InquisitionTale

      Девушка лежала на своей кровати, хныча в подушку. Мариа помогла ей обработать раны и кое-как излечила с помощью магии. Рыжая сказала, что у Фриск сломано несколько рёбер, а ещё она наглоталась воды. Было очень больно — девушки, похоже, хорошо знали устройство человеческого тела и били по жизненно важным органам.       Мариа нашла священницу, избитую и окровавленную, в купальнях. Она опиралась одной рукой на бортик, подтянув колени к груди и обхватив их другой рукой. Вода стала красной от её крови, слёзы ручьём текли по плиткам пола. Рыжая, что-то бормоча и ругая Фриск за неосторожность, вытащила подопечную из бассейна и переложила на пол. Она подстелила какой-то кусок ткани, кажется, раньше бывший частью её гардероба, под спину Фриск, и ткань мгновенно промокла от воды и крови. Фриск лежала, слегка постанывая от боли, а Мариа водила по её грудной клетке, шее и лицу руками. Глаза девушки были закрыты, но сквозь веки пробивался зелёный свет, исходивший от рук рыжей. Фриск чувствовала, как что-то шевелится в её организме, как боль из острой и режущей превращается в тупую пульсирующую. Создавалось ощущение, что на груди Фриск вдруг появилось несколько опухолей, которые теперь почему-то начали двигаться к разным бокам, сопровождая это резью. Девушка с трудом открыла глаза и приподняла голову. Небольшие выпуклости действительно двигались — что-то твёрдое тянулось к обломкам костей под кожей.       — Лежи смирно! — приказала Мариа, дрожа от напряжения. По её лбу градом катился пот. — Я не смогу восстановить твои рёбра, если ты будешь сопротивляться!       Фриск не поняла, чего от неё хотят, — шок был слишком сильным, — поэтому рыжая, выдохнув, положила ей одну руку на лоб и резко опустила голову девушки на ткань. Священница почувствовала, как через мозг прошла волна жара. Руки Марии были горячими и потными, но очень сильными. Может, это было следствие её плачевного состояния, но она совсем не могла сопротивляться.       — Дыши глубже! — тоном, не терпящим возражений, сказала рыжая.       Фриск подчинилась. Её сердце забилось ровнее, но лёгкие опалило огнём. Девушка закашлялась, и Мариа положила ей ладонь на горло. Фриск почувствовала, как что-то медленно влилось в рот и слегка остудило гортань, разрываемую подходящим кашлем. Фриск открыла глаза и часто заморгала. По роговице словно потекло чёрное пятно.       — Всё в порядке, — успокоила её Мариа. — Не бойся. Ты просто…       Фриск не услышала, что было дальше. Её разум помутился, и она потеряла сознание.       Теперь Фриск просто лежала на кровати и хныкала, проклиная судьбу. Боль потихоньку утихала, рёбра срослись, и крови больше, кажется, не было. Выжила, и хорошо! Вот только почему ей так плохо?       Её унизили. Смешали с грязью. Уничтожили. Её, беззащитную и неспособную дать отпор, избили до полусмерти. И Фриск осознавала, что на этом всё не закончится. Ей ясно дали понять, что не рады здесь. Можно, конечно, пожаловаться Габриэлю или Серебряному, но девушка подозревала, что не проживёт больше недели, если сделает это. Пробраться в комнату ночью и перерезать горло — делов-то… Фриск задрожала от такой мысли. Оставлять в покое её не собираются. Вот, видимо, зачем ей оставили нож. Была ещё, конечно, надежда на Марию, но опыт показал, что она не всегда будет рядом, чтобы защитить девушку. Да и последняя почему-то думала, что рыжая не задержится надолго в этом поместье.       Фриск вытащила подушку из-под головы и прижала её к груди. Почему её ненавидят за то, чего она не хотела?! Девушка никогда не желала приезжать сюда и уж тем более занимать чьё-то место! Так почему её ненавидят? Девушка заплакала.       