Poisonous flower

— Господин! — голос трэлла рассёк тишину надвое. — Где Вы пропадали? Я искал Вас по всему поместью. — Зачем же? Я выходил в Дом, там остались кое-какие дела, — слукавил я. — В «Цветок»? — переспросил юноша. — Хорошо. Я понял. Сказав это, я развернулся и быстро зашел в Комнату, медленно закрыв за собой дверь. Как же мне было больно вот так просто лгать ему в лицо. Ведь он совершенно не заслуживал такого отношения. Но иного способа уберечь это прекрасное создание от лживых обвинений незнакомца я не видел. Мне так хотелось, чтобы он никогда не узнал той боли и страданий, которых с избытком хлебнули люди, его сородичи. Скоро рассвет, но на улицах все еще темно. Мои глаза затуманились, и ярко освещенные улицы, наполненные народом, расплывались передо мной мутными пятнами. Глядя на мерцавшие фонари, я испытывал чувство утраты. Я понимал, что никогда больше Фендал не будет для меня тем, кем был раньше. Жизнь встала между нами… К тому времени, когда блеклое солнце этого мира подкатило к линии горизонта, уже казалось, что я сегодня постарел на много лет. Я хотел спать. Я так устал от всех переживаний, подозрений и прочих низменных чувств. К сожалению, они доступны всем, не только человеку. Тут я вспомнил, что давно не пил крови. Видимо, из-за этого последние несколько часов я ощущал, будто бы меня долго избивали, а после бросили на пыльной дороге. Но даже несмотря на это, видеть Фендала мне не хотелось. Это еще больнее. Мне снилось поле… Огромный, бескрайний океан желтых цветов. Их лепестки были настолько яркими, что казалось, само солнце напитало их светом, но полностью опустошив себя. Но с ними что-то не так… Лепестки…они живые. Они разговаривают, словно живые люди. И каждый просит о своем. Эти голоса становятся невыносимыми. Хватит… Уйдите!.. Прочь! Даже после долгого отдыха мне было тревожно. Видимо, сон в одиночестве имеет свои минусы. Желудок издал глухое урчание, прося пищи, которой так давно не видел. И как всегда, остался без внимания. Я занял место у окна, принял точно ту же позу, в которой пребывал, когда разум требовал отдыха, и неподвижным взглядом уставился на небо. Я знал, что произойдет в ближайшие часы, а именно: поместье — ровно ничего, а в мыслях — настоящая катастрофа. Вспомнил, что давно не видел Олеандра. И почему я подумал об этом прямо сейчас?..

***

— Фендал, зайди, пожалуйста, — позвал я. Трэлл чуть ли не бегом поднялся по винтовой лестнице и направился к моему кабинету. Зайдя, он плотно закрыл за собой дверь: я не любил, когда кто-то из вне подслушивает наши разговоры. — Да? Вы хотели о чем-то поговорить? — Я подумал, что мы давно не видели Алексию и тана Олеандра. Не хочешь сходить со мной во Дворец? — Конечно, — обрадовался юноша. — Славно. Тогда сходи к Кристабелле и попроси какую-нибудь эссенцию от холода, — я посмотрел в окно, пытаясь определить на глаз температуру снаружи. — Иначе долго на таком морозе ты не протянешь. Трэлл закивал и направился на первый этаж, в сторону кухни. Спустя пятнадцать минут, прежде чем я был готов к выходу, он уже ждал у главной двери. — Сколько бутыльков ты взял? — на ходу завязывая теплый шарф, спросил я. — Три. Полагаю, этого хватит, — он крутил в руке одну из небольших синих бутылочек с магическим эликсиром. Еще одна замечательная особенность этого мира — магия. — Мы не надолго. Ты же не думаешь, что я позволю тебе замерзнуть насмерть? — с легкой усмешкой спросил я. Фендал улыбнулся.

