Я не...       — Я сказал, иди сюда!       Мне ничего и не осталось...

***

      В скором времени две рюмки превратились в десять, а то и больше. И знаете, ни я, ни Антон этого явно не заметили. Впрочем, нам этого и не нужно было.       Когда Антон в принципе пригласил меня на свой день рождения, я удивился. То есть учитывая всё то, что между нами происходило, я вообще не рассчитывал на это приглашение. А еще я думал, что гостей будет много, но мы были вдвоем.       Вдвоем, блять.       Это удивило намного больше, чем всё остальное.       Наши с Антоном рюмки можно было собирать в пирамиды. Их было ну слишком много. Шастуна было так легко споить, а я вот думал, что звезду вечеринок Воронежа вообще невозможно застать в пьяном состоянии. Я так ошибался! Меня споить достаточно легко, я после одной бутылки уже могу готовеньким стоять у входа.       А мы выпили, наверно, две или три, на двоих, за пару часов. Как я еще вообще хожу? Нет, не хожу, прыгаю на месте в такт музыки и в принципе выделываю какие-то непонятные движения. Надо было ходить на танцы в детстве. Если не усну где-нибудь в канаве, то начнем через какое-то время.       — Шаст! — сказал я, пытаясь перекричать громкую музыку.       Он чуть наклонился ко мне, но не переставал прыгать под музыку.       — Что?       — Я люблю тебя!       — Ты что?       — Люблю тебя!       — Любишь?       — Люблю!       — Докажи!       — Докажу!       Знаешь, а легко! Совершенно легко, ведь это правда. Это правда, которая греет мне душу и в то же время убивает. Сначала из-за невзаимности, теперь от того, что меня возненавидят все, кто только может. Хотя есть одно «но»:       Вас не должно ебать, кто кого любит.       Что мне стóит сделать то, чего я жду с марта? Ничего не стóит. Он стоит передо мной, счастливый, навеселе, да еще и сам делает такое предложение. Я не могу отказаться. Я не хочу и не буду этого делать.       Я дернул Шастуна за белую кофту, заставляя его замереть на месте. Взглянул ему в глаза, которые именно в этот момент были самыми обыкновенными, темно-зелеными с серыми пятнами вокруг зрачка. Антон искренне улыбнулся. Он будто был в самом адекватном состоянии, всё прекрасно понимал и не пытался сделать мне больно в очередной раз одним своим присутствием.       — Я люблю тебя, Антон! — крикнул я.       — Тогда не медли и сделай то, чего хочешь с начала весны!       Откуда он знает... Хотя сейчас это неважно. Теперь это в принципе неважно!       Чуть приподнявшись на цыпочках, дабы быть с магом одного роста, я обхватил его лицо руками и, наконец-то, поцеловал. То, чего я ждал с начала весны... Я не знаю, сколько мы так простояли, но точно знаю, что момент растянулся в бесконечность.       Я почувствовал руки Антона на своих локтях. В голове всего на мгновение мелькнула одна мысль: оттолкнет. Нет, этого не произошло, но я так боялся... Антон чуть отстранился и поднял на меня взгляд. Маг наклонился к моему уху и сказал:       — Меня ещё никогда не любил сумеречный охотник.       Я облегченно выдохнул и положил ему на плечо голову, понимая, что теперь наконец-то перестану убиваться из-за своих чувств.

