InquisitionTale

      Александрия проснулась сегодня особенно рано — солнце только-только показывало румяный бок из-за горизонта. Она протёрла слипшиеся глаза, стёрла с щёк пересохшие ручейки слёз. Нужно привести себя в порядок, чтобы хозяева ничего не увидели.       Нагая девушка скинула с себя остатки сна и тихонечко вышла из комнаты, повернув налево. Там, после четырёх комнат для куртизанок рангом пониже, чем Александрия, находился общий душ. Это было одно из немногих мест, отведённых для сотрудниц, в котором была дверь. Старая деревянная дверь в которой разве что термиты не поселились. Хотя, даже насчёт этого девушка не была уверена. Дверь отделяла убогий коридор от ещё более убогой душевой. Грязный кафель, который, наверно, когда-то был голубым и белым, но теперь потерял цвет от воды, грязи и сотен ног. Всё казалось бледно-серым, по стенам бежали трещины, где-то под потолком образовались заросли плесени. Посреди комнаты находился уродливый слив. Всё то, что смывали с себя девушки — грязь, выпавшие волосы и «производные» их профессии, — всё попадало туда, протекало вниз. в канализацию, или застревало ещё наверху.       Александрия ступила на мокрый пол комнаты. В вечно грязных лужах воды отражался больной и тусклый свет жёлтых ламп, свисавших с потолка. Иногда они покачивались от порыва ветра, залетающего сюда сквозняком, и тогда вниз сыпались ржавые куски металла. Их обычно быстро уносил поток воды, однако изредка острый металл всё же задерживался на полу душевой, и ходить следовало осторожно. Кому нужна хромая куртизанка?       Александрия шлёпала босыми ногами по грязному полу. Она зашла в самый уголок, нажала на рычажок, и сверху потекла вода. Ледяные струи взбодрили и слегка успокоили одновременно. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как ледяные струи текут по голове, спине и груди. Они медленно перетекали на руки и ноги, расслабляя, принося во всё тело блаженную слабость. Они текли по лицу, смешиваясь с горючими слезами. Александрия прислонилась спиной к ледяной стене, закрыла лицо руками и провела сверху вниз. Нужно успокоиться. У неё осталось слишком мало капель от покраснения глаз, а новые выдадут только в начале следующего месяца.       Чуть-чуть успокоившись, девушка потянулась за мылом, лежавшим на небольшой подставке. Взяв его в руки, куртизанка принялась счищать с себя следы бессонной ночи и беспокойного дня.       Закончив водные процедуры, Александрия нехотя выключила воду. Так хотелось побыть в этом холодном, спокойном мире ещё чуть-чуть, но девушка знала, что может заболеть. Хорошего в этом ничего не было — её вылечат, а потом изобьют и вычтут потерянные деньги из её скудного пайка. Куртизанка вышла из уголка и вернулась к себе комнату.       Подойдя к зеркалу, девушка откинула волосы с лица, заправила пряди за уши. Расчесала волосы, свила их в тугой пучок специальным способом, позволяющим одним движением вновь их распустить, — Карлайты заставляли девушек делать так, чтобы их «сотрудницы» выглядели привлекательнее. Золотистые локоны Александрии превратились в гульку, и девушка приступила к макияжу. Если не накрасишься правильно, то на ужин можешь даже не рассчитывать. Куртизанка подвела глаза чёрной тушью, накрасила ресницы и слегка припудрила лицо. Она была слегка смугловатой, как и любая южанка. Как всем известно, необычное привлекает людей, и такой цвет кожи некоторые считали соблазнительным, поэтому особо напрягаться по поводу макияжа не приходилось. Александрия, наверно, порадовалась бы этому, если бы не то, для чего она этот макияж наводила.       Девушка потянулась вперёд и взяла с тумбочки ярко-красную помаду. Она накрасила губы, и те стали кроваво-алыми. Такой цвет можно было разглядеть ночью в толпе людей — настолько он был ярок. Если бы любая другая девушка накрасилась таким вызывающим образом, то её бы уже давно закидали камнями, как блудницу и грешницу. Или, по крайней мере, к ней домой нагрянула бы инквизиция с проверкой на идолопоклонничество, еретические взгляды и прочее. Но это же «Золотая Лань»! Кто посмеет тронуть имущество здешних хозяев? Можно было, конечно, ждать прихода святош и фанатиков, но они сюда приходили разве что затем, чтобы воспользоваться услугами заведения.       