Poisonous flower

Говорят, время лечит. Я могу подтвердить эту двусмысленную фразу лишь наполовину. Ему пришлось тяжело, возможно, даже слишком. Никогда бы не подумал, что того Олеандра, которого я знал ранее, настолько глубоко затянет бездна черного отчаяния и тоски. Я полагал, что он просто не способен чувствовать нечто подобное к другим, кем бы они ни были. — Как я могу быть уверен в том, что ты до конца откровенен со мной? — тан, лежа на спине и смотря перед собой пустыми глазами, держал мою руку. — Сейчас, когда ты видишь меня таким… Мне больно от этого… — он слабо улыбнулся. — Да уж. Как же я все-таки размяк. — Это не порок. И уверяю, что заслуживаю твоего доверия, — я пытался мысленно согреть его ладонь. — Ты должен встряхнуться. Как считаешь, для чего людям глаза? — спросил я его. — Чтобы они всегда смотрели вперед. — Х-хм… Занятно, — ответил тан. — Думаю, ты прав. Пора скинуть с себя эту жалкую личину. Произнеся это, он поднялся с постели и подошел к столу, что находился в углу комнаты. На одной из полок стоял стеклянный кувшин с алой жидкостью. Олеандр, наполнив стакан на половину, отпил, тяжело вздохнув. После чего, он медленно подошел ко мне, наклонился и поцеловал, улыбнувшись. — Хотя нет, — с ноткой иронии сказал он. — Ты все тот же. Такой же простой…

***

Я шел, едва сознавая, куда. Бродил по каким-то плохо освещенным улицам мимо домов зловещего вида, под высокими арками, где царила черная тьма. Женщины с резким смехом хриплыми голосами зазывали меня. Шатаясь, брели пьяные, бормоча что-то про себя или грубо ругаясь. Я видел жалких, заморенных детей, прикорнувших на порогах домов, слышал пронзительные крики и брань, доносившиеся из мрачных дворов. И вновь эти сны тревожат мой разум. Отчего ко мне приходят столь жуткие видения? На рассвете я, обыкновенно, лежал в своей постели. Рядом лежал Фендал, легко укрытый прозрачной переливающейся тканью. Последние дни мы спали вместе — только так кошмары иногда обходили меня стороной. Я встал, немного поправив волосы, и подошел к приоткрытому окну. Мрак рассеивался, хоть и не до конца, и пронизанное бледными огнями небо сияло над землей, как чудесная жемчужина. По отполированным мостовым еще безлюдных улиц медленно громыхали большие телеги. Воздух был напоен ароматом росы и свежести. Прелесть их утоляла всякую душевную муку. Между серыми, немного серебристыми от света, колоннами, слонялись простоволосые и обтрепанные девицы. Неповоротливые ломовые лошади спотыкались на неровной дороге, дребезжали сбруей. Некоторые извозчики спали на мешках. — Господин, Вы так рано проснулись… — за моей спиной раздался сонный голос трэлла. — Что-то не так? Я подошел к кровати со стороны Фендала. — Можно? Юноша улыбнулся и позволил лечь рядом. Он уткнулся носом в мою грудь, обнимая. Я окончательно запутался в своих чувствах. Одно дело Фендал, но совершенно другое — Олеандр. — Почему ты дрожишь? — спросил я. — Я боюсь… Боюсь, что Вы скоро покинете меня… Снова. — дрожащим голоском ответил он. — Куда? Почему я должен уходить? — я заботливо гладил волосы Фендала, будто успокаивая. — У Вас ведь есть чувства к господину Олеандру? Так? — этот вопрос был ожидаем. — Знаю, что даже если я и люблю Господина, Он не сможет всегда быть рядом со мной, — юноша плакал. — Фендал, я ничего не понимаю. В такое время я ни в чем не уверен, — я сильнее прижался к нему. — Ты не должен сейчас об этом думать. — Тогда, — его рука скользнула по моей щеке. — Я буду жить с Вами, пока могу, Хозяин, — произнеся это, он поцеловал меня, нежно и сладко.

