Poisonous flower

Когда я открыл глаза, Фендал лежал рядом, в моих объятиях. Его умиротворенное лицо успокаивало душу. Такая странная привязанность. Так не идет Содержателю, при том полукровке. Такие порочные страсти. Я впервые осознал свою привязанность к Фендалу, когда он подарил мне тот медальон в день моего рождения. Тогда это было мне жизненно необходимо, как глоток свежего воздуха. Он всегда думал в первую очередь о своем Хозяине, всегда беспокоился обо мне. Обнаженный ниже пояса, Фендал растянулся на кровати в моей комнате. Полупрозрачная блузка едва прикрывала молодую грудь юноши. Я провел рукой, убирая пряди волос со спящего лица трэлла. Оно прекрасно. Видя Фендала в таком состоянии прямо перед собой, я улыбнулся. Приятное, незнакомое ощущение вскипело в груди, и было тяжело это вынести. В этот момент, глядя на него, я как будто услышал рев в ушах, исходивший из глубин моего мозга. Я смотрел на эту свежую, неопытную невинность. Улыбка уже исчезла с моих сжатых губ, но в глазах пылал огонь. Что за покалывающие позывы проносились в голове подобно электрическим разрядам — никогда не испытываемые мной ранее? Я сам себя не понимал. Знал лишь, что этот верный мальчик, в чьем теле, казалось бы, нет изъяна, заставляет меня трепетать. Слабая довольная улыбка появилась в уголках его приоткрытых губ. Согласно открытой книге, каковой являлась жизнь человека в этом мире, в однополых отношениях здесь не было ничего необычного или особенно интересного. Нет ничего скучнее, чем обычный порядок вещей. Поэтому не было никакого смысла удивляться тому, что Фендал совершенно положительно отреагировал на мои действия. Я никогда раньше не сталкивался (или, по крайней мере, не помнил этого) с эротической лихорадкой всхлипывающего, стонущего в моих руках создания. Каждый раз, когда Фендал изгибал спину и выл, дергался, сжимаясь вокруг моих пальцев. Нектар удовольствия трэлла, что сочился из него, а после темнел маленьким пятнышком на простыне. Я видел сон. У меня давно уже не было настолько ярких сновидений. Возможно, встреча с Олеандром пробудила плохое предчувствие, очернившее его мысли — или, может, освобожденные правдой, которую сознательно он обдумать не мог, запечатанные чувства вырвались из подвалов моего разума. В любом случае, ему снились вещи, которые мне не нравились. Дворцовая башня, получившая имя древнего божества Фир. Личная комната тана. Роскошные апартаменты, на которые не пожалели денег, под стать самому влиятельному человеку Кеарада. Хоть я и не особо оценил качество обстановки, я понимал, что это высококачественные товары, не просто выставленные на показ без всякой пользы. Это было своего рода повседневное великолепие, хоть и несколько дороже, чем позволяли распространенные вкусы. Я не знал, как выглядят комнаты других представителей его общества, но комната Олеандра, как ни странно, не раздражала. Хотя уюта я тоже не ощущал. Первое время в этом мире я был орлом с обрезанными крыльями. Был не в силах поступать по-своему, и сковывающие разум обстоятельства истончали мои нервы. В Его мире я — пленник. Заточение в комнатах Олеандра тревожило и раздражало до тех пор, пока я уже не был готов взорваться. Я молотил по двери двумя руками, но ничего не происходило. Последние несколько месяцев мне приходилось осваивать один и тот же урок. Я должен держать себя в руках, относиться ко всему хладнокровно, правильно оценивать ситуацию, но вместо этого продолжал вести себя как упрямый ребенок, напуганный насекомым и неспособный бороться. Я знал, то, что я делаю — бессмысленно, но не могу остановиться. Мне так страшно…я боюсь тебя… Уже какое-то время погода была какой угодно, только не спокойной и теплой. Один за другим дни занимались в мрачном сером небе, несколько портящем дружеские отношения и разъедающем душу. Единственным плюсом этих неподдельных туч было полное отсутствие дождя. Так я думал по пути во Дворец Красного Алмаза. Избавленное от своего вульгарного макияжа, слишком серое лицо города прельщало совершенно по-другому. Вычищенные, обнаженные и заштукатуренные разводы въелись настолько глубоко, что, казалось, адское зловоние будет каплями просачиваться наружу до конца времен. Тем не менее, ни в ярких восторгах карнавальных ночей, ни при ясном свете дня обычный курортник в Кеараде не показался бы в этих темных переулках. Это место обвивалось вокруг себя, словно лабиринт, призванный сбивать с толку восприятие. Лишь те, у кого на уме была четкая цель, решались приходить сюда. Я остановился среди этих переулков, где посреди дня до сих пор царствовала ночь. Я прислонился к стене и зажег небольшую трубку. Обычно я не курил. Трубка обыкновенно лежала в кармане моего пальто. Но сейчас это был единственный способ успокоить нервы. Это было лучший после сильного успокоительного вариант. Я слегка поднял взгляд, неустанно рыскавший по сторонам, выискивая углы, зрачки время от времени сужались, как будто реагируя на неспокойные мысли. Прямо через дорогу располагалась лавчонка, хозяин которой торговал травами…и не только. Этот господин промышлял по-черному, незаконно торгуя людьми. В основном это были молодые девушки, иногда дети. Это неудивительно, ведь все Королевство, по сути, живет за счет человека. Оно пропитано криками, мольбами и кровью… Но сейчас мой взгляд был направлен на другую цель. Меня интересовал не захудалый магазинчик, а Олеандр, стоявший в нескольких метрах от него. Стоит ли мне сделать этот короткий шаг или нет? Я не любил нерешенные дела. Не любил, когда не знал финала истории. Итак, что дальше? Какой вариант наилучший? Мои мысли кружились в голове. Чем больше я колебался, тем нерешительнее становился. Возможно, это была загадка без решения. Или, может, я и не искал решения. Возможно, был слишком напуган, чтобы связываться с правдой. Дым, поднимавшийся над мой головой, отражал мысли. Сегодня шел четвертый день, как Олеандр нигде не показывался. На один или два дня можно было не обращать внимание. Но после третьего я заволновался. Он испарился, ничего не сказав. Это было совсем не похоже на него. И все-таки я должен был рассказать ему о своих подозрениях.

