Poisonous flower

В красную дверь постучали. — Войдите, — сказал я, отворачиваясь от окна. Вошли несколько служанок, поклонились и приступили к делу. Это были люди, подаренные Олеандром в качестве уплаты и извинения. Они, судя по всему, ожидали увидеть здесь жестокого хозяина, который за любую провинность вспарывает живот, а после сжирает все содержимое. Вот побудешь среди высоких господ, послушаешь их разговоры и уже невольно начинаешь верить в этот бред. Женщина, невысокая и серая, как мышь, не проронила ни слова, зато девушка старалась за обеих. Темноволосая, синеглазая, лет шестнадцати, она была фавориткой Олеандра и трещала, не умолкая. Они наполнили ванну горячей водой, доставленной из кухни, и надушили маслами. Вода обожгла, но я не дернулся: мне нравилось тепло, дарившее ощущение чистоты. Вампирам такая роскошь недоступна. Меня распирало любопытство относительно Синдериона. Что он задумал? Что имел в виду Олеандр, когда говорил о некой «информации»? Так много вопросов и так мало ответов! День следовал за днем, ночь сменялась ночью, наконец я понял, что больше тянуть нельзя. Я хочу испытать то, о чем Он так рьяно говорил. Я был уверен в местоположении Олеандра: обыкновенно он находился во Дворце Красного Алмаза, всегда возле Его Величества. Королевские покои находились в середине Дворца, массивной квадратной крепости, его истинном сердце, обнесенной стенами и окруженной сказочной красоты парком. Это был замок внутри замка. Лишь несколько персон, в числе которых был Олеандр, имели доступ к нему. — По какому поводу визит? — спросил тан. — Неужели соскучился? — Не льсти себе, — холодно ответил я. — Думаю, ты ждал этого разговора. Давай отойдем, это не самое подходящее место. Мы вышли в коридор, достаточно широкий, чтобы пять рослых мужчин могли идти рядом. По обеим сторонам коридора шли ряды одинаковых дверей. Олеандр толкнул дверь, располагавшуюся в самом конце длинного коридора, взглядом пригласив меня последовать за ним. — Сюда, — проходя, сказал он. Пламя горело в двух очагах в каждом конце залы, наполняя комнату мрачным кровавым огнем. Жара внутри удушала. Тан шел в глубину комнаты с величественным видом. Мне казалось, что он двигался очень медленно, словно бы во сне. В комнате пахло дымом, кровью и дорогой парфюм господ-вампиров все еще ощущался в плотном воздухе. Открывшийся взору насыщенно красный цвет наводил на мысли о свежей крови. К моему позору, язык не слушался, а сам я застыл, подобно статуе. Когда глаза постепенно привыкли к открывшейся картине, я понял, что это не лужа крови, а толстый ярко-красный ковер. Чёрт. Это было страшно! Как будто пытаясь сгладить неловкость, я целеустремленно ринулся внутрь, осматривая помещение так внимательно, что чуть ли не щурился. Не считая до странности старинной люстры под потолком, комната была совершенно обыкновенной для вампирской знати и как будто специально оформлена так, чтобы казаться в меру мрачной и неуютной. Войдя в комнату, мы оба продолжали молчать. Я сел на край кровати. Олеандр, не зная, куда деть свои длинные ноги, уселся на диван и откинулся назад, как будто желая посмотреть, что я задумал. Я облизал губы, сам не свой от тревоги и ощущения, что он давит на меня этим показным молчанием. Не желая делать первый шаг, я провел так добрых несколько минут. На этом терпение мое подошло к концу. — Как долго ты там сидеть собираешься? Я сюда не просто так пришел, ясно? Давай уже с этим покончим. Но он лишь бросил холодный высокомерный взгляд и едва ли даже бровью повел. Разозлившись еще больше, я воскликнул: — Эй! — Я не могу читать твои мысли. Скажи человеческим языком, — его холодный звучный голос был полон неприкрытой насмешки. — О, я понял. Хочется попробовать чистокровку? Не велика ли честь? Лицо мое вспыхнуло. Губы задрожали от чувства того, что моя гордость окончательно растоптана. Но затем вампир добавил: — С другой стороны, возможно, у тебя есть скрытые мотивы? Когда я услышал такое прямое описание ситуации, то замер на месте. Скрытые мотивы?! Скрытые мотивы были тут только у тебя, самовлюбленного гордеца, который по прихоти своей отложил «наказание» полукровки. Мысль о том, что я оказался во власти этого непонятного и дурного нрава действительно бесила. Еще больше меня раздражало быть обманутым. Если бы я сразу склонился перед ним, то, скорее всего, не оказался бы здесь. — Ну, если желанием ты не горишь, то зачем согласился прийти? Ты уже вдоволь напился моей крови. Я же твоей ни капли не испробовал. Не