Poisonous flower

С тех пор, как я слышал тот странный разговор прошло всего несколько часов, но мне показалось, будто минула вечность. Казалось, что под ногами у меня шаткая почва. Что происходило? И почему? Зачем им надо было объявляться, создавая это угрожающее явление посреди моей мирной жизни? Истинные намерения незнакомцев оставались недосягаемы. Мне так знаком этот голос. Но если догадки Олеандра верны, то Нилс затеял что-то дурное. Тот парень, возможно…нет, скорее всего, — наемник. Я не мог смириться с этими загадками. Даже если бы была тоненькая ниточка, которая могла привести меня к истине, я бы ухватился за нее, что есть сил. Но вся эта ситуация давала лишь смутные намеки и расплывчатые предположения. Для того, чтобы начать обвинять и подозревать конкретную личность, нужны были очень веские причины. Эти убеждения должны были быть твердыми. Разве что Олеандр — с его связями — был единственным к кому я мог обратиться с этими мыслями. Такой была невыносимая реальность. В то же время, я отчаянно не желал лезть в какую-нибудь кроличью нору, не зная, что ожидает меня на дне. Я и так выкопал себе слишком много могил. Меня уже совершенно не волновало, если я слышал от совершенно незнакомых вампиров «Пустой, человечье отродье», хотя, стоит признаться, случалось подобное все реже. Мне не хотелось быть дураком, совершающим все те же глупые ошибки. Так что я вынужден был смотреть, куда ступаю, и просчитывать свои ходы. Так я повторял себе, но неприятное волнение в животе не унималось. Олеандр должен знать. Мне не нужна информация, сплетенная из беспочвенных слухов. Не нужны были и смутные сплетни, появлявшиеся из ниоткуда и туда же уходившие. Твердые, неоспоримые факты. Как только эта мысль пришла в голову, на краю моего сознания всплыл черный образ той ночи. Но он так же быстро покинул мой разум. Видимо, стучавший по ту сторону Фендал, спугнул его. — Господин? Вы тут? — хлопая глазами, еще не привыкшими к темноте в моих покоях, юноша осторожно приоткрыл дверь. — Да. Входи, — я, как и всегда, сидел на подоконнике у огромного окна. — Я хотел поговорить с Вами. Я подал знак рукой. Парень присел на кресло возле стеклянного столика. — Понимаете, — он мялся. — Я видел Вас в городе, но выглядели Вы очень странно. Так настороженно…я даже немного испугался. Господин никогда не был так обеспокоен чем-либо. — Все в порядке. Просто немного устал и решил развеяться, погулять по городу, — я лгал. — Тебе не стоит так волноваться обо мне. — Но, Господин, — он резко встал и подошел ко мне, взяв за руку. — Я не могу не беспокоиться! Вы что-то скрываете? Если Вам плохо, расскажите мне… — его рука коснулась моего лица. — Я разделю Вашу боль. Только прошу, умоляю Вас: не страдайте в одиночку! Глаза парня засверкали. По щеке Фендала пробежала слезинка, оставив мокрую дорожку на, казалось бы, вечно молодом лице. Одну нить, связывавшую нас, нельзя было разорвать. В отличие от моих отношений с Олеандром, наши с Фендалом уходили куда глубже. И их невозможно было выкинуть из наших общих воспоминаний. — Я и не думал, что приносил тебе столько боли… — я протер слезу юноши и посмотрел в его влажные глаза. — Прости… Неужели ты так любишь своего невнимательного Господина? — Конечно люблю… Как Вы можете спрашивать такое? — я видел, как щеки и уши его порозовели. Какой же милый… — Ближе. Подойди ближе, — мальчик выполнил приказ. Фендал приблизился ко мне. Стройное, хрупкое тело трэлла было облачено в атласную изумрудную тунику. Тонкие запястья украшали серебряные браслеты. Мягкие каштановые пряди ниспадали с его лба. Он был прекрасен. И, по счастливой случайности, именно мне досталась эта драгоценность. Покажись он в таком