Poisonous flower

Комната оказалась большой. Гораздо больше, чем моя спальня. И еще она была сухой, точно старые гробницы в древних пустынях. Воздух создавал ощущение почти вкусовое, как будто его несколько часов запекали, а затем дали остыть. Ноги передвигаются по выложенному черной и белой плиткой полу. Я прошелся по нему, исследуя внешний вид зала. Вся обстановка была выдержана в бордовых, белых и черных тонах. Мою верхнюю одежду Кристабелла аккуратно повесила на изящной резной вешалке. И я не мог не заметить, что основным мотивом резьбы служили черепа и кости. Зала оказалась облицована деревом. В подсвечниках, закрепленных вдоль стен, стояли толстые желтые свечи. Мы шли в дальний коридор, пока не достигли лестничного пролета. В итоге мы прибыли в помещение, напоминавшее прихожую с большим количеством дверей. Там была масса похоронных драпировок и большие «дедушкины» часы, чье тиканье напоминало сердцебиение гор. В этой озаренной ярким пламенем свечей комнате стояло шесть небольших стеллажей, покрытых стеклом. В каждом лежало примерно по дюжине непонятных табличек с текстом. — Господин, если желаете осмотреться, я могу уйти, — голос служанки нарушил тишину. — Думаю, Вы не потеряетесь. Она мелкими и быстрыми шагами покинула комнату. Я прошелся взглядом по дверям. Выглядели они внушительно. Резьба притолок была выполнена в уже знакомом мотиве. Я хотел было открыть ближайшую из дверей и уже приблизился к ней, как голос у меня за спиной произнес:  — Наконец-то Вы вернулись. Я так ждал. Я не сразу сообразил, что голос прозвучал не у меня в голове; это были реальные человеческие слова. Я оглянулся на звук. Передо мной стоял парень примерно моего роста и, пожалуй, на несколько лет моложе, с черными волосами, доходившими почти до плеч, и с темными проницательными глазами. Одет он был весьма практично. Во всех подобных юношах есть что-то просвечивающее, но, как ни странно, данный индивид создавал вокруг себя ауру свежести, легкости и доверия. Он пристально рассматривал меня, склонив голову набок. Вдруг, сделав одно молниеносное движение, взял мою руку. — Вы в самом деле настоящий, — произнес юноша. — Что ты делаешь?! — это вульгарное действие не оставило меня равнодушным. — Кто ты? — Что Вы говорите, Господин? — последовал недоуменный ответ. — Ааа… Я понял… Кристабелла была права: Вы позабыли меня, — он опустил глаза, будто бы провинился передо мной. — Но ничего страшного. Я расскажу все сначала, — его озабоченный вид немного пугал, но я не нашел, что ему возразить. — Давайте сначала присядем, — мы расположились на близ стоящем бархатном диванчике, после чего он начал свой рассказ. — Люди, прислуживающие вампирам в борделях с Пищей, зовутся трэллами. Более низших называют Донорами. Мы заботимся о своих крови и теле, дабы потом Господа и Леди насладились ими. Взамен они — наш щит. Но, к сожалению, далеко не каждый Донор подходит тому или иному вампиру. Некоторые позже приходят жаловаться на качество крови, но Матьэс всегда быстро все улаживал, — лицо парня менялось от каждого слова, им произнесенного. — Но теперь, когда Вы проснулись, все будет намного лучше. Мы будем процветать и станем еще более известны, чем при Шестом Содержателе. — Шестом? — недоуменно прервал я. — Ваш отец, — в конце концов сказал он. — Скальд Вал, Шестой. Его сменили Вы. Меня зовут Фе́ндал, Я — Ваш личный трэлл. Это означает мою неприкосновенность для других вампиров. И они это знают. Чуют, если угодно. — Извини, а какие у тебя обязанности? И что должен делать я? — Мне нужно содержать свое тело и кровь в достойном Вашего языка состоянии. Чем лучше кровь, тем она… — Стоп, стоп, стоп! — прервал я. — То есть, ты хочешь сказать, что я пил твою кровь, прокусывал кожу и все такое подобное? Отвратительно… Я не помню ничего из этого… — Не удивляйтесь, — парень сложил свои руки на моей. — После такого продолжительного сна порой бывает сложно что-то вспомнить. Вас это удивляет? — Очень! — Все окружающее кажется вам странным? — Надо привыкать. Ведь мне, вероятно, придется жить. — Полагаю, что так. Получив ответы на все свои вопросы, я, с любопытством взглянув на Фендала, спросил: — Правда ли, что я проспал три года? — спросил я почти шепотом. — Она уже успела проговориться Вам и об этом? Два года и десять месяцев — это будет точнее. Я поднял брови и стиснул зубы, стараясь примириться с неоспоримым фактом. Просидев молча с минуту, я спросил: — Почему здесь так пусто? — я оглядел огромное помещение, в котором кроме нас не было ни души. — Совсем никого… — С того дня, как Вы погрузились в сон, к нам мало кто заглядывает. Но даже редкие посетители уходят в не самом лучшем расположении духа, всё жалуются на кровь Доноров, — лицо его сделалось грустным и немного поникшим. — Я очень рассчитываю на Господина. Вы-то точно сможете вдохнуть жизнь в этот пустой особняк. — Как? Я совершенно ничего не помню! Боже… — меня переполняла непонятная и беспричинная ярость, заглушить которую я был не в силах. — Это просто безумие! — Успокойтесь, сир, — этот мальчик поражал своей напористостью. — Мы все будем помогать Вам. Я и Кристабелла. Мы сделаем все, что нужно, все, что скажете. — Хорошо. Я очень рад слышать это. Я уверен, моя скудная улыбка нисколько не убедила его в правдивости моих слов, но, тем не менее, я надеялся на поддержку своих ближайших подчиненных. Единственных, кого я знал в этом, все еще загадочном для меня, мире…