находишь это несправедливым? — я, не сдерживаясь, обрушился на тана. — Или же ты солгал, когда говорил, что она так же вкусна, как и моя? Сейчас я был ребенком, который не боится дотронуться до горячей печки, потому что никогда раньше не обжигался. — Если вкратце, ты хочешь сказать, что ради твоего «да» я должен дать тебе глотнуть своей крови? — Это же лучший способ ответить на твое предложение, верно? — я улыбнулся с преувеличенным самодовольством, приподнявшим уголки губ. — Думаю, если это для людей годится, то и тут подойдет. Даже не повышая голоса в ответ на открытую наглость, Олеандр ответил ровным голосом: — Не забывай. Это ты подошел ко мне. Он выплюнул эти слова без всякого выражения, терпеливо сохраняя спокойствие до самого конца. Из-за этого я совершенно не разобрался в ситуации и не смог уловить скрытый смысл. Не зная по большому счету ничего об этом мире, я был для него тем еще идиотом, который, к тому же, и не подозревает об этом. Не заметив угрозы, я сверлил оппонента взглядом. Ты не сможешь меня обмануть! Что было ложью? И что было правдой? Но, зайдя так далеко, как бы все ни обернулось, назад пути не было. Тан играл на интерес. Он подошел ко мне со всем своим утонченным изяществом. — Я не ошибся в своем выборе, — он взял мою ладонь и приложил ее к своей шее. — Я позволю тебе попробовать, но только потому, что это ты. Это исключительный случай. Олеандр подошел к небольшому стеклянному буфету, висящему над камином, достал оттуда бокал и что-то еще, чего я не смог разглядеть. — Возьми, — он протянул ладонь. В его руке в свете огня поблескивал небольшой нож. — Кусать себя не позволю: я не настолько эксцентричен. — Но…как это? — растерялся я, только лишь завидев острый предмет. — Что, испугался? — смешок достиг моих ушей. — Просто сделай небольшой надрез вот здесь, — он указал на место будущей раны. Мои руки тряслись, я молчал. — О, ты боишься, — тан нежно провел большим пальцем по моим губам. — Вампиры не так восприимчивы к боли, как люди. Небольшое кровопускание нисколько не навредит мне. Режь, — спокойный голос его словно отпугивал волнение. Я хорошенько прицелился, и острие надрезало белоснежную, чистую шею вампира. Я вел нож всё ниже и ниже. Кожа вокруг раны немного порозовела, из неё скупо потекла ярко-красная, резко контрастирующая с бледной кожей, кровь. Я незамедлительно подставил холодный бокал. Прошло около минуты, и на дне уже плескалась алая жидкость. Не теряя времени, я поднес стекло к губам и глотнул столь желанной субстанции. Она была едва теплая, ароматная. Неземного вкуса. Будто по моему горлу тёк опьяняющий мёд, немного кисловатый, с потрясающим послевкусием. Кровь, что я пробовал до этого, теперь можно было называть помоями. Насытившись, я протер губы белым платком, который всегда носил с собой на случай внепланового «перекуса». На нем почти не осталось крови. Я поглотил все до последней капли. И я ни сколько не жалею об этом, ведь она была потрясающая. — И как? — закрывая порез рукой, спросил вампир. — Очень неплохо, — лукавил я. — Не будь таким язвительным. Тебе очень понравилось. Твои глаза чуть ли искры не испускали от удовольствия, — он на секунду замолчал, будто дожидаясь чего-то. — Теперь смотри. Олеандр открыл рану, и я увидел как кожа затягивается сама собой. С каждой уходящей секундой разрез становился все мельче и незаметней, пока совсем не исчез, не оставив даже малейшего шрама после себя. — Невероятно… — обомлел я. — Так вот какова знаменитая живучесть вампиров. — Это так. А ведь прошла минута, не более, — с заметной гордостью он поправил воротник, закрыв тем самым место надреза. — Кстати, хотел поговорить еще кое о чем. Скорее всего, ты не поверишь мне. — Говори, — с любопытством произнес я. — Тот вечер, когда я танцевал с Халлой… Она всё же проговорилась, — он оперся локтем на край камина, — Я уверен, Синдерион что-то замышляет. Что-то очень настораживающее и подозрительное. — Нилс? — переспросил я.— Троюродный брат Короля? Ты бредишь. Это невозможно. Вдруг, в моей памяти всплыли слова Фендала: «Не самая приятная личность, как по мне. Из тех пройдох, что всегда вертятся под ногами с флаконом яда за пазухой. Всё продвигается по «социальной лестнице». Это очень насторожило меня. Вдруг, Фендал прав и все эти слухи о Нилсе — истина? — Отчего ты так решил? Просто потому что его жена тебе о чем-то на ушко шепнула? — я не должен был этого говорить. — Не стоит принимать все за чистую монету. — Как знаешь, — сдался он. — Но держи ухо востро.

