InquisitionTale

      Фриск никогда не умела ездить на лошади. У неё не было на это времени, да и животным она не очень нравилась. В отличие от других детей, Фриск, завидев всадников, никогда не представляла себя на их месте, не видела себя красавицей верхом на белоснежном коне с золотой гривой. Она всегда предпочитала идти пешком. Поэтому когда пришлось садиться на коня, у неё получилось далеко не с первой попытки. Отчасти, из-за всего вышеперечисленного, отчасти — из-за слишком уж противоречивых мыслей.       Её отправляли в самое опасное путешествие, какое только может существовать! Её отправляли прямо в лапы монстрам, от которых отвернулся даже милостивый Эрам! Так что им стоит разорвать восемнадцатилетнюю девушку? Но, как ни странно, не это волновало Фриск сейчас. Весь её разум заполняло смущение, стыд и Мариа.       Они действительно поцеловались?! Поцеловались?! Но почему? Зачем всё это? Фриск отчаянно пыталась придумать какое-то оправдание, какое-то внятное объяснение действиям Марии, но в голову не приходило ничего путного. Если ещё взять во внимание то, что о ней говорили в поместье…       За время обучения Фриск нередко пересекалась с другими ученицами помимо Марии. Кто-то косвенно намекал на что-то, кто-то спрашивал, спят ли они с Марией вместе, кто-то просто хихикал. Фриск обычно пропускала колкие комментарии мимо ушей, а если и спрашивала о чём-то Марию, то та отшучивалась либо просто притворялась, что не слышит. Со временем девушка перестала спрашивать об этом, думая, что подругу это задевает. И она упорно не хотела видеть, как щёки Марии при этих вопросах покрывались лёгким румянцем.       А теперь, похоже, самые страшные подозрения Фриск подтвердились. Мариа действительно её поцеловала, вдохновляясь тем самым чувством. И девушка поймала себя на том, что тщательно перебирала в голове всё Писание, чтобы найти причину отказаться. И, не найдя подобной, с грустью подумала, что, наверно, на этом их дружба с Марией и завершится. Фриск любила её, любила всем сердцем, но точно не в романтическом плане. Она была для девушки лучшей подругой, любимой старшей сестрой… но любовницей — нет. Фриск никогда не рассматривала их отношения с такой точки зрения. И, как девушка ни пыталась найти себе оправдания, ничего не получалось.       Был второй вариант — согласиться с Марией. Рыжая была для Фриск единственной подругой и, может, с непривычки девушка ничего и не почувствовала. Может быть, где-то в глубине всё-таки сидело ответное чувство. Фриск покопалась в себе, но ничего не нашла.       Нет, это не вариант. Фриск приходилось признаться самой себе, что она не любит Марию так же, как та её. Ей хотелось поговорить с подругой, объясниться… Ей хотелось понять, что теперь думать о ней! Но, похоже, такой возможности не представится. Фриск с надеждой обернулась на крыльцо. Там, кажется, стояли все, кто жил в поместье и в деревне. Все, кроме Марии. На глаза наворачивались слёзы.       — Эй! Ты ехать-то вообще собираешься? — раздражённо спросил кто-то из слуг, уже раз в десятый пытающийся посадить Фриск на коня. Девушка всё никак не могла удержаться в седле и постоянно падала.       — Д-да… — ответила Фриск. Её снова подсадили, она крепко схватила поводья и на этот раз усидела.       — Ну наконец-то! — произнёс Великий Инквизитор таким тоном, будто ожидание было для него чем-то радостным в преддверии чего-то ещё более радостного. — Отправляемся?       Фриск печально взглянула на толпу, надеясь, что заметит, как где-то там мелькнёт копна рыжих волос или пара сверкающих зелёных глаз. Но ничего не было.       — Тогда в путь! — Инквизитор, похоже, воспринял её молчание как согласие и потянул поводья на себя. Его конь потоптался на месте, разворачиваясь в сторону дороги.       