***

Мы шли все теми же знакомыми улочками, мимо уже известных нам таверн и магазинчиков. В некоторых уже горел свет, и слышались голоса подвыпивших лавочников да трактирщиков. Отшлифованные временем, дождем и сапогами камни мостовой поблескивали от света уличных фонарей. Было жутко холодно. Я даже боялся представить, что творится с теми, кому не посчастливилось в такую погоду оказаться на улице. Этот мороз словно живой, способный думать. Он проникает в самое сердце и превращает его в безжизненный, навечно остывший кусок льда. Но Фендалу это, слава богам, не грозило. Благодаря всему тому, что есть в этом мире, к примеру, зельям, он мог сколько угодно находиться в чудовищном холоде. Мы шли около двадцати минут, но мои руки успели в полной мере ощутить дыхание зимы. Я засунул одну поглубже в карман, а другой взял слугу под локоть. До Дворца оставалось всего ничего, и вот мы уже поднимаемся по белоснежным мраморным ступеням. Стража, естественно, пропустила нас без лишних вопросов, и мы прошли внутрь замка. Пройдя длинный коридор, ведущий в тронный зал, я поинтересовался у стражника, стоящего у двери и держащего в руке вострую пику: — Любезный, не подскажите ли, где я могу найти тана Олеандра де Морано и Ее Светлость Алексию? — Сир, Ее Величество отбыла в крепость Милгроу два дня тому назад, а достопочтенный тан, должно быть, в своих покоях. Он не покидал Дворца, — будто на автомате ответил стражник. Проговорил он это так быстро, что даже его усы заколыхались под напором воздуха. — Что ж, благодарю, — ответил я. — Служите с честью. — Да, сир! — выкрикнул служивый и вновь встал по стойке. Где комната Олеандра я знал уже давно, только вот редко был в ней желанным гостем. Мы шли по длинному, широкому коридору, давно знакомому мне. Что странно, так это то, что Фендал почти всю дорогу молчал. Он едва ли проронил с десяток слов. Таким молчаливым я его еще не видел, совершенно на него не похоже. — Ты все время молчишь, — произнес я. — Что-то случилось? Он молчал, будто бы не слышал заданного вопроса. Если честно, это немного напрягло меня. — Фендал? — Эм, да? — парень растерянно поднял голову. — Сам на себя не похож. Что с тобой? — спросил я. — Если что-то не так, скажи. — Ничего. Все в порядке, — он совершенно не умеет врать. — Я так не думаю. Расскажи, — взяв его за руку, я легко притянул юношу к себе. Мы остановились, но Фендал упрямо продолжал тянуть время своим безмолвием. — Понимаете, — начал он. — Тогда Вы сказали мне, что ходили по важным делам в Дом, но это не так. Я видел Господина с балкона. Видел, что Вы даже не заходили туда… — Ты был в Цветных Комнатах? Без моего позволения? — Да, простите. Но даже если и так, Хозяин солгал своему верному трэллу, — он обиженно опустил голову, а его ладонь медленно выскользнула из моей. — Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так, — оправдывался я, понимая, что это ни к чему не приведет. — Хотел рассказать тебе, когда всё закончится. Понимаю, звучит как оправдание, но это для твоего же блага. — Мне это не нужно! — внезапно тон его голоса резко повысился. — Вы не доверяете мне?! Неужели считаете пустоголовым мальчишкой, которому ничего нельзя доверить?! — по его щеке прокатилась жемчужная слеза. — Нет, Фендал. Понимаешь… Просто… Я…я встретил человека… — сдался я. — Он не назвал имени, только буква «Д». Он всё повторял, что ты — предатель, паразит, который скоро покажет свое истинное лицо, — с каждой секундой мне было все сложнее выдавливать из себя слова правды. — Говорил о моем отце, обо мне, просил отдать тебя. Говорил, что только так ты не сможешь никому навредить. — Что?.. — Фендал смотрел на меня перепуганными глазами, не до конца понимая ситуацию. — Кто этот человек… Господин, Вы же не поверили ему, правда?.. — трэлл подошел ко мне, очень близко, и посмотрел прямо в глаза. Казалось, будто в этот миг он прочитал мою душу, словно открытую книгу. — Нет, конечно нет… — я обнял его, крепко прижав к груди. — Как я мог?.. — Не отдавайте меня… — сквозь слезы шептал юноша. — Не отдавайте, Хозяин… — Тише, все хорошо. Пойдем домой. Ты должен поспать…