***

Сквозь время и пространство, встреча двух людей всегда превращалась в драматичную игру: неважно была ли она запланированной, оказывалась простой случайностью или же Удача просто пребывала тогда в капризном настроении. В момент их встречи боги могут улыбнуться, а могут холодно отвернуться. Провал или удача, новая игра, где каждый ход определяет победу или поражение. Какое решение окажется верным? Что есть у тебя? Только твердая воля и нехватка самоуверенности. Никто не знает, что может случиться с двумя людьми, которые только встретились, но есть вероятность проявления всех чувств человеческого сердца — радости, гнева, страсти, безразличия, ненависти, зависти. Вместе они могут нарисовать параллельные прямые, которые никогда не пересекутся, или же …могут полностью запутать красные нити своих жизней.

***

Ничем непримечательная ночь. Кеарад, как и всегда, окутывал жар свечей. Подобно страстной императрице, правящей своим королевством Тьмы, он оставался сияющим диктатором ночи. Его соблазнительный голос доносился из каждого закоулка, притягивая опутанные души, поглощая привычную тишину ночных часов. Идя вдоль уже хорошо знакомых улиц, я засматривался на их обывателей. Они проходили мимо, уже совсем не обращая внимания на полукровку, к которому еще не так давно относились с кровоточащим презрением. Я рассматривал все: здания, бесчисленные лавочки торговцев, наполненные всякой всячиной, заглядывался на прекрасных леди, их белоснежные лица и сверкающие от драгоценных камней руки. Обнаженные нимфы, украшавшие бордюр, что тянулся вдоль главной улицы, судя по всему, были взяты из мифических мотивов. Таким прекрасными и реалистичными они были, что казались не просто барельефами, такими физически притягательными, что заставляли задуматься об истинной красоте реального мира. Они обладали чудесной чистотой дев, не ведавших греха, и в то же время представляли собой развратных блудниц, чей сладкий яд отправит сердца мужчин прямо в Ад. Как будто раздувая пламя их соблазнительного очарования, ослепляющая радуга маленьких огней освещала барельеф калейдоскопом цветов. Волны праздных прохожих отличались друг от друга. Гибкий молодой человек шел сквозь вздымавшиеся толпы. Еще не достигнув зрелости, случайному наблюдателю он показался бы таким же младым и зеленым, как яблоко ранним летом. Тем не менее, его вид не вызывал у окружающих никакого подозрения. А вот мне его личность показалась весьма любопытной. Более того, в плавных движениях (так свойственных молодежи) и презрительном взгляде, которым он одаривал прохожих, выставивших напоказ свое богатство, читалось чувство некоторого превосходства. Кожа его была румяной, в отличие от бледного покрова окружавших его вампиров. Этот парнишка — человек. Он не обладал необыкновенной внешностью, но его лицо, попадаясь на глаза, создавало пронзительный образ, излучавший уникальную ауру. Надменный взгляд его темных глаз создавал неверное представление о возрасте юноши. Он один возвышался над суетой, сбивая жизнерадостное настроение окружающих. Он не излучал угрозу окружению. По крайней мере, мне так показалось. Он не просто так слился с толпой. Не просто так присоединился к потоку. Молодой человек свернул с главной улицы в темный закоулок. А я, не сумев побороть свое неразумное любопытство, последовал за ним. Парень, увильнув от света фонарей, накинул на лицо темный капюшон своей мантии и натянул на нижнюю часть лица черную тканевую маску. Облокотившись о стену из светлого кирпича, он застыл. Возможно, он ждет кого-то? Или чего-то… Это выглядело, по крайней мере, необычно. Огонь моего азарта разгорался с каждой секундой, но я не замечал этого, просто продолжая наблюдать за интересным парнем с относительно безопасного расстояния. Мне не пришлось долго ждать. Вскоре, появился тот, которого ждал загадочный господин. Кто он, я не видел, ибо незнакомец был полностью облачен в темные одеяния. Лицо его тонуло в черных глубинах капюшона. Он был словно живая тень. — Все готово, — заговорил черный человек. — Вы принесли то, что обещали? — Не торопись, юнец, — на протянутую руку парня упал увесистый кожаный мешочек. — Этого тебе хватит на несколько лет вперед. Я знаю этот голос… — Благодарю, господин. Я исполню свою часть сделки. Как и договаривались. — Конечно, мальчик. Иди и проделай чистую работу. Это невозможно… Они распрощались, а я, стоя в оцепенении, продолжал смотреть вдаль. Болезненная мука из-за невозможности ничего сделать. Я не мог поверить своим ушам… Зачем я пошел за ним?! И что теперь делать?! Олеандр…