Poisonous flower

— Вы не посмеете, — все еще оставаясь в заложниках, говорил я. — Такая уверенность… А Вы, как погляжу, весьма строптивы, — клыки вампира приблизились к моей шее, в надежде насладиться очередной порцией крови. — Но это не сыграет Вам на руку, ведь мы нужны друг другу, мы уже Пара… Ну всё, хватит. Не было ничего достойного в том, чтобы затеять драку с ним — но я был безумен. — Пир окончен, — я с трудом освободился из объятий, отступил на шаг, и со всей силы заехал кулаком в челюсть кровопийце. Голова Олеандра лишь немного мотнулась в сторону. Потом он посмотрел на меня. На лице — совсем не то, чего я ожидал: азарт и восхищение. Убрав небрежно упавшие белоснежные волосы, тан повернул голову. На щеке алела едва видимая отметина. Он пристально посмотрел на меня и засмеялся. Так лихорадочно и громко, что я было подумал, будто мой удар был подобен щекотке. — Вот так неожиданность! Пустой отмахнулся от чистокровки! Вы просто бесподобны! — Ты безумен… Держись от меня подальше. Мне хватило сил и смелости, если не безрассудства, чтобы освободиться из цепких когтей этого наглеца. Плевать, кто он. Тан, губернатор или сам Король. Я пока еще не лишился всей свой гордости.

***

Я шел задними коридорами и редко используемыми лестницами на самый нижний этаж замка. Тот выходил на задний балкон и часть двора. Дальше располагались конюшни, за ними пастбища, а за всем этим резко вставали Горы. Прямо передо мной раскинулся широкий сад. Но слева Горы подбирались вплотную к замковым стенам так, что комнаты на первом и втором этаже с той стороны получали очень мало света, а стены вырастали прямо из Гор. Дворец Красного Алмаза господствовал над столицей, хотя со двора стены не позволяли увидеть его сбегающие по склонам улицы. Но с балконов и из окон третьего и четвертого этажа на фасаде замка можно было разглядеть самые высокие крыши, серые, черные и тускло-красные, каменные, покрытые плиткой или тонкой черепицей, и вздымавшиеся надо всем трубы. Из окон пятого и шестого этажа открывался вид на дорогу от замковых ворот к городским почти до самого ее конца. Но из любой точки замка или Кеарада, подняв голову, можно было увидеть обрамлявшие их Горы Падомай. Перевал между двумя пиками среди более высоких Гор, окружавших лесистые холмы перед городом, был вовсе непримечателен. Кристабелла как-то упоминала о них, изумрудные летом и весной, ржавые и желтые осенью и белые зимой, прекрасные, мощные Горы. Она никогда не называла меня досадной помехой, разочарованием и Пустым. Я мерил шагами балкон, глядел на вечно мрачное небо и на стеклянистый отблеск едва теплого солнца на гладких плитах двора. Пережитый день прогнал большую часть радости от недавнего королевского приема. На втором кругу по балкону я обнаружил губернатора Рикке, стоящую в тени колонны. Кого кого, а эту леди я никак не ожидал здесь встретить. — Вы ходите очень тихо, — заметила она. — Простите, если потревожил, — легко поклонившись, почтенно ответил я. — Какими судьбами Вы здесь? — Сегодня после обеда имела место одна встреча, — она на секунду замолчала. — Прошу простить мои манеры, я не назвалась. Алексия Рикке, губернатор Кеарада и второй советник Короля Вила. — Да. Ваше имя известно чуть ли не каждому жителю столицы. Имею честь представиться, Эрик Сэйн. Содержатель «Ядовитого Цветка». — Седьмой, я полагаю, — ухмылка на ее лице насторожила меня. — Вокруг Вашей персоны много слухов ходит. Весьма занятно. — Это пустая болтовня, — я шмыгнул и отступил на шаг. — Не стоит верить всему, что говорят. — Ваша правда. И все же, я в чем-то понимаю Вас, — она посмотрела мне в глаза. — Все эти таны и высокопоставленные чиновники — пустышки, марионетки Короля. Куклы бесполезны без кукловода. А Вы свободны от их мнения. Это хорошо. — А что за прием состоялся, если не секрет? — Синдерион Нилс хотел поговорить о… Наследнике. — Ого. Что он хотел узнать о нем? Я ждал. Рикке снова вздохнула, покинула тень и облокотилась на парапет балкона. В блеклом свете лицо ее казалось бледным, профиль благородным и гордым, а каштановые волосы — сгустком расплавленной меди. Мне этот впечатляющий вид очень понравился, но губернатор, видимо, ощутила на себе чужой взор и подняла глаза на своего смущенного оппонента. — А что все хотят знать? Ему любопытно, кто следующий примет трон в роли Верховного Короля, — лицо девушки напряглось, — Могу сказать одно: от него стоит ждать сюрпризов. А уж какие они будут, покажет время. И кстати… — она прошептала слова, которые врезались в мою память надолго: «Не верьте никому. Даже мне. Ибо любой здесь готов предать Вас в любую секунду.» Слова эти настораживали и пугали, но ведь они справедливы, так? Этот мир, словно головокружительный сон ворвался в мое сознание и перевернул его. Но огонь любопытства и удивления начал угасать. Я не проиграю. Я не имею права. После этого странного разговора я ушел к себе, уселся на край подоконника и стал смотреть в темный двор своего поместья. Факелы по периметру оставляли омуты глубоких теней у стен. В моей спальне тоже было темно, и служанка еще не пришла проверить, повесила ли она мою одежду как следует. В дверь легонько постучали. Я обернулся и неряшливо бросил: «Войдите». После неприятного стечения обстоятельств, произошедшего во Дворце Красного Алмаза, мне хотелось побыть одному. Это оказался Фендал. Я видел его силуэт на фоне света из коридора, слишком долго просидел в темноте, и глаза привыкли. Но он моргал и озирался, ибо моя фигура сливалась с тяжелыми занавесами, свисавшими вокруг глубокой арки. Я шевельнулся, и юноша увидел некрасиво посиневшую отметину на моей шее. — Почему в темноте сидите? — Сегодня было слишком много света. Я заметил нечто в руках парня: небольшой сверток темной ткани. — Я принес Господину подарок…тайком, поскольку мне показалось, Вам так больше понравится, — он был смущен. С растущим любопытством я смотрел, как Фендал разворачивает упаковку, а из нее, сияя, проступает медальон. Я протянул руку. Он был гладкий, серебристый, словно полная луна. Чувствовал, какой он легкий. Но почему именно медальон? — По какому поводу? — озадаченно спросил я. — Как же? Вы забыли? Ваш день рождения, — парень мило улыбался, смотря на сверток в моих дрожащих руках. И тут я понял. Я позабыл собственный день рождения. Странно, что мне не приходилось раньше об этом задумываться. Когда мой трэлл заметил, куда направлен взгляд его хозяина, это едва не испортило всю атмосферу напрочь. Я поднял глаза на верного слугу. — Спасибо, — мирным голосом произнес я. — Вы должны знать: все мы ежеминутно волнуемся за нашего Господина. Мы желаем Вам только добра. Кристабелла осведомила меня о Вашем режиме питания. Я не могу ее ослушаться, поэтому… — Я понял, — прервал я, — можешь не продолжать. Не смотря на то, что я полностью ощущаю себя человеком, по факту таковой я лишь наполовину. У меня просто нет выбора. — Хорошо, что не приходится принуждать Вас. Юноша плавно подался вперед и наклонил свою светлую шею к моим губам. Я чувствовал, как горячая кровь давит на стенки вен, как беспрерывно бежит по ним. Еще секунда и я распробовал этого прелестного мальчишку на вкус. Теплая жидкость ласкала мое горло и пищевод, наполняя мои мышцы и разум свежими силами. Сладкий… Очень сладкий… — Я счастлив, если Вам хорошо, — нарушил тишину Фендал. — Больше мне ничего не нужно. Ешьте, ешьте, Господин…

