Poisonous flower

— Вы уверены, что у нас все получится? — я мялся. — Видите ли, мой друг, Олеандр все, что в нем есть лучшего, вкладывает в свою работу. Таким образом, для жизни ему остаются только равнодушие и здравый смысл. Из всех танов, которых я знала, только бездарные были обаятельными людьми. Но он совершенно другой. — Не знаю, верно ли это, — промолвил я. — Должно быть, верно, раз вы так говорите… Боюсь, мне пора. До свиданья. С того момента, как я появился в Цветных Комнатах, я не покидал их весь следующий день. Я задумался, опустив тяжелые веки. Несомненно, мало кто интересовал меня так, как Олеандр де Морано, однако то, что я страстно тянулся к другому, не вызывало в душе ни малейшей радости. Теперь тан становится еще более любопытным объектом для изучения. Мне было все тяжелее кипеть в этом своеобразном горниле радостей и страданий, странных и волнительных событий, при этом я даже не могу защитить лицо стеклянной маской и уберечься от удушливых паров, дурманящих мозг и воображение чудовищными образами, жуткими кошмарами. В этом горниле возникают яды столь тонкие, что изучить их свойства можно лишь тогда, когда сам отравишься ими. А все-таки какая великая награда ждет отважного! Каким необычайным предстанет передо мной этот мир! Постигнуть удивительно жестокую логику страсти и эмоций, узнать, когда та и другая сходятся и когда расходятся, в чем они едины, и когда наступает разлад — что за наслаждение! Не все ли равно, какова цена? За каждое новое неизведанное ощущение не жаль заплатить чем угодно. А между тем, день приема во Дворце неумолимо приближался. Это пугало и завораживало одновременно. Я понимал, что именно Олеандр сможет преклонить чашу весов в нашу пользу, ведь только ему это под силу. Его оправданная гордость не позволит ему поступить иначе.