***

— Вы хотите о чем-то мне сообщить? — произнес он. Я промолчал, хотя он, как мне показалось, видел меня насквозь. — И что? Ты, наконец, понял, что я был прав. — язвительно произнес тан. — Возможно, — ответил я. — Но до конца я все равно не уверен. — Какие у тебя мысли? Я задумался. Понадобилось пару минут, чтобы разложить все по полочкам, хотя и не до конца. — Недавно, — начал я. — Когда я прогуливался по городу, имел сомнительное счастье быть свидетелем довольно странного разговора. Это были два человека: молодой юноша и неизвестный мужчина, но… голос этого человека и тема их разговора до сих пор не дают мне покоя. Я решил, что нужно рассказать об этом тебе. — И правильно сделал, — холодно ответил тан. — Я уверен, что этот мужчина и есть тот, о ком я говорил, — он о чем-то задумался. — Мы ничего не сможем сказать с полной уверенностью. — Не здесь. Это не подходящее место для таких разговоров. Идем. Мы шли вверх по спиральной лестнице. Она была длинной ровно настолько, насколько я размышлял, поднимаясь по ней. Но вот так странность: чем выше мы поднимались, тем тяжелее становились мои ноги. Они будто бы наливались свинцом. Мы прошли в огромную дверь. Личная комната тана. Роскошные апартаменты, на которые не пожалели денег, под стать чуть ли не самому влиятельному человеку Кеарада. Хоть я и не особо оценил качество обстановки, я понимал, что это высококачественные товары, не просто выставленные на показ без всякой пользы. Это было своего рода повседневное великолепие, хоть и несколько дороже, чем позволяли распространенные вкусы. Я не знал, как выглядят комнаты других представителей его общества, но комната Олеандра, как ни странно, не раздражала. Почему все это так знакомо мне? Надо мной тяготело ощущение, будто я и раньше бывал здесь и, скорее всего, не единожды. — Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я абсолютно уверен, что Синдерион Нилс замышляет что-то против Его Величества, — говорил он. — Я… не знаю, что думать, — растеряно говорил я. — Но если ты так уверен, то, думаю, есть смысл доверять тебе. — Вот как. Что ж, — ухмыльнулся Олеандр. — Спасибо за Ваше бесценное доверие. — И все-таки. Что именно это может быть? Он медленно наклонился к моему лицу и, убрав за ухо прядь белоснежных волос, прошептал: — Это заговор, Эрик. …Как обворожителен был Олеандр, произнося это… В его ошеломленном взоре и приоткрытых губах читались робкое равнодушие и спокойствие, а в тени красных абажуров лицо казалось немного розовее и еще ярче выступала его дивная обжигающая красота. Говорить с этим господином было все равно что играть на редкостной скрипке: любое прикосновение к струнам вызывало неповторимую мелодию. Казалось, мое лицо покрылось тонкой коркой льда. «Заговор». Этого никак нельзя допустить. — Есть ли кто-то еще, кто догадывается об этом? — дрожащим голосом спросил я. — Рикке. Она тоже догадывалась об этом. — Но… как… Я не думал, что она настолько недоверчива к Нилсу, — новости сыпались на меня шквалом острых игл. — Сам от нее такого не ожидал, — улыбнулся тан. — Но я точно знаю, что ей плевать на политиков. Она верна тому, что считает справедливым. Но вернемся к делу, — он посмотрел на меня. — Что ты слышал из их разговора? Дословно. — Тот юноша получил от Нилса плату за что-то. Он сказал, что выполнит свою часть некой сделки. — Вот же старый хитрец… — прошептал себе под нос Олеандр. — Ну понятно. — Что же? — Тот парень — наёмник, а деньги, я полагаю, плата за его грязную работенку. — Черт… Надо предупредить Его Величество. — Ха, легко сказать, — ухмыльнулся вампир. — Я придумал кое-что получше: мы убьем Нилса прежде, чем он доберется до Короля. — Но мы не знаем, когда он собирается исполнить свой план. — Верно… — он снова задумался на несколько секунд. — Ты в хороших отношениях с Рикке? — Мы беседовали несколько раз, думаю, она доверяет мне. — Это очень облегчает задачу. Мне надо переговорить с ней.

