Огни Санкт-Петербурга

      Шашина явилась довольно быстро после того, как Антон послал за ней Алису. Только я не успел удивиться. Меня все ещё колотило от страха, переизбытка чувств и эмоций. Я не знал, что со мной происходило, это и страшило. Очень. Антон вкратце рассказал Даше, что здесь творилось последние полчаса. И знаете, она даже не удивилась. Только задавала вопросы. Один из них мы с Антоном не хотели слышать. Потому что это наше с ним дело, никому не нужно знать, что между нами происходит. И уж тем более по ночам.       Только Даше это нужно было для дела, а не ради интереса.       — Новичкам везет, — наконец-то сказала она, взглянув на меня.       Я сидел на краю кровати в своей разрушенной комнате, сцепив руки в замок и приставив их к губам. Поднял голову, когда Даша обратилась ко мне. Девушка положила мне руку на плечо, и я напрягся. Боялся что-нибудь сделать и ей. Антон же всё ещё оттирал мокрой салфеткой обуглившуюся кожу ладони.       — Новичкам везет? — злобно спросил он. — Шашина, этот новичок быстро помрет из-за своих способностей!       — Которые достались от тебя.       — Да какая разница?! Факт есть факт! Ему досталась самая древняя стихийная магия! Погода, чёрт возьми!       — Антон, без паники, — мягко попросила Даша.       — Я без паники!       — «Я беременна, я в панике», — ответил я.       Два мага тут же скосились на меня. Я сморозил глупость… Хотя сейчас это было бы уместно, если… Ой, нет, не хочу об этом даже думать.       — Так сказала Мэри в «Шерлоке», — начал оправдываться я. — Ну, там была серия про свадьбу, и Шерлок узнал, что она…       — Закрой рот, — прошипел Антон.       Да, мне лучше молчать. Пусть сами решают, что со мной делать. Я тут кукла.       — Погода пусть и самая древняя магия, зато самая изученная, — сказала Даша, будто бы не услышав мою фразу. — Основам научить достаточно просто.       — Самая древняя и самая сложная!       — Не сложнее некромантии или магии Вуду.       — Шашина, не беси меня!       — Тогда оценивай ситуацию адекватно, Шастун.       — Ребята, — снова подал голос я, — вообще-то это мне здесь плохо…       — Что мне с ним делать? — спросил Антон.       — Учить, — ответила Даша. — Видимо, ты меня для этого и позвал.       — Ты гидрокинетик, или как вас там называют!       — Не суть.       — Как вы собираетесь меня учить? — Я взглянул на них поочередно и словил хитрый взгляд Шастуна. — Блять, ну нет, пожалуйста…       — Выбора нет, Арсений, — произнес маг.

***

      Без понятия, что это было: остров, полуостров, просто какая-то часть Ленинградской области… Без понятия. С одной стороны — бесконечная голубая полоса воды, большой воды. С другой — высокая скала, за которой наверняка был лес или поле, кто знает. Я не видел. Мы не видели.       В ботинки засыпался песок, когда я медленно шагал к скале. В самом деле очень высокая, могла показаться еще и острой, но нет. С такими выступами на неё легко можно было забраться. Я поднял голову.       — Стихийная магия, — говорила за моей спиной Даша. — Вода, огонь, земля и воздух. К ним неверно приписывают пятую, энергию. Все вместе, все четыре стихии сливаются в одну, в погоду. Но нужно освоить все.       — Каким образом? — спросил Антон.       — Стать их частью.       — Что ты делаешь?!       Шастун было потянулся ко мне, но Даша удержала его на месте. Я схватился за первый выступ скалы и подтянулся, забрался на камни и прижался грудью к скале.       — Арсений, твою мать, слезай оттуда! — крикнул мне Антон.       — Не мешай ему, — произнесла Шашина. — Он понял, что ему нужно сделать.       Конечно, понял! Просто возьми и преодолей все стихийные препятствия. Начать хотя бы со скалы. Умный в гору не пойдет, а вот безумный в гору полезет. Надо же мне как-то овладевать стихиями?       Ловкие движения руками, подтягивания, отталкивания ногами… Скала высокая, но забрался я на неё очень быстро. Даже слишком быстро. Я даже не подвернул ног, не порезал руки, не выбил пальцы. Ничего. Удивительно. Я тяжело задышал и свалился на камни на плоской вершине скалы. Внизу громко шумела вода, было слышно сам ветер, его свист. Над моей головой кружили белые чайки и громко кричали. Это всё так реально… Может, я не сплю?       Землю я освоил.       Ветер, свист, чайки… Взять воздух?       — Арсений, слезай оттуда! — снова крикнул снизу Антон.       Сначала воздух. Я поднялся с камней, уселся на колени и глубоко вздохнул. Чайки всё громче кричали… Я начал медленно подходить к краю скалы, смотря вперед, на закат, на золотые облака, на большую слепящую воду.       — Арсений!       Я остановился у самого края и посмотрел вниз. Носки ботинок едва ли касались земли под ногами. Шаг вперед — ты покойник. Оно-то мне и надо. Я обернулся к прекрасному пейзажу спиной, выставил руки в стороны. Я могу совершить две ошибки: падение — прекрасный выброс, выход из сна, как и смерть внутри этого сна. По идее меня в любом случае выкинет из сна. И выбора у меня нет.       Недалеко от меня на камни села чайка. Она повернула ко мне глаз, который тут же окрасился в чистый белый цвет, а перья птицы почернели. Я знал этот образ, я понял, кто это. Она дернулась ко мне, злобно шипя, и я с криком свалился со скалы.       Удара я не почувствовал. Совсем. И, открыв глаза, увидел всё тот же закат, воду, солнце… Всё то же. Чуть повернув голову вбок, я вдруг свалился на песок и вот теперь-то почувствовал удар. Достаточно несильный. Увидел Антона, сидящего на песке. Маг скрестил ноги, подперев голову рукой, смотрел на меня немигающим взглядом. Позади парня стояла Даша и улыбалась. Она сжала ладони в кулаки и чуть потрясла ими, радуясь за меня.       — Я убью тебя, Арсений, — наконец-то медленно и совершенно беззлобно проговорил Антон.       Я не удивлен.       — Хорошо. Ты должен меня утопить, — сказал я ему, поднявшись с песка.       — Крыша поехала, да?       — Ты всегда будешь задавать этот вопрос?       — Да. Потому что мне не надоедает удивляться тебе.       Я усмехнулся. И ведь спорить он тоже не стал. Я подошел к воде, двинулся вперед по мостику и спрыгнул в воду, точно самый настоящий пловец с медалью Олимпийских игр. И я уже где-то видел похожую картину, только тогда что-то схватило меня за ногу, потащило на дно, и я так задохнулся. И это тоже был сон. Как всё взаимосвязано.       Антон и Даша схватили меня за руки. На счет три они должны меня топить.       Раз.       Я глубоко вдохнул.       Два.       Антон и Даша переглянулись на долю секунды.       Три.       Они дернули меня под воду и держали там. Десять секунд. Двадцать. Сорок. Минуту. Еще через тридцать секунд я начал сопротивляться, вырываться из их хватки, дергать руками и ногами. Бесполезно. Легкие неумолимо сжимались, последний кислород выходил, почти исчез.       Тьма.       Любая смерть так и заканчивается. Тьмой, холодом и одиночеством. Маги выпустили мои руки и, видимо, отодвинулись от края мостика. Вода потянула моё пустое тело за собой на дно, медленно и очень мягко. Рождаться в воде и умирать в воде… Везение? Закономерность? Что это? Вода — моя стихия. Я родился под водным знаком, почему она не хочется спасти меня сейчас? Почему не хочет подчиняться? Почему убила?..

Не убила. Спасла.

      Я медленно открыл глаза. Тьма под ногами, бездонное море… Вода с силой вытолкнула меня обратно на мостик, я свалился на ноги Антона и Даши, часто задышал и закашлялся.       — Она слышала тебя, — вдруг сказала Даша. — Она говорила с тобой.       Я поднял на неё взгляд, тут же почувствовал руку Антона на своем плече.       — Я… слышала. Ты говорил с ней.       — Я не говорил, я молчал, — начался отнекиваться я.       — Нет. Ты думал о чем-то. Не ты, твоя душа. Вода тебя услышала. Ты попросил, она выполнила твою просьбу.       — Я не…       — Ей видней, — вставил своё слово Шастун. Он убрал с моих глаз намокшую черную челку. — Гидрокинетик, все дела. Не спорь.       Остался огонь.       Солнце почти село за горизонт, начинало темнеть и холадать. Мы не придумали ничего лучше, кроме как развести костер. Как раз тепло и свет. И последняя стихия. И её освоение далось мне с огромным трудом. Я попросту не знал, как вести себя с огнем. Моя магическая фантазия закончилась достаточно быстро, раз меня хватило на три стихии из четырех. И мне с ними жить всю оставшуюся жизнь… Не хочу.       — Почему погода? — задал вопрос Антон.       — Ты меня спрашиваешь? — Я поднял на него взгляд.       Маг ходил по кругу, двигая ботинками песок. Так он прошел три круга, но ни разу не останавливался. Будто бы какая-то мысль засела в его голове и не хотела выпускать из своих объятий.       — Слабые нервы, страшно, как и другим, — говорил Шастун. — Погода — магия ментальная. С ней неуравновешенным не справится.       — Ты меня неуравновешенным назвал? — Я подскочил с места.       — Да.       Он сделал шаги назад, и вдруг вокруг меня вспыхнул широкий огненный круг. Замкнутое кольцо. Я в ловушке.       — Антон! — озлобленно крикнул я.       — Выбирайся! Как хочешь!       Как хочу? Как хочу?! Каким, блять, образом? Я сжал ладони в кулаки, руки затрясло от злости. Огонь разгорался только сильнее. И сжимал кольцо.       — Да потухни ты! — снова крикнул я.       Антон с Дашей закрыли уши руками и зажмурились. Я сделал несколько шагов вперед и махнул рукой. Огненное кольцо вокруг меня потухло.       — Что ты сделал? — тихо спросила Даша, открыв глаза. — Как?..       За спиной загромыхало, я обернулся. Прямо над морем кружили черные тучи, светящиеся благодаря бесчисленному количеству молний между ними.       — Нам нужен выброс, — произнес Антон. — Нужно уходить!       — Арс, пошли!       Я медленно зашагал к мостику, даже услышал несколько матов в свою сторону. Остановившись у самой воды, я поднял голову. Сверкнула молния, её ломаная линия рухнула прямо на меня, ударила током.       Послышался гром над головой.