***

Я больше не должен был сидеть без дела. Надо было скорее заняться делами борделя, ибо почти месяц я не заходил в свое владение. Да и Кристабеллы давно не было видно. Наконец я кликнул извозчика и поехал в «Цветок». Минуту-другую постоял у дверей, озирая тихую площадь, окна домов, наглухо закрытые ставнями или пестрыми шторами. Небо теперь было чистейшего чернильного цвета, и на его фоне крыши блестели, как серебро. Из трубы соседнего дома поднималась тонкая струя дыма и извилистой лентой вилась в воздухе. В большой золоченной люстре, висевшей на потолке в просторном холле с дубовыми панелями, еще горели свечи, мерцая узкими голубыми лепестками в обрамлении белого огня. Бросив на столик плащ, прошел через вестибюль к двери в кабинет, небольшую комнату, не отличавшуюся изысканным убранством. Я подошел к окну и раздвинул шторы. Свет растущей луны залил комнату и разогнал причудливые тени, прятавшиеся по сумрачным углам. Там, в далеких Горах, уже вовсю бушевали снегопады и метели. Через пару недель наступит зима — самое приятное время года для вампиров и самое жестокое для людей. Однако для меня это ничего не значило. Интересно, как там Олеандр? Чем занят? Стоит ли мне навестить его? Прошло несколько часов, прежде чем я обошел все здание борделя. Осмотрев людей, склады и некоторые документы, я убедился, что дела идут как надо. Кристабеллу я так и не встретил, но повстречал того, за кем уже было собирался идти.