***

— Эй, будьте осторожны с теми вазами! Они стоят больше, чем ваши головы! — руководил своими подчиненными пузатый начальник в круглых очках. Рабочие максимально аккуратно и бережно вносили ценные вещи в особняк: картины в позолоченных рамах, фарфоровые и хрустальные вазы, цветы, что были едва не выше меня, резную деревянную мебель, ибо той, что уже имелась, было неприлично мало. Но не меблировка занимала все мои мысли. Доноры — вот кому надо было по-настоящему помочь. Не могу передать словами, что я чувствовал, когда увидел их впервые. Едва живые, полуголые и иссохшие наполовину люди лежали на грязных подстилках в сыром подвале. Неудивительно, что их кровь была так отвратительна. Это было жуткое зрелище. Я немедленно приказал Кристабелле как следует позаботиться о несчастных, накормить, одеть и вылечить. С тех пор прошло четыре дня. Я собрался с мыслями и всерьез занялся своим владением. Мои слуги (как оказалось, их было около сотни) вычистили поместье до блеска. Обстановка практически полностью преобразилась, а семь дюжин людей, некогда умиравшие от истощения, теперь были преисполнены жизнью. Фендал и Кристабелла, видимо, не сразу поверили тому, что я так быстро встал на ноги и влился в «семейное дело». Ну, а меня просто распирало от энтузиазма. Я был готов на что угодно, ибо никогда не чувствовал такой свободы действий. Теперь я в полной мере понимал, что мое будущее в моих руках… Дни проходили один за другим, хотя спроси меня, сколько их минуло, я не сумел бы дать точный ответ. Сумрачное солнце нового мира регулярно откатывало обязательную программу на небосклоне. В своих посещениях «Цветка» я не ограничивался общением с обычными людьми, что иной раз удивляло мою прислугу и заходивших к нам вампиров. Тот визит, про который говорила мне Кристабелла в самом начале нашего знакомства, я отклонил, ибо дела борделя прежде всего. Да и не досуг это: гулять и выпивать с теми, до кого мне совершенно нет дела. Я стал все больше привязываться к Фендалу. Этот славный парень разгонял тьму, что часто окружала меня, сводил на нет дурное настроения. Он много улыбался своим мыслям, а говорил еще больше. Кристабелла большую часть времени проводила, решая вопросы, связанные с поместьем. Бывало, мы вместе гуляли по ночному Кеараду, она рассказывала мне о социальном устройстве страны, правительстве и обо всем, что мне следовало знать, как Содержателю и гражданину. Иногда выдавались деньки, когда мне не нужно было лишний раз покидать Цветные Комнаты. Именно в эти дни я тщательно исследовал свою обширную библиотеку. Я читал со скоростью и всеядностью, характерной для тех, кто впервые открыл магию написанного слова. Большая часть книг в библиотеке почему-то представляла собой биографии. И все они были необычными. Они писали сами себя. Уже умершие люди исписали свои книги от корки до корки, в то время как еще не родившимся лишь предстоит заполнить пустые страницы. А что касается тех, кто посередине… Тут я кое-что заметил. Помещал в книгу закладку, а потом читал появившиеся строки. Почерка я не узнавал.