Обнажённая Александрия принялась одеваться. Каждую ночь приходили работницы, которым повезло работать здесь горничными, и вешали новые наряды куртизанкам в комнатах. Карлайты могли себе позволить покупать новые одежды для «сотрудниц» после пары использований. Это стоило дорого, но приносило скорее прибыль, чем убытки. Щедрые платы и «безвозмездные выплаты» полностью покрывали затраты на наряды. И, как правильно рассуждал Роксен, никому из постояльцев не понравилось бы, если бы он обнаружил на одежде семя другого посетителя. Поэтому работницы оставляли им новую, чистую и выглаженную одежду. Они же и приносили куртизанкам тарелки с едой.       Александрия надела кружевное розовое бельё, затем бежевый корсет, мини-юбку, натянула на ноги высокие сапоги, застегнула на шее чёрную бархотку с шёлковой чёрной розой. Эта бархотка была создана из самых тонких тканей, но девушке казалось, что она в металлическом ошейнике.       По крайней мере, в здании было тепло, — плечи и бёдра девушки были почти полностью оголены, поэтому она дрожала от любого сквозняка. Зимой приходилось хуже, но сейчас была весна, поэтому можно было хоть чуть-чуть расслабиться. Сев на свою кровать, Александрия взяла с тумбочки миску и ложку. В посуде плавала похлёбка грязно-зелёного цвета. На поверхности, словно кораблики, качались непонятные овощи. Девушка принялась есть.       Вкус у этой бурды был не то чтобы вкусным, однако и не тошнотворным. Этакая безвкусица, которую с трудом можно проглотить из-за горечи, комом вставшей в горле. Со временем привыкаешь, однако вкусной похлёбка не кажется никогда. Голод вынуждает рано или поздно сесть и съесть всё до дна, вылизать миску и слёзно просить добавки. Александрия прикончила завтрак, взяла стакан воды и, подойдя к раковине, которая стояла у неё в комнате, прополоскала рот, а потом выплюнула остатки пищи. Нельзя, чтобы посетители почувствовали запах этой отвратительной еды.       Покончив со всеми приготовлениями, Александрия вышла из комнаты. Скоро начнётся обход, и стражники отведут её в общую комнату. Там хозяева рассказывают работницам, кто что будет делать, раздают команды, что-то приказывают. Обычно такого не происходит, всё идёт само собой, но прошлым вечером после закрытия борделя хозяева объявили, что ждут важных гостей. Это было сигналом к тому, что утром намечается сбор. Всем необходимо было прийти, и Александрия искренне не завидовала тем, кто проспал раннее собрание.       Вот подошли двое дюжих мужчин в шлемах, кожаных доспехах и красных рубашках — похоже, за девушкой послали офицеров. Боялись, что она сбежит? Или что пропустит что-то важное? Наверняка второе, ведь сбежать отсюда не представлялось возможным. Так что же происходит? Приедет кто-то действительно важный?       Стражники хмуро посмотрели на девушку и остановились около неё. От одного несло выпивкой, он пошатывался и явно не вышел бы на работу без какой-то веской причины. Второй что-то бурчал себе под нос. Он подошёл к Александрии, схватил её за руку и резко развернул на сто восемьдесят градусов в сторону зала для гостей. Затем второй толкнул девушку вперёд, так что та машинально сделала ещё несколько шагов, прежде чем вернуть равновесие.       — Пошевеливайся! — прикрикнул подвыпивший стражник. — Быстрее, говорю, шлюха!       Александрия сжала кулаки. Она уже хотела высказать обоим офицерам всё, что она о них думает, но решила всё же сдержаться. От её гнева стало бы только хуже. Девушка выдохнула и медленно сосчитала до десяти. Ярость чуть-чуть поутихла, и Александрия уже более охотно пошла вперёд, стараясь пропускать мимо ушей колкие замечания стражей.       Они подошли к дубовой двери, отделяющей рабочую часть от гостевой. Стражники открыли двери и втолкнули Александрию внутрь. Она пошла вперёд, где уже начали собираться её товарки. Они перешёптывались, топтались на месте, создавая в общей массе назойливый гул. Александрия влилась в общую толпу, стараясь казаться как можно менее заметной. Этого, разумеется, не получилось — кто-то тут же толкнул её, так что девушка едва удержалась на ногах. Со стороны послышались злорадные смешки.       