InquisitionTale

      Великий Крестовый Поход отгремел много лет назад — ещё в те далёкие времена, когда Совет Семи только-только взобрался на пик своего могущества. Они захватили многие государства, уничтожили целые города, стирали с лица земли огромные армии. При одном упоминании Совета бросало в дрожь, а те немногие королевства, которые ещё не успели пасть жертвой Кантарии, спешили уверить Семь в своей верности. Но Совету было мало — им всегда мало. Такова уж человеческая натура: ты подаришь ему мешок золота, которого ему хватит до конца жизни, а он будет жалеть, что у него нет второго такого же мешка. Совет Семи хотел убедить всех и каждого, что нет подобных им людей. Они хотели сделать то, чего ещё никто и никогда не делал. Они впервые посягнули не только на другое государство, но и на другую расу.       Среднестатистический монстр был сильнее любого человека, к тому же они владели магией. Их огромное государство простиралось на многие километры, их столица — город Эббот, вырезанный прямо в горе, — был одним из богатейших (после Иликрии, разумеется). Эббот был назван в честь одноимённой горы, на которой он находился. Столица монстров была поистине произведением искусства, чудом света. Бесконечные лабиринты каменного города были вырезаны внутри горы, арки и колонны удерживали массу кучи камней на себе. Внутри, в огромных пещерах — искусственных и природных, вверх вздымались дома, расцветали сады и жили существа всех видов и форм. А на самой вершине горы, которая являлась и главной башней города, находился дворец королевской семьи.       И всё было хорошо, монстры жили в относительном мире с людьми. Но Совет должен был посягнуть на то, чего страшился любой здравомыслящий человек. Прикрываясь волей Эрама, они объявили Священную войну и начали Великий Крестовый поход.       Монстры были уверены в своей победе. Они были во много раз сильнее, а их маги были слабее только, разве что, самих Семи. Поэтому после неудачных осад Эббота и тысяч смертей, Совет решил действовать по-другому.       Верховный Магистр вызвался в одиночку выполнять это задание. Замаскировавшись с помощью особой магии, он пробрался на самый верх горы и нашёл то самое место.       Мужчина вошёл в огромный зал, пройдя сквозь громадные двустворчатые двери. Это место влекло его, он чувствовал себя так, словно в его грудь поместили рогатку и резко оттянули. Это место обволакивало мозг, тянуло к себе сознание. Именно здесь много лет назад они, жалкие, ничтожные, но жаждущие справедливости, пошли на крайние меры. Магия долгое время хранилась монстрами в секрете, а люди не знали ничего, кроме отдельных слухов да вырванных из контекста сплетен. Именно в это место пришли Семеро, уверовав в легенду. Именно здесь они смогли совершить свой первый Подъём в Небо. Именно здесь они и обрели магию.       Надежда не позволяла сразу метать огненные шары — она лишь давала искорку. Много времени ушло на то, чтобы раздуть её до пламени, ещё больше — на обучение контролю. Но когда первый язычок пламени взметнулся вверх от рук Семи, они уверовали.       Теперь Верховный Магистр стоял в этом огромном зале, чувствуя, как тоненькие ниточки энергии, пронзающие всё его тело, воспламеняются. Вся его кровь бурлила в его жилах, разум, кажется, никогда не был так напряжён, глаза видели ясно, уши слышали каждый шорох, а во всех частях тела ощущалась небывалая сила и лёгкость. Он вздохнул… А какой здесь воздух! Он гудел, дребезжал от витавшей в нём энергии.       В самом центре зала находился огромный кристалл с огромным количеством граней. Он светился изнутри, гудел низким гулом, наполнял комнату красным свечением. А внутри шевелилось размытое чёрное пятно. Словно нечто живое…       Верховный Магистр прожил много лет и много знал. Когда-то давно в Кантарии была легенда, что маленькая девочка, разочаровавшись в людях, сбежала из своей деревни. Королевская чета монстров нашла маленького ребёнка и приняла его как своего. А потом все жили долго и счастливо!       Нет. Девочка заболела. Отравилась какими-то цветами. И в самом конце своей жизни она хотела хоть что-то подарить монстрам, что-то, что будет соразмерно тому, что они сделали для неё. Тогда она собрала всю концентрацию своей души, собрала в груди всю свою жизнь и в самый момент смерти превратилась в живой кристалл. Он пронзил своим незримым присутствием весь Эббот, напитал каждого монстра частичкой себя. Говорят, именно так и зародилась магия.       «Девушка была человеком, так? Значит, и искусство магии по праву принадлежит людям! И я верну украденное законному владельцу!» — так думал Верховный Магистр, входя в это помещение и проводя ритуал. Они создадут свой собственный кристалл, подчиняющийся только им.       Чёрные струи чистой энергии завертелись вокруг многогранника, связывая его, словно верёвки, словно цепи. Они просачивались сквозь грани, проникали в самое сердце камня. Какую-то секунду кристалл сопротивлялся, но Магистр был одарён слишком огромной мощью. Спустя всего минуту ниточка, проходящая сквозь каждого монстра в мире, была у него в руках. Он мог бы одним движением спалить их, пустить слишком сильный заряд магии, который бы всех испепелил. Но у него были другие планы. Ему нужно было показать всему миру, на что способен Совет Семи. Поэтому Магистр просто взял в руки эти ниточки и перерубил их.       Все монстры лишились магии в один момент. Их воины ослабели, а половина войска, которую составляли боевые маги, вообще стала бесполезна. Они всё ещё обладали огромной физической силой, но их всё равно было слишком мало, чтобы противостоять несметным ордам Кантарии. Их государство стремительно сокращалось, всё больше и больше солдат гибло. При всём желании монстры не могли выиграть эту войну. У них не было шансов.       И вот тут Совет Семи допустил ошибку, ставшую для монстров спасительной. Кантария уничтожила весь внешний город, кроме королевского дворца, и монстрам пришлось укрыться внутри горы. Тогда Совет объявил на весь мир о своей блистательной победе. Они провели триумфальную церемонию и торжественно запечатали вход под гору.       Прошло много лет. Королевский дворец монстров переоборудовали в храм Совета Семи, приставили туда охранников-монахов. Люди были предусмотрительны и, в отличие от монстров, не думали, что кто-то не осмелится пробраться в их святилище. Эббот стала чем-то вроде жемчужины в короне Кантарии, показателем могущества. Люди уже забыли о монстрах.       А потом…       А потом был белый хаски. И костёр. И сожжение…       Верховный Магистр был напуган. Нет, даже не так, — он был в ярости! Они придумали прекрасный план, который лучше любых войн показывал силу Кантарии, а из-за тупого пса он рушится! Нужно придумать что-то другое… Нужно как-то уничтожить любую возможность для монстров выбраться! И Магистр, кажется, придумал, как это сделать…       Потолок огромной пещеры терялся где-то вверху, из-за кромешной тьмы не было видно ничего, кроме кристаллов, заменявших звёзды. Они тоже светились, но всё же с настоящими звёздами конкурировать не могли. Стены пещеры виднелись где-то вдалеке, по ним за особенным стеклом текла лава. Стекло не плавилось, превращая потоки магмы в особые лампы. Растительность здесь по большей части была бурой или красной, однако изредка, в небольших искусственных оазисах попадались и зелёные деревья, а иногда и синие. Тропинка вела мимо зарослей алой травы и выводила на небольшое пустое пространство, а дальше, у самой стены, ввысь вздымалось огромное белое здание. Оно было из белого металла, из него выходили и возвращались к нему же различные металлические трубы, несколько огромных колёс вращались далеко внизу от потоков лавы, по огромным проводам в здание поступало электричество. Существа в белых халатах время от времени появлялись снаружи, бежали сквозь сад экзотических растений, выведенных, наверно, здесь же, и вновь скрывались внутри. Широкая дорога проходила прямо сквозь сад, обходила фонтан с обычной, что странно, водой и упиралась прямо в металлические раздвижные двери. Наверху огромными красными светящимися буквами было написано: «Лаборатория».       Тот, кто создал это здание, должен был очень сильно гордиться собой. Однако эта гордость прошла — он не был тем, кто долго оглядывается на прошедшее. И строил он это здание не для того, чтобы потом тыкать каждому в нос своей гениальностью. Он творил ради науки, изобретал ради других. И он всегда алкал до знаний. Этим монстром был Винг Дин Гастер — королевский учёный. И прямо сейчас он создаёт что-то новое.       Высокий скелет в коричневых брюках, чёрном свитере и белом халате поправил очки. Он, нахмурившись, внимательно изучал чертёж на синем листе бумаги на столе перед ним. Скелет, широко расставив руки, упирался костяшками в края стола. Он взял в руки маленький карандаш с резинкой, что-то дорисовал, потом помотал головой и стёр нарисованное.       