InquisitionTale

      Вкус крови во рту. Пот струится по спине и шее. Грудь ноет, кровь полыхает в венах. Кажется, несколько рёбер сломано. Глаз заплыл, из него текут слёзы и кровь. Девушка наклоняет голову в сторону и пытается сплюнуть, но кровавая слюна просто свисает с губ. Голова страшно болит, словно в неё воткнули сотню иголок. Фриск попыталась поднять руки и приложить их к вискам, но почувствовала, как ломит плечи. Руки были заведены за спину и скованы кандалами.       Девушка подняла глаза, чтобы хоть что-то разглядеть, но это оказалось невозможно — что-то до невозможного яркое светило в лицо. Вот кто-то подошёл — его огромная тень заслонила источник света, — и склонился над девушкой. Для неё он казался лишь огромным пятном, но мучитель, похоже, от подобной проблемы не страдал. Сверкнула его белозубая улыбка.       — Ничтожество. — Фриск этот голос никогда не слышала, но он казался ей до боли знакомым. — Только посмотри на себя! На тебя возлагали такие надежды, а ты поступила как чудовище!       — Я… я не понимаю… — Язык распух, рот был в крови, поэтому слова были больше похожи на невнятное бормотание.       Мучитель её, похоже, не слышал. Он поднёс свою руку к её лицу, схватил за щёку и потрепал. Фриск едва слышно застонала.       — Наслаждайся! — презрительно бросил мужчина. — Через неделю тебя сожгут. А пока… Что ж, я думаю, что сумею выбить из тебя признание в нескольких грехах.       — Прошу… я не знаю, что…       — Замолчи, тварь! — Тяжёлый сапог с силой ударил девушку в живот.       Она согнулась пополам, её вырвало. Сквозь слёзы, стоящие в глазах, она видела лужу странной жидкости вперемешку с кровью. Мужчина вздохнул с отвращением, взял откуда-то кусок ткани и вытер ногу, на которую попала рвота Фриск. Встряхнув девушку, он заставил её посмотреть на себя.       — Прав был твой отец: ты даже сдохнуть не можешь, не испортив всё вокруг!       — Мой… кто?..       Фриск не успела закончить мысль — удар сапогом в лицо вышиб из неё последние остатки сознания. Глаза заполнила тьма…       Девушка резко поднялась с кровати, схватившись за грудь и тяжело дыша. Её сердце гулко стучало о рёбра, желая вырваться из грудной клетки. Руки дрожали, перед глазами стояли фиолетовые пятна. Голова страшно болела, лоб был покрыт холодным липким потом. Фриск быстро отёрла его рукой.       Вдох-выдох, вдох-выдох… Дыхание потихоньку восстанавливается, в голове проясняется.       Очередной кошмар. Прошлые, в основном, ничем не отличались от этого. Фриск заострялась на определённых мыслях, не давая обрывкам сна покинуть сознание, однако через минуту забыла уже почти все детали. Но образ мужчины, бившего её, не желал выходить из головы. Он был до боли знакомым, имя вертелось на языке, но Фриск всё равно не могла его произнести. Никто из мужчин, с которыми она была знакома, не являлся этим странным мучителем из сна. Он был высоким, сильным… без Маски. Но кто же имеет право так мучить её, если не Обладатель Маски?!       Её обвиняли в чём-то. В чём-то, чего Фриск не понимала. Она сделала что-то настолько страшное, что была приговорена к сожжению. Да её ещё и страшно мучили. Обычно, если людей обвиняли в смертных грехах, то их просто сжигали. Девушка даже не знала, что нужно сделать, чтобы заслужить подобное наказание — эти страшные пытки! Ещё ни один человек за всю историю не подвергался подобному. Ни один, кроме…       И ещё этот мужчина говорил что-то об её… отце! Фриск напрягла мозги, стараясь вспомнить. Она не помнила фразу дословно, но примерный смысл понимала, хоть никакого смысла и не было. Её отец…       Её отец жив! Мало того — он знает о её существовании! И он… разочарован. Он считает её бесполезной! Он возлагал на неё большие надежды, а она… она его подвела!       