Огни Санкт-Петербурга

      Дальше всё было, как в тумане. Помню, как мы с Оксаной сбежали по Дворцовому мосту к Эрмитажу. Я даже забыл, что Паша говорил про эту главную точку врага. У меня в голове помутнело, я только хотел добраться до Коли.       Мы никому не попались на глаза, город был пуст. В смысле, ни одного охотника на улицах мы не увидели. И слава ангелам.       На доме Коли стояла сильная древняя магическая защита. Помню, с каким восторгом и интересом мой лучший друг разглядывал тексты заклинаний на страницах книги, которую ему прислали из Германии. Это были мои первые месяцы в Петербурге, а Коля тогда еще не заболевал. Это еще через полгода его заживо похоронили, а я бегал к нему домой, навещал его, ухаживал за ним. Не верил я, что мой друг может умереть, как все решили. Через пару лет в его жизни появилась Алиса, которая и вытянула из этой болезни. Девушка стала для моего лучшего друга всем, и если они в этом доме, то Коля не позволит своему единственному счастью быть без защиты.       Пятиэтажный дом почти в самом центре города. Коля, как мне всегда казалось, жил здесь всю свою жизнь, то есть с самого-самого начала. Здесь жили его прадеды, деды, родители, и он здесь останется. Ему попросту некуда ехать, да и Санкт-Петербург — его настоящий дом. Видимо, мой тоже, раз я многим собираюсь пожертвовать ради этого города.       Оксана негромко постучалась в нужную дверь. Никто не отозвался и не открыл. Тогда она заговорила. Просто сказала, что она пришла. И дверь открыл Коля. Здоровый, целый, невредимый…       Я быстро поднялся по лестнице с четвертого этажа на пятый и подошел к Оксане. Видимо, в какой-то момент Сокол решил, что его обманывают. Он было потянулся за своим оружием на поясе, но я остановил его:       — Нет, Коль, это я. В самом деле я.       Он бросился ко мне и крепко обнял, да так, что аж кости захрустели. Никогда мне не было так приятно и так больно из-за объятий.       — Живой, — только и произнес мой лучший друг.       Коля дернул нас с Оксаной внутрь квартиры и закрыл дверь на все сто пятьдесят замков. Шучу, их было в разы меньше, но всё же. Квартиру кое-кто предусмотрительно вытянул как в высоту, так и в ширь. Теперь это был не пятиэтажный дом, а минимум десятиэтажный. Дохрениллион комнат, лестниц на этажи. Это целый бункер, серьезно. Не удивлюсь, если здесь где-то есть и портал в другие города или вообще измерения. Коля на такое способен и будет пользоваться при любой возможности.       Верховный маг шепнул мне на ухо, где сейчас Нина, а сам повел Оксану к заболевшим охотникам. А я медлить тоже не стал. Прошел вперед по коридору, свернул сначала направо, через несколько дверей налево и увидел ту самую немного приоткрытую и нужную мне дверь. Я взялся за ручку и чуть оттолкнул от себя единственное препятствие, отделявшее меня от сестры.       В комнате было много кроватей и лежавших на них забинтованных охотников. У кого рука, у кого — нога, голова и так далее по списку. Это была часть лазарета, догадался я, хотя больше походило на наркопритон. В дальнем углу на одноместной койке сидела Алёна. Она откинулась к стене, скрестила руки на груди на теплом темно-зеленом пледе. Девушка дремала, чуть склонив голову набок. А на коленях Алёны под тем же пледом лежала Нина и тоже спала. Коля предупредил, что эти две девушки не спали почти трое суток, бегая по городу и собирая раненых, напуганных и потерянных охотников, что они заслужили отдых, чтобы я был осторожен и не думал дергать их обеих с места. Я попытаюсь. Я присел на колени около кровати и чуть дотронулся до плеча Нины. Девушка тут же открыла глаза и подняла голову.       — Живой, — тихо сказала она, когда увидела меня. — Вернулся.       Нина очень крепко обняла меня и не осталась без ответа. Я так давно не видел её, так давно не держал её за руки, не гладил по волосам, не прижимал к себе… Я так скучал по ней.       — Только не плачь, прошу тебя, Нинель, — выдохнул я, когда почувствовал, что сестра начала дрожать в моих объятиях.       — Не буду…       Чуть пошевелилась Алёна. Она открыла глаза и заметила меня. Я протянул руку и чуть сжал её ладонь. Спасибо. За то, что всё время была с Ниной и всячески её поддерживала, помогала ей, заботилась о ней. Спасибо.       — Вам надо отдохнуть. Коля сказал, что вы почти не спали последние дни, — произнес я, выпуская сестру из объятий.       Нина стерла свои слезы и дотронулась ладонями до моего лица, а я взял девушку за локти. Она несколько раз провела большими пальцами по моим щекам и тихо сказала:       — Не уходи больше. Мы без тебя не справимся.       — Не уйду, Нинель. Не уйду.       — Нам сказали, что тебя… убили.       — Нет, всё хорошо, сестренка, не плачь, пожалуйста!       Я отнял руки Нины от своего лица, поцеловал её в щеку и снова крепко обнял. Нина уткнулась мне в плечо, закрыла глаза, и я почувствовал, как она с силой сжала в ладонях ткань рубашки на моей спине. Я снова сказал, что девушкам нужно выспаться, боялся, что теперь Нина не отойдет от меня ни на шаг, но в то же время был уверен, что, зная о моей невредимости, она будет спать немного спокойнее. Собственно, так почти и вышло.       Нина осталась с Алёной в лазарете, через какое-то время они обе снова заснули. Я же вышел из комнаты, вернулся к началу этого лабиринта коридоров и столкнулся с Алисой. Она то ли от неожиданности, то ли от радости заверещала, кинулась мне на шею и крепко обняла.       — Я так рада, что ты цел! — говорила она. — Что вы с Оксаной в порядке. Ты пришел с Антоном, да? Где он? Как он?       Мне пришлось признаться, что Антон нас оставил и я совершенно не знаю, куда он мог пойти. Эта новость очень огорчила Алису. Улыбка сползла с её лица. Она глубоко вздохнула, сказала, что будет ждать любой вести от Шастуна, даже самой ужасной. Наверно, если бы не Коля, то мы так и простояли бы в коридоре, смотря друг на друга и ничего не говоря.       Коля дернул меня за рукав рубашки и потащил за собой в другой коридор, при этом крикнув Алисе, что скоро придет. Друг привел меня к очередной двери и, постучавшись, открыл её.       В углу комнаты в кресле сидела девушка в черных одеждах. Она склонила голову и закрыла лицо руками, а вокруг неё, на полу, на журнальном столике, соседнем диване, лежала целая куча карт и чертежей, какие-то ручки, карандаши, циркули, линейки…       — У меня нет никаких сил, Коль, — произнесла девушка знакомым до боли голосом.       — Я привел кое-кого тебе, — ответил ей Коля.       