***

      Через час или полтора пешей прогулки мы сидели на кухне в квартире Антона. Маг усадил на стол своего котенка и налил ему молока в блюдце. Пока малыш пил молоко, Шастун пальцами гладил его по голове, улыбаясь. Я же, скрестив руки на краю стола, положил на них голову.       — Пока счастье тебя не убило, хочу тебя кое-чему еще научить, — сказал Антон.       — Во сне?       — Да, во сне. Тебе это пригодится, поверь. А еще это очень зрелищно! Хочешь?       — Я в любом случае не смогу отказаться. От этого зависит моя жизнь.       — Тогда бери Марика и идите в комнату. Я скоро приду, только приготовлю твой любимый напиток.       — Я вообще-то ненавижу его, — фыркнул я, аккуратно взяв котенка на руки.       — Иди уже! — Антон поднялся с места и подошел к барной стойке.       Я встал и медленно побрел по коридору в комнату Антона. Котенок в моих руках тихо пищал, я попытался его успокоить, поглаживая его по голове. Зайдя в комнату, я аккуратно опустил Марика на кровать и уселся рядом с ним.       — Дал же он тебе такое имя, Марик. Что за имя такое?       — Производное, — послышался голос Антона в дверном проходе. — Такое же, как и твое от Арсения.        — Но мое полное имя Арсений, а не Арс. А его, видимо, в самом деле Марик?       — Называй Марксом, если хочешь.       — Маркс? Серьезно?       — Нет, я шучу.       Антон протянул мне высокий стакан с голубым напитком. Как и в первый раз, в нем что-то сверкнуло желтой искрой. Я снова взял стакан с некоторым страхом и отвращением.       — Я умру однажды от твоих зелий...       — Нет, не умрешь.

***

      — Самое главное правило: сны нельзя создавать из воспоминаний! — крикнул Антон. — Ты можешь легко потерять границы реальности и сна!       — А ты?!       — У меня слишком много практики!       Сильный ветер наконец-то утих, и перед нами расстелилось Воронежское водохранилище. Такое большое, спокойное, да еще и окрашенное в оранжевые и желтые цвета заходящего за горизонт солнца. Я не бывал в Воронеже, даже картинок по сути не видел, но мне здесь уже нравилось. Мы с Антоном стояли посреди автомобильного моста, мимо нас проезжали машины.        — И часто ты создаешь родной город в голове?        — Всегда, — ответил Антон, вытянув одну руку вперед. — Сны строятся разумом, в голове, но для эффектности можно и выпендриться.       Под ногами задрожала земля, я даже отступил назад. Прямо на моих глазах та сторона Воронежа, к которой был переброшен мост, начала... складываться? Половина города начала сгибаться под углом девяносто градусов. В какой-то момент мне показалось, что нас с Антоном эта махинация убьет, придавит! Город висел над нами, не теряя своей гравитации. По улицам нависшей над нами части города все еще ходили люди по улицам, ездили машины по дорогам. Город жил, просто один местный маг заставил его встать с ног на голову.        — Ты можешь изменять сон как захочешь, — сказал Антон, опуская руку и взглянув на меня. — Ты создатель, а я внедритель, и я тоже могу изменять твой сон. Любая странность объектов, проекций, гравитации уже о многом говорит.        — Слов нет, — тихо ответил я, обернувшись вокруг своей оси и задрав голову. — Просто нет слов...       — Рад, что понравилось. Самое главное. Но мы достаточно редко используем эту способность сновидений, она... опасна. Зато можно валять дурака!       Антон подошел к краю перегиба моста. Только мимо него машина, съезжавшая с вертикальной части моста, переехала на ту, где стояли мы, без всяких препятствий, а водитель даже не спросил, что это вообще такое. Другая реальность это слишком здорово, как в ней еще никто не остался навсегда? Маг повернулся ко мне лицом, а потом упал в реку, расставив руки в стороны. Я дернулся к нему, но завидев самодовольную рожу мага, лишь несильно толкнул его в плечо и за руку вытянул из воды.       — Ты придурок! Причем конченный!       — Пока нет, но в будущем на это рассчитываю, — усмехнулся Антон.       Вдруг небо потемнело, а под ногами снова задрожала земля. Исчезла река, перевернутая часть Воронежа, а потом и автомобильный мост. Мы не стояли где-то в воздухе или белом цвете. Мы стояли вообще в другом городе.       