***

Я открыл небольшое окно в своей комнате. Впервые за неделю слышались звуки оживлённого города: скрип повозок, цоканье лошадей по мостовой, смех детей. Улыбка не сходила с моего лица, пока я умывался и одевался. Раздался настойчивый стук в дверь. — Входи, Фен, — сказал я. Фендал ворвался в комнату. Было очевидно, что он встал уже давно. Я не переставал поражаться его энергии. Интересно, сколько бы продолжались битвы, если бы в них принимали участие только двадцатилетние парни. — Вы выглядывали на улицу? — спросил он. — В городе праздник в честь дня рождения Короля Вила! Там огромные торговые караваны, труппы циркачей, а на пристани я видел множество торговцев из разных стран! — И что это значит? Не говори, что хочешь пойти туда со мной. Такие балаганы не для меня. Шумные гулянки я не любил. Скучно, тоскливо и совершенно никакого проку. —Не будьте таким! — рассмеялся трэлл. — Я упрашивал Кристабеллу, но она слишком занята. Как и всегда. Одному идти на праздник нет смысла, да и мы с Вами проводим слишком мало времени вместе… — юноша нахмурил брови, а в моей груди что-то больно щелкнуло, словно я каким-то образом провинился перед ним. — Возможно, Господину больше не угодно терпеть общество такого мальчишки, как я. — Не так уж ты и молод, — сказал я. — Двадцать лет — самый расцвет жизни. Я-то знаю. Я всего на два года старше тебя. — О чем Вы говорите? — спросил Фендал. — Вам восемьдесят один догмат. Надеюсь, Господин не забыл, что он полукровка. «А вот это уже много, » — подумал я. — Остальные вопросы пусть подождут. Сейчас у меня дела в Доме, но мы сможем поговорить за ужином. Ты сможешь пока чем-нибудь себя занять? Обещаю, что возьму тебя на завтрашний прием, — я не лгал. — Да, сир, — юноша поклонился и покинул меня. Он понимал, что я должен сдержать свое слово. В самом центре столицы стоял странный сладковатый запах мертвечины, и даже меня иной раз выворачивало наизнанку, когда это зловоние только приближалось к окраинам. Мне казалось, что даже если вывалить тысячу цветов на Королевский Дворец, запах всё равно останется. К концу дня, закончив все дела, я заперся в Комнате. Терпеть эту боль больше не было сил. Меня сжирала изнутри чудовищная тоска. В горле полыхал огонь, и печаль поглотила мое сердце. Я чувствовал, словно от меня оторвали что-то очень важное, жизненно необходимое. Чувствовал, будто мои органы сдавили раскаленными клещами. Я попытался вспомнить свою прошлую жизнь, семью, друзей, возможно, свою любимую. Но попытки не принесли ничего, кроме горького разочарования в своих памяти и разуме… Я ощущал нужду в родных людях. Ощущал адский голод. Я сидел в кресле и рыдал…я так устал от этой неизвестности, устал чувствовать эти мучения. Я истерзан морально и физически. Человек, не знающий своего прошлого, не имеет будущего. Хотя…я уже давно не человек… Какая ирония…нет, насмешка судьбы.