***

      — Посмотри на меня. Да посмотри ты на меня!       Я медленно скосил взгляд на Шастуна. Он поддерживал мою голову руками, смотрел мне прямо в глаза.       — Мне страшно слышать, как ты говоришь во сне.       — Что я говорю?..       «Больно». Мне больно. Мне в самом деле больно… Антон помог мне усесться. Я схватил его за руки и зажмурился. Голова резко загудела, внутри повысили все голоса в несколько герц. Какое неприятное состояние!       Я потянулся ладонью к шее, но Шастун тут же остановил меня.       — Не надо. Не трогай.       Я недоуменно посмотрел на него. Маг помог мне аккуратно стянуть футболку, потом поднял с пола самый большой кусок разбитого зеркала и показал мне в нем отражение моей шеи и спины. Красные полосы, как молнии, ползли вниз по спине, но заканчивались где-то на уровне первых ребер. Видимо, это то самое последствие от удара током во сне. Во сне, блять. Я снова оживлял их.       — А Шашина где? — спросил я.       — Ушла к Оксане, — начал Антон, натягивая на меня обратно мою футболку, — сказала, что даст ей какие-то инструкции на твой счет. Что-то вроде лекарств.       — Можно тебя кое о чем попросить? — Я перевел на Антона взгляд.       — Что угодно.       Я глубоко вздохнул. Сейчас будет тяжело.       — Я, конечно, благодарен за такой подарок в виде магии погоды, но я не маг, Шаст. Я охотник. Мне не надо всего этого, понимаешь?       Маг кивнул, но ничего не ответил. Господи, молчание хуже всего.       — Я не хочу тебя этим как-то обидеть, потому что это всё-таки твоя заслуга в каком-то смысле, но ты можешь… поставить мне блок на способности?       — Вроде того, что стоял у моей сестры?       — Да, что-то вроде… — протянул я. — Кстати, ты ей так и не сказал?       — Не было подходящего момента.       А ведь точно. Всё его время занимал… я. От одной только мысли становилось неприятно. Ведь, не дай Михаил нам такого счастья, их может скоро не стать, а Алиса так и не узнает правды. А знать должна. А что будет с Антоном, если она погибнет и ничего не узнает?       Что будет со мной, если погибнет Нина?       Или Антон?..       В дверь постучали, и в комнату вошла Нина. Она остановилась на пороге, держа в руках телефон.       — Извините, если отвлекла, но, Арс, это тебя.       Я взглянул на Шастуна. Он чуть склонил голову, так же чуть улыбнулся.       — Я попозже наложу блок, хорошо?       Он легко хлопнул меня по плечу (я чуть согнулся под этим ударом, плечи тоже болели) и вышел из комнаты, оставив нас с Ниной одних.       — Кому я понадобился? — спросил я, беря в руку телефон сестры.       Она лишь мотнула головой, а я поднес телефон к уху и задал стандартный вопрос.       — Сенечка! — послышалось из трубки. — Арсений, дорогой мой, скажи, что у вас там происходит? Твой дядя не отвечает, ты тоже, до Нины дозвонилась только сейчас. Арсений!       Я медленно поднялся с кровати и подошел к светлому окну. Встало солнце, было, наверно, около полудня. Сон так долго длился… Что мне отвечать? Я проглотил ком в горле и неуверенно спросил:       — Кто это?       — Сеня, ты что, родную мать не узнал?       — Узнал, только ты мне больше не мать, — произнес я.       Нина дернула меня за руку и развернула к себе лицом. Её недоуменный взгляд надо было видеть.       — Сеня, что ты такое говоришь?..       — Мои родители знали о том, что творит мой дядя. Мои родители были членами русского Круга. Почему я должен считать предателей своими родителями?       — Арсений…       — Ты мне не мать, ясно? И мужу своему так скажи, он мне не отец. Если раньше отцы отрекались от детей, когда они совершали якобы глупости, то сейчас это делают дети. Лучше быть сиротой, чем ребенком заговорщиков.       — Арсений, пожалуйста, послушай меня…       — Я буду держать Петербург. Город я не отдам. Не будет здесь второго поколения Круга. Через мой труп, готовь белое платье на мои похороны.       — Арсений!       Я сбросил трубку. Протянул телефон Нине и вдруг будто бы одумался.       — Надо было сказать, чтобы не смела приближаться к моей семье…       — Что ты наделал? — только и произнесла Нина. — Она же твоя мама…       — Ты не слышала, какие аргументы я привел?       — Это не аргументы, Арс.       — Тебе напомнить, кто убил главного заговорщика Института?       Нина нервно сглотнула и сильно сжала телефон в руке. Черт…       — Извини, я не хотел…       — Просто… не напоминай. Я хочу это забыть.       Повисла долгая пауза. Слишком долгая.       — Я понимаю, что ты, скорее всего, без настроения на подобное, но не хочешь провести хорошую тренировку, чтобы нам обоим отвлечься от ненужных мыслей? — предложила Нина.       — Знаешь, а давай.       — Тогда я жду тебя на втором этаже в зале.

***

      — Три, четыре, пять, сбавляешь темпы! — крикнула Нина, когда я в очередной раз не попал ей по ногам.       Блоки — дело прекрасное, но не тогда, когда тебе приходится делать атаки и, блять, промахиваться, то бишь попадать по блоку. Меня это сильно раздражало, вдобавок и Нина пыталась разжечь меня, разозлить, чтобы процесс пошел. Но почему-то всё без толку.       Мы бросили учебное оружие, перешли на кулаки. Это тоже была часть тренировки, ведь рукопашный бой не менее важен, чем бой с оружием. Только что-то пошло не так.       — Антон! — вдруг истошно заорала Нина.       Я даже не заметил, как в дверях появилась сначала Оксана, прибежавшая на крик, а потом и Антон, которого звала Нина. Я не помню, как он оттаскивал меня от Нины; не помню, как я вырывался из его хватки. Зато помню, как резко заболела щека и скула, как маг тряс рукой, периодически сжимая её в кулак.       — Какого ты творишь?! — выкрикнул он.       Я мотнул головой и посмотрел на Антона, потом перевел взгляд на сидящую на полу около Нины Оксану.       — Нина… — позвал я сестру.       — Не подходи! — тут же ответила она, когда я сделал шаг вперед.       Я заметил капли крови у её ног на полу, её разбитый нос и губу.       — Нина…       — Уведи его отсюда, — попросила Оксана Антона.       И маг не стал противиться. Он схватил меня за руку и вытащил из зала в коридор, потащил за собой. После лабиринтов коридоров толкнул меня в одну из комнат и закрыл дверь.       — Я не помню… Я не хотел ей навредить. Я не могу ей навредить!       — А это что тогда?!       Антон дернул меня за руки вверх, показывая мне окровавленные костяшки пальцев. Да не мог я этого сделать! Не с Ниной, господи. Не Нине!       — Антон, я не…       — Я знаю, что это не ты. Ты Нину не обидишь.       Обидел же. Обидел! Побил. Что-то же щелкнуло в моей башке, что я сжал руки в кулаки, а потом… О Господи!       — Лучше сходи в ванную и умойся, — приказал Шастун. — Думаю, кровь смыть в любом случае надо, да и руки охладить. Я пока схожу к Коле и спрошу про твою комнату.       Маг ушел, а я наспех осмотрелся. Комната не моя и не общая, но и с уверенностью я не мог сказать, что это была его комната. Хотя погодите. Я открыл дверцу шкафа, оглядел некоторую одежду, вдохнул знакомый парфюм и закрыл шкаф. Да, его комната, Антона. Странно, что за всё это время я здесь впервые, но в то же время… А что мне тут делать? Не жить же.       — Видимо, тебе придется какое-то время околачиваться у меня. И в ванную ты не сходил, я так понимаю.       Как ложатся карты, вы только посмотрите.       — Нет, но уже бегу!       Я простоял над раковиной достаточно долго. Сначала просто грея руки, медленно смывая с пальцев чуть засохшую кровь двоюродной сестры, затем наблюдая, как черные от демонической крови вены на запястьях чуть набухали, а потом едва различимые пузырьки чего-то бежали по ним вверх, к локтю. Стало страшно… Потому что… что это, блять, такое?!       Я вздрогнул, когда услышал звонок телефона из комнаты. Антон тут же сбросил его. Через минуту звон снова раздался, но на этот раз маг ответил. Разговора я не слышал, но увидел сквозь приоткрытую дверь, как Шастун закрыл свободной рукой глаза. Опять я? Опять про меня? Маг сбросил трубку, крикнул, что скоро вернется, и снова сбежал. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только шумом воды, ударявшейся о края раковины. Я негромко выругался на себя и ударил кулаком по раковине.       Околачиваться у Антона я сейчас не собирался. Мне нужно было поговорить кое с кем. Сейчас. Хотя бы во сне. Лишь бы не сдохнуть.       Я вышел из комнаты, закрыл дверь и поднялся по лестнице на самый последний этаж, зашел в свою разрушенную комнату. Руки сами вытащили из-под кровати музыкальную шкатулку, открыли её. Снова заиграла та самая мелодия, под которую я засыпал каждую ночь в детстве. Я остановил крутящего ангела пальцами и произнес:       — Значит так, слушай, ты, пернатая задница. Мне нужна твоя помощь. И как просить эту вашу помощь, я вообще не понимаю. Поэтому сейчас я ложусь спать, ты всё ещё играешь свою песенку и являешься ко мне во сне, договорились? — Я помолчал какое-то время, а потом снова сказал своему ангелу: — Ты всё ещё мой хранитель. Я надеюсь на тебя. Сейчас мне это нужно больше, чем что-либо еще. Адриэль, пожалуйста, прошу тебя…       Я отпустил ангела, он снова закрутился, будто бы ничего я ему и не говорил. Я поставил шкатулку на тумбочку, забрался на кровать, бросил последний взгляд на статуэтку и закрыл глаза, глубоко вздохнув.