Девушка подняла голову и посмотрела на нас. Поймав знакомый взгляд зеленых глаз, я отвернулся. Нет, не надо… Уходи, прочь из моей головы…       — Арс? — Она медленно встала с кресла.       Проекции не говорят…       В животе зародилось неприятное чувство. Я знал эту фигуру, эти рыжеватые волосы, большие зеленые глаза. Только я считал, что больше никогда не увижу их, ведь несколько дней назад пожар в Институте забрал у меня это всё. А теперь…       Ира стояла в нескольких метрах от меня. Её волосы были собраны в быстрый хвост, конец которого спадал на плечи, правая ладонь перебинтована, а на глазах уже выступили блестящие слезы.       Она живая. Настоящая. Не проекция. Это не образ из моей головы. Нет. Реальность. Не сон.       — Я вас оставлю, — с какой-то странной интонацией сказал Коля, и через секунду за моей спиной захлопнулась дверь.       Тишина… Тихо-тихо-тихо. Тишина…       — Иди ко мне, — произнес я, выставляя вперед руки.       Ира дернулась с места, сделала пару шагов и утонула в моих крепких объятиях. Я зажмурился и уткнулся ей в плечо. Она живая, настоящая… И так мы простояли несколько минут, это точно. Я боялся пошевелиться, спугнуть этот образ. Я не верил, что это не сон.       Не сон. Не глюк.       Ира чуть отстранилась и подняла голову. Тонкие пальцы незабинтованной руки дотронулись до моего подбородка, едва ли касаясь нижней губы. Только сейчас я заметил голубизну и бледность левого глаза Иры.       — Что у тебя с глазом? — сразу спросил я.       — Ничего, — вздохнула девушка. — Коля сказал, это из-за магии на Институте. Теперь мой глаз посинел, стал в каком-то смысле стеклянным. Я не вижу им совсем.       Ира носила мою синеву. Её зеленый глаз стал синим, в то время как мой стал зеленым. Магия в Институте витала всякая, тем более та, которую я ненавидел. Может, меня связали с Ирой, а не Антоном? Может, всё это время я был не с тем человеком? И искал лекарство не от той болезни?       — Я думала, что ты погиб, — снова заговорила Ира. — Я видела, как тебя зарезали. А потом и Антона…       — Ты была там?       Теперь понятно, откуда вся эта черная одежда. Ира была в Институте, среди всех тех, от кого мы с Антоном бежали.       — Я сбежала оттуда. Они устроили пожар, мне пришлось притвориться одной из них. Я убила свою охранницу, переодела её в свое свадебное платье…       — Я принял её за тебя. Это платье, кольцо…       — Кольцо! — Ира вытянула из-под воротника водолазки тонкую цепочку с двумя серебряными кольцами, которые я сразу узнал. Нельзя было не узнать своё обручальное серебро. — Это твое, Арс. Наши. Я носила его с собой с того дня, как вас забрали в тюрьму.       Она положила мне цепочку в ладонь. Ире это было важно, а меня беспокоил тот факт, что на церемонии я кольца не надевал. Я ей, по сути, никто, жены у меня всё равно нет.       И не будет.       — Пусть оно останется у тебя. — Я вернул цепочку Ире. — Боюсь потерять его снова.       — Арс…       — Пожалуйста.       Ира вздохнула и спорить не стала. Она снова крепко обняла меня, а я поцеловал её в висок. Я всё равно привязан к ней, с этим спорить нельзя.       Вдруг открылась дверь, и на пороге оказалась невысокая девушка с кучей чертежей и карт в руках. Как раз из-за этой бумаги не было видно её лица, но я узнал её по голосу.       — Ира, я принесла еще чертежи объектов и карт Питера, как ты просила…       — Уйди! — как выкрикнула Ира, что у меня аж в ухе зазвенело.       Девушка на пороге от неожиданности выпустила все карты и чертежи из рук. Бумаги упали ей на ноги, показывая лицо незваной гостьи.       — Алёна, уйди, я же сказала!       — Да, — ответила Алёна вдруг севшим голосом, — да, конечно.       Она вылетела из комнаты и захлопнула за собой дверь.       — Зачем ты так с ней? — спросил я, когда Ира дернулась поднимать чертежи.       — Потому что… Не знаю. Само вышло. Я не хотела.       Мы вместе собрали бумаги, еще какое-то время изучали их, а потом Ира буквально силой заставила меня лечь спать. Ясное дело я не собирался спать, но когда она отвела меня в мою комнату и оставила одного, меня в самом деле потянуло в сон. Комната такая же, как и в Институте. Точь-в-точь. Но меня с этой идиллией разлучило сообщение от Нины. Я столкнулся с сестрой в коридоре, она рассказала мне то же, что и в сообщении.       — Что вы такого сделали Алёне, что она вся в слезах?       — В смысле в слезах? — второй раз удивился я.       — В прямом! Теперь иди к ней и извиняйся за свою Иру.       Алёна была в импровизированной оружейной, когда Нина толкнула меня в ту комнату. Девчонка сидела на стуле и перебирала короткие стрелы арбалета, а я, кажется, её только напугал.       — Эй, ты чего? — спросил я, подойдя ближе.       — Ничего, — сразу же ответила Алёна, опуская голову. — Всё в порядке.       — Да я вижу.       Я присел перед ней и осторожно взял за руку. У Алёны холодные пальцы, даже ледяные, и я это заметил. Как и у меня.       — Не расстраивайся из-за Иры, — начал я. — Она не хотела, просто нервы сдали. Как и у тебя, наверно… Мы сейчас в таком положении, что сорваться может каждый.       — Мы на войне, — произнесла Алёна.       — Точно. Поэтому спиши её злость на войну. Она правда не хотела, Ира хорошая.       — Я знаю.       — Хочешь, обниму тебя? Всем в таком случае становится легче, а у меня сегодня особенный день объятий, — усмехнулся я.       — Ну… — замялась Алёна.       — Ой, да брось!       Я притянул её за руку к себе и крепко обнял. Понятное дело, что нарушая личное пространство и так далее…       — Арсений…       — Да?       — Отпусти меня, — попросила Алёна.       — Да. Да, конечно. — Я отстранился от неё и встал. — Тебе ничего не нужно?       — Нужно. Оружие нужно. Сходим в Исаакиевский собор?       — Да, мы с Ирой туда и обратно! Жди!       После я вылетел из комнаты, но смысл слов Алёны понял только у самого собора, когда шел рядом с Ирой. Я ударил ладонью по лбу, мысленно обозвав себя идиотом раз семьдесят, не меньше. Какой я идиот…       Оружие хранили под алтарями, один из которых мне сейчас предстояло вскрыть. Ира осталась караулить выход. Стоило мне только притронуться к алтарю, я услышал крик девушки. Я дернулся к выходу, громко произнося имя Иры. Потом кто-то схватил меня за руки. Я почувствовал, как что-то тонкое и острое впивалось мне в шею, и закричал. Вдруг ноги ослабели, я вообще перестал их чувствовать. Потом и руки, да и всё тело! Я превратился в мягкое нечто, напичканное костями и только. Перед глазами поплыло, через секунды всё потемнело… И как я только не задохнулся из-за мешка, который мне натянули на голову?