Слева от меня возвышался какой-то комплекс из темного камня и зелеными куполами удивительной красоты. Неглубокий ров  отделял его от улицы, а дальше, где была дорога вовнутрь, над главными воротами находилась большая корона из такого же темного камня.        — Нам лучше уйти отсюда, — сказал Антон и схватил меня за руку, потом развернул к себе лицом.       — Что это? Где мы?       — Это...        — Это Дрезден, — послышался другой голос.        Я заглянул Антону за спину, а маг медленно обернулся.       На скамейке сидел человек, не поверите. В джинсах и темно-красной рубашке, в белой шляпе, которую многие видели в фильмах про ковбоев, в солнцезащитных очках. Сидел простой человек.       — Не хочешь познакомить меня со своим новым другом? — спросил мужчина, поднимаясь с места. — Да и с другом ли?       — Откуда ты здесь взялся? — сквозь зубы произнес Антон.       — Пока ты в этой части своего сознания, игра идет по моим правилам, дорогой мой.       — Антон, что происходит?       Маг не ответил. Он аккуратно взял меня за запястье и начал медленно отступать назад. Мужчина тоже не остался на месте, он делал шаги в нашу сторону.       — Может, ты и засунул меня в эту клетку, но долго удерживать не сможешь. А теперь пошел вон.       — Что? — удивился Антон.       — Вон!       Шастун побледнел. В самом прямом смысле этого слова. А потом и вовсе растворился в воздухе. И я остался один. Почти.        Он склонил голову набок, снял очки, а его глаза окрасились в яркий белый цвет.       — У нас есть около десяти минут.        — Кто ты, чёрт возьми, такой? — спросил я.       — Самый худший кошмар твоего Антона, — ответил мужчина. — Он обязан мне жизнью, но вместо этого держит меня в своей голове.        — Почему?       — Наверно, за то, что я вообще появился в его жизни. Что испытывает ребенок, когда не получает должного внимания родителей?       — Откуда я знаю...       — Знаешь! — прервал он меня. — Прекрасно знаешь. Обделили тебя родительской любовью, Арсений.       — Пустые разговоры, ты... Кто ты, блин?       — Ты не был первым, переступив этот мир. И тебе тоже страшно, как и другим. Но ведь тебе нравится, да?       — Я не...       — Я такой, как и ты, но ты это не видишь, тебе не понять. Здесь ходят мертвые души, все те, которые мой Антон когда-то погубил. Ты одержим ответами, но страх не позволяет их найти. Ты смотришь, но слепо, а самое тайное — самое вкусное.       — Как всё в этом мире странно. Вокруг шёпот. Слышу и вижу, и мне очень страшно...       — Смотри-ка, сильный парень, еще и быстрый, — задумчиво сказал незнакомец. — Сдернул тебя с кровати, теперь тащит по коридору в ванную.        — В смысле тащит в ванную? — удивился я.       — А ведь мог оставить здесь. Чем же он к тебе привязан? — Он снова склонил голову набок, а потом протянул руку к моей щеке, но я тут же отстранился. — Что ты, Арсений, такого сделал, что он притащил тебя в свои сны? Да еще и этот позеленевший глаз...       — Ты же что-то знаешь, скажи мне!       — Его ждет скорая смерть. Как и тебя.       — Что?       — Передай моему мальчику, что мы скоро встретимся с ним.       Незнакомец отошел от меня, а потом развернулся и пошел прочь. Последнее, что я запомнил, была вода. Много воды, которая захватила меня с головой.        — Арсений, ты цел?! — выкрикнул Шастун, с силой вытягивая меня из наполненной водой ванны.        Я открыл глаза и закашлялся. У меня бешено колотилось сердце, я вообще не понимал, что только что произошло. Мне было страшно.       Я схватил Антона за руки. Он пальцами убрал намокшую челку с моего лица, глаза мага снова превратились в кошачьи.        — Кто он такой?! — не сдержался я. — Что это было?! Что ты сделал со мной?!       — Ты не должен был об этом узнать. Это... та темная сторона меня, которую я никогда никому не покажу целиком. Даже тебе.       — Он сказал, что хочет снова увидеться с тобой.       — Видимо, мне придется оставить тебя на какое-то время одного.