***

      Вокруг ничего, только светло-серые переливы неба, если это было небо. Босые ноги обжигал холод воды, по которой я медленно шел к гигантской фигуре ангела, зависшего над этой самой водой. Я никогда… никогда не видел ангела. Ни в реальности, ни во снах. А сейчас он возвышался надо мной, держа в руке огромный меч, походя на меня внешностью. У Адриэля были такие же синие глаза, такие же черные волосы, блеклые руны на едва ли скрытом белым полотном торсе. А чего стоили огромные серые крылья за его спиной…       Мне было страшно. Я никогда не говорил с ангелами, я не верил, что их вообще можно увидеть, ведь кто-то умирал после долгих лет жизни, так ни разу и не увидев хотя бы своего хранителя. А я только поговорил со статуэткой и попросил прийти его ко мне в сон, потому что мне нужна помощь. Может, я особенный? Нет, бред какой-то.       Дурной тон — начинать разговором с ангелом первым. Пусть он начинает…       — Мне запретили с тобой говорить, — заговорил Адриэль низким голосом, хотя в ушах у меня всё равно зазвенело. — Но я здесь. Что тебе нужно?       — За-запретили? — удивился я. — В смысле? Почему?       — Ты больше не чистокровный охотник. В тебе течет демоническая кровь…       — Так, стой. — Я поднял руки вверх, тем самым перебив ангела. — Можно я вставлю свое слово, что это было не по моей инициативе устроено?       — Не я придумываю законы, Арсений.       — А кто? Михаил? Разиэль?       Жаль, что этих обоих послать далеко и надолго нельзя. Пожить еще хоть немного хочется…       — Ты связан душою с магом, ребенком демона.       — Ну, тут я виноват, каюсь. Но мы почти нашли этому разрешение! Мой маг, — как же странно называть Антона моим магом, почти экзотика, — нашел способ…       Мой ангел вдруг ощетинился, замахнулся на меня мечом, за его спиной появился еще один ангел, намного больше… Разиэля я никогда не видел, а вот всякие иконы архангела Михаила знал наизусть. Религиозная же у нас страна. Ко мне в сон явился главный православный хранитель сумеречных охотников. Нет, я точно особенный. А вот прикосновение чужой горячей руки к моему плечу меня нисколько не удивило. Я знал, на кого могли так реагировать ангелы. Я закатил глаза и тихо произнес себе под нос:       — Едрить твою через Омск, папочка, сгиньте, у пасынка серьезный разговор с серьезными дяденьками…       — Как же глупо обращаться за помощью к тем, кто бросит тебя при первой же возможности, — громко сказал Маракс, косясь на ангелов.       — Ты привел высшего демона! — выкрикнул Михаил. — Тебя стоило убить еще в первую ночь!       — Мне льстит, что моя никчемная жизнь вас заботит. Но заметьте, что я обратился за помощью к вам, а не к своему… Как мне тебя называть? — обратился я к Мараксу.       — Папочка сойдет, — тут же ответил он.       — Слишком извращенно, прости. Короче, вот к нему.       — Ты не понимаешь, к чему это приведет, — заговорил Адриэль.       — Так покажи мне! Я за этим и пришел!       — Сейчас они тебе покажут, — усмехнулся Маракс.       И он оказался прав. Когда Михаил показал мне образ Антона… Красные просто огромные пятна крови на его груди… Его мертвые глаза… Я дернулся было вперед, но Маракс не дал мне и шага сделать.       — Это твое будущее, — сквозь зубы произнес Михаил. — За то, что ошибся с выбором стороны.

***

      Я проснулся среди ночи с сильной болью в груди и ужасной отдышкой. Не хватало воздуха… Я схватился за футболку как раз в том месте, где у Антона во сне была рана. Там и болело…       Я сбросил шкатулку на пол и заставил себя подняться с кровати, но стоило мне только ступить на пол, я почувствовал воду под ногами. Холодную, как во сне. Сначала хотелось списать это на неуправляемую водную стихию, но потом…       Подхватив ботинки с пола, я вылетел из комнаты и бросился бежать обратно, вниз по лестнице в комнату Антона. На моё удивление в половину третьего ночи он не спал. Да почему эти сны так долго длятся?!       — Что? Что случилось? — Антон схватил меня за плечи. — Почему ты босиком?..       — Сон… — запыхавшись, начал я. — Я видел сон… Там… Адриэль, Маракс…       — Очаровательно, твою мать.       — Шаст…       — Что?       — Можно я… посплю с тобой? Пожалуйста… Мне хватит места в ногах, правда.       — Вот мог не спрашивать, серьезно, — усмехнулся он. — Тебя пиздец как трясет. Может, валерьянки принести?       — Лучше водки.       Лучше водки. После того, что я видел во сне, лучше водки ничего не будет. Отвечаю.       — Ну, ладно, водки так водки.       — Нет! — Я схватил его за руку, когда он уже собирался выйти из комнаты. Что со мной творится? — К черту! Просто побудь со мной. Поговори со мной…       — Хорошо, ладно, но воды хотя бы я тебе принесу.       Я забрался на его кровать, когда остался в комнате один, устроился на самом крае, закрыл глаза и чуть нахмурился. Грудь всё ещё болела. Что мне делать с этим чертовым сном с ангелами и демонами? Вернулся Шастун со стаканом воды. Маг, видимо, решил, что я заснул, поэтому поставил стакан на столик и улегся на другой стороне кровати. Я же чуть открыл глаза, шумно выдохнул и спросил:       — Почему мне нестрашно засыпать, когда ты рядом?       — Я помогу тебе в любом сне, — сразу же ответил Антон. — Помогу выбраться из него…       — Антон, — перебил его я, — я не знаю, что будет завтра, но… Я тебя люблю. Очень сильно…       — Я знаю. — Я почувствовал его руку на своем плече. — Потому что я тебя тоже…       Большего мне и не надо, правда.       Утром я проснулся из-за шума в ванной. Увидел, как Шастун вышел из ванной, вытирая полотенцем потемневшие от воды волосы, как эта же самая вода капала с его черных ресниц, делая их еще длиннее.       Утро девятнадцатого мая. Я снова влюбился. Как будто бы в первый раз.       — Уже проснулся? — спросил Антон.       — У тебя кофта намокла, — протянул я, повернувшись на бок.       — Высохнет, ничего с ней не станет. — Маг уселся на край кровати. — Всё ещё плохо и страшно?       — Ну, уже нет. Не снятся мне сны с тобой. Ты какое-то особое лекарство.       Он усмехнулся и бросил полотенце на столик. Потом вдруг стал серьезным.       — Мне тут кое-что рассказали про тебя.       Я приподнялся на локтях и спросил:       — Про то, что у меня до тебя были девушки? Извини, надо было давно сказать…       — Ну, вообще-то… Стоп, что?       — В смысле? Ты правда удивлен?       — Нет, потому что до тебя у меня тоже была девушка. Твоя сестра.       — Так, даже не думай.       — Поделиться подробностями? — усмехнулся Антон.       — Только попробуй! Иначе…       — Что ты мне сделаешь? — Он выпрямился. — Лично я могу защекотать тебя до полусмерти.       — Так вот, что тебе про меня рассказали… Нет, не трогай меня! — заорал я, когда Антон вдруг решил подарить мне самые отвратительные ощущения.       Я ненавижу щекотку! Я ненавижу, когда щекотали меня! И для меня подобное могло стать оправданием убийства. Шастуну еще повезло, что я не выебал его ногами или не надавал лещей, хотя отмахивался и уворачивался я достаточно яро. Черт! Помогите! Кто-нибудь!       — Я люблю, когда ты смеешься! — крикнул между тем Антон. — Арс, осторожней!       Я неуклюже свалился с кровати, зато щекотка прекратилась. Слава ангелам!       — Не трогай меня больше, понял? — криком ответил я магу с пола.       Он лишь засмеялся, но не дал ответа. Я поднялся с пола, поправил ворот футболки. Вот тебе и доброе, блять, утро!       — Ты говорил про сон с ангелом и Мараксом, — начал Антон.       — Да, я поэтому и пришел к тебе.       Я рассказал ему свой сон. Ничего не упустив, до малейших подробностей пересказав абсолютно всё. Антон пил воду, принесенную ночью. Когда я рассказал про то, что с ним сделал Михаил, что тот сказал, стакан в руке мага лопнул, и на пол мелкими каплями потекла кровь. У мага потухли глаза.       — Раз тебе это показали сами ангелы, значит, пришло время рассказать.       Внутри всё резко сжалось.       — Что… что рассказать?       Антон встал с кровати, усадил меня, потом скрестил руки на груди и опустил голову.       — Сон со среды на четверг, запомненный в подробностях, да еще и с ангелами и демонами значит только одно — он обязательно сбудется.       — Нет… — тихо сказал я и подскочил с места. — Нет, пожалуйста…       — Арс, тихо, всё нормально. — Антон схватил меня за плечи. — Просто выслушай меня.       — Как ты можешь так говорить, Антон?.. Про свою смерть!       — Дай мне закончить, прошу…       — Что будет со мной, когда тебя убьют?!       — Арс!       — Антон! Ты слышишь меня?!       — Это ради тебя!       Я пошатнулся и отступил назад, вырвавшись из его хватки.       — Я не хочу умирать, — тихо произнес он. — Но ради тебя…       — Шаст, даже не думай…       — Я хочу вылечить тебя! Избавить от этой связи, чтобы ты жил нормально! Я же вижу, сколько всего она принесла с собой.       — Да похуй на связь! Мне жизнь твоя дорога!       — Хочешь умереть за меня? — Он пристально взглянул на меня. — Нет другого выхода, либо ты, либо я. Я затащил тебя в воспоминания, я не сказал тебе про их опасность. Я и буду за это расплачиваться.       — Я же не смогу жить без тебя.       — Вот поэтому ты должен меня выслушать.       Он глубоко вздохнул, присел и подобрал несколько кусков разбитого стекла.       — Смерть — тоже сон. Мертвый сон. Знаешь же эти сказки, что уколола принцесса палец и заснуло всё царство, пока не приехал принц, не поцеловал её и не пробудил.       Я только кивнул.       — Из смерти тоже можно вернуться, только это очень сложно. Очень-очень.       — Ты был там?       Он посмотрел на меня исподлобья. Его глаза заискрили желтым цветом.       — Арсений, я маг, мне четыреста тридцать лет, я занимаюсь некромантией и снами. Я видел всё, был везде. И умирал. Не раз. Далеко не один раз.       У меня задрожали руки.       — Когда мы умираем, мы запечатываем проходы тела к сознанию. Не работает тело, а душа еще живет какое-то время. Душу переселить сложно, поэтому, если спасать, нужно делать это в первые часы и дни. Залезать в голову, всячески будить или умирать. Позже будет бессмысленно. Процесс разложения тебе попросту помешает.       — Ты так легко говоришь про всё это, — не выдержал я.       — Я это изучал, я через это проходил. Я знаю точно.       — Ладно. Хорошо.       Я чувствовал, как меня начинало подташнивать. Не каждый день мне говорят про подробности загробной жизни.       — Если выведешь из мертвого сна, то считай, что ты оживил мертвеца. Хотя перед тобой живой такой экземпляр. — Антон сложил стекло на столик и снова взглянул на меня. — Ненадолго, к сожалению.       — Мне нужно…       — Понимаю. Я тебя не держу.       Я вылетел из комнаты, наспех натягивая ботинки и пиджак. Внизу, на первом (который на деле пятый) этаже, я схватил свою куртку и выбежал из квартиры. Впервые за несколько дней.