виде в каких-нибудь трущобах, и через считанные минуты его бы раздели догола и сожрали бы живьем. Ровным движением я оголил худое плечо юноши. Проведя пальцем по мягкой коже, я почувствовал горячую кровь под ней. Я хочу его всего. До последней капли. И я прокусил молодую плоть. Кровавая жилка потекла вниз по тонкой руке слуги. Фендал дернулся, но через несколько мгновений дрожь сошла на нет. Он невероятно сладок. Он только мой. Горячая кровь текла по горлу, давая повод для еще большего восхищения этим юношей. — Все хорошо. Ты не одинок в этом мире. Я здесь, с тобой, — рука Фендала приятно гладила мои волосы. — Я люблю своего Господина… Для привязанности нет срока: я буду любить Вас, пока бьется мое сердце… Вот что мне сказал Фендал, обвив мои плечи руками, когда я сидел в одиночестве, промерзая до костей. Тепло его тела спасло меня. Фендал вцепился в своего Хозяина, не желая отпускать. Остальной мир мог катиться к черту пока рядом был этот парень. Этого должно было быть достаточно. Но появились и другие желания. Как еще я мог назвать появление в этом мире и встречу со всеми этими личностями? Зовом судьбы? Или удачей, или предназначением, или чем-то совершенно иным. Возможно, просто звеном в цепи реальности. Порой мне это казалось какой-то неотвратимой судьбой. А сейчас от этой мысли я тяжело сглотнул; спину лизнула влажная волна шока. Я вспомнил эти дни, проведенные в обществе Олеандра, полные похоти и ненависти к себе, мышцы дернулись, а горло затрепетало. Не хотелось, чтобы кто-нибудь подробнее узнал эту часть моего прошлого. Сейчас я держал нечто, что больше не хотел отпускать. То, с чем я вряд ли мог расстаться: сущность того, что составляло мое бытие. Но ради сохранения этой незыблемой части себя я ничего не говорил Фендалу. Иначе он начал бы читать между строк и что-то подозревать. Ни в коем случае нельзя его вплетать в эту странную и покрытую мраком историю. Но теперь предо мной сидел мой прекрасный трэлл. Мне так хотелось дотронуться до него; до его плеч, лица, прочувствовать каждый его позвонок… Я имею на это право. До этого момента я всегда встречал Фендала спокойными, холодными манерами. Так почему такая внезапная перемена? Потому что захотелось завладеть человеческим юношей? Если бы мне пришлось выразить это словами, я сказал бы, что это просто минутная прихоть. Возможно, виновато было неустанное любопытство. Или же мне захотелось отведать сладчайший плод, какой только мог вырасти в этом зловонном болоте? С этими словами я не слишком грубо бросил парня на свою постель, всегда аккуратно заправленную благодаря стараниям служанок. Какого черта я творю? Интимное касание упругой теплой кожи Фендала вовсе не показалось мне искусственным. Я чувствовал, как скованность постепенно покидает конечности, хоть и не до конца. Послушно принимать удовольствие было долгом трэлла, и внедрение этой аксиомы в каждый уголок его тела можно было считать успехом. Моя прелюдия была насыщенной и не прошла впустую. Более этого, неумелой она не была. Фендал трепетал в тех местах, на которых я останавливал свое внимание, стонал и изгибался. Как оказалось, я был изрядно искушен в искусстве любви. Но откуда эти сомнительные «навыки»? Я целовал прекрасное, словно мраморное тело юноши, оставляя неприличные и непристойно двусмысленные отметины на коже. Сердце парня билось все чаще. Одни лишь эти касания заставляли его губы дрожать, и без всякого протеста, кровь прильнула к недавно оставленной ране на плече, заставив ее покраснеть. Самое сокровенное место Фендала затвердело в руке. Я сжал пальцы, проводя пальцами и сильно кусая руки Фендала. — Ай! — вскрикнул парень. Он позволил своему молодому энергичному телу