***

      Мне было плохо. Ужасно неприятно сидеть на стуле, к ножкам и подлокотникам которого привязаны твои ноги и руки соответственно. Получить удар из-за панической атаки мне очень не хотелось, но деться мне некуда. Я, чёрт возьми, был привязан к стулу, сидел в каком-то темном месте и не понимал, где я вообще нахожусь. И где Ира?!       — Очнулся, — вдруг послышался голос из полумрака. — А я уже подумала, что превысила дозу и ты умер.       Просить, чтобы меня отпустили, слишком наивно, верно?       — Ну и что же ты молчишь? Переживаешь за свою девочку?       — Где она? — сквозь зубы спросил я. — Что ты с ней сделала?       — Всё хорошо с твоей Ириной, не нервничай, Арсений!       Видимо, она заметила, как я сжал ладони в кулаки и снова дернул руки назад.       — Арсений, расслабься, всё хорошо. Будешь хорошим мальчиком — я ничего тебе не сделаю. — Девушка положила руку на мое плечо.       — Не трогай меня.       — А иначе что?! — почти выкрикнула она, схватив за волосы на затылке и чуть потянув назад. — Что ты сделаешь? Скажешь, какая я плохая? Я и без тебя это знаю!       Она отпустила меня и отошла назад. Неприятное чувство беспомощности… И где-то здесь еще и такая же Ира.       — Чего ты от меня хочешь? — спросил я уже немного спокойнее.       — Если я скажу «тебя», это будет слишком пошло звучать?       Я опустил голову и усмехнулся, а потом ответил:       — Более чем.       — Тогда в любом случае тебя.       Она уселась на пол напротив меня и склонила голову набок. Светлые волосы упали на плечи, локоны скрыли голубой глаз. В полумраке, который рассеивался зажженной лампой за моей спиной, я смог наконец-то разглядеть это наглое и высокомерное лицо.       — Ты как-то изменилась, — выдохнул я. — Похудела что ли…       — Ты заметил! — Анна захлопала в ладоши, как ребенок. — А я думала, что зелье совсем лишило тебя чувства юмора. Нет, смотрите на него, всё в порядке!       — Шутки шутками, но ты всё равно похудела. Не ешь, скорее всего, да?       — Три дня я ем воздух, Арсений. И смотри, живая!       — Поразительно!       Мы оба замолчали. Анна всё пыталась посмотреть мне в глаза, а я всё так же упрямо избегал этого взгляда.       — Так что ты хочешь? — спросил я.       — Я же сказала, тебя хочу.       — Да блять, у этой фразы минимум три смысла, ты какой выбираешь?       — Ты сам какой хочешь? — усмехнулась Анна.       — Хочу уйти отсюда и вернуться к своим людям, — сквозь зубы ответил я.       — А если я тебя не отпущу?       Анна скрестила руки и положила мне на колени. В груди неприятно заныло, будто бы я уже сделал нечто ужасное и теперь совесть хочет меня убить. Черт, почему я не могу ударить эту девушку ногой по лицу?! Почему?       — Знаешь, я могла бы и убить тебя, — разочарованно выдохнула Анна и положила голову мне на колени. — Но я не хочу. Ты мне нравишься.       — Взаимно, — фыркнул я. — Только если бы не предавала нас…       — Ох, Арсений, я никогда и не была за вас! — засмеялась она. — Вы все так глупы, я поражаюсь.       Она выпрямила пальцы и «зашагала» по моей ноге. Человечек из белых пальцев Анны медленно шел вверх по моему бедру, оставляя после себя странное ощущение. Мне становилось щекотно и неприятно (в непонятном смысле этого слова) одновременно. Хотелось столкнуть блоху с ноги и спрыгнуть со стула, но вместо этого я лишь откинул голову назад и попытался подумать о чем-то другом. Например, о возможном побеге. Здесь рядом должно быть хоть что-нибудь режущее, что угодно!       — Ого, как ты напрягся! — снова усмехнулась Анна, останавливая свои пальцы где-то около кармана моих брюк. — А я ведь ничего такого не сделала… Видимо, твоя Ира девушка старой закалки. Вы ведь так и не поженились, да? А то я и не помню уже...       — Не всё ли равно? — Я посмотрел на неё.       — Мне всё равно, а тебе нет. — Анна встала с пола и скрестила руки на груди, предварительно несильно хлопнув меня по коленке. — Давай, расскажи мне всё! Мне интересно! Всё равно, но интересно.       — Да что рассказывать, я не понимаю.       — Помню, было мне лет шестнадцать тогда, и в один из вечеров мои старшие напились до беспамятства. Пошли откровения… Мы потом долго спорили, кто девственник, а кто нет. Мне иногда казалось, когда я общалась с тобой, что ты тридцатилетний девственник.       Я выразительно взглянул на неё. Серьезно? Этот вопрос интересовал её прямо сейчас? Класс, очень смешно! И тем не менее нет, я не девственник. С моим-то лицом было очень просто заполучить любую девушку, чем я и пользовался около десяти лет назад и еще раньше.       — Да ладно? — засмеялась Анна. — Серьезно? Слухи подтверждаются?       — Да, обязательно. Тебя это интересует прямо сейчас, когда я тут сижу связанный, а скоро война?       — А почему нет? — Она схватила меня за колени. — Мне интересно, да и ты так неподдельно заводишься, хотя я ничего не сделала.       — Мне просто… неприятно.       — Да, конечно. На Антона ты по-другому реагируешь.       Она выпрямилась, а я снова напрягся… Антон. Черт, Антон!       — Где он? Ты видела его? — спросил я, тяжело дыша. Я начинал злиться не из-за её вопросов и издевательств, а из-за того, что она что-то знает про Антона, который мне сейчас нужен!       — Видела. — Анна отошла к столу и взяла в руки нечто блестящее. Внутри была мутная красная жидкость и какой-то золотой предмет. — Хороший мальчик он у тебя, знаешь ли. Тебе с ним повезло.       