***

Фендал спал долго, почти десять часов. Это и понятно, ведь он столько волновался, и все из-за меня. Как у меня вообще могло возникнуть сомнение в его преданности? Как глупо… Пытаясь уберечь его от лишних переживаний, я сделал все только хуже. Он лежал на постели, накрытый белоснежными шкурами, такой невинный и беспомощный, что хотелось обнять его как можно крепче и никуда не выпускать, сказать о том, что он в безопасности. Невозможно сдержаться. Осторожно, не спеша, я лег рядом, окунув пальцы в его темные мягкие волосы. Он пах лилиями, которые так любил. Удивительно, что от Фендала всегда исходил запах этих цветов. Я пристально разглядывал его лицо. Его ресницы были все еще влажными от слез, а губы едва заметно дрожали. Вдруг, в моей голове промелькнула мысль, которая заставила мою ладонь покинуть лицо трэлла. Я ведь не люблю его Это не та любовь, от которой сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Не та любовь, которую воспевают в песнях, и не та, за которую проливают кровь. Скорее, любовь старшего брата к младшему. Всего лишь желание оберегать… Черт возьми, как же я запутался… Фендал не должен страдать из-за моей ежеминутной прихоти. Я принял решение: все должно остаться так, как прежде. Я не имею права вновь делать ему больно. Слишком погрузившись в эти мысли, я заснул рядом со своим верным трэллом и спал так до самого вечера. Проснувшись, я обнаружил, что Фендала рядом не было. Это немного необычно, ведь он всегда дожидается пробуждения своего Господина. Тяжелые шторы были задернуты, чтобы солнечные лучи не посмели проникнуть в комнату. Хотя это достаточно усложнило определение времени суток. Одна из шкур снежного волка небрежно валялась у кровати. Я чувствовал себя несколько помятым, видимо, слишком продолжительный сон наложил свой отпечаток на мое состояние. Настроение было серым и безвкусным. Я уже испытывал такое раньше: в момент своего первого пробуждения. Тогда и сейчас мне хотелось выть от чувства одиночества, сжирающего мою душу. Иные скажут, что я не так одинок, как считаю. Но это не так. Несмотря на всех, кто меня окружает, я ничего не чувствую. Словно я в большом стеклянном кубе, наполненном ледяным воздухом, а там, снаружи, вечная весна… Иногда это так пугает, что хочется разучиться дышать. Хотелось увидеть Олеандра. Почему он так долго не наведывался ни в поместье, ни в «Цветок»? И почему сейчас я вспомнил именно о нем?.. Похоже, я уже давно разобрался в своих чувствах и расставил их по полочкам, просто не хотел себе в этом признаться. Неужели, я все-таки проникся к нему?.. А если и так, могу ли я рассчитывать на взаимность? Или же все те слова, брошенные будто для колкости, лишь фарс и жалкая попытка заморочить мне голову? Но ведь я ничего не потеряю, если решусь пролить свет на эту ситуацию. Знаю ведь, что в этих чувствах мало что осталось благородного, но я хочу рискнуть. Хочу спросить его, глядя в глаза. Не дожидаясь прихода Фендала, я быстро оделся и спустился на первый этаж. Нужно было сказать Кристабелле о том, что я ухожу. Я нашел ее около кухни, как и всегда. Предупредив девушку, я покинул поместье. Она никогда не возражала, если я изъявлял желание немного поболтаться с местным дворянством. Погода понемногу улучшалась, хотя небу до сих пор было тяжело от густых серых туч, нависших над городом. Все такой же ледяной воздух давил, словно чумной, но мне это уже не казалось таким уж страшным. Хотя даже сейчас мне не верилось, что люди сумели сохранить свой род в таких нещадных условиях. Дорога до Дворца Красного Алмаза стала чем-то вроде ритуала. Я настолько привык к этому пути, что шел инстинктивно, ничего вокруг не замечая. Мне было знакомо всё: эти каменные плиты дороги, потрепанные льдом, две казармы по левую руку, в одной, почему-то всегда было больше народу, лавка, продавцом в которой была очаровательная девушка-лекарь, вечно улыбающаяся. Всё это немного приелось, но именно подобные мелочи и составляют весь наш жизненный путь. По крупицам собирая и накапливая воспоминания, мы прядём нить своего существования. Стража также