предаться экстазу. Подобные ощущения заставляли его плоть желать большего. Пусть он и ненавидел представать в моих глазах в столь беспомощном виде, когда его возбудили, он уже не мог избавиться от своих желаний. Юноша хватал ртом воздух, его тело дергалось, он подавлял сладкие стоны. Его конечности изогнулись. — Если бы я мог поглотить тебя по кусочкам, — шептал я ему на ухо, возбуждая еще больше. — Я сделал бы это, не задумываясь… Фендал прижимался затылком к простыням и изгибался со стонами. Было прекрасно видно, что этого недостаточно. Моя душа жаждала крови. — Хочу, чтобы ты оказался в моих руках разбитый, сломленный, изуродованный до неузнаваемости… — Хозяин... — дыхание Фендала сбивалось. Я увидел слезу, бегущую по его щеке. Его грудь тяжело опускалась, он снова и снова облизывал губы. Мне хотелось большего. Я ввел в него два пальца, заставляя открыться тугие мышечные створки. Он затаил дыхание, его ноги подрагивали. Трэлл был напряжен, как натянутая тетива, его едва заметные мускулы поднимались из плоти. Тело сильно вздымалось и опускалось, пока он стонал и охал, увеличивая громкость и напряженность. Я не сдержался и легко прокусил шею слуги. Вспенившаяся в нем кровь, бегущая через бледно-голубые вены, увеличивала напряжение в тугой дуге плоти. Теперь и я постанывал от наслаждения кровью Фендала. Вероятно, из-за невозможности отмахнуться от удовольствия, наползающего подобно сильному вязкому оцепенению в районе живота, пронзительные, возбужденные крики продолжали слетать с губ юноши. Поддергивающие жилы на шее и руках Фендала выдавали истинную степень его наслаждения. Вторгаясь в него сильными ритмичными движениями, я наблюдал, как из горла парня поднимался судорожный вскрик. Он был сильнее, сладостнее любого звука, издаваемого им раньше. Выше и выше, рычащий, опадающий, с придыханием и стонами. Я медленно шевельнулся и схватил лодыжки юноши, чтобы поднять его колени к груди. Смутно, наполовину бессознательно Фендал вскрикнул. Я потянулся к миниатюрному лицу трэлла. Проведя большим пальцем руки по влажным губам слуги, я поцеловал его. Нежно и заботливо. Этот контраст моих действий, видимо, сводил его с ума. Он охотно ответил на мой поцелуй. В этот миг с губ Фендала слетел пронзительный крик. Его лицо, его конечности, его голос содрогнулись. Его спина изогнулась… Его мышцы сжались… Он взвыл и кончил. Сердце в его груди бешено стучало. Наслаждение выплеснулось, как будто извергнутое его внутренними огненными страстями, будто отмечая его принадлежность к мужскому полу. За последние несколько лет он слишком отвык от этих ощущений. Возможно, я слегка увлекся. Но мне хотелось вновь привить ему эту привычку: стонать от моих прикосновений. И все же — почему я так рьяно набросился на беззащитного мальчика? Обессиленное тело Фендала лежало на смятой простыне. Я смотрел на вымотанное лицо парня и думал: «А не переборщил ли я?» — И все-таки, я рад, что ты есть у меня. Хотя, я вряд ли этого заслуживаю, — я заботливо накрыл юношу краем простыни. Собираясь оставить его, я встал с кровати, но вдруг почувствовал, как сзади меня что-то удерживало. — Постойте… — сквозь сон шептал трэлл. — Не уходите. Ну, как я мог отказать этому милому мальчику? Сняв накидку, я лег рядышком, по-хозяйски обняв его одной рукой и прижав к себе. — Понимаешь, — начал я. — Я просто хотел погулять по городу и… — Это неважно, — прервал он. — Я не должен был лезть в Ваши личные дела. Они меня не касаются. Простите, — его губы коснулись моих. — Вы любите меня, а остальное неважно… — Конечно. Спи, Фендал. Трэлл уткнулся носом мне в грудь и мирно задремал. Я не смог сопротивляться нахлынувшей на меня приятной истоме и вскоре тоже уснул.