Кровь. Золотая подвеска в виде птичьей лапки.       Антон.       — Что ты с ним сделала?! — выкрикнул я.       — С ним всё хорошо, дорогой мой, — ответила девушка, всё ещё держа в руке толстую и длинную пробирку. — Он жив и невредим, ходит где-то по Петербургу. Хотя, может, его уже сожрали вампиры из-за такой-то потери крови, или же он сам смог добраться до дома Соколова. Возвращаться раненым пешком с Кронштадта в Петербург вещь тяжелая.       Черт, Антон… Он же не доберется до Коли один. Без меня, да еще и без своего тотема он не справится. Черт. Черт!       — Вот скажи мне, Арсений, — Анна медленно подошла ко мне, вертя в руке пробирку, — что тебя так связывает с Шастуном? Ну, кроме вашей ментальной связи, общих снов, воспоминаний и так далее.       — Откуда ты…       — Я много чего знаю. Причем давно. Расскажешь мне, нет? — Она уселась ко мне на колени и склонила голову набок. — Мне правда интересно. Я могу выдвигать версии, а ты просто подавай сигналы, когда будет правильно. Давай так?       Я отвернулся от неё. Не надо трогать Антона… Не надо! Анна встала и отступила назад, все еще держа в руках пробирку с кровью.       — Ты по собственной глупости связал ваши сознания, когда пытался докопаться до истины, когда мои ищейки убили родителей твоей невесты, — начала Анна. — Ты ненавидел Антона, но потом тебе начали сниться разные сны с его участием. Ты привык к нему, смирился со всем этим. А потом мой человек, то есть твой дядя, поставил условие — Институт после свадьбы или ничего. Но вот незадача! В России мужчине нельзя любить мужчину! Ты в отчаянии хватаешься за Иру, как за последний глоток воздуха, понимая, какие позже будут последствия. Ты никогда её не любил, чего не скажешь про Антона.       Я пристально посмотрел на неё, а Анна чуть улыбнулась и продолжила:       — Ты боялся этого, но прекрасно, что существует такая вещь, как алкоголь. Ты наконец-то признался ему во всем! А потом как всегда: ссоры, скандалы, любовь и ненависть в одном флаконе. Ты не мог поступить иначе, тебе нужен был Институт. И женился на Ире.       — Не женился.       — Да, извини. Не женился. Не успел. Ты использовал её в своей игре, но проиграл. Института нет, дяди нет, ты никто и никак тебя не звать. Ты до сих пор мечешься меж двух огней. Между теми, кто смог снова зажечь тебя. Между Антоном и Ирой. Между двумя огнями Санкт-Петербурга. Кого же ты выбрал, Арсений? Ты сам знаешь ответ на этот вопрос?       — Знаю, — ответил я.       — И кто? Тебе нужно только признаться, ничего более.       — Антон. Я выбрал Антона.       Анна улыбнулась.       — Всё так просто и совсем нестрашно!       — Откуда ты всё это знаешь?..       — Я же сказала, я много знаю. И Антон тоже, даже больше, чем ты думаешь. Кстати, у меня для тебя подарок.       Какой еще, блять, подарок? У меня и так сердце бешено колотится, а тут еще какие-то идиотские сюрпризы!       Высокие двери открылись, и в полумрак комнаты ввели Иру. Я словил её пустой взгляд. В нем не было ни злости, ни ненависти, абсолютно ничего. Я поздно понял, что это была постановка. Что всё это устроено специально, чтобы лишить Иры всякой веры в меня. Совсем. Анна поправила рыжие волосы девушки, заправила выбившиеся локоны за ухо.       — Думала, вы захотите увидеться в последний раз, может, пожелать что-нибудь друг другу.       — Что? В последний раз?!       — А ты разве не видишь, что ей уже всё равно? — Анна взглянула на меня, не выпуская из пальцев локонов Иры.       — Ира, скажи что-нибудь! — выкрикнул я, чуть дернувшись и пододвинув стул вперед.       Но Ира молчала. Она всё так же смотрела на меня невидящим взглядом, и в какой-то момент мне показалось, что это вовсе и не Ира.       — Уведите её, — приказала Анна, и её тут же послушались. — И позовите Волю.       Сейчас еще и Паша сюда придет… Заебись!       — Кто тебя об этом просил? — выкрикнул я.       — А кто, если не я? — ответила вопросом Анна. — Ты бы ей признался, когда бы она носила твоего второго ребенка. Согласись же, Арсений, сам ты ничего не можешь.       — Я убью тебя. Сам.       — Удачи, дорогой!       В комнату забежал Паша. Он поправил черную одежду и посмотрел сначала на меня, а потом на Анну. Она отдала ему пробирку и шприц.       — Вводи ему кровь.       — Кровь Шастуна?       — Да, кровь Шастуна в вены Попова. Сложная схема?       — Нет, вовсе нет… — Паша открыл пробирку и набрал в шприц крови.       — Тогда не медли. Нам надо еще найти второго, если он еще жив. Не нужно было его отпускать.       После этих слов Анна вышла из комнаты, а Паша подошел ко мне, схватил меня за руку и перевернул её.       — Паша, нет!       Он не ответил, только бросил беглый виноватый взгляд. Игла вошла под кожу, отчего я даже закричал. Внутри будто бы всё перевернули верх дном. Я почувствовал ужасную слабость, а когда вся кровь была влита мне в вены, я просто отключился. И я не помню, что со мной было дальше.       Смутно помню сны. У меня пытались что-то узнать, что-то про число людей и их местонахождение. А я не отвечал и что-то делал с собой: прыгал из окна, резал вены, протыкал себе живот. Всё, что убивало меня и я якобы просыпался. Я не помню…       Но это повторялось минимум тысячу раз. И эти вопросы я слышал тысячи раз… Меня хотели убить. Хотели… убить… Меня и Антона… Антона…