***

Кристабелла много раз спрашивала меня насчет праздника в честь дня моего рождения. Но нет, я не хочу. Это будет напоминать мне о прошлой жизни, дверь в которую для меня закрыта навсегда. Я попросил у нее лишь чего-нибудь вкусного на ужин, что-нибудь…из человеческой пищи. Я ел с волчьим аппетитом, обуздав свое любопытство, и не предпринимал попыток обдумать, каким образом вампир может что-нибудь съесть из человеческой пищи. Так или иначе, Кристабелла вряд ли солгала мне о любви вампиров к «нашей» еде. В любом случае, угощение сегодня было превосходно. Была еда и ее не стало. После трапезы я решил прогуляться по заднему двору поместья. Там же я обнаружил свою служанку. — О, Господин, Вам понравился ужин? — Отличный. Спасибо тебе, — мы уселись на бамбуковой скамье во мрачной тени высокого лавра. Светлячки скользили по его блестящим, словно лакированным листьям. В траве тихонько покачивались белые маргаритки. Некоторое время мы сидели молча. Потом Кристабелла бросила взгляд на часы. — Надеюсь, Господин не пропустил еду? — Все в порядке. Фендалу не пришлось настаивать. Лицо девушки немного расслабилось, но не надолго. — Я последнее время много размышляла о том инциденте с таном де Морано. Пренеприятный случай, конечно. Тем не менее, Вы ходили во Дворец улаживать это дело. И как? — Тебе не о чем беспокоится, — спокойно ответил я. — Я совершенно уверен, что этот джентльмен вряд ли когда-нибудь сунется ко мне и <<Цветку>>. Любой наглости должен быть предел. Налетевший ветерок стряхнул несколько цветков с деревьев. Тяжелые кисти сирени, словно сотканные из звездочек, медленно закачались в сонной тишине. Кристабелла, казалось, слышит, как стучит сердце в моей груди, и она пытается угадать, что будет дальше. — Ну, так вот… — заговорил я, немного помолчав. — В тот день, во Дворце, я встретил Олеандра де Морано. При весьма интересных обстоятельствах он поведал о неких Парах. Не пояснишь мне, что это значит? В саду мы минут десять беседовали, я чувствовал на себе тяжелый взгляд служанки. Мне стало жутко от того, что говорила мне Кристабелла и я уже решил было прервать ее рассказ, но меня остановило непреодолимое любопытство. По совести говоря…