***

      Я сбрасывал окурок за окурком в канал Грибоедова. Мимо проходили примитивные, солнце медленно клонилось к горизонту, оповещая о скорой ночи и опасности. До темноты хорошо бы вернуться обратно к Коле, но как же мне не хотелось этого. Мне ничего не хотелось. Только бы освободиться от эмоций. Внутри паренек, называемый душою, уже бился в истерике, пополняя слезами воды мелких речек Петербурга, снаружи я только дрожал, затягиваясь по самое не хочу.       Я поперхнулся, когда в очередной раз попытался скурить фильтр, когда рядом послышался знакомый голос. Подняв голову, я увидел на фоне Казанского собора стоящую рядом со мной Алёну. Она-то что здесь забыла?       — Видела, как ты сбежал из квартиры, — неуверенно начала она. — Тебе плохо?       — Знаешь, если я выкурил восемь сигарет до фильтра каждую чуть ли не за раз, то это явно значит, что мне не просто плохо, мне очень плохо. Мне хуево.       — Арс, — Она подошла чуть ближе, — скажи, что тебя беспокоит. Тебе через пару дней вести людей сражаться, а ты не можешь справиться…       — Вот давай я тебе не буду рассказывать, что у меня болит, — процедил я. — Ты можешь переживать только за себя, никого ты не любишь.       — Откуда ты знаешь?..       По тебе видно, хотелось ответить мне. Но я сдержался. Сейчас бы на эмоциях портить отношения с людьми, ну точно!       — Просто… ты ни за кого не цепляешься. Я же наблюдаю за всеми.       — Плохо наблюдаешь, — ответила Алёна. — На твоем месте я была бы рядом с тем, кого люблю. Завтра его может не стать, ты и сам это прекрасно понимаешь.       — Но ты же здесь, со мной.       — Потому что… — замялась она, — тебе нужна помощь. И я готова помочь.       — Хоть кто-то, — горько усмехнулся я. — Спасибо. Хотя бы на этом.       Алёна улыбнулась.       — Ты мёрзнешь, — заметил я, стягивая куртку с плеч. — Чего вы так легко одеваетесь в мае в Питере? Здесь далеко не тепло.       — Арсений, не надо, мне нормально…       — Я вижу, осиновый ты лист. — Я накинул ей на плечи свою куртку, оставаясь только в пиджаке и футболке. — Только больных мне в рядах не хватало. Пошли, раз ты пришла мне помочь. Нет. Не так. Веди меня обратно в дом, крестьянка!       Она скосила на меня взгляд, но нисколько не злой или придирчивый.       — Нет? Не смешно?       — Почти нет…       Мы побрели обратно к дому Коли. И там же нас ждал сюрприз.       Из-за угла вылетела Дарина, сжимая в руке клинок, и чуть не сбила нас с Алёной с ног.       — Арс! — заверещала она.       Да ладно? Офигеть. Живая. Еще и орет во всю ивановскую.       — Каким ты тут оказалась?       — Я знаю, где ты околачиваешься. — Она вернула клинок в ножны и крепко меня обняла, проигнорировав в прямом смысле существование моей спутницы. — Не думала, что тебя убили, потому что чувствовала, но твою мать, как я по тебе скучала…       — Я тоже.       Мы вбежали на нужный этаж, зашли в квартиру, закрылись на все замки. Дарина говорила, что скоро должен прийти Стас, что я должен выслушать его и рассказать план действий. А если у меня нет плана? У Коли есть, у меня ничего нет. Поэтому я оставил их всех, попросил друга пересказать всю свою задумку главе клана вампиров, а сам вернулся в свою разрушенную комнату. Я чуть открыл окошко, задерживая взгляд на фонарях и подсвеченных комнатах жилых домов, забрался на кровать и попытался уснуть. Слышал, как ночью шел дождь. Чувствовал, как на нос, ресницы и волосы падали снежинки.       Утром мне сказали, что помимо Стаса приходили пятеро командующих из Москвы, но беспокоить меня не стали, когда заметили снег на подоконнике и кровати.

***

      Танцы на стеклах. С этого начался день двадцатого мая. И осколки люстры и зеркала меня взбесили, пришлось убирать. Сначала они просто блестели в моих руках, потом же… зависали в воздухе. Я махал руками, медленно отводя осколки в кучку мусора около двери. Первый раз, когда я использовал свою магию и рядом не было никого, кто мог бы мне помочь в случае ЧП. Я не настолько самоуверен, но почему-то хотелось сделать всё самому.       Мне нравилось это. Очень. Мне будто бы снова было семь лет, я удивлялся каждой искре, в которой позже зарождалась магия. Мне всё это так нравилось, черт возьми!       В комнату заглянула Алиса и застыла на пороге.       — Что ты делаешь? — спросила она.       Я бегал по комнате, поднимая силой воздуха снежинки, которые сыпались ночью на пол. Когда снег падал мне на нос или глаза, я невольно морщился и мотал головой. Щекотно!       — Ты только посмотри. Ты посмотри! Это так круто! Вот в такие моменты и жалеешь, что родился охотником…       — Почти. Теперь ты наполовину маг. Хотя я бы не радовалась… Тебя все ждут внизу, пойдем.       Я спорить не стал. Раз ждут, значит, надо идти. Я обулся, сдернул с кровати пиджак и вышел из комнаты вслед за Алисой. Всё как обычно, лабиринт коридоров, вниз по лестнице и через прихожую в кухню. А ждали в самом деле все. Ну, мои друзья. Среди них не было только Дарины, видимо, ушла со Стасом ночью. Нина приготовила мне крепкий чай с сахаром, при этом еще и смахнула с макушки оставшийся снег.       — Всё ещё злишься на меня? — тихо спросил я, кинув секундный взгляд на широкую царапину на её губе.       — Я не могу на тебя злиться, но могу бояться, поэтому… просто не подходи ко мне слишком близко, ладно? Я тебя в любом случае ударю, даже если ты ничего не собирался мне делать.       Я усмехнулся. Да, похоже на Нину, но тем не менее она права. Лучше дать ей время, да и мне тоже, мало ли чего еще я могу сотворить.       Сюрпризом всем этим посиделкам был… Наверно, мне очень смешно это пересказывать, но можно просто представить Шастуна с гитарой и кончать рассказ. Он наигрывал какую-то мелодию, настраивал эту несчастную гитару. А потом его пальцы начали дергать струны, передавая атмосферу Дикого Запада, пустынь, ковбоев, гремучих змей и вечной смерти. Зато у него это прекрасно получилось, на мгновение я оказался в Южной Дакоте США.       Антон начал играть следующую мелодию. Мягкую, тихую, спокойную. Кто бы помог подумать, сколько смысла было заложено в песне под эту мелодию. Антону негромко подпевала и Алиса, видимо, выучила песню, пока он обучал тогда еще свою маленькую сестрёнку в детстве. Вряд ли бы она стала учить такую тяжелую песню в более сознательном возрасте. Я бы не стал.