***

      — Держите его! Держите! — выкрикнул Коля.       Меня прижимали к кровати, пока тело само собой поднималось вверх и падало обратно. Я бился в конвульсиях, закатывал глаза, неестественно выгибал спину и дергал ногами. А еще стонал от боли.       — Черт, Арс, что они с тобой сделали?! — воскликнула Оксана, сильнее сжимая моё плечо.       — Почему вены черные?.. — спросил Коля.       — Пустите! — выкрикнул я.       И меня послушались. Я скатился к краю кровати, наклонился. Изо рта вылилась черная кровь, перемешанная с водой и желчью. Нина держала меня за плечо и прижимала ладонь ко лбу, убирая челку с глаз. Меня снова затрясло, живот так напрягся, что я почти вывернулся наизнанку в прямом смысле этого слова.       — Господи, Арс… — протянула Нина.       Я поднял голову и исподлобья взглянул на соседнюю кровать. Ира словила мой взгляд, тут же подскочила с кровати и убежала. Ну и к чёрту. К чёрту! Вдруг послышался до боли знакомый голос. В дверном проеме показался Антон.       — Антон! — хрипло выкрикнул я.       Он вздрогнул, но к кровати подошел. Я схватился за его кофту, потом обнял за талию и прижался щекой к его животу. Маг положил мне руки на плечи.       — У тебя крыша поехала, охотник.       Я не слышал, что они все вчетвером потом обсуждали. Я всё то время просидел с закрытыми глазами, которые щипало от слез, и прижимался к Антону. Кажется, речь шла о моем здоровье и лечении, но точно я не знал. Да и всё равно было.       Через несколько часов мне стало намного лучше. Я смог наконец-то подняться с кровати, даже сходить в душ и переодеться в чистую одежду, которую мне оставила Нина, когда все ушли. На глаза мне попались черные вены на запястьях и шрамы от порезов, а потом чуть набухшая синеватая точка на сгибе локтя. И что теперь будет дальше?       Просидев в комнате еще какое-то время, а точнее пока не высохли волосы, я выбрался оттуда и тихо закрыл за собой дверь. Ноги понесли меня в комнату Иры. Мне нужно было поговорить с ней. Сейчас.       — Уходи! — тут же выкрикнула она, когда я только открыл дверь в её комнату. — Видеть тебя не хочу!       — Ира, послушай меня…       — Что послушать? Что послушать?! Историю о том, как ты мной пользовался? Я уже всё услышала! Теперь уходи!       — Нет, ты послушай меня, а не её! — не выдержал я. — Да, я пользовался тобой, но я хотел как лучше и для тебя! У тебя бы появилось положение среди охотников, новые знакомые…       — А если мне не нужно было всё это? Ты об этом не подумал?! Что, если я хотела быть самой простой? Зачем ты это сделал?       Я не ответил. Мне нечего было ответить. Совсем нечего.       — Зачем? Зачем?!       — Я не знаю! — выкрикнул я, от чего Ира напрягалась. — Я не знаю…       — Уходи… — тихо произнесла она через минуты молчания. — Знать тебя не хочу. Уходи. И это забери.       Она стянула с пальца серебряное кольцо и бросила его мне прямо в лицо. Потом бросила и цепочку со вторым кольцом. Ира вытолкнула меня из комнаты и хлопнула дверью, за которой тут же послышались всхлипывания.       Я всучил Нине кольца с цепочкой, пока возвращался в свою комнату, а уже потом закрылся там ото всех.       Всё.       Хватит.       Я в ярости срывал с доски в шкафу бумаги, фотографии, красные нити, документы, карты, всё, что хоть как-то касалось расследования. Больше в этом нет никакого смысла. Я комкал бумагу, бросал её на пол и топтал до самого последнего. Несколько раз до крови укололся гвоздиками, но было абсолютно поебать.       Всё.       Хватит.       Меня остановил голос Антона, послышавшийся с порога.       — Всё настолько ужасно?       — Это только начало, — сквозь зубы ответил я, даже не посмотрев на него.       Антон закрыл за собой дверь на замок. Видимо, он тоже собирался со мной серьезно поговорить.       — Арс, я…       — Да какого хуя?! — выкрикнул я, подскочив с кровати.       Мои руки снова потянулись к бумаге, только теперь я начал рвать её в клочья.       Всё.       Хватит.       — Арс! Арс, стой, прекрати! — Антон схватил меня за руки. — Это всё кровь…       — О, ты и про это знаешь! — Я освободился из его хватки и отступил назад. — Что ты еще знаешь? Давай, рассказывай! Анна сказала, что ты знаешь намного больше, чем мне кажется!       — Арс, успокойся!       — Успокоиться? Как, скажи на милость? После всего, что со мной делали, как со мной поступали, я должен, твою мать, успокоиться?! Иди ты нахуй, Шастун!       — Когда ты так говорил в последний раз?       — Тебя, блять, это интересует? Сука, серьезно?       — Я же говорю, ты должен успокоиться, расслабиться.       — Да. Давай расслабимся. — Я схватил его за руку и приставил пальцы к глазу. — Вот я, вот кровать, вот твоя рука. Давай, усыпи меня! Ты ведь так обычно делаешь, да? Погружаешь меня в сон!       — Блять, Арс, не вынуждай меня! — воскликнул Шаст.       — А как по-другому? — Я снова отступил назад и выставил руки в стороны. — Вот я, блять, стою. Делай, что хочешь! Хоть убей, я не стану мешать!       — Ты идиот.       — Ой, блять, удивил! — усмехнулся я. — Спасибо! Я и так знаю. Теперь можешь идти.       — Ёб твою мать, Арс, я хочу помочь!       — Так иди и помогай! Как хочешь!       — Тебя утешить после ссоры с Ирой?       — Ну, утешь! Утешь, раз ты пришел только за этим!       Антон закатил глаза. А после дернул меня за руки к себе. Его ладони обхватили моё лицо, маг потянулся и поцеловал меня. Целовал резко, грубо, даже жадно, будто бы ему не хватало этого всю жизнь, будто бы это была его последняя возможность кого-либо поцеловать. А может, в самом деле последняя?       