***

Из поместья я вышел задолго до назначенного часа. Фендал настаивал на том, чтобы пойти со мной, но я, будто бы предчувствуя грядущую опасность, запретил ему. Придя во Дворец Красного Алмаза, я около часа бродил по его балконам и любовался горами. С севера дул ветер и, крепко потрепав подол широкого атласного пояса, обвил его вокруг ног. В отличие от едва теплого летнего ветра он принес с собой незнакомый запах, запах безлюдных мест, деревьев, которых я не знал, и снега. От этого запаха мое лицо всегда истинно расслаблялось. Он означал, что зима уже дает недвусмысленные намеки на свой скорый приход. Я не надеялся встретить Олеандра столь рано, а Алексия, вероятно, была слишком занята приготовлениями. Пытаясь скоротать время, я мило беседовал с дамами, что от нечего делать пришли за несколько часов до начала торжества. И одна из графинь внезапно решила, что мне следует лично познакомиться с Синдерионом Нилсом. Ну, что за ирония! Престарелый тан вдруг остановился на самом высоком балконе и окинул взглядом зал. Увидев, что все идет как надо, он, посмеиваясь, повернул обратно. Когда он направлялся к нашей, сверкающей от блеска бриллиантов, группе, дворецкий доложил ему, что все уже готово к принятию Его Величества и прочих чиновников. Тан Нилс, расположившись в широком кожаном кресле, наблюдал за мной. В огромную дверь ввалились вампиры самых разных сословий, в самых разных нарядах и с огромнейшим разнообразием пышных причесок. Вскоре, глаза начали болеть от этой навязанной пестроты. Приятный аромат невообразимого парфюма словно плавал в воздухе. Прошло с четверть часа. Синдерион всё сидел в кресле. Он долго смотрел, переводя взгляд то на меня, то на своего коллегу, Олеандра. Он хмурился, подымал брови и изредка потягивал из своего бокала. — Как замечательно, что Вы не пропустили этот приём! — воскликнул он наконец и, подойдя ко мне, присел рядом на длинную софу. — Имею честь видеть Вас здесь, Господин, — вежливо ответил я. — Столь великолепное торжество! Пропустить такое — кощунство! — Я вздрогнул, как человек, внезапно очнувшийся от сна. — Воистину! — он лениво отпил из бокала. — Как продвигаются дела в Доме? — Прекрасно! Все благодаря щедрой поддержке Его Величества и компетентности моих подчиненных. Постараюсь, чтобы так было всегда. Нилс задумался, вглядываясь в глубину своего бокала. — Всегда!.. — произнес он. — Это слово особенно любят женщины. Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно. Между капризом и вечной любовью разница только в том, что каприз длится несколько дольше. Вы так не думаете? — тан улыбнулся, и я увидел его клыки. — Что ж, тогда я желаю, чтобы наше партнерство было капризом, — шепнул я, краснея, смущенный собственной смелостью. Он улыбнулся. — Вы превосходный собеседник, но вынужден прерваться, — он встал, поправил мантию. — Дела, сами понимаете. Прошу, отдыхайте. Я видел позади него, растворяющегося в яркой толпе, скучающего Олеандра. Подойти ли к нему? Почему бы и нет?.. — Уже заскучал без меня? — съязвил тан. Реальность этого голоса прорвалась в мои уши и центр мозга, закрепив истинность того, что он, возможно, прав. Но я легко подавил дрожь, пробежавшую по телу. Я инстинктивно выпрямил плечи в защитной позе и ответил: — Не льсти себе. Но вместо того, чтобы выражать возмущение, мой голос прозвучал пронзительно и неестественно хрипло. У меня просто не было времени, чтобы собраться с мыслями. — О чем говорили? Наверняка, он пытался тебя изучить. — Я ничего такого не заметил, — произнес я. — Обыкновенный разговор о работе. — Работе? — ухмыльнулся тан. — Ты же все время проводишь в празднествах и плотских играх с молодыми трэллами. Я задумался, прежде чем ответить, но мысли шли слишком извилисто. Я поколебался, но в конце концов решил, что не может быть ничего опасного в смелых словах с тем, кто признался тебе в любви. Сейчас это совершенно бесполезное знание. — Отнюдь! — воскликнул я. — Занимайся своими заботами и не стоит разнюхивать дела моего Дома и личной жизни. Высказаться — единственный способ, позволивший бы провести черту и четко обозначить дистанцию между нами. Но я не должен был слишком много болтать. Длинный язык — не самое большое достоинство. По крайней мере, я хотел в это верить. И все же… — Ты волнуешься, — уверенно произнес Олеандр. — Не стоит. Тебе не придется ни о чем думать. Алексия и я сделаем все сами, — он сделал паузу. — Быстро и тихо. Олеандр выложил свои карты с равнодушным видом, хотя и не все. Он беспокоится обо мне. И не напрасно. В этот миг я ощутил, как по горлу поднимается пламя. «Черт» — начал было говорить я, но проглотил слова, прежде чем они слетели с языка. Прогремели трубы. Началось. Я кинул взгляд на Олеандра, тот кивнул, давая знать, что они с Рикке в любой момент готовы к выполнению задуманного. Я хорошо запомнил, что план придет в действие, как только Его Величество сядет на Трон. Только тогда можно будет примерно сказать, на что готов пойти Нилс, чтобы отобрать Корону. Мне ничего больше не оставалось, кроме как ждать момента истины. В голове мелькали самые различные сценарии исхода этой ночи. Но чтобы ни случилось, мы не можем допустить смерти нашего правителя. Я оглянулся на Алексию: она стояла у нижней колонны, подпиравшей высокий балкон. Вид ее