***

— Вы должны это сделать, иначе…потом будет еще хуже. Хоть Господин и полукровка, это не отменяет того факта, что Вам необходима кровь. — Я не могу, Кристабелла. Не заставляй… — Прошу, — протягивая мне кубок с алой жидкостью, упрашивала девушка. — Нет сил смотреть на Ваши страдания. Если бы только существовал иной способ, я бы сделала его. Но выход только один. Я протянул дрожащие руки к кубку и сделал глоток. В одно мгновение дьявольская боль в желудке и горле прошла. Мне стало намного лучше. Но…я ведь обещал, что губы мои никогда не притронутся к человеческой крови. Нет. Я не мог поступить иначе. — Чья? — шепотом спросил я. — Чья это кровь? — Я не могу ответить. Простите. — Говори! Я должен знать! — я кричал, как никогда. Почему она не отвечает?! Почему скрывает это от меня?! — Это кровь человеческих младенцев, — голос ее дрожал. — У новорожденных самая чистая кровь. Она нетронута. — Боже… — я схватился за голову, не в состоянии что-либо сказать… — Вы не виноваты. Никто из нас, — Кристабелла взяла мою руку. — Таков голод вампира. Это наша природа, и мы не в силах ей противиться. Я очень прошу Господина больше не доводить себя до такого состояния. Вам необходим один кубок в три дня. — Вы же помните, сир? Насчет королевского приема? В полночь во Дворце Красного Алмаза. Это мероприятие очень важно для Вас, как для главного Содержателя столицы. Туда приглашены все важные персоны.

***

Мне подобрали потрясающие одеяния, достойные самого Короля. Длинный плащ на меху, короткие кожаные сапоги, белая шелковая блуза и еще множество искусно сшитых и украшенных элементов одежды. Завершающим штрихом служила массивная серебряная цепь, нашедшая место на моей груди. Как я и обещал, Фендал сопровождал меня во Дворец. Ночью, около одиннадцати, к парадному входу моего поместья подъехала карета, запряженная четверкой чистокровных тинкеров. Всю дорогу я смотрел в черную глубь окна. Тени мелькали мимо, а я просто размышлял о будущем, которое так скоро ждет меня. Портье любезно отворили пред нами огромные двери. Теперь мы шагали по просторному коридору, увешанному гобеленами, золотыми подсвечниками и сверкающим коллекционным оружием. Завернув за угол, мы буквально ударились о стену из звуков. Перед нами раскинулся зал, полный людей. Облака табачного дыма вместе с болтовней поднимались вверх, под самую крышу. На галерее трио менестрелей выбивалось из сил, чтобы быть услышанным, — и не особо преуспевало в этом. Наше появление никого особо не взбудоражило. Лакей у двери повернулся, открыл было рот — и нахмурился, как будто отвлеченный внезапно пришедшей ему в голову важной мыслью. Несколько придворных кинули взоры в направлении нас, но тут же их взгляды были отвлечены другими заботами. — Аристократы, — заговорил Фендал, — они собаку съели на том, чтобы не видеть, не замечать того, что у них перед самым носом, — Как же он был прав! — А где король? — спросил я. Вытягивая шею, я смотрел поверх голов придворных. — Вооон тот Господин с белоснежной бородкой, тот, что в центре зала, — с этими словами Фен легко постучал по плечу одного из лакеев и изящным движением взял с его подноса бокал. Я бросал вокруг ищущие взгляды. Наконец поиски мои увенчались успехом — я увидел окруженную небольшой группкой людей фигуру человека. Тот стоял в самом центре толпы. Король был высоким и грузным. На его лице застыло выражение терпения такой силы, которое можно приобрести лишь у совершенно знающего, мудрого и опытного отшельника. — Он не похож на плохого короля, — заметил я. — Видите человека рядом с ним? С длинными усиками и змеиной ухмылкой? — юноша указал на человека рукой, что держала бокал. — Да? — Его троюродный брат, тан Синдерион Нилс. Не самая приятная личность, как по мне. Из тех пройдох, что всегда вертятся под ногами с флаконом яда за пазухой. Всё продвигается по «социальной лестнице». Но, сир, это только между нами. — Безусловно. — Прошу тишины, Дамы и Господа! — голос, словно гром, рассек воздух, превратив его в густую патоку. Король говорит! — Я счастлив видеть всех Вас в этот важный для меня момент. В эту прекрасную ночь я благодарю каждого за принятое приглашение, за Ваши подарки и поздравления. Прошу, ешьте и пейте, танцуйте и веселитесь, пока мои барды не потеряют голоса, а у поваров не отнимутся руки! После этой речи я окончательно решил расслабиться и просто позволить ночи растворить все мои печали.