Что ты, чёрт возьми, делаешь, Антон?..       Его горячие пальцы медленно скользнули со щеки на шею, провели по руне, а потом по чуть выпирающей ключице. В какой-то момент мне захотелось его оттолкнуть, но... Нет. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.       — Утешаешься? — тихо спросил Антон.       — Немного...       — Пусть будет много.       Он стянул мой пиджак и бросил на пол к куче разорванной бумаги, а после развернул меня к себе спиной и снял с меня футболку. Антон прижимал меня к себе одной рукой, держа за плечо, другой же рукой медленно вел вниз вдоль позвоночника, заставляя меня чуть выгнуть спину и закатить глаза от удовольствия. Я почувствовал горячее дыхание на шее, потом у уха и уже хотел попросить мага что-нибудь сказать, но он просто прочитал мои мысли в прямом смысле этого слова.       — Постараюсь не сделать тебе больно, — всё так же тихо произнес Шастун.       Больно... Хотя на что другое я рассчитывал? Но от его голоса, сейчас низкого, слегка хриплого, по позвоночнику бежали мурашки, а внизу живота завязывался крепкий узел.       Он сильно толкнул меня в сторону, и я уже лежал на своей кровати и ждал. Антон же испытывающе смотрел мне прямо в глаза, при этом стягивая с пальцев кольца. Он делал это медленно, не торопясь... Медленно стаскивал кольца своими длинными пальцами, и движения его гипнотизировали меня. Магические атрибуты звенели в его руках, а я понял, что меня это, кажется, возбуждало ещё сильнее. Прошла, наверно, минута, долгая минута; Шастун специально тянул время. Может, он хотел, чтобы я сам на него накинулся? Что же, я могу, только скажи, чёрт возьми!       Он спрятал кольца в карман брюк, снял свою кофту и забрался ко мне, нависнув сверху. Я аккуратно дотронулся ладонями до его груди. Бледная, в шрамах и царапинах, с выпирающими костями. На шее не было золотой лапки, зато по ключицам проходили две красные полосы с засохшей кровью.       Я посмотрел Антону в глаза. Они все еще были зелеными с примесью карего, но уж точно не кошачьими. Глаза меняли цвет, когда ему что-либо нравилось. Тогда может... Эта мысль улетучилась после фразы, которую выдал маг. „С тобой я хочу быть человеком“. Мне этого было достаточно.       Он снова притянул меня к себе и снова поцеловал. Руки его скользнули вниз по моей груди, задержались на талии, потом еще ниже и подцепили ремень брюк.       — Теперь не открывай глаз и дыши более-менее ровно, — приказал Шастун, и я подчинился.       Тело и так уже было напряжено, а дыхание у меня в самом деле сбилось. Глаз я не открывал, не хотелось портить идиллию. Вообще чувствовать руки Антона на своем теле было странно. Я давно этого ждал, но в одно мгновение это всё стало таким... странным, да. Однако тело отзывалось на эти касания, и ни я, ни Шастун не пытались скрыть своё возбуждение.       Когда Антон стянул с меня брюки, окончательно оголив меня, и дотронулся до моего члена, я чуть вздрогнул. Всё ещё странно ощущать прикосновение мужских рук, грубых и сильных, в отличие от женских. Но ведь и не чужих в то же время... И касался он меня не так, как это делал я сам. Как-то по-другому, будто бы по-своему, хотя сейчас мне бы начать разбираться в особенностях дрочки, да.       Его рука скользила вдоль моего члена, большим пальцем он иногда задевал головку, заставляя меня сжимать руками простынь и тихо постанывать. Антон остановился, чем вырвал из моей груди судорожный выдох, и перевернул меня сначала на бок, а потом и на живот. Вернее, заставил перевернуться. Сильно и резко. Я уперся локтями в кровать. Мне оставалось только ждать, ничего больше, ведь прекращать всё это я не собирался. Я немного паниковал. Если для Антона это было не впервые, то моя задница определенно могла пострадать. Но... за болью ведь приходит удовольствие, не так ли?       Маг немного приподнял меня за бедра и подсунул подушку под живот. Да, он определенно знал, что нужно делать. Но я всё равно напрягся, когда Антон положил ладони мне на ягодицы, после раздвигая их.       Когда Шастун ввел в меня один палец, больно не было. Скорее неприятно, и я даже немного привык. Какая же я ходячая наивность... После второго введенного пальца уже становилось больнее, но тем не менее я снова привыкал и уже даже начал думать, что больно не будет.       Забудьте, мне показалось.       Я обернулся, чтобы посмотреть на него. Взъерошенный, с глазами, подернутыми дымкой возбуждения, казался сейчас абсолютно другим, а ещё невероятно привлекательным. В его руках зашуршала обертка презерватива, который он одним ловким движением раскатал по своему члену. Шастун сплюнул на руку и вновь провел ею по возбужденной плоти. И тогда я отвернулся, задерживая вдох. В моей голове мелькнула мысль о том, что вот сейчас-то мне и станет больно и Антон тут явно не поможет. И не потому что для меня это было впервые. А потому что он злился не меньше моего, с чего бы он должен сбавлять обороты? Из-за меня-то? Да, конечно!       — Антон! — выкрикнул я, когда маг одним толчком вошел в меня.       Черт, блять, да, это больно! Я схватился за без того измятую простыню и даже несильно зажмурился. Я чувствовал, как растягиваются мышцы, охватывая член Шастуна.       Антон начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, вырывая из моей груди сначала хрипы, а после стоны. Боль медленно, но отступала. Антон не был нежен, он не жалел меня. Даже не собирался. Я же всё сильнее мял ткань простыни, сжимал кулаки, утыкался лицом в матрас, заглушая стоны, будто бы пытался раствориться в нем.       