Шарлотта не говорила много о родителях Фриск, пусть совсем ничего и не знала. Священница с грустью вспоминала тот день. Всегда, когда Фриск спрашивала её, на глаза наворачивались слёзы. Шарлотта рассказывала, что услышала чей-то пронзительный плач. Она вышла посмотреть на улицу и нашла маленький кулёк, грязный и мокрый. Шарлотта развернула его и увидела маленькую девочку, заливающуюся слезами. Она была худенькой, но красивой. А на лице, на лбу, виднелся очень неяркий след помады. Это был след губ — след поцелуя.       — Твоя мать очень любила тебя… — говорила Шарлотта, глотая слёзы. — Видимо, на прощание она поцеловала тебя в лоб… Благословила, так сказать…       Родители отказались от Фриск, когда та только-только родилась. Они оставили её одну перед дверями какой-то церквушки и бросили, наплевав на её судьбу. А теперь у девушки возникло чувство, что они знают о ней и даже… наблюдают? Вот только показываться до сих пор не хотят.       Фриск шумно выдохнула. Нет, это вздор! Мало ли что ей может присниться! Ранна всегда ругала девушку за излишнее воображение и привычку выдавать желаемое за действительное, так может Фриск и сейчас просто выдумала все эти мысли? Не следит за ней никто…       Девушка осторожно опустила ноги на ковёр и посидела немного, подавляя головокружение. Когда комната перестала вращаться, Фриск оттолкнулась от кровати и встала. Её комната нисколько не изменилась с предыдущего дня, разве что была чуть темнее. За окном занимался рассвет, небо на востоке серело. Портрет, висевший над кроватью, приобретал жуткие черты в утреннем сумраке. Фриск казалось, что у её изображения чёрные дыры вместо глаз, а гордое выражение превратилось в безумную ухмылку. Девушка помотала головой, развеивая увиденный образ, и пообещала самой себе, что избавится от этого портрета как только сможет.       Девушка подошла к шкафу и осмотрела висевшую там одежду. Приглядев себе хорошенькое платье — белое, не слишком кричащее, но красивое, — и начала раздеваться. Она медленно расстегнула рубашку и кинула её на кровать, сняла штаны, оставшись в одном нижнем белье, после чего расправила платье и надела его. Девушка принялась выбирать обувь, но тут в её дверь постучали.       Фриск чуть не подпрыгнула. Она почувствовала, как кровь отлила от лица, а ноги задрожали. В девушке сейчас боролись страх и любопытство. А ещё на стороне любопытства было осознание собственной глупости — ну не ответит она, и что? Не подумает же тот, кто стоит за дверью, что она умерла! Поэтому Фриск крикнула:       — Войдите!       Дверь распахнулась, и Фриск увидела на пороге рыжую девушку, которую она уже видела вчера в столовой. Сейчас на ней было тускло-красное платье, рыжие волосы заплетены в косу, зелёные глаза весело сверкали. Она изучающе смотрела на Фриск и улыбалась.       У неё было спортивное тело, широкие плечи и тонкие руки-ноги. В аристократически тонких пальцах девушка сжимала две кожаные перчатки. Фриск завороженно следила, как эти тонкие пальцы начали двигаться, делая странные жесты. Потом они остановились, продолжили и снова остановились. Девушка не могла понять, что гостья чего-то от неё хотела, пока последняя не щёлкнула пальцами прямо перед лицом Фриск. Девушка моргнула пару раз — рыжая возмущённо на неё смотрела.       — Прости, ты что-то хотела? — извиняющимся тоном переспросила Фриск.       Рыжая хмыкнула и начала выписывать пальцами странные символы в воздухе, крутя руками. Видимо, это был язык жестов.       Фриск безуспешно пыталась хоть что-то понять, а потом покачала головой и взяла рыжую за руку, останавливая её.       — Прости, но я не понимаю… — виновато сказала она.       Рыжая закатила глаза, помялась немного, а потом сказала:       — Меня зовут Мариа. — У девушки был глубокий, низкий голос, она слегка заговаривалась из-за долгого перерыва в говорении. — Меня отправил Габриэль, чтобы я проследила за твоим первым днём в поместье Его Высочества.       — Проследила?.. — Фриск наклонила голову. — Ты кто-то вроде куратора?       — Ну, наверно… — ответила Мариа. Она помолчала, а потом продолжила: — Ты, как вижу, уже одета? Это хорошо.       — Ну, мне бы ещё обувь подобрать… — задумалась Фриск.       Мариа молча указала на свои босые ноги, давая понять, что обувь не нужна. Девушка выдохнула и кивнула, сказав, что готова. Что-то ей подсказывало, что разговоры с рыжей многословными не получатся. Мариа развернулась, и они вместе вышли в коридор.       Рыжая повела Фриск дальше в женское крыло, куда Габриэль её не водил. Мариа толкнула тяжёлую дверь, и они перешли в другое помещение. По круглым стенам бывшая священница поняла, что они находятся в одной из башен. Сверху был виден плоский потолок, а значит, они не на верхнем этаже. Башня была большой и просторной, несколько витражных окон выходили на север, юг и запад. Фриск успела разглядеть долину, небольшую деревеньку, озеро и лес вдалеке. Поместье находилось на равнине, ничто не мешало глазу достигать горизонта. Фриск разглядела олениху — она выпрыгнула из леса, проскакала до озера и наклонилась. Вода пошла кругами, когда животное начало пить. Потом её, видимо, что-то спугнуло, и олениха быстрыми прыжками добралась до леса и скрылась в нём.       Фриск вернулась к осмотру помещения. В самом центре находилась винтовая лестница, уходившая вниз сквозь всю башню. У стены находился стол и пара стульев, в другом конце — диван. Женщина, одетая как горничная, чистила высокую тумбу щёткой. Мариа не обратила на неё внимания. У северной части башни стоял мольберт с каким-то эскизом — Фриск видела карандашный набросок человеческого тела с расставленными в стороны руками и ногами. Ноги девушки осторожно ступали по деревянным ступеням, пока Мариа вела её вниз.       Спуск был долгим. Они прошли не один этаж, и у Фриск жутко кружилась голова. Она не понимала, как ещё не упала и не покатилась кубарем вниз, однако воспринимала это как чистое везение. Девушка впивалась руками в деревянные перила, с трудом переставляя ноги. Мариа же выглядела куда более уверенно — этот спуск был для неё явно не первым. Она гордо держала спину, её глаза смотрели только вперёд, за время всего «похода» она не обмолвилась ни словом. Она была старше Фриск и, наверное, повидала многих таких же новеньких. Для неё это была рутина.       — Куда мы идём? — спросила Фриск, тяжело дыша. Её ноги болели и дрожали.       — Внизу находятся комнаты учениц, — объяснила Мариа. — Это единственное место, где никто, кроме нас самих, не может нас побеспокоить.       — А что там, в этих комнатах?       — Тренировочный зал, ванны и комнаты мастерства, — сказала Мариа. — И комнаты для магии.       — «Магии»?.. — Фриск показалось, что она ослышалась.       — Ага.       — Ты, должно быть, шутишь! — Девушка покачала головой.       Мариа вдруг остановилась, так что Фриск уткнулась ей в спину. Рыжая развернулась с таким выражением лица, будто ей бросили вызов, и подняла руки. Она сложила ладони лодочкой и прошептала что-то.       Фриск не поверила своим глазам. Над руками Марии вспыхнул язычок пламени. Сначала он запылал сильно, но потом чуть поубавился и заплясал над ладонями. Мариа победно следила за огоньком, тот отражался в её зелёных глазах, придавая им какой-то фанатичный блеск. Фриск кожей чувствовала жар, исходящий от огня. Не зная, о чём думает, девушка подняла руку и осторожно протянула её к пламени. По пальцу разнеслась боль, Фриск одёрнула ладонь, помахала ей и сунула в рот, уменьшая боль от ожога. Мариа засмеялась.       — Огонь, чтоб ты знала, обжигает! — Девушка сложила ладони, и язычок пламени потух. — Я и не думала, что ты не веришь в магию…       — Но… но ведь её не существует! — всё ещё не могла поверить Фриск.       Мариа задумалась.       — Скажи, когда ты ехала сюда с Серебряным, ты замечала что-то необычное? — спросила она, продолжив спускаться.       — Ну, да… — Фриск кивнула. — Как-то раз я проснулась от того, что вся карета…       — Вдруг засветилась? — перебила её рыжая.       — Да! — закивала девушка. — Подожди, ты хочешь сказать…       — Магия! — подтвердила Мариа. — А как, ты думаешь, Кантария захватила Такасию? Как мы сумели забрать себе Острова? Как, в конце концов, был свергнут император? — Девушка воздела руки к потолку. — Нас всегда и везде окружает магия!       Фриск остановилась, облокотившись о перила. Слишком много информации вылилось на неё за слишком короткий промежуток времени. Голова уже болела, а впереди был целый день, как думала Фриск, не менее информативный, чем утро. Девушка поднесла пальцы к голове и потёрла виски.       — Ты идёшь, нет? — крикнула через плечо Мариа, уже оказавшаяся на целый пролёт ниже.       — Да-да! — Фриск заторопилась вниз.       Они спустились на нижний этаж. Обстановка здесь сильно отличалась от того, что Фриск видела наверху.       Помещение было каменным, без штукатурки, обоев или какого-то покрытия — только каменные кирпичи. По стенам с интервалом в пять метров висели ярко полыхающие факелы. От ног Фриск и Марии тянулись длинные тени. В дальнем конце длинного коридора, потолок которого подпирали мраморные колонны, находились огромные двустворчатые дубовые двери. Мариа поманила Фриск, и они вошли в комнату.       Там находился огромный зал. Перегородка разделяла его на две неравные части, с одной стороны находились манекены для тренировок и деревянные мишени, подвешенные на канатах, с другой стояли три девушки. Две подпирали спинами стену, третья стояла напротив, они переговаривались, посмеивались. Двери шумно ударили о стены, и девушки вздрогнули. Они смерили Марию и Фриск снисходительными взглядами и, словно не замечая их, продолжили разговаривать. Фриск услышала, что они несколько раз сказали «Мариа» и «новенькая», приписав несколько красочных эпитетов. Девушка их проигнорировала и прислушалась к тому, что говорила Мариа.       — Это — тренировочный зал, — говорила девушка, показывая рукой на манекены. — Здесь будущие инквизиторы практикуются в боевом искусстве, стрельбе из лука и магии. Если слышишь какие-то странные звуки, доносящиеся отсюда, — не входи, а то зашибёт чем-нибудь.       — Ладно, — кивнула Фриск.       — Вон там, — Мариа показала на проход без дверей, — находится раздевалка. Там — купальни.       — У вас есть купальни? — удивилась девушка.       — Разумеется! — Мариа усмехнулась. — Что же это за Представитель Семи, который не может обеспечить своих учениц прекрасной ванной?       — А парни? — вдруг задала вопрос Фриск.       — У них точно такое же помещение в мужском крыле. — Девушка подумала и продолжила: — Если желаешь подцепить кого-то, то не надейся — это запрещено среди инквизиторов.       — Да нет, я не об этом… — Священница слегка покраснела.       — Все мы в своё время говорили «не об этом», — отмахнулась Мариа. — Итак, ты всё?       — Ну, наверно. — Девушка пожала плечами. — Здесь больше нечего смотреть?       — Ну, разве что на «своих» посмотреть можешь. — Рука Марии указала на троих девчонок-учениц. — Познакомься с ними. Не умрёшь — умница!       — То есть? — не поняла Фриск.       — Узнаешь. — Девушка презрительно хмыкнула. — Скажу так: либо ты станешь такой же самовлюблённой сукой, либо они тебя затравят.       — А… — Священница сжала губы, так что они превратились в узкую полоску. — А ты?       — А что я? — Мариа усмехнулась. — Я держусь подальше от этого. И тебе советую.       — Ладно, я постараюсь… — кивнула Фриск.       — Не заостряй на этом внимание, — успокоила её девушка. — Сегодня твой первый день тренировок. Постарайся не убиться, хорошо?       — А завтрак? — жалобно спросила Фриск.       — Потренируешься — поешь! — ободряюще сказала Мариа. — Начнём!       Фриск устало опёрлась руками на колени. Боевой нож уже выскальзывал из её потных рук, волосы слиплись, сердце отчаянно билось. Девушка тяжело дышала, умоляюще смотря на манекен, стоящий перед ней, словно просила его, чтобы тот уже добил Фриск. Соломенный манекен был весь изрезан, его рука валялась где-то у стены, весь пол был в соломе.       — Плохо! — крикнула Мариа. — По новой!       Она подошла к купавшейся в поте девушке и приставила ей ладонь к спине, довольно грубо заставив Фриск распрямиться. Походила вокруг, приподняла руку, отставила ногу подальше и неудовлетворённо хмыкнула.       Фриск чувствовала, как болит живот и руки. Желудок взбунтовался и готов был вывернуться наизнанку, а лёгкие — вырваться из тела. Девушка подняла полные слёз глаза на Марию, и та вздохнула:       — Ладно, достаточно. — Девушка забрала нож из рук священницы. — Иди помойся и поднимайся завтракать.       — Спасибо!.. — Фриск закивала и на радостях чуть не обняла тренера.       — Ну всё, иди уже!       Девушка, слегка пошатываясь, направилась в сторону купальни.       Нагая Фриск лежала в общем бассейне, глубоко дыша. Соли, добавленные в воду, слегка дурманили и затуманивали рассудок, пар поднимался к потолку. Девушка ничего не слышала — в ушах звенело. Но она всё равно расслабилась. Кто может ей сейчас помешать? Да и если может — что она сделает?       Раздались шлепки босых ног по мокрому полу. Фриск не услышала, но именно в этот момент что-то почувствовала. Какая-то часть её мозга, отвечающая за интуицию, забила тревогу. Девушка подняла голову и увидела, что к ней идут те три девушки, которых она видела в зале.       — Здравствуй… Фриск, да? — медовым голосом начала первая. Две другие засмеялись.       — Да… — Девушка приподнялась и сжала кулаки. Ей всё это не нравилось.       — Ты ведь недавно здесь?       — Один день.       — Один день? Всего-то? — подала голос вторая.       Две девушки подошли к Фриск. Священница попыталась встать, но её пинком вновь отправили вниз. Девушка ударилась головой о мраморную стенку бассейна, её схватили за руки, вывернули их и поставили Фриск на колени.       — Пойми, дорогая… — всё таким же медовым голосом продолжала главная. — Мы очень, очень долго добивались этих мест. А ты вдруг появилась здесь из-за того, что кто-то кинул кости!       — Я не… — попыталась возразить Фриск.       — Заткнись, шавка!       Девушка почувствовала, как сильные руки схватили её за затылок и опустили голову в воду. Фриск от неожиданности продолжила дышать и наглоталась воды. Вверх изо рта девушки взметнулась куча пузырьков. Вода глушила голоса, но Фриск всё же различала слова.       — Мы шли к этому так долго не для того, чтобы какая-то шлюха из захудалой церквушки пришла и заняла наше место! — орала главная. Две другие поддакивали, заламывали руки Фриск и били её коленями.       Девушку вытащили из воды, и она задышала, наполняя кислородом обожжённые лёгкие.       — Безродная! — презрительно крикнула главная и отвесила Фриск хлёсткую пощёчину.       Девушку снова окунули. Она забарахталась, пытаясь пробить к кислороду, а сверху раздавался лишь смех. Последовало два удара. Фриск чувствовала, как кровь вытекает из носа и растворяется в солёной воде вместе со слезами.       Так прошло несколько минут. В конце концов, девушки поняли, что, кажется, сумели донести мысль до новенькой. Беззаботно переговариваясь или зло шутя, они ударили ещё по разу и ушли. Ушли, оставив окровавленную и чуть не задохнувшуюся Фриск стонать и плакать в купальнях.