Well I came upon a man at the top of a hill, call himself the savior of the human race. Said he come to save the world from destruction and pain,

      Я всё ещё сжимал в руках свою кружку и не сводил с Антона взгляда. Вдруг его гитара замолчала, он поднял на меня взгляд. По телу побежали мурашки.

but I said how can you save the world from itself.

      Никак.

I walk through the valley of the shadow of death. I fear no evil because I’m blind. I walk beside the still waters and they restore my soul, but I know when I die my soul is damned.

      Гитара снова замолчала, но теперь уже насовсем. Стало слишком тихо, никто не говорил. Вдруг послышался громкий стук в дверь. Мы всей компанией переглянулись. Кого принесла нелегкая?       Я открыл дверь и замер на пороге. За моей спиной стояли еще Коля с Алисой и Нина.       — А я к вам.       Перед нами стояла Анна и мило улыбалась. Будто бы война не послезавтра. Будто бы она не главный враг народа. Будто бы она не пыталась убить меня и Антона. Будто бы она…       — Я пройду, да.       Она прошла мимо нас, направилась в кухню. Я представил, как сейчас охуеет оставшаяся часть друзей, зато не заметил, как с силой сжал руки в кулаки.       — Арс, держи себя в руках, — сказал мне Коля. — Она просто сумасшедшая.       — Блять, да я знаю, — воскликнул я. — Нет, я сейчас убью её.       — Арс!       Я вернулся на кухню. Анна сидела на стуле около окна, а вот все метнулись мне за спину. Типа ты здесь главный, ты и говори с ней.       — У меня есть всего шесть часов, — протянула девушка, мотнув головой. — Потом мне придется вас оставить.       — Я задам один вопрос: какого хуя?       — Вот так сразу и категорично?       — Блять, да! Сразу и категорично. Какого хуя ты здесь делаешь и чего тебе от нас надо?       — Арс, спокойнее, — протянул за моей спиной Коля.       — Я спокоен!       — Заметно, — в один голос сказали Анна и Ира, но продолжила только Анна: — Я всё ещё хочу переубедить тебя…       — Через мой труп. Или твой!       Я вытянул кинжал из ножен в ботинке и дернулся вперед к Анне, но тут же встретил препятствие в виде нескольких пар рук, схвативших меня за плечи, локти, ворот пиджака и потащивших меня назад.       — Видишь ли, Арсений, — протянула Анна, — у меня есть шесть часов максимум, это значит, что я в любом случае должна выйти из дома через это время.       — Не выйдет, значит, убили, — произнес Антон, выпуская мой локоть. — И кинутся её демоны в наш единственный дом.       — Беру назад свои слова, что тебя стоило убить еще в Кронштадте, — улыбнулась светловолосая. — Ты умен, даже слишком. Понадобишься Арсению, если он не передумает.       — Не передумаю.       — Ладно, — махнула руками Анна. — Я всё-таки до последнего думала, что ты изменишь решение. Второй раз наступаешь на грабли… И разочаровываешь меня. Скоро будет шах и мат тебе. — Она взглянула на меня.       — Тебе чай или кофе? — спросил я, медленно усаживаясь на стул напротив девушки. — Или что покрепче?       — Вина у вас нет? Коля тот еще любитель выпивки, насколько я знаю.       — Иногда мне кажется, что у него виноградники где-то под Питером, но это невозможно. Коля.       Я протянул другу руку, ожидая какую-нибудь бутылку его вина. Надеюсь, что не самую лучшую. Не Анне пить самое лучшее вино Коли. Я толкнул бутылку, которую мне передал Коля, вперед по столу к Анне.       — Не будешь? — разочарованно спросила она, остановив бутылку.       — Воздержусь, спасибо.       Это были шесть часов разговоров ни о чем. Я потратил время впустую, в самом деле. Мне дико не нравилось только одно: что она пришла к нам сюда сама, одна. Напрягало очень сильно. Докапывалась до меня, Антона, Коли, Алисы, Нины и Иры. На последнюю вообще сорвалась, что якобы открыла ей глаза на жизнь, на меня. Мне даже пришлось успокоить бывшую невесту… Уже вечером, когда она уходила, я сделал, как решили мои… все, самую большую глупость.       Я забрал у Нины кольца, которые несколько дней назад мне в лицо бросила Ира, и маленькое из них подарил Анне, сказав при этом:       — Это тебе. Второе принесу твоему жениху на могилу.       — Как мило, ты поедешь в Аликанте к нему? — улыбнулась Анна, аккуратно забирая кольцо из моей руки.       — Съезжу, обязательно. И тебя с собой возьму.       — Всё! Прекрати! Заливаюсь краской! Тогда встретимся завтра на Дворцовой?       — Точно, на Дворцовой.       — В одиннадцать вечера?       — Обязательно, солнышко.       И она ушла.       — Отрежьте мне язык! — заорал я в ярости, когда дернулся обратно в коридоры. — Я сейчас помру!       — Что ты вообще нес?! — воскликнула Нина, провожая взглядом Иру, которая решила в принципе нас оставить.       — Ты еще больше псих, чем она, — заявил Коля.       — О, нет, я не псих, я гений, — произнес я, обернувшись к нему. — Сейчас поймешь.       Я размахивал руками над картами Питера и в частности Дворцовой площади. По пальцам сверкали огоньки, на эмоциях магия, почему-то, была под контролем. Коля понял мою логику, мою задумку. Даже сказал, что так может быть эффективнее. В голове застряла фраза Анны. Шах и мат. Я представлял карту в виде шахматного поля, это оказалось так просто и удобно для какого-то там планирования хода битвы.       — Тогда звони Нурлану. Скажи, чтобы выбирал четыре сотни лучших конников. И ему достанется Феникс.       — Ты в самом деле отдашь ему своего коня? — удивился мой друг.       — Казахам идут две вещи: костюмы и кони. Нурлан не похож на того, кто сможет убить Феникса. Да и Феникс у меня с тем еще характером. Всё будет хорошо.       — Надеюсь, Арс…       Из лжепереговорной я направился в комнату к Антону. Всё-таки завтра последний день. Маг сидел на краю своей кровати, смотря в какую-то точку в полу. Я медленно подошел к нему, остановился напротив, он поднял на меня печальный взгляд.       — Видимо, сегодня ночуем вместе последний раз?       Я осторожно дотронулся ладонями до его щек.       — Арс, — протянул он, взяв меня за локти, — просто… Умирать не страшно. Больно, но не страшно.       — Мне будет страшно.       — Прими это и всё. Будто кто-то рассказал тебе конец книги, которую ты ещё не дочитал. Ты справишься, я знаю. Я уверен.

***

      Последние сутки. Последние часы. Куда бежит время?..       Мне не хотелось просыпаться, вставать. Ничего. Не хотелось поднимать голову с плеча еще спящего Антона, переставать слушать, как очень тихо и едва ли различимо билось его сердце, отводить взгляд от его чуть поднимавшейся при вдохах груди. Не хотелось осознавать, что скоро всего это не будет. Что он будет мертв, не будет дышать… Ничего.       — Ты уже проснулся, — вдруг протянул Антон, не открывая глаза. — Мне вот сон приснился…       — И что видел? — спросил я.       — Тебя. Ты спал, здесь, под одеялом. Солнце лезло тебе в глаза, ты жмурился, а когда посмотрел на меня, я увидел твои синие глаза. Оба, не один из.       Тогда конец точно близок. Твой последний сон, Антон…       День прошел в тумане, обреченности и потерянности. Единственное полезное, что мы сделали, это поговорили с сестрами. Да, Антон наконец-то пошел объясняться Алисе, я же рискнул завести разговор с Ниной. Рассчитывал на холод с её стороны, настороженность и даже отдаленность, но… Нина позволила держать её за руки, молча слушала мой ужасный монолог. Я чувствовал, как под конец у неё дрожали руки, увидел, как выступили слезы на глазах. А если в самом деле так оно и будет?       — Я просто хочу… Нина, я тебя очень люблю. Кроме тебя, у меня никого не осталось…       Она крепко меня обняла и тихо сказала:       — Мы справимся… Всё будет хорошо.       Не будет. Это попросту конец всему. Всему тому, что я успел построить за каких-то несколько дней. Я не был уверен ни в чем, особенно в своем плане. Поэтому ничего не будет хорошо.       Страшно вести около тридцати тысяч человек на Дворцовую площадь, когда вокруг орет сирена, заставившая местных примитивных прятаться в подвалах, бункерах, где еще прятаться-то? Тем не менее всё было подстроено для нас, чтобы всё прошло гладко, чтобы мы вышли на Дворцовую без всяких препятствий. Больше всего мне нравился настрой этой армии за моей спиной. Особо одаренные успели решить, что я предатель и веду их на гибель. Что ж… на гибель веду точно, потому что многие умрут, я же всё понимаю, но вот предатель был последней каплей.