Его кабинет был весь завален кусками металла, старыми чертежами, скомканной бумагой, инструментами и канцелярскими принадлежностями; рабочего стола было не видно под грудой листов; верстак был засыпан металлической стружкой, дымящимися кусочками и какими-то пружинками. Это, наверно, была одна из самых шумных и самых продуктивных зон во всей лаборатории. Электронная табличка справа от раздвижной двухслойной металлической двери гласила: «Доктор В.Д. Гастер».       — Чтоб тебя… — пробурчал учёный себе под нос. — А мы вот так!.. Вот, уже пошёл прогресс!..       Он протянул руку в сторону и взял кружку с горячим кофе. Не глядя, доктор отхлебнул чуть-чуть и вернулся к своей деятельности.       Дверь с лёгким трением открылась, зазвенел звоночек, предупреждающий о наличии гостя в мастерской.       — Я же просил меня не беспокоить, — не глядя назад, буркнул Винг. — Этот проект… Я не могу отвлекаться.       Вошедший, которого замечание Гастера не обеспокоило, вошёл в офис. Винг Дин услышал приближающиеся лёгкие шаги и раздражённо вздохнул. Он уже собирался повернуться и высказать пришедшему всё, что о нём думает (а думал он о нём, к слову, очень много плохого), как вдруг ему на плечи нежно легли костлявые руки.       — И кто у нас тут такой злой? — шутливо спросил мягкий и звенящий женский голос.       Винг Дин расплылся в улыбке. Он медленно повернулся, развёл руки в сторону и обнял женщину-скелета.       У неё были красивые черты лица (по меркам скелета, разумеется), сине-зелёные глаза, сверкающие изнутри, и лучезарная улыбка. На ней была тёмная блузка, синие джинсы и высокие ботинки, вокруг шейных позвонков был повязан красный шарф. Она улыбнулась, когда Гастер наклонился и поцеловал её.       — Ариал! Я не ожидал тебя здесь увидеть! — Учёный улыбнулся.       — Зашла проверить тебя, — усмехнулась скелет. — И вижу, что не зря! Какой беспорядок!       Гастер закатил глаза. Он уже знал, что будет дальше.       — Ариал…       — Навалено всего ненужного!..       — Ариал.       — …так пыльно — дышать нечем!..       — Ариал!       — …да и освещение такое, что…       — Ариал! — уже почти закричал Винг Дин.       — А что? — возмутилась Ариал. — Я, между прочим, о тебе же беспокоюсь!       Гастер выдохнул. Он был учёным и мог изменить весь мир, но характер жены, похоже, ко всему миру не относился.       — Дети тоже здесь? — Это было скорее утверждение, чем вопрос.       — Санс! Папс! — позвала Ариал, обернувшись к двери.       Двери ещё не успели открыться, а внутрь уже влетел маленький двенадцатилетний скелет в красных кроссовках, оранжевых штанах и курточке и с красным шарфом, похожим на шарф матери. Он пронёсся сквозь всю лабораторию, чуть было не впечатавшись в стену, резко развернулся и подбежал к Гастеру.       — Пап! — крикнул он и обнял отца.       — Папайрус! — Винг потрепал сына по голове. — Осторожней, не снеси тут ничего!       — А он ведь снесёт! — послышался насмешливый голос из коридора. — Он ведь у нас непоседа… хе… до мозга костей!       На пороге, оперевшись спиной о косяк, стоял скелет постарше. На нём были чёрные штаны и кеды. На белой футболке шли названия: скандий и йод, затем шёл электрон с маленьким минусом, потом — азот и церий. Они складывались в слово «наука».* Скелет стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на собравшуюся семью. Он с удовольствием наблюдал, как брат, разозлённый его шуткой, медленно краснеет.       — Са-анс! — раздражённо крикнул Папайрус. — Хватит!       — Да ладно тебе, хорошо получилось, — захихикал Санс.       Скелет прошёл, осторожно лавируя между разбросанными по полу чертежами, к столу, нырнул под руку отца и, оказавшись вплотную к столу, упёр взгляд в синий лист.       — Что изучаем, пап? — как бы между делом спросил он.       — Ну… — Гастер замялся. — Это очень сложный проект…       — «Экстрактор душ»? — перебил его Санс. Внешне он выглядел совершенно равнодушным, но отец разглядел в его глазах заинтересованный огонёк.       Винг Дин перевёл взгляд на Ариал и спросил:       — И в кого он такой?       — Уж точно не в меня!       Гастер усмехнулся и ткнул костяным пальцем в центр.       — Это — активная зона, — пояснил Винг Дин. Заинтересованный Папайрус смотрел из-за руки отца за движением его ладони. — Мы пытаемся наладить ход энергии от него к наполнителю. Сосудов у нас в достатке, а вот экстракт душ… — Гастер замялся. — Скажем так, той души, что мы добыли пару месяцев назад, явно недостаточно.       — Вы наполнили защитный слой тяжёлой водой? — спросил Санс.       — Да.       — А графитовые стержни?       — Санс, за кого ты меня принимаешь? — усмехнулся Винг Дин. — Я, если ты забыл, доктор наук!       