Александрия знала, что её ненавидят за то, что ей достаётся лучшее. Как вообще можно назвать лучшим хоть что-то, находящееся в стенах этого проклятого борделя?! Девушка чуть не заплакала от обиды.       На помосте появился хозяин, и все разговоры тут же притихли. Стоявшие в первых рядах опустили глаза, остальные пытались спрятаться за их спинами. Александрия сама постаралась казаться как можно меньше и незаметнее. Роксен откашлялся, подняв руки вверх, — привлекал внимание. Через несколько секунд он начал говорить:       — Здравствуйте, дорогие мои работницы и работники! — Его голос был слишком уж медовым и мягким, а на последних словах он сделал особый акцент. Как будто они сюда сами пришли и вообще были друзьями с Карлайтами. — Я так понимаю, вы догадываетесь, почему я собрал вас всех здесь.       В толпе согласно закивали, послышались отдельные голоса.       — Прекрасно! — продолжил Роксен. — Однако, я уверен, деталей вы не знаете. Так вот, сегодня у нас не просто важные гости, а, возможно, важнейшие за последние несколько лет! Сегодня к нам со своей делегацией приедет сам Обладатель Маски!       В толпе куртизанок послышались удивлённые возгласы, кто-то зашептался, переглядываясь. Александрия застыла с открытым ртом.       После Светлой Революции Маски были одним из первых законов, введённых Кругом Семи. Да, именно Маски — с большой «М». Всё заключалось в желании новых правителей ограничить коррупцию, сделать власть беспристрастной и безличностной. С этих пор все, кто работали на государство, должны были носить Маски. Снимались они только в том случае, если рядом не было никого из посторонних или тех, кто был рангом пониже. Бронзовые Маски были созданы для приближённых и губернаторов провинций, серебряные носили министры и вице-короли — правители колоний. А вот золотые… Золотые маски носили сами Семеро.       Верховный Магистр, Великий Адмирал, Великий Генерал, Великий Инквизитор, Светлейший Торговец, Светлейший Дипломат и Светлейший Канцлер — только им позволялось носить золотые Маски на лице. Когда-то давно, когда они только-только готовили Революцию, их разыскивали королевские войска. Бунтовщикам нужно было скрываться. Тогда они ещё не знали друг о друге, но судьба свела их вместе. В богом забытом подвале они собрались. И кровь шипела, падая на огонь, когда они подписывали сокровенное соглашение. С тех пор Маска стала символом антимонархического движения. Сначала все они были деревянными — золотые Маски бунтовщики смогли себе позволить только после того, как взяли сокровищницу. После золотую же Маску надели на императора Кантарии. Точнее, на его распятый труп, который вывесили на воротах перед главным дворцом. Эта Маска была насмешкой над предыдущим правителем. Удивительно, как же быстро народ забывает того, на кого только вчера молился…       После этого и появился Культ золотых Масок. Все, получавшие их, проходили посвящение. Никто и никогда не видел их лиц, никто и никогда не знал их имён. Они навсегда вошли в историю как творцы Светлой Революции, отцы-основатели Кантарийской Республиканской Империи, Круг Семи, Обладатели Масок. По их законам каждый, кто встретит Обладателя на улице, должен ему поклониться. Любой, кто попытается сорвать бронзовую Маску, будет посажен в тюрьму, серебряную — привязан к позорному столбу на день… А попытка снять золотую Маску приравнивалась к покушению. Преступника запрещалось убивать на месте — его нужно было доставить во дворец, где несчастный представал перед судом Семи.       Сестра Александрии во время осады Картвайера как раз попыталась сорвать Маску с Верховного Магистра. Она бы с радостью предпочла казнь, постигшую её братьев, тому наказанию, на которое её обрекли. Из шахт ещё никто не возвращался живым.       И вот теперь кто-то из высших кругов едет к ним с целой делегацией!       — А… Сэр, мистер Карлайт? — робко подняла руку одна из куртизанок. — А… А Обладатель какой Маски к нам едет?       Роксен самодовольно улыбнулся.       — Очень своевременный вопрос, дорогая моя! — его глаза странно сверкнули. — Со всей гордостью объявляю, что к нам едет один из Семи!       Раньше в зале стоял просто непонятный гул, а теперь бордель просто взорвался сотнями голосов. Все кричали — восторженно, испуганно, раздражённо, — перебивали друг друга, кто-то даже начал размахивать кулаками.       — Сам Правитель!..       — Может, кто-то из Светлейших?!       — Или из Великих!..       — А может, и сам Магистр!..       — Нас отсюда вытащат?..       — Очередной богатый извращенец…       — А если ему не понравится?! Он же здесь всё дотла спалит!       — Вместе с нами!!!       Карлайт смотрел, как со стремительной скоростью увеличивается звук, кто-то уже даже кричал. Не говоря ни слова, он подошёл к одному из стражников и взял у него пистолет. Медленно проверил заряд, придирчиво осмотрел оружие и, направив его вверх, выстрелил.       Выстрел прогремел так громко, что слышно было, наверно, даже в соседних зданиях. Кто-то вскрикнул, кто-то упал, но тишина создалась. В ушах Александрии всё ещё звенело, и она только по шевелению губ Роксена сумела понять, что он говорил.       — Вот такого быть не должно, — твёрдо сказал Карлайт. — Если кто-то посмеет вести себя подобным образом в присутствии наших гостей, то я с радостью отправлю вас, распутниц, прямиком к инквизиторам!       Роксен выдержал драматическую паузу — подождал, пока смысл сказанного дойдёт до куртизанок, — и продолжил:       — В присутствии одного из Семи вы должны быть как можно более учтивыми. Делайте всё, что он говорит. Велит подать чай — подаёте. Велит танцевать — танцуете. Велит раздеваться — раздеваетесь! Всем ясно?       Девушки закивали.       — Превосходно! — удовлетворённо кивнул Роксен. — Тогда можете расходиться!       Вернувшись в свою комнату, Александрия приобняла себя за плечи. Грядёт что-то большое… Нет, она ни в коем случае не питала надежд о благородстве кого-то из Семи. И уж точно и мечтать перестала о свободе. Но у неё внутри вдруг появилось чувство, что этот день станет поворотным в её жизни. И поворот произойдёт явно не в лучшую сторону.       К приезду Обладателя Маски всех гостей просто вышвырнули из заведения. Они ругались, пытались что-то доказывать, кричали, что сравняют «Золотую Лань» с землёй. Но стражники были непреклонны. Они знали, на что были способны Семеро — некоторые из них испытали их магию на себе во время Светлой Революции — и любой Обладатель Маски был в сотню раз страшнее каждого из этих аристократов.       — Я вас всех убью! — мужчина, который, похоже, только начал наслаждаться времяпрепровождением с одной из прелестниц. — Вы хоть знаете, кто я?! Да вы все передо мной на коленях ползать будете!       — Заткнись, придурок! — Подошедший стражник прошипел прямо на ухо вельможе. — Сюда Золотой едет!       Мужчина побледнел и обмяк на руках у солдат, сдерживающих его. Он начал пятиться, и стражники оттолкнули его. Представитель знати упал на землю и, поднявшись на ноги, убежал. Имя Семи что-то да значило в столице, и это мягко говоря.       К приезду гостей всё было готово. Александрия наблюдала из своей комнаты через зарешеченное окно, как целая армия выстроилась перед воротами. Солдаты, горничные, дворецкие… В самом начале стояли хозяева — Роксен, Лилиат, Эбигэйл и Ралоф. Они все улыбались с таким видом, будто им за эти улыбки платили, на каждом из мужчин были новенькие костюмы, на женщинах — яркие платья. Приезд мог сравниться, разве что, с празднованием Великого Рождения.       И вот наконец-то на дороге показалась карета. Однако Александрия узнала о приближении гостей задолго до того, как они появились в поле зрения — такую гору пыли поднимал конный отряд, сопровождающий Обладателя Маски. И лишь через минуту она увидела саму делегацию. Впереди на молочно-белом коне ехал глава охраны — мужчина в доспехах, чьё лицо закрывала бронзовая Маска. Не было понятно, какое выражение было под ней, но на самой Маске была улыбчивая гримаса. Так обычно выглядят люди, чувствующие своё превосходство над кем-то. Сзади ехали солдаты, уже без Масок, чья форма отличалась от формы стражников «Золотой Лани» только яркими синими и жёлтыми цветами. Их разномастные кони гордо выстукивали копытами по каменной дороге. За третьей парой охранников ехала карета. Она была инкрустирована золотом, сверкающим на солнце. Александрия посмотрела не под тем углом, и ей в лицо ударил отражённый луч. Пришлось зажмуриться и ждать, пока разноцветные пятна в глазах не исчезнут.       