      — Я свидетель всему ужасу, что творила Анна. Всей её жесткости, безумию. И если вы считаете меня виноватым, если я в принципе виновен в чем-то… Она знает, что мы одни. Она всё ещё считает, что нас всего пять тысяч, вместо пятидесяти. Будем играть в её шоу, по её правилам! Неожиданно и резко. Никто нам не поможет, кроме нас самих. Ни Бог, ни ангелы, никто! Святые перестали быть святыми, когда отреклись от нас ещё в самом начале нашего существования. Поэтому я вам и говорю всё это. Мы не вернемся домой! Института нет, а разве вы хотите лишиться второго дома, Петербурга?! Они нас не забудут, потому что город мы не отдадим! Я точно не отдам.

      Триумфальная арка позади, люди на своих позициях.       Мне страшно.       Из Зимнего начали медленно высыпаться люди в черных одеждах. Сначала их было слишком мало, но потом численность резко выросла в несколько раз. Я дернул Шастуна к себе и тихо сказал ему на ухо:       — Не пытайся спасти меня. Спасай себя.       — Арс. — Он сдернул с пальца одно из многочисленных колец. Светло-медное, с плоским небольшим выступом, будто бы там раньше был камень, но там была вырезана звезда и фраза на латыни. Антон натянул кольцо на мой правый указательный палец. — Поможет. Только не потеряй. Удачи тебе.       — Никогда не желай охотникам удачи перед битвой. Никогда!       Вперед из черной толпы Зимнего вышла Анна. Значит, и мне пора. Я медленно зашагал к ней навстречу, уже потянувшись рукой за клинком в ножнах. Пальцы начинали сами проситься в бой, они почти ломались от этого ужасного желания кого-нибудь прирезать. Например, Анну. Я ей обещал.       Я снял кольцо и надел его на другой палец той же руки. Безымянный. Точно не потеряю.

Ain’t no grave gonna hold me down Wide awake so don’t make a sound Ain’t no way you can break me down No one’s safe, no escaping now

      У Александрийской колонны. Где вот эта вот девушка рассказывала мне прелестную историю о своей трагической судьбе. И ведь я же поверил! Поверил, блять! Очень надеюсь, что её женихом не был Себастьян, иначе… Ну, это еще смешнее и безумнее, чем если бы это был один из его друзей, так сказать.       — Привет, — мягко произнесла Анна.       — Привет, — хитро улыбнувшись, ответил я.       Мы стояли друг напротив друга. И отличий в нас нет. Охотники, в специальной одежде (доспехами это очень сложно назвать, просто специальная одежда), с оружием в руках и верой в правильные для каждого идеи.       — Страшно, Арс? — спросила она, поднимая клинок вверх.       — Еще чего. — Я повторил её движение.       Анна помешанная. Для неё эта битва начиналась правилами своеобразной дуэли. Правила восемнадцатого века, которые охотники сейчас не используют совсем. Я не понимал и не понимаю сейчас, зачем ей всё это надо было. Зачем? Видимо, забавы ради. Она же сумасшедшая, Коля правильно сказал.

Take me home where the restless go Reckless till the day I rest my bones There’s no use trying to save my soul There’s no use trying to save my soul

      — Вижу, вас в разы больше, — сказала девушка, опуская лезвие мне на плечо, что я тоже сделал и по отношению к ней. — Постарался ты хорошо.       — Я не отдам город. Через мой труп, я уже говорил. Или твой.       — Скорее, твой.       Мы опустили клинки, послышался их звон о камень площади.       — Зачем тебе всё это? Зачем тебе город с людьми, которые никогда в тебя не верили? Я могу сделать тебе новую жизнь, лучшую, где ты будешь её строителем, а не всё твоё окружение.       Это всегда так заманчиво, но к чему это? Она боится? Или мои, блять, три отказа её не убедили ни разу?       — Давай сожжем его. Давай сожжем его вместе. Петербург! Построим новый город! Тоже вместе!

— И на обломках самовластья Напишут наши имена? — Я поднял на неё взгляд.

      — Именно, — закивала Анна.       — Знаешь, — вздохнул я, — очень трудно смотреть правде в глаза, когда опускается тьма. Я привел с собой людей, которые верят в то же, что и я. И они умрут за эту веру. Потому что для них она правильная.       — Арсений, — обреченно простонала Анна, — послушай меня! Ты веришь в то, чего больше не существует! Перестань верить в ангелов!       — Мой хранитель кинул меня на днях, — перебил её я. — Спасибо, что не по СМС-ке, но знаешь ли, обидно было.       — Я люблю твой город, очень! Он просто пропитан вековой историей, вечными войнами и бедствиями. Он прекрасен, но ты не хочешь сжечь его со мной…       Да чего ты помешалась на этом сжечь да сжечь? У тебя детская психологическая травма? Тебя пытались сжечь как ведьму?       — От небес, — продолжала Анна, вытянув руку вверх, потом медленно опуская её и касаясь тонкими пальцами площади, — и до самой земли…       — Знаешь, что я сказал своим людям?       Она выпрямилась и пристально посмотрела на меня.       — Наносите руны. Верьте в себя. Идите и убивайте. Дышите, пока дыхание не кончится. Я здесь до конца. И если не ты начнешь, то я это сделаю. — Я дернул рукой, чуть приподнимая клинок.       — Тогда мы объявляем вам войну!       — То есть эта битва, блять, репетиция, да?! — выкрикнул я. Надеюсь, мои меня услышали.       — Молись, Арсений. Это твоя последняя битва.       — Обязательно!       У Анны почернели глаза. Она чуть наклонилась вперед, неестественно выгнулась, затем хлопнула ладонью ко камню. Послышался глухой тяжелый удар, под моими ногами раскололась земля. Если бы я не отскочил назад, я бы свалился туда, вниз. И всё на этом.       Анна исчезла, я остался у Александрийской колонны один. А от Зимнего в мою сторону рванули дикие, по-другому и не скажешь, охотники. Я остался один… Один. За спиной послышалось едва ли различимое слово «Огонь!», которое было сигналом ко всему. Послышался свист, и на охотников обрушился целый шквал отравленных стрел, сделанных из электрума (сплава золота и серебра).

13 973.

      Отсчет пошел. Первые убитые.       И мой первый клиент.       Я замахнулся на подбежавшего ко мне охотника. Его темно-зеленые глаза злобно сверкнули, а руки тут же разжали клинок, мне на ноги упало мертвое тело. Тело, не человек.

13 972.

      Процесс запущен.       Послышался первый крик с моей стороны. Звонкий, далекий, женский… Потом еще. Еще и ещё. Разные и очень много. Они били по ушам, заставляли невольно морщиться, принимать это на свой счёт. Я привел их сюда. Я их и убил.

49 962.