***

Найти Алексию было не так-то просто. Она передвигалась по огромному Дворцу со скоростью гепарда, так нам казалось. Я же не поспевал даже за Олеандром. Но все-таки мы нашли ее. Девушка, расположившись в удобном кресле, сидела в королевской библиотеке. Это была прекрасная огромная комната с высокими дубовыми оливково-зелеными панелями, позолоченным фризом и лепным потолком. По кирпично-красному сукну, покрывавшему пол, были разбросаны шелковые ковры с длинной бахромой. Рикке увлеченно читала, с хрустом переворачивая страницу за страницей. Переплет книги был усеян золотым плющом — это растение король избрал своей эмблемой. — И все же, Вы очень тихо ходите, Господа, — не отрывая глаз от книги, произнесла девушка. — Добрый вечер, — поприветствовал её Олеандр. — Не могли бы Вы уделить нам немного времени. Это касается Его Величества. Алексия резко закрыла книгу, видимо, догадалась о теме разговора. Она выдохнула и посмотрела на Олеандра. — Так Вас тоже терзают эти мысли?.. — рукой облокотилась на кожаный подлокотник кресла. — Все так, — ответил тан. — Надо что-то предпринять, пока у нас еще есть время. — Нужно доложить об этом Королю! Он обязан знать! — воскликнул я. — Это было бы верным шагом, но… наш Король излишне мягок и наивен. Он слишком доверяет Нилсу, чтобы пойти против него, — холодно отрезала она. — Надо избавиться от старика по-тихому. Есть предложения? — она подняла взгляд на меня. А Олеандр стал своенравно играть этой мыслью, давая волю фантазии: заставлял ее искриться, украшая радужными блестками своего воображения, окрыляя парадоксами. Факты и реальность уступали ей дорогу, разлетались, как испуганные бабочки. То была блестящая и оригинальная импровизация. Я чувствовал, что Алексия не сводит с тана глаз, и осознание этого, видимо, оттачивало его остроумие, придавало красочность речам. То, что он говорил, было увлекательно и совершенно реально. Мы покорно следовали за полетом его фантазии, как дети — за дудочником. Я смотрел ему в лицо, не отрываясь, как завороженный, и по губам то и дело пробегала улыбка, а в потемневших глазах восхищение сменялось задумчивостью. — Неплохо и очень продумано, — наконец, произнесла Рикке. — Когда успели? — Только что. — Тогда решено, — она поднялась с кресла, поправив рукава своей блузы. — Через два дня, во время приёма во Дворце, мы приведем этот план в действие. Провал недопустим. В худшем случае, — ее тон омрачился, — в Королевстве начнется кровавая борьба за власть.