***

      — Прости, но мне нужно бежать, — быстро сказала Ира, сбросив все тетради в сумку. — Нужно съездить в институт, узнать по поводу одного предмета, может, останусь на консультацию. Это доживет до вечера?       — Это очень важно, но я думаю...       — Отлично! Я скоро вернусь, не скучай!       Ира выбежала из комнаты и рванула по коридору к лестницам. Я остался стоять один. У меня было достаточно странное состояние. Руки чуть ли не тряслись, я сжимал в кулаке эту несчастную коробку с украшением внутри. Я ждал этого дня, я готовился морально, потому что понимал, что сам же разрушаю свою и Ирину жизнь. Я попросту должен был это сделать, а когда она убежала, оставив меня одного, я снова усомнился в том, что делаю.       Тем не менее делать нечего. Теперь нечего. Всё решено за меня, точнее, за нас. Я оставил коробочку на тумбочке около кровати Иры и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.        Со дня рождения Антона прошло два дня, после того сна прошло два дня, и маг, как и обещал, пропал. Он не звонил, не писал, я не пересекался с ним. Начинал переживать, но в то же время не мог ему позвонить сам. Он говорил, что пропадет, я это помню. И два дня еще не повод убиваться от неизвестности.        Вдруг зазвенел телефон. СМС. От кого? От Шастуна! Вспомнишь лучик, вот и солнце. Антон сказал приезжать к нему прямо сейчас. И я не стал медлить.       Через каких-то полчаса я был уже у него, стоял на пороге, как вдруг дверь открылась, и появилась Даша.        — Где Антон? — разочарованно спросил я.       — Он уехал, просил научить тебя кое-чему. Заходи.       — О, нет, спасибо!       — Стоять! — Даша схватила меня за рукав куртки и затащила в квартиру. — Он просил, а я сделаю, и никуда ты не свалишь.       — Пощади, Шашина, пожалуйста...        — Я обещала, Арсений, — ответила девушка, таща меня за собой в комнату Шастуна. — Он сказал, что у тебя уже есть практика, поэтому трудностей не должно возникнуть.        Она усадила меня на кровать. Я сцепил ладони в замок и взглянул на Дашу.        — Не надо, пожалуйста...       — Спи, Арсений.       Девушка дотронулась пальцами до моего лба и с легкостью толкнула меня назад, заставляя меня упасть на подушки за спиной.       Вокруг пустырь, два железнодорожных пути. Я стоял на одном из них. Рядом не было никого, ни машин, ни людей. Даши тоже не было, из-за чего я и начал паниковать. А потом мне защемило ногу.       Я вскрикнул от неожиданности, когда стрелка вдруг двинулась и сменила направление путей, тем самым поймав меня в ловушку. Пошевелиться я не мог, а до рычага стрелки дотянуться не мог. Поначалу это было не самое страшное. Потом раздался гудок. Я повернулся настолько, насколько смог, а завидев двигающуюся моими путями электричку, я запаниковал.        Я попытался вытащил ногу из-под путей сам, без помощи стрелок. Бесполезно, можно было и не пытаться. До стрелок я не дотягиваюсь, значит, тоже бесполезно, а поезд всё ближе... Я совсем забыл, что нахожусь во сне, просто принял тот факт, что сейчас меня собьет поезд, я умру от удара, разрыва органов, сломанных костей. Не такую смерть я хотел.       Я зажмурился, когда электричка снова загудела, но уже в нескольких метрах от меня. Открыв глаза, я резко выпрямился. Даша все ещё стояла передо мной, но уже скрестив руки и с недовольным взглядом.       — Что ты видел? — спросила она.       — Поезд... Я видел поезд, рельсы, меня сбил поезд, — ответил я, сбивчиво выговаривая каждое слово.        — И что ты сделал?       — Попытался выбраться! Долбанные стрелки прищемили мне ногу, я не смог вытащить её...       — И что ты сделал? — повторила Даша.       — Ничего, — протянул я. — Меня сбил поезд...       — Плохо! — перебила меня девушка. — Давай обратно.        — Что? Нет!       Даша не стала и слушать меня, только снова дотронулась пальцами до лба и снова повалила меня на подушки.       Я вновь оказался на путях, только теперь у меня даже не было времени отступить в сторону: ногу защемило буквально в самом начале сна. И поезд будто бы ехал быстрее...       — У тебя появился второй шанс, — произнесла Даша, стоя недалеко от меня. — Что ты сделаешь теперь?       — Блять, вытащи меня отсюда! — в ярости выкрикнул я, протягивая ей руку.       — А если меня здесь нет?       — Шашина!       Нет, всё, нельзя ни на кого рассчитывать. Я развернулся так, как только смог, и со всей ударил второй – свободной – ногой по стрелке. На мое собственное удивление механизм поддался и освободил меня, а я вовремя отскочил в сторону. Через другую секунду мимо меня промчалась электричка.       Даша стояла по ту сторону путей. Я видел, как её лицо мелькало между вагонов. Когда поезд проехал, она сказала всего два слова:       — Еще раз.       И я снова оказался на путях, снова в ловушке и снова без помощи. Только теперь электричка вдалеке не двигалась. Шашина ступила на пути и остановилось передо мной.        — Ты должен помнить всего одну вещь: ты – создатель сна. Это твой сон, ты здесь повелитель. Ты можешь менять его так, как захочешь. И ничто тебе не сможет помешать.       — И что ты, чёрт возьми, предлагаешь?!       — Ты спасаешь жизнь так, как делают все. Все сбегают. Либо сдаются.        — Тогда скажи, блять, на милость, каким образом я должен по-другому спастись?       Даша тяжело вздохнула и помотала головой. У меня начинало складываться впечатление, что Антон и Даша пытались до меня что-то донести, но я не мог этого понять.       — Ты создатель сна, — повторила Даша. — Антон показывал тебе, как можно изменять пространство вокруг себя...       — А еще он сказал, что она опасна.       — Да, для тех, у кого не все хорошо с психикой и восприятием мира. Ты должен изменить сон так, чтобы выжить.       — Каким образом?       — Три варианта: первый – останови поезд.       Я снова оказался на путях с ногой под рельсами. На меня ехала электричка, не сбавляя скорости. Я вытянул руки вперед. „Я создатель всего, что вижу вокруг... Я создатель всего, что вижу вокруг. Я создатель всего, что вижу вокруг!“ — такая мысль звенела в моей голове. Я зажмурился, когда поезд приблизился совсем близко, а потом...       Почувствовав легкий толчок по открытой ладони, я открыл глаза. Передо мной стояла остановившаяся электричка, огромная темно-зеленая махина, которая всего три раза пыталась меня убить, а один раз это сделала.        — Отлично, еще раз, — произнесла Даша. — Второй вариант: измени ход поезда, его направление.       Я присел, а потом махнул рукой в сторону. Электричка с грохотом съехала на соседние пути и промчалась мимо меня. Мне уже начинала нравится вся эта тренировка. Нужно было только внушить, что в эти минуты Бог всего здесь я.        — Здóрово, Арсений, молодец! И третий вариант: позови кого-нибудь себе на помощь.       Снова та же картина, та же ситуация. Моя нога все еще под рельсами, но теперь я должен...       — Арс? — послышался до боли знакомый голос.        Я обернулся и увидел Антона. Он оглядывался по сторонам, явно не понимая, что происходит.       — Зачем ты это сделал? — спросил маг. — Зачем ты это сделал?!       — Антон! — выкрикнул я.       Электричка почти настигла меня. Я отвернулся и закрыл голову руками. Вдруг послышался оглушительный грохот. Я опустил руки и обернулся. За моей спиной стояла развалившаяся и сгоревшая электричка. Я взглянул на Антона и уже хотел поблагодарить его, но, заметив злую искру в его глазах, промолчал.       — Я тебя сейчас убью, — произнес маг и дернулся ко мне.       — Вытащи меня отсюда! — крикнул я Даше. — Разбуди меня, разбуди!       Шастун сжал руку в кулак и замахнулся на меня, но что-то пошло не так. Он замер, даже отошел назад. Вдруг из-за моей спины вышел тот самый мужик, которого я видел во сне пару дней назад. Его образ никак не изменился, поменялся только тон. Он шел навстречу застывшему от неожиданности и страха Антону, потом произнес:       — Лапки прочь от ребенка нефилимов.        — Это мой ребенок нефилимов!       — А я сказал, прочь.       Даша подбежала к Антону и со всей силы толкнула его на соседние пути, по которым через мгновение мимо нас пронеслась очередная электричка. Мужчина обернулся ко мне и улыбнулся перед тем, как раствориться в воздухе вместе с Антоном.       — Арсений, проснись!       Даша подбежала ко мне и с силой нажала на висок. 

***

      — Ты должна сказать мне, кто он такой, — произнес я, неуверенно ступая за Дашей.       — Ты про Маракса? Черт, я не должна была этого говорить, Антон будет в ярости...       — Какой еще Маракс? Причем тут высший демон?       — Я не могу тебе сказать, прости.       — Шашина!       — Арсений, я правда не могу. — Она обернулась ко мне. — Это его личное дело, я не имею права лезть человеку в душу, когда он этого не хочет.       — Ты понимаешь, что это может свести с ума нас обоих?       — Прости меня такую эгоистку, но мне важнее, что будет чувствовать Антон, когда узнает, что ты узнал то, что он скрывает ото всех. А безумие можно пережить, ведь безумцы всех умней.       Иначе говоря никакой информации я не получил от Даши, а звонить Антону... Он точно не ответит, поэтому пока лучше забить на это дело.        Я вернулся в Институт в ужасном состоянии. У меня кружилась голова, немного подташнивало, но я улыбался всем знакомым, которых встречал на пути. Ко мне подбежала Нина и схватила за плечи.        — Что ты опять сделал?       — В каком смысле?       Девушка провела пальцами по моим щекам, стирая кровавые слезы. Снова. Опять. Блять.        — На сколько еще глаз позеленел? — обреченно спросил я.        — Половина. Целая половина. Арс, решай как-нибудь эту проблему.       — Я в процессе...       Вдруг послышался крик Иры. Она бежала ко мне по коридору, держа что-то в руке.        — Как я выгляжу?       — Как горе-любовник, — усмехнулась Нина. — Кстати, скоро здесь будет отец, он где-то уже в коридорах, поэтому если ты решился...       — Решился. Всё, иди отсюда.        Нина обошла меня и пошла навстречу отцу, а я остался стоять на месте, дожидаясь Иру. Она подбежала ко мне и протянула руку с открытой темно-синей коробочкой, спросив:       — Что это?       — Кольцо.       — Что за кольцо?       — Серебряное, с белыми камнями, не видишь разве? Еще оно обручальное, но это так, к сведению.       — Арсений, — протянул Ира, закрывая коробочку и опуская руку.       — Я еще утром хотел его тебе подарить, но ты убежала, и я...       — Скажи сейчас. Арс, скажи это сейчас. Вот я, стою перед тобой. Арс...       За спиной послышались знакомые голоса. Один так очень знакомый, что меня даже передёрнуло. Но я должен, я не могу иначе. Не могу, прости меня, если сможешь...       Я глубоко вздохнул и произнес:       — Ира, я хочу... хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.        — Да. Я согласна! Согласна!       У меня сжалось сердце. За спиной вновь послышался до боли знакомый голос, а потом и быстро удаляющиеся шаги.        Я испортил жизнь еще одному человеку.