В дверь постучали. Фриск проигнорировала звук. Стук раздался снова, на этот раз настойчивее. Девушка кинула быстрый взгляд на дверь и крикнула сквозь слёзы:       — Уходите! Я не хочу никого видеть!       Фриск отвернулась к стене. Дверь с лёгким скрипом отворилась — похоже, пришедший либо не услышал девушку, либо не хотел слушать. Фриск сжала кулаки и, обернувшись к гостю, крикнула:       — Я же сказала, что не хочу никого!..       Она оборвалась. На пороге стояла Мариа. Она нервно сцепила руки и закусила губу, обеспокоенно смотря на Фриск.       — Извини… — Девушка опустила глаза. — Я не хотела тебя беспокоить…       — Нет-нет, я… — Фриск замялась. — Прости… Ты что-то хотела?       — Я… просто… беспокоилась за тебя. Можно я зайду?       Мариа была старше Фриск на несколько лет, но точно себя так не вела. Она словно чувствовала себя виноватой за то, что произошло, и выглядела как нашкодившая девочка. Фриск натянуто улыбнулась.       — Да, проходи… — Девушка хлопнула рукой по кровати.       Мариа вошла и присела, грустно глядя на Фриск.       — Прости за то, что случилось… — Рыжая замялась.       — Это не твоя вина.       — Моя! — замотала головой Мариа. — Я ведь знала, что так произойдёт! Не нужно было тебя оставлять одну…       — И что бы ты сделала? — Фриск усмехнулась, рёбра отдались новой вспышкой боли. — Уф… В купальни бы со мной пошла? Я уже не маленькая, справлюсь…       — Хватит храбриться! — осадила её Мариа. — У тебя… на подушке следы от слёз…       — Это настолько очевидно? — спросила Фриск.       — Да.       Девушка шмыгнула носом. Из её глаз брызнули слёзы. Фриск закрыла лицо руками, захныкав.       — За что они меня так? — взвыла девушка. — Я же ещё ничего не сделала…       — Ты появилась здесь, — грустно покачала головой Мариа, положив руку на плечо Фриск. — Для них этого уже достаточно.       — Но за что?! — всё не могла понять девушка.       Мариа взяла её за руки и отняла ладони Фриск от её лица. Девушка посмотрела в зелёные глаза подруги, в них читалось сожаление.       — Инквизиторами просто так не становятся, — принялась объяснять Мариа. — И выбирают их только из лучших священников из лучших семей города. Они проходят многолетнее обучение, учатся магии, чтобы стать лучшими. И у них даже складывается собственная иерархия. И то, что ты приехала… То, кто ты…       Можно было не продолжать — Фриск понимала, что Мариа имела в виду. Она безродная, бедная священница. И если бы ученицы к концу первого дня уже бы этого не знали, то Фриск бы сильно удивилась.       Все девушки наверняка были из благородных, богатых семей. Шарлотта говорила о подобных людях, чаще всего — с презрением. Священница рассказывала, что вельможи, которые хотят получить положение получше (они это называют «приблизить своё дитя к длани Эрама»), с помощью своих связей узнают об отборах в ряды инквизиции и за неделю-две до отбора отправляют своих детей в храмы. Там, передав «подарки» кому надо, они выставляют своих детей в лучшем свете. Перед мешком с золотом не устоит никто, и даже непогрешимые смотрители.       Однако детишки, как бы сильно их не продвигали и не проталкивали родители, зачастую оказываются совсем не беспомощными, какими их представляют люди попроще. У богатых людей не бывает слабых наследников. А если и бывают, то те, что попадают в инквизицию, быстро избавляются от подобного несовершенства. И их слабость обычно выливается в что-то очень плохое. Среди них нет заморышей, нерешительных или хоть капельку не думающих о себе — такие здесь долго не живут. В инквизиции люди ставятся ниже, чем служение Эраму. А если ты много лет учишься тому, что все, кто не входит в твой круг, хуже тебя, что все, кто не управляет, управляется другим, то ты невольно в это веришь.       