Антон и сам вдавливал меня в кровать, нажимая ладонями мне на лопатки. Иногда он замедлялся, нагибаясь и касаясь губами моей шеи чуть ниже затылка, плеч. И это было настолько нежно, что диссонанс возникал сам собой. Его грубость, граничащая с безмерной нежностью, пугала и в то же время только сильнее возбуждала. Пару раз я попытался коснуться себя, но каждый раз Антон перехватывал мою руку, вжимая запястье в матрас.       Сколько это длилось, я не знаю. Меня это не волновало. Я попросту потерял счет времени, полностью отдаваясь в руки мага. В один момент Шастун дернул меня и прижал к себе, держа одной рукой за плечо, а пальцами другой схватив за подбородок и подняв мою голову вверх, ладонью надавливая на горло достаточно сильно, чтобы стоны мои стали хриплыми, а дыхание ещё более рваным. Я в свою очередь тоже схватил его за руку, которой он прижимал меня к себе. Маг тяжело дышал мне в шею и слушал мои стоны, иногда и крики, среди них было и его собственное имя, срывавшееся с моих губ. Кажется, мои пальцы так впились в его кожу, что утром там будут синяки.       Минуты тянулись, превращались в часы, и казалось, что безумию этому нет конца. И я бы солгал, если бы сказал, что мне хочется прекратить всё это.       Антон вдруг отпустил меня и, легко толкнув вперед, снова вжал в кровать. Он задышал чаще, движения стали ещё более резкими. Несколько особо глубоких толчков, и я почувствовал, как член мага пульсирует во мне. Он ещё пару раз толкнулся после того, как кончил, проводя пальцами по моей спине, чуть царапая кожу короткими ногтями.       Теперь остался я, и это Шастуну не составило никакого труда. Он вышел из меня и снова потянул за плечо, одной рукой прижимая к себе. Другая его рука накрыла мой член. Я наблюдал, как тонкая ладонь скользила по моей плоти, как длинные пальцы как-то слишком изящно обхватывали её. Невыносимо возбуждающее зрелище... Закрыв глаза, я откинул голову на плечо мага и толкнулся вперед один единственный раз. Протяжно застонав и закусив нижнюю губу, я кончил в его ладонь, после чего подался вперед, обессилено упираясь ладонями в кровать.       В комнате было очень душно, дышать в самом деле было нечем. Мне никогда не было так хорошо и так плохо одновременно. Никогда. Наверно, минуту спустя Антон нагнулся ко мне, аккуратно положил ладони мне на плечи и поцеловал в шею. Я глубоко вдохнул. Это, чёрт возьми, приятно, очень, пусть и больно.       Маг упал на кровать рядом со мной и закрыл глаза. Я придвинулся к нему, положил голову на его плечо и тоже закрыл глаза. Антон приобнял меня одной рукой, склонил голову набок.       Так мы и уснули вдвоем.

***

      Без снов и слава ангелам. Я проснулся только из-за боли в животе. Нехотя поднял голову, а потом вдруг услышал негромкий стук в дверь. Но стоило мне повернуться, как я заметил, что Антона рядом не было. Он уже успел куда-то сбежать. Удивляться?       Я поднялся с кровати, и тут же боль с живота распространилась и на ноги. Всё, это пиздец. Медленно и без резких движений я натянул на себя одежду и подошел к двери, сжимая в руке пиджак. На пороге стояла Нина.       — Какой ты помятый, — обеспокоенно произнесла она.       — Просто… не выспался, — соврал я. Не говорить же ей, что меня полночи втрахивал в кровать её бывший, так, на секундочку.       — Плохо чувствуешь себя?       — Живот болит только, а так нормально.       — Тогда пойдем, я тебя накормлю, а потом сходим к Коле. Он собирает некоторых охотников, думаю, ты там тоже нужен.       Спорить я не стал. Обувшись, я вышел из комнаты вслед за Ниной. Она повела меня вниз по лестницам, по коридорам в холл, а потом вывела в кухню. Как у меня не отвалились ноги?.. И это я еще молчал, а орать хотелось.       На кухне во всю хозяйничала Алёна. Она только сняла фартук, как вошли мы с Ниной. Надеюсь, не Нина будет мне готовить? Пожалуйста, нет…       — Я как раз оставила вам блины, — улыбнулась Алёна и подала нам тарелку.       Стопка толстых блинов, золотистых, и именно такая толщина явно была задумана, раз они все были такими. Я вспомнил, что Алёна не местная, наверно, этим и можно объяснить такие блины. Это явно не первый блин комом.       Только позавтракать мы не успели. Коля перехватил нас троих и отправил в ту комнату, где я впервые за длительное время встретил живую Иру. Собственно, она там тоже была. Там были все. Алиса, Коля, Ира, Алёна, Нина, Оксана, даже Антон. Под его взглядом у меня снова заныл живот.       Коля начал рассказывать, зачем вообще собрал нас. Он махал руками над картами и не умолкнул, пока меня не дернуло число.       — В смысле семнадцатое мая? — спросил я, скосившись на Колю.       — В прямом, — ответил мой лучший друг.       — Нас же не было всего день. — Я мотнул головой в сторону Иры.       — Вас не было полторы недели, Арсений, — тихо сказала Алиса.       Как, полторы недели?.. Столько времени прошло… во снах?! В таком случае до двадцать второго мая остается всего пять дней. Пять, твою мать! Что можно сделать за пять гребанных дней?!       — Времени совсем мало, — подтвердил Коля. — У нас все еще есть Ира, есть мы с Антоном и Алисой, есть куча охотников, есть лошади…       — Лошади? — удивился я.       — Точно, ты же не знаешь… Окс тебе покажет.       Я взглянул на Оксану, и та кивнула.       — А что про Иру?       — Наше секретное оружие, — улыбнулся Коля и похлопал девушку по плечу, а она опустила голову. — Что бы мы делали без твоей умной головы.       Меня сейчас стошнит. Стойте, когда я начал испытывать такое отвращение к Ире?       — Завтра встречаем москвичей, вводим их в курс дела и начинаем готовится к обороне.       Собственно, на этом собрание и окончилось. В какое-то мгновение в комнате остались только мы с Антоном. Он осторожно взял меня за запястье, потянул на себя и задал всего один вопрос:       — Ты как?       — Нормально, — второй раз соврал я о своем самочувствии. — Всё хорошо.       — Точно?       — Да…       — Извини, что я вчера…       — Сам виноват, забудь.       Я вырвал руку из его легкой хватки и вышел из комнаты, поспешил за Оксаной. Как оказалось, Коля не только увеличил свою квартиру, но и оставил в коридорах несколько порталов, которые вели еще куда-то. И через один такой мы с Оксаной и прошли.       Это было где-то за пределами Петербурга, может, около Зеленогорска, я не был уверен. Здесь было красиво, тихо, спокойно. Пели птицы, будто бы был не май, а июль. Я потерял Оксану из виду, а потом она вышла ко мне не одна. Она вела ко мне черного, как смоль, коня за поводья. Я готов бы расплакаться от счастья.       — Я знала, что ты будешь очень рад, — улыбнулась Оксана.       Я медленно подошел к коню, протянул руку к его ноздрям и ждал. Он замотал головой, забил передней ногой.       — Узнал, — тихо сказал я, — узнал хозяина.       Я погладил коня по переносице, наклонился и коснулся лбом его морды.       — Думал, что больше никогда тебя не увижу…       Я вырастил этого коня. Как только я приехал в Петербург, я однажды очутился на конюшне. В тот день как раз и родился этот красавец. Я ухаживал за ним, растил его, несколько раз спасал из пожаров, которые почему-то достаточно часто случались на конюшне. Он и получил то имя, которое ему было предназначено самой судьбой. Феникс. Черный конь с рыжим пятном на переносице. Мой конь. Мой черный арабский конь.       — Он скучал по тебе, — сказала Оксана.       — Скоро ты мне понадобишься, — говорил я с конём. — Совсем скоро… Сколько там еще?       — Четыре сотни.       — Четыре? — удивился я.       — Да, Коля об этом позаботился.       Соколов обо всём позаботился.

***

      Я сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел в окно. Высота десятого этажа показывала мне весь Петербург, который уже успели зажечь первые огни ламп улиц и квартир. Я сидел в полумраке и довольствовался этим. Вечером, еще и с приглушенным светом я чувствовал себя в безопасности, всё-таки я сумеречный охотник.       Мозг грели самые разные мысли, только не те, которые хотелось бы слышать. Мне было страшно только от того, что скоро всё случится. Будет большая битва на Дворцовой, много крови, убитых. И было совершенно неясно, кого больше. Я спрыгнул с подоконника, подошел к зеркалу и взглянул на себя. Мой левый глаз почти полностью позеленел. Оставалась буквально пятидесятая часть голубизны, а всё остальное — зеленое. И это не к добру.       В таком случае я умру. И мы так и не нашли лекарства. Надеюсь, я не помру до двадцать второго числа. Тут осталось-то ждать.       Я опустил голову и глубоко вздохнул. Потом снова посмотрел на своё отражение и в этот же момент отскочил назад. Зеркало треснуло, разрезая мой больной глаз в отражении на две части. Замерцал свет, вдруг двинулась вперед прикроватная тумбочка. Я отошел обратно к подоконнику. Тут же окно с грохотом распахнулось, чуть не прибив меня, а в комнату повалил мягкий снег. В мае.       На шум сбежались мои друзья. Впереди всех почему-то была Ира.       — Не подходи! — крикнул я, вытянув руку вперед.       Вдруг открылись и закрылись дверцы шкафа, грохнула дверь, но не закрылась.       — Арсений, что ты делаешь?! — воскликнула Ира.       Она сделала несколько шагов вперед, я попытался её остановить словами, но вместо это в прямом смысле взорвал люстру. Она лопнула, стекло со звоном упало на пол. Я схватился за открытое окно. Что, блять, творится такое?!       Иру за плечи схватил Антон и оттолкнул её к двери с такой силой, что она чуть не упала. Он начал медленно подходить ко мне, протягивая руку.       — Арс, всё хорошо, Арс, — говорил он.       — Да ничего не хорошо! — кричал я. — Ничего!       — Нам нужно просто уйти отсюда, слышишь?       Я лишь сильнее схватился за окошко.       — Ты мне веришь? — спросил Антон, подойдя ближе и все ещё протягивая руку с браслетами и кольцами. — Веришь мне?       Верю, конечно, верю! Я протянул трясущуюся руку, схватился за его ладонь, и вдруг Антон закричал от боли и упал на колени.       Я ударил его током. Далеко не статическим.       Я спрыгнул с подоконника и потянулся к магу, но он ногами оттолкнулся от меня на пару метров. Шастун прижимал к груди обожженную почерневшую руку.       — Не трогай меня, — тихо попросил он. — Уже тронул…       — Шаст, прости, ради Бога…       Он повернул голову в сторону, когда услышал голос Алисы. Словив её взгляд, он сказал ей:       — Звони Шашиной.       Алиса кивнула и выбежала из комнаты, оставив на пороге только Иру. Антон посмотрел на меня и заговорил севшим голосом.       — Всё будет в порядке...       — Нет, не будет! — ответил я Антону. — Ничего не будет в порядке! Ничего не будет как прежде!       — Что они с тобой сделали?.. — тихо спросил он. — Они обе…       Анна и его кровь. Его кровь и Анна.