Карета остановилась напротив ворот. Бронзовый слез с коня, быстрым шагом подошёл к карете и открыл дверцу, одновременно кланяясь. Внутри кареты что-то пришло в движение, и наружу вышел человек.       Он был тем, кого можно и нужно было почитать. Он был белым — это было видно по голове и рукам, которые были единственными частями его кожи, выглядывающими из-под одежды. Бритая налысо голова была сзади охвачена ремешком, который держал на лице золотую Маску. В отличие от его Бронзового лакея и телохранителя, на Маске одного из Семи было абсолютно спокойное выражение. В прорезях для глаз ничего нельзя было разглядеть, поэтому Александрия даже не пыталась представить себе лицо гостя. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, коричневые штаны, чёрные туфли и бледно-красная ряса с изображением герба Кантарии — длинный трезубец, направленный вверх, у рукояти которого изображался полумесяц. Обычная одежда Семи, которую они надевали, чтобы никто не мог распознать, кто есть кто. Говорили, что в каждом из Круга есть какая-то своя деталь, по которой они сами различают друг друга, но деталь настолько ничтожна, что без магии её не увидеть.       Правитель вышел, и все разом поклонились. Александрия не слышала его слов, а из-за Маски не видела, чтобы он вообще хоть что-то говорил. Однако, судя по движению губ Роксена, между ними всё же состоялся диалог, и Карлайт остался им доволен. Ещё раз поклонившись, хозяин развернулся и позвал гостей, желая показать им «Золотую Лань».       Похоже, Обладатель Маски остался всем доволен. Александрия, как и все остальные, была ещё жива, никто никому не угрожал, а это что-то да значит! Бронзовый тут же приказал Роксену отпустить всех стражников и заменил их своими солдатами — для надёжности. Карлайт не осмелился даже пискнуть что-то против.       В отличие от бывших охранников, воины, приехавшие с Золотым, были не настроены на развлечения. Они стояли на каждом углу, вытянувшись по струнке, изредка обменивались скупыми фразами и не смели даже на минуту отлучиться с поста. Что ими движет — непонятно. Может, ответственность за одного из самых влиятельных людей во всей Кантарии? А может, страх того, что этот человек может с ними сделать?..       Так или иначе, свою службу они несли исправно, куда лучше сволочей, подчиняющихся Карлайтам. Александрии это даже нравилось — хоть несколько дней она сможет провести в относительном спокойствии.       Всех куртизанок развели по комнатам и запретили выходить оттуда до тех пор, пока их лично не вызовут. Александрия покорно сидела в своих апартаментах, поджав ноги и прислонившись к стене спиной. Она надеялась, что, если не будет высовываться, то её не тронут. Однако мечтам не суждено было сбыться. Через несколько часов после приезда Золотого, в её комнату зашёл Роксен.       — А, вот ты где! — кивнул он. — Его Превосходительство требует…       — Довольно, мистер Карлайт, — перебил его голос Бронзового в коридоре. — Позвольте мне самому привести приказ Его Превосходительства в исполнение.       — Да, разумеется, Ваша Светлость! — Роксен поклонился. — В таком случае, разрешите откланяться!       Хозяин ушёл. Лакей проводил его взглядом, а потом обратился к Александрии:       — Его Превосходительство, представитель Круга Семи, наслышан о Вас, Александрия.       — Уверяю Вас, я польщена, — девушка, встав на пол, поклонилась.       — Решив уединиться, Его Превосходительство требует тебя к Себе для выполнения твоих прямых обязанностей, — объявил Бронзовый. — Немедленно.       В животе у Александрии всё перевернулось. Её надежды на несколько дней спокойствия разбились вдребезги. Ничего не оставалось — девушка кивнула и пошла следом за лакеем.