Фриск встречала инквизиторов. Они часто наведывались в собор, чтобы проверить его на влияние Сорвена. Часто Исайя принимал у себя кого-нибудь из их рядов, отправленного с каким-то поручением. И ещё в тот день… тот самый день, когда на площади раскладывали костёр…       Инквизиторы обычно никого не замечали, а если и смотрели на кого-то, то взгляды были короткими и снисходительными либо презрительными. Они-то точно ощущали себя выше всех, кого видят.       И совсем по-другому обстояли дела с теми, кто в инквизиции занимал высшие должности. Во-первых, Фриск ещё никогда не встречала старших инквизиторов младше сорока-пятидесяти лет. Они, обычно умудрённые опытом и отказавшиеся от юношеского азарта и горячности, вели себя чуть более уважительно к остальным людям. Разумеется, Фриск так не думала. Она сама была ещё распалена той самой утопичностью и романтичностью, хоть их и потрепало после драки. Да и со старшими инквизиторами она особо не встречалась…       Во-вторых, старших инквизиторов она не видела, но зато встречала Великого Инквизитора. И, если честно, в первый раз она даже его не узнала. В представлении на тот момент одиннадцатилетней девочки, он должен был быть под два метра ростом, с грозным выражением лица, огромным мечом и способностью метать молнии из рук. Хотя после рассказа Марии о магии последнее уже не кажется чем-то неординарным… Великий Инквизитор показался ей обычным человеком. Его походка была не твёрдой, а грациозной, словно он танцевал. Движения рук, жесты и мимика, мельком проглядываемая под Маской, являлись продолжением его слов. Речь была мягкой, сладкой, медовой, она медленно втекала в уши, завораживая. Фриск даже не понимала смысла слов, когда он говорил, а просто стояла, вслушиваясь в музыку его голоса. Если бы он приказал прыгнуть с крыши собора, то Фриск наверняка бы прыгнула.       Только с годами девушка поняла, что всё являлось частью его театрального образа, ролью Владыки. Власть имущие должны быть красноречивыми и харизматичными — за другими народ не пойдёт. И со временем девушка сумела противиться его гипнотическим словам.       Сейчас она встретила обыкновенных юных инквизиторов. Пробились чуть выше и считают, что им всё дозволено! Однако стоит лишь…       Что? Что «стоит лишь»? Фриск с горечью осознала, что ничего не может сделать с этой ситуацией. Это уже не хулиганы, их не напугать наказанием Эрама и объятиями Бездны. И Мариа здесь не поможет. Нужно действовать своими силами. Если уж Фриск втянули на этот путь, то она пройдёт его с гордостью. По крайней мере, попытается…       Фриск слегка успокоилась. Она благодарно посмотрела в глаза Марии, и та улыбнулась. Рыжая выпустила ладони священницы из своих, и Фриск выдохнула.       — Тебе уже лучше? — спросила Мариа.       — Да. — Фриск кивнула. — Уже почти ничего не болит.       — А если честно? — наклонила голову девушка.       — Паршиво. Рёбра болят. И в голове не всё в порядке…       — Повышенная головная активность? — улыбнулась Мариа.       — Что-то в этом роде…       Рыжая встала с кровати, подошла к окну и открыла его.       — А какой лучший способ отдохнуть? Смена деятельности! — заявила она. — Пошли, отвлечёшься немного.       — А может, не надо?.. — жалобно попросила Фриск, подняв щенячьи глазки на подругу.       — Надо-надо! — Мариа подошла к девушке и рывком подняла её с кровати.       Фриск притворно застонала, но рыжая, цокнув языком, заявила ей, что руки-то ей не ломали. Девушка вздохнула и покорно поплелась за наставницей во внутренний двор поместья.       