***

— Ты вынуждаешь меня восхищаться тобой все больше, — произнес я. — Взаимно, — с улыбкой ответил Олеандр. — Может, выпьем чего-нибудь? — Все еще никаких вестей о Нилсе? — настороженно спросил я. — Ничего, — вертя бокал в руке, ответил тан. — Он не мог все так оставить и сбежать. Думаю, мы еще услышим о нем. Но если только поймаю, вспорю брюхо, а кишки повешу, словно гирлянду на главной площади. Таким будет наказание для этого предателя. — Весь этот переворот оставил очень горький осадок. Странно осознавать, что теперь Алексия взойдет на Верховный Трон, — мое лицо было напряжено. — Должен сказать, он разочаровал меня. Не думал, что Нилс так глуп, чтобы не предугадать свои дальнейшие ходы. — Уверен, это не так. Но… Кто бы что ни говорил, все мы считаем себя самыми справедливыми. Разве нет? — когда эти слова слетели с губ Олеандра, мне показалась, как будто какой-то раскаленный шип вонзился в мое тело. Мы все считаем себя самыми справедливыми. — Все хотят иметь место под солнцем, но далеко не всем суждено его обрести, — говорил тан. — У тебя есть всего две руки, чтобы вцепиться в самые дорогие для тебя вещи в жизни. А то, что не можешь удержать, вынужден отпустить. Он был прав. Настолько прав, что я это ощущал. Это я слишком легкомысленно относился к реальности, как будто был властелином Вселенной. Возможно, я неосознанно привязал себя к нему. Но сейчас для сожалений было слишком поздно. Гордость за то, кем я являюсь. Шанс прожить жизнь по-своему. И Фендал, такая правильная, незаменимая половина. Эти три вещи были нужны мне, и я даже запечатал внутри свои воспоминания, чтобы их сохранить. Но… Вдруг я что-то упускаю. Вдруг не замечаю того, что у меня перед самым носом? Я решил для себя, что если не смогу ухватить что-то рукой, вцеплюсь в это зубами. Наступила зима. Это время — настоящий подарок для вампиров. Зная о чудовищной жестокости этого времени года к человеку, я проследил за тем, чтобы всем Донорам выдали теплую одежду и чаще кормили. Да и я стал больше «есть». Олеандр заходил то через день, то раз в неделю. Все шло как надо, своим чередом. Нас ждет долгая, суровая зима, а за ней — вновь прохладное лето. Дни проходили мимо незамеченными, и чем дальше, тем холоднее становилось. Выдавались дни, когда даже мне приходилось оставаться в поместье, дабы не подхватить простуду, так свойственную людям. А полукровки, как известно, легкая добыча для любой инфекции. Фендал практически не выходил на улицу. Такая чудовищная температура за считанные часы могла запросто убить его. В бордель заглядывало на огонек все больше и больше вампиров-аристократов. Видимо, зима пробуждает в них зверский аппетит, что для бизнеса было просто великолепно. Мысли о дальнейших действиях Нилса все чаще тревожили меня. То ли дело в том, что я так и не смог посмотреть в его глаза после смерти короля, то ли в том, что где-то в глубине души я боялся, что такое может повторится. Вдруг король — не единственная цель? Или же я просто накручиваю себя… Но не только Синдерион беспокоил мой разум. Тот случай, в покоях тана, я поцеловал его… При этой мысли я вздрогнул и на миг пожалел, что не сказал о своих чувствах словами. Он поддержал меня в борьбе с Нилсом и с еще более опасным влиянием моего собственного, желчно-гордого темперамента. Любовь, которую питает ко мне Олеандр (а это, несомненно, самая настоящая любовь), — чувство благородное и возвышенное. Это не обыкновенное физическое влечение к красоте, порожденное инстинктами и умирающее, когда они ослабевают в человеке. Нет, это любовь такая, какую знали лишь истинные гении. Да, этот чистокровка мог бы спасти меня от самого себя. Но позволю ли я? Подберу ли нужные слова? Прошлое всегда можно изгладить раскаянием или забвением, будущее же неотвратимо. Я чувствовал, что в глубине моего существа бродят страсти, опаляя и сжимая сердце, и смутные грезы, которые омрачат мою жизнь, если станут реальностью. Но разве этот огонь так уж опасен? Быть может, в жизнь мою войдет большая любовь и очистит меня, убережет от новых грехов, рождающихся в душе и теле, — тех неведомых никому грехов, окутанных коварным очарованием. Быть может, настанет день, когда я, сквозь сон, произнесу слова любви, посвященные этому прекрасному, совершенному существу. Часто, вернувшись домой после одного из тех длительных выходов по делам борделя, что вызывали подозрения у Фендала, который никак не мог привыкнуть к тому, что меня так часто вызывали по срочному делу. Он маялся в ожидании своего хозяина, подолгу засиживаясь в библиотеке. Я полагал, что все книги, которые он только мог достать, были уже от корки до корки исследованы молодыми пальцами. Мы все так же вместе спали, но никакой близости между нами больше не было. Возможно, исполняется то, чего я боялся: мои чувства к Фендалу постепенно становились все холоднее. Прекрасный плод, выросший в этом, забытом богом, мире, сорван и больше не представляет никакой ценности или интереса. Как жестоко и цинично! Похоже, что вместе с моей сущностью в этом мире меняется и моя душа, и разум, и даже эмоции. Это совершенно не радовало.

***

— Хозяин, один господин просил передать Вам записку лично в руки, — ко мне подошла Кристабелла и сунула в руку аккуратно сложенную бумажку. — Благодарю. Достопочтенный Эрик, Вы не знаете меня, но я очень хорошо знаю Вас и хочу предостеречь. Некто из Вашего окружения не тот, кем кажется. Я Вас заинтересовал? Если хотите получить ответы, приходите сегодня в полночь к таверне «Красный очаг». Буду ждать. — Д — Господин, это что-то важное? — спросила девушка. — Эм… Нет. — солгал я, — Так, мелочи. Служанка поклонилась и покинула комнату. Что за шутки? Предатель? В моем доме? Бред… Но… Почему я такой доверчивый?! Теперь не успокоюсь, пока не увижу лица этого «Д». Знаю же, что здесь явно что-то не так… Боюсь, не смогу унять свое любопытство.