настораживал. Серьезный, сосредоточенный взгляд прямо на Его Величество, сложенные крестом руки были напряжены. Видимо, в душе она молилась, чтобы все ее подозрения были не более, чем пустой звук. Прошло несколько минут, и вот он, самый ответственный момент. Вампиры пляшут в плотном месиве разгула и беззаботности, и никто даже не подозревает, что сейчас, возможно, свершится судьба всего Королевства. Бросая ищущие взгляды на толпу, я пытался обнаружить Синдериона, но поиски не увенчались успехом. Его в зале не было. От осознания этого, рассудок мой в миг очерствел и семя паники прочно пустило корни. Я заметил Олеандра и Рикке, переговаривающихся о чем-то. Обменявшись парой словечек, они спешно направились в главный коридор. Несколько придворных кинули взоры в их направлении, но взгляды тут же «поплыли», когда волна веселья победила остальные пять чувств. Я видел Короля. Он восседал все на том же Троне с золотым кубком в руке. Около него стояла еще тройка вампиров, очевидно, чиновники. Его Величество даже не подозревает, что, возможно, последние часы своей жизни он проводит в пьяном разгуле и бестолковых разговорах с теми, кто не проронит ни слезинки, если его вдруг не станет… Нет, так нельзя. Я должен быть рядом с Его Величеством. Если понадобится, мой долг умереть за этого вампира. За того, кто всегда поддерживал моего…отца. Я зашагал в направлении короля, слегка сжимая в руке рукоятку кинжала, словно измеряя его эффективность. На какое-то мгновение взгляд правителя пересекся с моим взглядом, тут же ушел в сторону, но затем вернулся. Мои глаза продолжали рваться из одного угла зала в другой. И вот уже до пьедестала десять метров… И вдруг, мои глаза нашли того, кого бы я хотел видеть лишь во сне… Устремив взгляд наверх, на… ...на галерею с менестрелями. Я увидел того самого парня в капюшоне — лучника, увидел лук, а затем — выпущенную стрелу. И вот она уже летит, рассекая густой воздух со скоростью больной змеи. Как не медлителен был ее полет, мне не удалось обогнать ее. Казалось, прошли часы, прежде чем я смог совладать с налившимися свинцом ногами. Но в конце концов мне удалось добиться того, чтобы обе ноги коснулись пола одновременно. Изо всех сил оттолкнувшись, я придал телу все ускорение, на какое только был способен. Позвоночник мой будто расплавился. — Берегитесь! — пронзительно закричал я. В то же мгновение воздух загустел. Мир словно уподобился бреду жертвы солнечного удара. Звуки становились все тише и тише, замирая, пока шум пира не превратился в отдаленный шелест. Словно во сне, я плыл сквозь молчащий мир… Стрела попала в цель. Стальной наконечник вошел прямо в сердце монарха. Несчастный рухнул на бело-серый мрамор зала, даже не успев осознать, что пал жертвой предательства у собственного трона… На это нечто толпа, находящаяся в зале, отреагировала ошеломленными восклицаниями, криками и воплями. Мной почти овладела паника, но нет. Нельзя сейчас показать этого. Надо…надо остановить кровь. Точно! Я положил голову короля на свои колени и, пытаясь хоть как-то сохранить кровь в еще живом теле, обернул вокруг раны ткань своего пояса. — Вот уж не ожидал так скоро… — хрипло произнес Король Вил. — Ваше Величество, — дрожащим голосом сказал я. — Прошу, не разговаривайте. Я попробую остановить кровь. Король огляделся. Здесь царила тишина. Но за его пределами ощущались бурное движение и шум. Сюда, однако, доносились лишь бледные отголоски. — Чистая работа. Выстрел из лука? — Да, сир. Но все будет хорошо, — я знал, что уже ничего нельзя исправить. — Кто это сделал? — вопросил король. Я медлил с ответом. — Наёмник из Кеарада, — едва слышно ответил я. — Умно. Нилса можно поздравить, полагаю. А я тут накачиваюсь противоядиями, — он усмехнулся. — Но противоядия против холодной стали не существует, не правда ли? — Истинно так, Ваша Светлость… На шум толпы прибежали Олеандр и Рикке. Почему они не успели?! Почему все так обернулось?! Олеандр… Он не мог ошибиться… Просто не имел права… — ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! — закричала Алексия и, бросившись к королю, взяла его руку. — Прошу Вас…не оставляйте нас… Вы не можете… — ее глаза были настолько красными от слез, что мне показалось, будто бы она плачет кровью. — Господин… — с горечью произнес Олеандр. — Мы не смогли Вас защитить… — я заметил, как по его щеке пробежала слеза. Настолько скупая, будто бы эти слезы противоречили самому его существу. — Простите, Алексия, Олеандр… — уже на исходе своих сил говорил правитель. — Вы мне были как родные дети… — он взял обоих за руки. — Алек...сия... Сохрани Королевство...Простите уж… Я не справился… В эту секунду последние силы покинули его тело… Не верится, что последний свой вздох он потратил на то, чтобы сказать своим самым близким подчиненным эти слова. Хоть я и знал его всего ничего и даже никогда не разговаривал с ним, но я точно знаю, что словами плохого правителя в его последние минуты не были бы слова сожаления. Мои глаза уже изрядно намокли, но почему… Из-за чего? Все Королевство оплакивало славного Короля Вила. Или все они просто хотели, чтобы им поверили… Покойного монарха предали огню, а прах его, по завещанию самого Короля, был развеян высоко в Горах. Так подошла к концу история Вила Цезенния, сорок девятого Верховного Короля.