Мариа уже успела выйти из комнаты, когда Фриск окинула взглядом свою комнату. Она прошлась глазами по полкам и нашла кинжал. Боже, как же ей хотелось, чтобы этот нож так и остался украшением на полке и продолжал собирать пыль. Но, похоже, этому не суждено было сбыться.       — Быстрее! Быстрее!!! — орала Мариа. Она стояла в центре большой песчаной площадки, следя за тем, как Фриск бегает по кругу.       Священница переоделась в маленькой пристройке, стоявшей во внутреннем дворе. На ней были грубые штаны и рубашка, так как платье было уж очень неудобным для занятий. Девушка преодолевала, наверно, уже десятый круг. Она выбивалась из сил, пот ручьями стекал по её лицу, слипшиеся волосы липли ко лбу. Она, конечно, не была совсем уж неспортивной, но от подобного была явно далека. Священнослужители уделяли внимание не телу, а душе. А инквизиторам требовалось следить за собой, чтобы хватило и на души чужих людей.       Фриск бежала, чувствуя, как подгибаются её ноги. Когда это закончится?.. Она чуть не падала. А лучше бы уже упала — смогла бы хоть дыхание перевести! Она снова завернула, поскользнулась и рухнула лицом в мелкий песок.       Мариа цокнула языком, явно недовольная. Фриск просто лежала, не имея ни сил, ни желания вставать. Она услышала приближающиеся шаги — рыжая подошла к ней и наклонилась.       — Ладно, на сегодня хватит, — нехотя сказала она, — а то завтра с кровати не встанешь.       — Я и так не встану… — пробубнила Фриск, приподнимаясь на локтях. — Зачем ты меня так мучаешь?       — Тренирую тебя, детка, — усмехнулась Мариа и, взяв подругу под руки, приподняла её.       Девушка была очень сильной. Её накачанные руки, ноги и пресс кубиками, как ни странно, придавал ей ещё больше красоты. Начинала она наверняка так же, как Фриск — с лицом в песке и болью во всём теле. Но за несколько лет смогла добиться атлетического телосложения. На Марии сейчас было белое одеяние, оставляющее открытыми плечи и живот, широкие штаны, рыжие кудрявые волосы были собраны в хвост. После того, как Фриск поднялась, Мариа отошла и упёрла руки в бока. Весь её вид был неряшливым и внушающим трепет. Священница сильно пожалела, что в купальнях с ней не было Марии. Любое смущение было бы куда лучше того, что ей устроили ученицы.       — Я ног не чувствую! — пожаловалась Фриск.       — Неженка! — хмыкнула Мариа. — Ну да ладно, натренируем!       — Что ж, Хорхе, всё сделано прекрасно! — Хьюго кивнул стоящему напротив дюжему мужику.       На лице Серебряного была Маска, он был одет в мундир с эполетами, льняные шаровары, лацканы рубашки были отогнуты, на груди висело несколько медалей, а от правого плеча через грудь к левому бедру тянулась синяя лента с серебряным узором. Его Маска была начищена, позолоченная триумфальная сабля висела в кожаных ножнах на поясе. Он явно готовился к чему-то важному.       — Всегда рад, Ваша Светлость! — зычно отозвался Хорхе.       На мужике была рубашка, грубые штаны и тяжёлые сапоги, а голова была перевязана какой-то полоской ткани. Рта не было видно из-под густых усов и бороды чернильно-чёрного цвета. В руках мужчина сжимал топор для рубки дров.       — Вам что-то ещё угодно? — спросил Хорхе, пытаясь подрожать манере высшего света. Получалось не очень правдоподобно, и Хьюго едва сдержал улыбку.       — Да. — Серебряный посерьёзнел. — Сходи за управляющим. Скоро приедет Его Высочество.       — Слушаюсь, Ваша Светлость! — Хорхе кивнул и, развернувшись, припустил к дверям поместья.       — А, и ещё! Хорхе!       — Да?       — Отправь кого-нибудь за новенькой! И Марию тоже позови! Я уверен, что Его Высочество захочет с ними встретиться.       Хорхе убежал, оставив Серебряного одного.       Габриэль пришёл через полминуты. На нём была белая рубашка, фрак, чёрные штаны со стрелками и чёрный галстук. Его волосы были зализаны набок, от него шёл сладкий приторный запах — духов он явно не пожалел. Выйдя из поместья и спустившись с крыльца, он кивнул и хитро улыбнулся.       — Значит, Его Высочество неожиданно нагрянул? — спросил он.       — Угу, — кивнул Хьюго. — Может, хотя бы после его приезда меня отправят в город… Тут ведь делать нечего…       — Покутить хочешь? — усмехнулся Габриэль. — Как-то это не очень набожно, для святоши-то.       — А то ты у нас такой прям праведник! — огрызнулся Серебряный.       — Я-то нет, — продолжал управляющий. Ему явно хотелось побесить приятеля. — Но я, по крайней мере, не заявляю на всю столицу о своей непогрешимости и горячей любви к Эраму!       Хьюго крепко ругнулся на Габриэля. Тот едва сдержал смех.       — Я был пьян, ты знаешь! — пробурчал Серебряный себе под нос.       — Не умеешь пить — не пей, — пожал плечами Габриэль, но, увидев, что Хьюго вдруг развернулся в его сторону и начал надвигаться, поднял руки, давая понять, что сдаётся. — Вау, тише! Чего так нервничать, я же шучу!       — Юморист, чтоб тебя… — прорычал телохранитель.       — Да расслабься ты, дружище! — Габриэль хлопнул друга по плечу. Тот стряхнул его руку. Управляющий не отчаивался: — Это просто рядовой приезд!       — А если он узнает, что случилось с девчонкой? — спросил Хьюго.       — Он в любом случае узнает. Это судьба каждой новенькой.       — И я боюсь, что на этом они не остановятся, — поделился своей тревогой Серебряный. — А я ведь говорил, что безродную нельзя сюда тащить!       — «Я ведь говорил!» — фальцетом передразнил Габриэль, исказив лицо. — Не мог бы ты перестать ныть? Веселей, дружище — повышение впереди!       Хьюго помрачнел. Последнее предложение его явно задело. Габриэль же рассмеялся.       — Едут! Еду-ут! — послышался голос откуда-то спереди. Похоже, кричал дозорный на сторожевой башне.       — Ну вот! — Габриэль заметно повеселел. — Скоро окажешься в городе!       — Как бы не без головы… — мрачно заметил Хьюго.       Где-то вдалеке блеснуло золото, которым была покрыта карета. Хьюго вытянулся по струнке, Габриэль напустил на лицо смазливую улыбку.       Фриск сидела на скамье и тяжело дышала. Она держала в руке флягу и временами выливала чуть-чуть холодной воды себе на лоб и в рот. Ноги страшно болели. Девушка сняла ботинки и опустила босые стопы в траву. Травинки приятно щекотали подошвы ног, свежая роса слегка снимала жгучий зуд.       Мариа стояла напротив, прислонившись спиной к стволу небольшой рябины. Фриск слышала её спокойное дыхание и видела, как рыжая украдкой смотрела на священницу. Причины этих взглядов Фриск не понимала, но почему-то чувствовала смущение. Её щёки тронул лёгкий румянец, и Мариа улыбнулась.       Неловкое молчание разорвал топот ног. Один из слуг забежал во двор, его занесло на вираже, он проскользил по песку и чуть не упал. Увидев Фриск и Марию, мужчина устремился к ним.       — Хорхе? — Мариа вздёрнула бровь. — Что такое?       — Его Св… Светлость… — Мужчина закашлялся. — Его Светл…       — Подожди, успокойся! — Рыжая оторвалась от дерева и взглядом позвала Фриск. — Переведи дух и скажи внятно!       Хорхе закивал, восстановил сбитое дыхание и сглотнул. Посмотрел на Марию — та кивнула в знак согласия.       — Его Светлость зовёт Вас на крыльцо, — торжественно объявил мужчина. — Прибывает Его Высочество, Владыка Великий Инквизитор!