      Секунды. Минуты. Часы. Сутки. Неделя. Сколько это будет длиться? Ведь в этой резне время потеряет свой счёт, его попросту не будет. Только мы, оружие и наши силы. Это счет времени. Пока не кончатся силы, противник и дыхание. Что-нибудь из этого. Или пока не будет убит один из предводителей, то есть либо я, либо Анна. В таком случае игра всегда заканчивается. Они в любом случае сдадутся. Должны.       Нельзя допустить такого с моей стороны.       Люди умирали. Я знаю, что умирали. Крики, стоны. Уже всё началось. Тысяча, две, много, я не знаю. Знаю, что такого количества мертвых площадь просто не выдержит. Поэтому маги придумали достаточно не плохой выход из ситуации. Они установили какие-то датчики или что-то в этом роде на всех, и в случае сильного ранения (и смерти) охотники исчезали с площади, как призраки, возвращались в дом Коли, где попадали в руки лекарей. Лекарям я запретил бегать по площади. Не хватало мне еще единственных спасателей мертвыми видеть. Оксане только разрешил. Оксана мне здесь понадобится.       Нас гнали обратно к арке. Наше преимущество быстро стремилось вниз по этой сраной шкале, и как бы… Пиздец. Пиздец какая херня. Нам нужна помощь. Ещё помощь!       — Гудок! — заорал я, чуть обернувшись, при этом с разворота полоснув клинком сначала одного охотника, потом и второго. Мои пальцы залились черно-красной кровью, оружие начинало неприятно прилипать к руке.       Нет ответа. Вместо ответа очередной шквал отравленных стрел, пущенных минимум сотней охотников с Триумфальной арки и крыш домов рядом с ней. Прямо передо мной полегли сразу четверо. Трое от чужих стрел, один — мой — от полученных ран. Он тут же исчез, оставляя лежать на холодной земле тела врагов.       Меня вдруг замутило. Я многое видел, в том числе и смерть, но почему-то… Как в первый раз. Да потому что из-за меня. Всё из-за меня.       Шаг, два, три, пять. Замах. Ещё. Ещё. Один, два, три. Охотники, променявшие душу на демонический ихор, будут гореть в Аду. И уж точно не будут нашими братьями. Нас больше нет. Есть они и мы. Нас больше, их меньше, но мы друг другу больше не братья.       Нас всё равно становилось меньше. Они страшнее, сильнее, злее и свирепее. Они обезумевшие, почти демоны. Мы всё ещё люди. И мы слабее.       Со стороны набережной послышался громкий крик. Потом и ржание. На площадь вылетела моя конница. Четыре сотни человек на лошадях и с оружием в руках начали носиться по Дворцовой, размахивая мечами и выпуская стрелы с тетивы луков. Мимо меня пробежал мой Феникс с Нурланом на спине. Из ниоткуда появилась и Полина. Она схватила меня за плечо, всучила пистолет и рванула за Нурланом.       — Шастун!       Антон был без оружия. Все маги были без оружия. Они защищались и убивали своей магией, нет для них никакого другого прекрасного оружия. Антон услышал меня, даже словил мой взгляд, а потом вдруг дернул рукой. Мои ноги оторвались от земли, меня подняли на метров десять вверх. Шастун снова махнул рукой и своей магией свернул шеи трем охотникам, которые собирались свернуть шею мне.       Я заметил бледное круглое сияние на небе. Прошло уже чуть больше часа, раз почти поднялась луна.       Полная луна.       Антон вернул меня на землю, я кинул ему пистолет от Полины и бросился бежать вперед. Вдруг мои ноги подкосились, я свалился на камень, чуть застонал от боли, но стоило мне попытаться подняться с земли, я тут же почувствовал холодный кончик клинка у своей шеи с тыльной стороны.       — Ты думаешь, я просто так выбрала именно этот день? — Анна позволила мне встать и развернуться к ней лицом, но вот клинок она не опустила. Глаза девушки всё ещё светились черным цветом, а на шее выступили такие же черные вены, похожие на мой ожог на спине и шее. — Просто так? На тринадцатой минуте двадцать второго мая в небе над Петербургом появится полная луна. Я не забыла про волков. Надеюсь, многие из них раздерут тебя и твоих друзей на клочья!       Она пнула меня в живот, я пошатнулся и отступил назад. Анна снова растворилась в воздухе, а на меня налетела одна из её приспешниц. Черноволосая девушка повалила меня на землю, схватила за шею и попыталась удушить. На её ладонях тоже были черные, как и у Анны, вены. Я столкнул девушку с себя, перевернулся на живот и потянулся за клинком. Она схватила меня за ворот пиджака и потащила обратно. Сила, блять! Почему у меня нет такого?! Я же тоже больше не чистокровный!       Я дернулся, махнул руками и локтем ударил её по лицу. Она отступила назад, это дало мне несколько секунд. Всего лишь! Я схватил клинок, перевернулся на спину, и в этот же момент девушка в прямом смысле упала на моё оружие. Послышался звук разрезавшейся мечом плоти. Теперь на мне лежал труп, из живота которого на мою одежду лилась кровь. Я столкнул с себя тело, перевернулся обратно на живот, при этом вытянув клинок серафима из мертвой девушки, и замер на месте. Прямо передо мной послышалось волчье рычание.       Я медленно поднял взгляд на волка. Он скалился, дергался и хотел уже броситься на меня. Глаза налились ярким желтым цветом. Я знаю этого оборотня, я могу с ним попробовать поговорить, но меня вряд ли услышат. Это дикий зверь, из-за полнолуния в нем только животные инстинкты и никакого рассудка. Но я могу попробовать…       — Серёжа, не надо, пожалуйста, — медленно произнес я, сильнее сжимая в руке рукоять клинка. — Прошу тебя…       Волк снова зарычал. Кажется, это всё.       — Нет! Нельзя! Прочь!       Волк перестал скалиться, рванул с места и бросился на других охотников. На чужих. Ира наклонилась ко мне и протянула руку, которую я тут же схватил и легко поднялся.       — Что еще за фокусы?!       — Я предложила Коле попросить помощи у оборотней, — начала громко Ира. Перекричать всю битву ей всё равно не удалось бы. — Попросила его приготовить что-нибудь против полнолуния, зелье или другое. Он сделал, я отдала его Серёже. Арс, они всё понимают! Они звери, у них звериная ярость, но они понимают, кого убивать, а кого нет!       — Умная твоя голова!       Мы с Ирой побежали вперед, махая клинками из стороны в сторону. В какой-то момент я схватил её за руку и дернул на себя, громко крича нашим людям. Мимо нас, разрезая колесами камень площади, проехала серо-красная электричка. Из сна, твою мать. Точно такая же. Она остановилась только тогда, когда врезалась сначала в ограждение вокруг колонны, а потом — и в саму колонну. Мои сны снова стали оживать?       — Что за хуйня? — спросил я самого себя, потому что Иры рядом не было.       Девушка бросилась бежать дальше, её худощавый силуэт мелькал среди крупных звериных фигур, она махала руками и что-то кричала оборотням. Вдруг ей в плечо прилетела длинная и толстая стрела, и Ира упала на землю. Тут же к ней подбежала девушка в черной одежде и маске, но на неё прыгнул волк, потянул за собой вниз и, кажись, откусил голову. Ира же медленно поднялась, выдернула из плеча стрелу и пренебрежительно бросила её на землю. Затем взяла в здоровую руку клинок серафима и… Больше я её не видел. Она скрылась в тумане битвы, что-то всё ещё говоря оборотням.       Передо мной вырос еще один охотник. Он вдруг замахнулся, но потом почему-то опустил клинок. У меня же желание убить его не уменьшилось и никуда не улетучилось. Скорее, только усилилось. Я был живым примером того, когда злость, ярость и ненависть превращает тебя в бездушную машину с одной программой, пущенной на повторе: убить, убить, убить. Демоны-ищейки имеют только такую способность. Что же, я теперь тоже на целую половину демон, мне можно. Нет, на четверть, тем не менее всё равно можно.       — Что, скотина, испугался?! — выплюнул я. — Страшно, ублюдок? Сейчас пойдешь за остальными и не будет страшно!       Я замахнулся на него клинком, а получил всего лишь блок. Парень будто бы и драться не хотел, хотя крепко сжимал свое оружие. Мне на удивление быстро и достаточно легко было повалить его на землю, надавить коленом на горло и уже проткнуть его клинком, но охотник вдруг взмолился и обратился ко мне по имени. Я сдернул с него маску и подскочил.       — Блять, я чуть не прикончил тебя, идиот!       Я схватил Пашу за руку и помог подняться. Он чуть потер горло, а я резко дернул его за воротник и спросил:       — Где она? Где Анна?!       — Она во дворце, — ответил чуть хрипло Паша. — Даже не собиралась пачкать руки, хотя сама всё начала…       — Она мне нужна. — Я отпустил его. — Хорошо бы живой, чтобы лично горло перерезать.       — До лестниц около сотни метров. Удачи!       Паша хлопнул меня по плечу и, подобрав свой клинок, убежал.       — Да не желайте мне удачи, — буркнул я себе под нос.       Сотня, говоришь? Ладно. Я бежал между охотниками, стараясь никого не задеть. Сейчас мне нужно было только добраться до дворца, но если рискнут остановить меня, то в любом случае получат гигантскую кровоточащую рану.       — Вниз! — послышался вдруг за спиной до боли знакомый голос.       Я тут же присел и накрыл голову руками. Пролетели три стрелы, а потом Алёна дернула меня за локоть вверх и пригвоздила к стене Эрмитажа у самого его входа.       — Я тебя прикрою, только… — начала она, но не закончила. Девушка заставила меня наклониться, а потом, использовав мою не очень прямую спину в качестве опоры, со всей силы ударила выбежавших из-под арок двух охотников луком. Я потянул их за ноги на землю и проткнул поочередно клинком.       — Всё! Иди! — Алёна толкнула меня вперед.       Я побежал по лестнице вверх, сначала на второй этаж, потом на третий. Где-то здесь должна была быть Анна. Вдруг на лестнице снизу послышался крик. Я метнулся к перилам и этажом ниже увидел Алёну.       — Иди! — только и крикнула она.       Я послушался её и побежал дальше. За спиной прекратился крик, возня, потом последовал тяжелой удар, падение и тишина…