***

К великому счастью, прошлый король не был так глуп, как думали многие его приближенные. Он предрекал такой исход событий, а потому оставил завещание, словно бы предчувствуя свою погибель. В той бумаге говорилось, что в случае внезапной смерти, Корона и право на Трон переходит к Алексии Рикке. Вил писал, что только она сможет мудро руководить Королевством, принимая правильные и справедливые решения. Я же в этом нисколько не сомневался.

***

Я еще очень долго не виделся с Олеандром и Алексией после похорон короля. Рикке пребывала в страшной депрессии, а Олеандр будто сквозь землю провалился. Я даже вообразить себе не мог, насколько им сейчас тяжело. Вряд ли я когда-нибудь смогу понять их чувства. Но тем не менее, нельзя было сейчас давать слабину. Вы, достопочтенный читатель, возможно, подумали, что я — бессердечный полукровка, не испытавший никаких терзаний и горести от столь великой утраты. Это не так. Кристабелле и Фендалу понадобилось много крови, дабы успокоить мое сердце. Но даже этого оказалось недостаточно. Я хотел увидеть тех двоих, перед которыми король извинился в последний миг своей жизни, хотел утешить их. Я хотел сказать им, что рядом, что они не одни… Возможно, именно это и делает вампиров и людей похожими друг на друга — сострадание. Оно присуще всем. Но сейчас… сейчас… Олеандр совсем один. Мне больно от одной только мысли… Нилс все еще пребывал в бегах, так и не сумев понять, где же он все-таки допустил ошибку.

***

— Тан Олеандр в своих покоях? — Уже как неделю, сир. — Проводи меня к нему. Эти коридоры всегда были такими огромными? Им явно не хватает женской руки. Все те же гобелены, те же сабли и картины. Только вот, портреты сняли. Это и понятно. Если слишком долго вглядываться во тьму прошлого, свет будущего опалит твой взор. — Прошу, Господин. Я долго встматривался в эти двери, огромные и холодные. Но за ними был тот, чье сердце еще не остыло в холоде, как я думал раньше. Я прикоснулся рукой к проему между дверьми. — Тебе пора прекратить это. Нет смысла самовольно загонять себя в клетку. Вдруг, одна из дверей заскрипела и двинулась вперед. Не заперто. Вот как. Она все это время была открыта, но никто так и не решился навестить его. — Я вхожу. Предо мной, на огромной кровати лежал Олеандр. Все простыни были испачканы кровью, а белоснежные волосы тана, растрепанные, но все такие же прекрасные, словно паутина, обвевали все, до чего могли дотянуться. Я прошел вперед и, позабыв о всяких манерах, скромности и осторожности, сел рядом с ним. Глаза его были открыты, но он словно не замечал моего присутствия. Олеандр будто глядел в пустоту. — Зачем ты пришел?.. — без каких-либо эмоций спросил Олеандр. — За тобой, — я был честен. — Хочу вытащить тебя из этой ямы, в которую ты сам себя и загнал. — Мне не нужна твоя фальшивая жалость. Никто мне не нужен, — не отрывая глаз от одной точки, говорил он. — Не будь таким эгоистом, — я положил свою ладонь на его. — Позволь ответить на твое предложение. Сказав это, я нежно коснулся его губ своими. Он такой холодный, как зимний ветер, белый, словно снег в Горах. — Никто не должен страдать в одиночку, Олеандр, — эти слова я прошептал ему. — Тебя не узнать, так изменился, — с усмешкой произнес он. — И ты первый раз назвал меня по-имени. Спасибо… Эрик.