***

      Дату назначили, выбрали воскресенье, двадцать четвертое апреля. Вышло так, что дата выпала на Вербное воскресенье. Нина сначала говорила, что лучше не устраивать свадьбу в церковный праздник, но позже всё-таки согласилась с тем, что ничего плохого не будет.       Она провела весь день с Ирой, а я – с телефоном. Антон не писал и не звонил, но я ждал любую весточку от него. Рано или поздно он всё равно бы узнал об этом, но я хотел рассказать сам, а не так, криками на весь коридор, на глазах у всех. Я хотел объясниться, сказать, что делаю это не из большой любви, а потому что так нужно.       Не хочу тебя видеть и слышать.       Оставь меня одного.       17:36       Эта СМС пришла ближе к вечеру, когда всё было готово, когда нельзя было отступать назад. Поздно.        Передо мной стояла Ира в простом  платье молочного цвета с вышитыми на нем золотыми цветами. Девушка светилась от счастья, это должен был быть самый лучший день в её жизни. Но не стал.       Вдруг двери бального зала распахнулись, и на пороге появился Антон. В черных одеждах, как и все собравшиеся охотники.       — Ты его позвала? — спросил я Иру.        — Нет, я, — ответила стоящая рядом Нина. — Правда, я думала, что он не придет...       Вслед за Антоном зашли еще несколько охотников. Вооруженных охотников. Некоторые подхватили Шастуна под руки и вывели из зала, оставшиеся во главе с моим дядей шли к нам с Ирой. Я не понимал, что происходит. Да никто не понимал! Знаете, что я успел сделать за эти короткие мгновения? Надеть Ире на палец то самое серебряное колечко. А потом...       Дядя подошел ко мне и со всей силы ударил кулаком по лицу. Он разбил мне нос; кровь начала капать на мраморный пол. Другие охотники подхватили меня и, схватив за волосы, заставили взглянуть на дядю. Он дал приказ увести девушек из зала, но увести смогли только Иру, и то не без сопротивления.        — Как ты мог, ублюдок? — начал дядя. — Я вызвал тебя сюда из Сибири, дал тебе новый дом и людей, чего тебе не хватало, а?!       — Что, правда глаза колет? — усмехнулся я. — Людьми манипулируете, обманываете? Отличное занятие для таких, как Вы.       — В Безмолвном городе с тобой будут по-другому разговаривать. Арсений Сергеевич Попов, Вы обвиняетесь в шпионаже против Родины. Вы и Антон Андреевич Шастун.       — Какой шпионаж?! — выкрикнула Нина. — Ради ангела, что ты такое несешь, папа?!       Я словил потрясенные взгляды знакомых охотников, Димы, Кати, Оксаны, Дарины, а потом и Паши с Анной. Девушка едва заметно кивнула, но я точно видел это.        — Кто бы знал, что член существующего до сих пор Круга рискнет обвинять меня в шпионаже.        — Что ты сказал? — спросил дядя.       — Я всё знаю, — громче начал я. — Вы один из Круга, и именно Вы со своей шайкой малолетних придурков стоите за смертями десятка охотников. Что такого они вам сделали, встали на пути? К чему? К господству? Время Советского Союза прошло, вернитесь в реальность! Кого и надо обвинять в шпионаже и государственной измене, так это Вас!       Я снова получил по лицу. Нина вскрикнула, а когда меня повели прочь, она схватила меня за руку и тянула к себе. Помешал только отец. Мне показалось, что не будь Нина его дочерью, он бы и ей нос разбил.        А мне предстоит заключение в тюрьме Безмолвного города до суда. Заебись.