Алёна…

      Анна была на третьем этаже, смотрела в окно, скрестив руки на груди. Ни оружия, ничего. Совсем ничего не было рядом. Совсем.       — Королева, я за Вами! — крикнул я с конца коридора, проходящего сквозь залы. Анна вздрогнула и повернула голову в мою сторону. — Карета подана!       Я начал свой путь к ней. Быстрыми широкими шагами я сокращал расстояние между нами, девушка вдруг выхватила клинок с подоконника и направила его на меня.       — Ой, да ты ранен, — добродушно произнесла она.       И правда. У меня порезаны руки и ноги, порвана одежда, лицо всё в грязи и пыли, а по щеке постоянно текла кровь откуда-то сверху, с виска или еще выше, я без малейшего понятия. Мне всё равно. Пока я стою на ногах, могу пользоваться оружием и ещё в принципе дышать, я буду драться. Со всеми.       — Ты же в курсе, что тебя убить мало? — спросил я, подойдя совсем близко.       — Тогда я сдаюсь, только жизнь оставь.       Анна бросила мне под ноги свой клинок и подняла вверх руки. Что еще за выходки?       — Знаешь, — Я медленно поднял её клинок, взявшись за лезвие, — мои узнают об этом поступке, решат, я псих. Я должен убить тебя. Но я воин, а не убийца, это разные понятия. Поэтому бери свой клинок и защищайся. Хоть как. — Я протянул ей оружие.       — Ты не воин, ты трус! — Анна схватилась за рукоять своего клинка серафим и дернула на себя, порезав мне пальцы. — Ты трус, трус! — кричала она.       — Я не трус! — ответил ей я, чуть махнув пораненной рукой и отступив назад, поднимая свой клинок. — Да, тупой, но не трус!       — Ты трус! Ты пришел ко мне, ты бросил своих на произвол судьбы!       — Тебе напомнить правила игры? — Я сделал пару шагов вперед, а она — назад. — Напомнить, что если один из нас умрет, то всему этому придет конец?       — Думаешь, я буду следовать правилам?       — С дуэли же ты начала, значит, будешь.       Анна воинственно закричала и нанесла первый неудачный удар, который тут же был блокирован. Так просто она меня не одолеет. Даже её демоническая сила ей не поможет. Еще атака, еще и еще. В какой-то момент мне показалось, что она испугалась. У Анны дрогнула рука, она снова замахнулась и порезала мне ногу. А когда я замер, она рванула бежать. Я помедлил, схватившись за рану на голени. Кожу неприятно жгло, но нога была ещё в состоянии двигаться. И слава ангелам.       Анна побежала на крышу, а я за ней. Уже на самой крыше Зимнего дворца, пробежав какое-то расстояние, она обернулась ко мне и указала ладонью на Дворцовую площадь, крикнула:       — Смотри, что ты сделал!       Огонь. Петербург горел. Площадь, арка, люди… Все они огни Санкт-Петербурга. Город в огне, подсвечивала его бледная полная луна, зато светло стало, как днем.       Я рванул с места, подбежал к Анне. От злости мои удары стали только сильнее, в какой-то момент Анна осталась без оружия. Я толкнул её к краю крыши, девушка поскользнулась, но успела схватиться за мои руки. Мы вместе полетели вниз с крыши дворца. Так вышло, что я свалился на выступающий вперед балкон и только потом на землю. Анне же повезло меньше. Кажется, она сломала несколько костей, потому что её крик, а потом и стоны различить я смог.       Люди после такого не выживают. А мы выживаем. Мы охотники, слишком хорошо натренированы, а теперь еще и демонический ихор помогал. Я медленно поднялся и едва ли устоял на ногах. Мимо меня, громко ржа, пробежал Феникс. В огне. Его ноги, хвост, грива… Всё в огне. Мой Феникс… Без всадника, только он. Его ноги подкосились, он свалился на холодную землю и снова громко заржал. От боли. Я подбежал к нему, что было сил.       — Я не хочу, чтобы ты страдал!       Я поднял вверх клинок, а потом проткнул им грудь коня. В самое сердце. Он перестал извиваться в агонии. Я выпустил рукоять клинка, он со звоном упал на землю. Я аккуратно и очень заботливо провел ладонью по морде Феникса, из-под моих пальцев потекла вода, которая через какое-то время потушила огонь, пытавшийся съесть моего мертвого друга.       — Спи, мой малыш. Теперь ты в безопасности. Спасибо тебе… за всё.       Я поднял с земли клинок и сам встал. Покосился на лежавшую на камнях Анну и быстрым шагом направился к ней. Из-за тебя. Всё из-за тебя. Но стоило мне замахнуться, чтобы убить её, за спиной послышался голос Маракса.       — Может, одумаешься? — крикнул он.       Я обернулся. Одной рукой за плечо он держал Антона, другой же — прижимал к его горлу свой клинок из демонической стали. У мага кровь лилась из виска на щеку, глаза блестели желтым цветом, а светлые волосы от пота и грязи потемнели и прилипали к лицу. И он стоял, смотрел на меня уставшим, полуживым взглядом.       Я дернул Анну за руку, подтянул к себе, она закричала от боли. Я тяжело дышал, приставив к её горлу свой клинок, слышал её быстрое сердцебиение, сбитое дыхание, всхлипы, чувствовал, что сил у неё уже нет. Совсем.       — Отпусти его, или я убью её! — крикнул я Мараксу, на что тот лишь усмехнулся.       — Я предлагаю обмен: твоего человека на моего.       — Арс, не делай этого! — крикнул мне Антон.       Нет. Твоей жизнью я не могу рисковать. Не могу!       Маракс махнул рукой, которой держал Антона, и на краю площади появилась большая синяя вертикальная расщелина, своеобразный портал между мирами. Я знал, что через такие демоны проникают в наш мир, но в своей жизни ни разу их не видел. Видимо, время пришло.       Нехотя я отпустил Анну. Она обхватила себя руками и быстрым шагом поспешила к порталу, а потом в прямом смысле бессильно свалилась в него. Я взглянул на Маракса и Антона. Этот демон же его отец. Неужели ему так просто убить своего ребенка?..       — Что ты сделал? — протянул Антон.       — Вы все такие правильные, это так смешно, — усмехнулся Маракс.       — Отпусти его.       — Ты правда думаешь, что я выполняю договоры? Ты проиграл, Арсений, а война только началась.       Антон поддался вперед, чуть открыв рот. Его грудь пронзил острый черный клинок. Маракс за спиной мага исчез, с площади тут же пропала и остальная часть тех, кто сражался против нас, оставляя нас на площади одних.       — Антон! — заорал я, когда маг тяжело упал на камни разрушенной Дворцовой площади.       Я не чувствовал боли в спине, ногах, руках. Нигде. Ничего. Я упал на колени рядом с Антоном и зажал его глубокую рану на груди. Тут же прибежала Алиса. Всё это время, пока мы пытались помочь Шастуну, она держала голову брата и тихо говорила заклинания. По её щекам текли слёзы, я тоже был на грани.       К нам медленно начались подбираться раненные охотники. Я не различал лиц, я их попросту не видел, но я знал, что рядом со мной была Нина, а за Алисой стоял Коля. Наверно, здесь же были и командующие из Москвы, но мне это было сейчас неважно. Совсем неважно!       — Арс, — вдруг едва различимо произнес Антон.       Я посмотрел на него. Его глаза снова приобрели каре-зеленый цвет.       — Они… здесь. Что они… говорят?       — Кто они?       Я поднял голову. Я слышал какие-то голоса, да, но я не думал, что это говорили… мертвые. Призраки. Вокруг нас стояло огромное количество мертвых душ. Мертвые охотники глядели на нас, что-то шепотом говоря. Пару раз оглядевшись, я заметил среди них Дашу Шашину с бледно-синей прозрачной кожей и прилипшими к щекам мокрым волосам; Олю Серябкину с разрезанными на плечах одеждами; Руслана Белого с порезанным животом; Иру с огромной царапиной на плече и ключице, доходящей до шеи; Алёну с большой раной на голове. Ближе всего к Антону стояли его младшие сестры, Катерина и Вика. Они смотрели на меня бледными глазами, а у Катерины по щекам текли слёзы.       — Отпусти, — тихо сказала мне девочка, и я вздрогнул.       Все они говорили только одно слово. Это. Отпусти.       — Я не хочу тебя отпускать, Антон, — произнес я, опустив взгляд на мага. — Я не могу…       Он медленно, почти бессильно взял меня за локоть, чуть потянул на себя. Я послушно наклонился к нему.       — Я буду… ждать тебя. Когда придет… время, — тихо сказал он.       — Нет, Антон, нет! Всё будет хорошо, слышишь?! Антон!       — Арс…       — Ты не умрешь, Антон! Всё будет нормально! Мы спасем тебя!       — Я… тебя… очень сильно…       Он не договорил. Он никогда мне не говорил слово «люблю». Никогда. И теперь я не услышу его. Никогда.

Никогда.

      — Я тоже. Я тоже тебя очень сильно люблю, Антон. Тоже, слышишь?       Нет, больше не слышит. Маг устало закрыл глаза. Перестал дышать, двигаться. Антон… Мой Антон!       Алиса аккуратно опустила голову брата на землю, мягко провела ладонью по его щеке, а потом закрыла лицо руками и задрожала. Тут же ей на плечи легли руки Коли.       — Антон? — тихо выдохнул я. — Антон, прошу… Не умирай, пожалуйста. Я не справлюсь без тебя! Антон! Антон!       В истерике и беспомощности я начал выкрикивать его имя, звать обратно, просить вернуться ко мне. Что угодно! Верните мне Антона!       По моим щекам покатились слезы, перемешанные с кровью. Видимо, моя радужка снова позеленела, хотя откуда её теперь брать, эту зелень? Мой человек, связанный со мной душою, мертв, нет больше его зелени глаз, он больше никогда их не откроет. В связи больше нет смысла… Ни в чем для меня больше нет смысла!       В конце мая в Петербурге пошел снег. Мелкие мягкие белые снежинки падали с неба прямо Антону на лицо. Я аккуратно стряхнул с его волос снег, наклонился и уткнулся магу в плечо, крепко зажмурившись.       — Антон, пожалуйста… Антон… Антон…

Антон… Антон... А н т о н . . .