Они говорили, смеялись, что-то обсуждали. Это была показательная и счастливая семья Подземелья. Казалось, ничто не могло нарушить этого семейного счастья.       — Д-доктор Гастер! — Дверь распахнулась, на пороге появилась девушка лет восемнадцати. Это была пухлая антропоморфная ящерица в халате и очках, её голос и руки дрожали, как, впрочем, и всегда. Она вошла внутрь и, увидев ещё трёх скелетов, смутилась и покраснела. — Здравствуйте…       — Ах, Альфис, здравствуй, — кивнул Гастер. — Ты что-то хотела?       — Д-да… Его Величество вызывает Вас к с-себе. У него к-какое-то совещание…       Винг Дин цокнул языком и с обречённым видом посмотрел на молодую ассистентку.       — А можно это как-нибудь…       — Н-нет, — покачала головой Альфис. — Его В-величество говорит, ч-что это обязательно!       — Ну да, разумеется… — Гастер вздохнул, уже подозревая, какую страшную скуку будет испытывать на этом собрании. Вечно одно и то же! Винг Дин перевёл взгляд на сыновей и жену и извиняющимся тоном сказал: Простите — дела!       — Иди, дорогой, — кивнула Ариал и поцеловала мужа в щёку.       — Порази их, пап! — подмигнул Санс, и Папайрус согласно кивнул.       Милый домик на самом краю Хотленда. Он находился внутри одного из многочисленных искусственных оазисов и явно был построен для какой-то важной персоны. Двухэтажный деревянный дом стоял прямо у озера воды, вокруг которого росли густые заросли камыша. На крыльце стояло кресло-качалка, накрытое красным клетчатым пледом, от белых ограждений вверх тянулись две маленькие деревянные колонны, подпиравшие козырёк. Чуть выше находился балкончик с таким же ограждением, стеклянные двери вели на второй этаж, потолком которого являлся скат крыши. Внутри на втором этаже находились две кровати, два стеллажа и тумбочки. Над одной кроватью висела таблица Менделеева, над другой — плакат с каким-то огромным воином. Внизу была гостиная с большим диваном и несколькими креслами, перед ними находился камин. В столовой стоял огромный стол, четыре стула и ваза с цветами, дверь вела на кухню с холодильником, плитой и кучей тумбочек для столовых приборов. В последней комнате стояла большая двуспальная кровать с тумбами у изголовья и шкафом для одежды. Тепло, тесно и уютно.       На втором этаже братья-скелеты проводили своё свободное время. Санс лежал на кровати и что-то читал — мало кто мог выговорить название этой книги. Как всегда что-то заумное — это у него от отца. Папайрус лежал на полу, подперев череп руками и болтая ногами в воздухе, и следил за тем, как небольшие металлические фигурки двигаются, ходят, шевелят конечностями. Скелет, видимо, был не особо доволен результатом, потому что он взял некоторых в костяные руки, разобрал их и собрал вновь. Его ловкие пальцы быстро превратили Кракена в Ктулху.       — Санс, смотри! — он гордо продемонстрировал своё творение брату. Ктулху зашевелил щупальцами и зарычал.       — Неплохо, братишка, — похвалил Санс. — Вычитал у Лавкрафта?       — Ты про ту свою книгу? — поинтересовался Папайрус. — Да! Я увидел там такого, и мне очень понравилось!       — Молодец. — Скелет потрепал брата по голове. — У тебя все навыки конструктора! А это, знаешь ли, что-то да значит.       — Санс? — Папайрус заподозрил что-то.       — Знаешь, я думаю…       — Санс, не смей!       — …что этот Ктулху…       — Санс, я клянусь, если ты продолжишь… — Папайрус нахмурился.       — …этот Ктулху просто оЧЕРЕПителен! — Санс подмигнул.       Комната наполнилась криком злости. Папс прыгнул на брата и начал бить его подушкой.       — Хватит! Хватит! Хватит! — кричит он.       — Ой, да ладно тебе, Папс! — Скелет даже не пытается отбиваться, а лишь смеётся. — Эта одна получилась хорошей!       — Нет! У тебя дурацкие шутки! — Пихнув брата ещё пару раз, Папайрус кинул в него подушкой и сполз на пол.       — Ладно, как скажешь, братишка. — Санс хихикал.       Папайрус нахмурился, отвернулся и сложил руки на груди, гордо закрыв глаза. Однако долго дуться на брата он не мог — не такого он был характера. Нужно было что-то придумать, или Санс это будет припоминать ему до конца жизни!       — Я гулять! — заявил он.       — Ладно. — Санс пожал плечами. — У мамы разрешения спроси!       Папайрус поднялся с пола, взял свою толстовку и надел её, обмотал вокруг шейных позвонков красный шарф и выбежал из комнаты. Он быстро спустился с лестницы, поскользнувшись и чуть было не ударившись лицом о пол. Выбежав в гостиную, он что-то быстро затараторил. Мама предупредила его не уходить далеко. Всего пятью минутами позднее он уже нёсся по улице.