привыкла к моим частым визитам во Дворец: они больше не задавали вопросов о цели посещения и просто вежливо кланялись. В этот раз я хотел отыскать Олеандра, избегая каких-либо происшествий по пути. Уверенными шагами я направился к покоям тана. В голове я крепко держал свою цель: услышать от вампира его истинные мысли обо мне. Возможно, это слишком эгоистично, но в тот момент я, безусловно, казался себе чрезвычайно напористым и не хотел отступать. Подойдя к тяжёлой двери, я постучал. Не громко, но достаточно настойчиво, чтобы мне открыли. По ту сторону послышалось приглушённое «Открыто!» Я осторожно приоткрыл дверь и вошел. Олеандр сидел за массивным письменным столом и старательно изучал какие-то бумаги. Он не видел, кто зашел, ибо сидел ко мне спиной. — Только быстро, — неожиданно произнес он. — Дел невпроворот. — А для друзей сделаешь исключение? — спросил я. Как только мой голос достиг ушей тана, он повернул голову и едва заметно улыбнулся. — Для друзей — нет, но ты — особый случай, — будто с усмешкой сказал он. — Чего уж я точно не ожидал, так это тебя здесь увидеть. Думал, Пустые не вылезают в такую погоду из своих теплый кроваток. — У тебя слишком поверхностные представления о моей жизни, — заметил я. — Я пришел кое-что прояснить в наших с тобой отношениях. — Вот как… — он на миг задумался. — Так мы уже в отношениях. Я не хотел торопиться, но если Ваша Светлость настаивает… С этими словами, он встал с кресла и медленно направился в мою сторону, всё ближе и ближе. — Я не это имел ввиду. — Но ты ведь уже ответил на мое признание, или я не прав? — он демонстративно провел пальцем по своей шее. Между нами оставалось пару шагов. Он медленно, но очень настойчиво прижимал меня к деревянной двери. И вот уже несколько сантиметров разделяют наши лица. Олеандр, благодаря тому, что был выше меня чуть ли не на целую голову, навис надо мной и смотрел, словно волк на беззащитного кролика. — Говори. — Твое признание — ложь, — быстро выпалил я. — Ты ведь просто играешь со мной?! Так ведь?! — я переходил на крик. — Достаточно с меня твоих манипуляций! Всегда называешь меня этим отвратным словом! Хватит называть меня Пустым!! — вдруг я почувствовал резкую боль у себя во рту. Словно по деснам ножом провели… Кровь. Что произошло?.. — Что за?.. — я не верил своим глазам. Приложив палец к губам, увидел на них ярко-красную субстанцию… Это серьёзно испугало меня. — Успокойся, — ладони Олеандра неожиданно легли на мое лицо, будто успокаивая. — Ты слишком возбуждён. У тебя такое впервые, да? — он немного приподнял мою верхнюю губу. — Несчастный мальчик, это всего лишь клыки, и, похоже, настоящие. Когда они впервые показываются, то прорезают десну насквозь, оттуда и кровь. — …Что?.. — непонимающе промямлил я, пытаясь утереть губы рукой. — Нет! Не надо. Только заразу занесешь, — он остановил меня. — Давай лучше я. Произнеся это, он поцеловал меня. Поцеловал по-настоящему. Я понял это тогда, когда почувствовал притупленную боль и лишний язык во рту. Мои ноги подкосились, и по телу пронеслась волна жара. Язык тана бродил по окровавленным клыкам, слизывая с них кровь. Поцелуй был столь же страстным, сколь и долгим. Странно, но прежде жуткая боль начала быстро спадать и вскоре исчезла вовсе. Так же как и мои сомнения в его чувствах. Они смылись вместе с кровью. Когда Олеандр заметил, что мне не хватает воздуха, то оторвался от моих губ. — И даже после этого, ты все еще сомневаешься во мне? — он прикоснулся своим лбом к моему и смотрел прямо в глаза, не отрываясь. — Я не разрешал тебе так нагло целовать меня… — во мне говорило смущение, смешанное с желанием. Я ощущал, как лицо понемногу краснело. — Хватит, — тан провел большим пальцем по моим губам, убирая оставшиеся капли крови. — Избавься от этой глупой гордости. Из-за тебя я и так стал слишком мягким. Сказав это, он крепко обнял меня, и я почувствовал, как глаза мои намокли. Я не смог сдержать слёз… Я положил голову на его плечо и зарыдал, точно маленький мальчик. — Все хорошо, Эрик, — его рука нежно гладила меня по голове. — Ты просто устал…