Фриск последовала его примеру. Понурив голову, она развернула свою лошадь, и та рысцой поскакала за вороным конём. На гриву кобылы капали горькие слёзы. Слёзы отчаяния.       На самой вершине холма Владыка остановился, обернулся и помахал толпе. Та разразилась восторженными криками, вверх полетели шляпы, вееры и прочие лёгкие атрибуты. Удовлетворённый Инквизитор понёсся вниз, удаляясь от поместья. Лошадь Фриск последовала за ним.       Мариа сидела на подоконнике своей комнаты, обхватив колени руками, и смотрела на улицу. Последние приготовления подходили к концу, и Фриск вот-вот должна была уехать. По щекам Марии текли слёзы. Она медленно протянула руку вперёд, словно хотела дотронуться до девушки. Её пальцы упёрлись в холодное стекло, и из-за этого ей почему-то стало так грустно, что она чуть не закричала в полный голос.       Ей было стыдно, очень стыдно! Она бы с радостью сейчас провалилась под землю вместо Фриск. Но сделанного не исправишь, поэтому сейчас оставалось только думать.       Эта её «особенность» и стала той причиной, по которой Мариа пошла в церковь. Над ней смеялись, её презирали, её боялись, несколько раз кто-то из родных пытался сдать её Инквизиции как еретика. Она была не такой, как другие. А церковная служба была способом подстроиться под окружающих. Мариа надеялась, что её тяга к девушкам исчезнет или хотя бы притупится в объятиях Эрама. И какое-то время этот план работал — девушка даже заинтересовалась одним парнем, также учащимся на священника.       А потом эти обещания её избранности. Перевод на инквизитора. И Фриск.       С её приездом все те года сдерживания и страданий пошли прахом. Мариа отчасти надеялась, что, узнав девушку получше, она в ней разочаруется. А Фриск, как назло, оказалась доброй и очень заботливой. Мариа ложилась спать с тяжёлым сердцем. Тяжёлым сердцем, в котором полыхал огонь.       Она даже не знала, на что надеялась. Когда она пришла к Фриск полчаса назад, то просто хотела её утешить и попрощаться. А вышло вот это… Она взяла её лицо в свои руки… Подалась вперёд… Это был тот момент, когда она совсем перестала себя контролировать. В её голове нарастала такая паника, что представить невозможно. Разум отключился, дав полную волю эмоциям.       Она убежала. Убежала, не видя перед собой ничего, сгорая от стыда и еле-еле сдерживая слёзы. Она всё бежала вперёд и остановилась только тогда, когда добралась до своей комнаты. Мариа медленно съехала по стене на пол, тяжело дыша. Девушка где-то слышала, что необдуманные поступки — самые правильные и честные. Было ли то, что она сделала, правильным?..       Нет, не было. И сейчас, сидя в своей комнате, Мариа наиболее сильно это осознавала. Фриск её не поймёт. Её никто не поймёт. И своими действиями она оттолкнула последнего человека, который был ей дорог. Она так и останется изгоем в этом мире. Единственная девушка, желающая других девушек.       Фриск последним взглядом окинула толпу на крыльце. Она искала Марию. В её глазах стояли слёзы. Рыжая прижалась лицом к окну и смотрела, как Фриск медленно удаляется. Она превратилась в крошечную точку на горизонте и исчезла.       — И кто же это у нас разревелся? — спросил ехидный голос.       — Уйди! — зло ответила Мариа, не оборачиваясь.       — А что так? — Похоже, гостья и не собиралась вспоминать о нормах приличия. — Месячные небось?       — Завали! — Мариа, оскалившись, развернулась и соскочила на пол.       На неё насмешливо и злорадно смотрела одна из учениц Инквизитора. Руки Ланы были скрещены на груди, она опиралась о дверной косяк. Похоже, пришла поиздеваться.       — Что, твоя возлюбленная уехала?       — А то сама не видишь… — прошипела Мариа.       — Но ты хотя бы призналась ей? — Лана по-хозяйски уселась на кровать, закинув ногу на ногу. — Впилась в её миленькие губки?       — Заткнись.       — Значит, да? — Девушка усмехнулась. — Поговаривают, вы там даже раздеться успели…       — Заткнись, я сказала!       — О, нет, что ли? — Лана рассмеялась. — Или она тебя отшила?       — Уйди… Уйди…       — Что, неужели Фриск оказалась такой же фанатичной, нетерпимой тварью? Как долго она тебя позорила?       Это стало последней каплей. В зелёных глазах Марии полыхнул нехороший огонёк.       Она резко развернулась и схватила Лану за руку, рывком заставляя её встать на ноги. На её ладонях загорелось пламя.       — Что ты… — только и успела произнести ученица, пока её разум не заполонила боль. Стало тяжело дышать. От того места, где её держала Мариа, пошёл дымок, запахло палёной плотью.       — Не смей! — сурово произнесла рыжая, поднося к лицу Ланы полыхающую левую руку. — Не смей ничего говорить о Фриск! Если скажешь ещё хоть раз что-то подобное, я тебя убью!       Лана всхлипывала от боли, из её глаз катились слёзы. На неё злым, убийственным взглядом смотрела Мариа. Ученица поняла, что чокнутая лесбиянка прожжёт её руку до кости, если та что-то не скажет. Она нашла в себе силы только кивнуть. Мариа разжала руки, и Лана упала на пол, всхлипывая и прижимая к груди изувеченную руку.       — Ты… ты сумасшедшая… — сквозь слёзы прошептала она. — Да чтоб ты в Бездну упала, ты и твоя Фриск!       Мариа резко подняла руку и отвесила Лане хлёсткую пощёчину. Кожа на левой стороне лица тут же сгорела, мясо начало тлеть, обугливаться. Лана закричала. Она прижалась здоровой рукой к щеке, чувствуя, как обожжённая кровь шипит у неё на лице. Она на четвереньках выползла из комнаты и побежала, крича на всё поместье.       Огонь на руках Марии погас, а вместе с ним угасла и вся энергия. Она вдруг почувствовала себя ужасно уставшей. Уставшей, разбитой и никому не нужной. Девушка упала на колени и разрыдалась.       Фриск крепко держала поводья, вжавшись в шею своей белой лошади. Они ехали уже целый день без передышки, лошади неслись вперёд с огромной скоростью. Фриск чувствовала, что Голубка уже задыхается, а вот Чёрт Инквизитора, кажется, мог бы скакать ещё дней десять. Девушка только-только хотела попросить его остановиться, как Владыка, словно прочитав её мысли, натянул поводья, замедляя вороного коня.       — Остановимся, — сказал Инквизитор. — Передохнём.       Фриск молча остановила Голубку и спешилась.       Инквизитор сел прямо на землю и жестом пригласил девушку сесть рядом. Похоже, об ужине не могло быть и речи — подразумевалось что-то более важное. Фриск надеялась, что её живот урчит не слишком громко.       — Итак, Фриск, я хочу поговорить о твоём предстоящем путешествии.       — Хорошо… — Фриск даже не знала, чего ожидать от своего пути. Любая информация была бы сейчас полезна.       — Итак, начнём с того, что твой спуск будет… нестандартным.       — В каком смысле?       — Ну… — Владыка замялся. — Давай я объясню так: Подземелье — это не просто что-то ниже верхнего уровня земли. Гора Эббот обладает особыми магическими свойствами, поэтому просто так попасть туда невозможно. Так что не ожидай увидеть мраморную лестницу с красной ковровой дорожкой.       — А чего мне ожидать? — заинтересованно спросила Фриск.       — Это… дыра. Расщелина. Трещина в земле. Так что придётся падать.       — Падать?..       — Да. И, если с тебя по пути не сорвёт кожу и ты не разобьёшься о дно, то это будет достаточно хорошо. До тебя, вроде, никто не умирал при спуске…       Фриск вздрогнула. Ситуация стала казаться ещё хуже.       — Итак… — Она сглотнула. — Что потом?..       — Ты должна будешь дойти до места, называемого Руинами. Не беспокойся, местные монстры мелкие и безобидные, навряд ли кто-то из них будет представлять тебе угрозу. Когда дойдёшь до Руин, найди лояльного людям монстра. Она должна рассказать тебе дальнейший план действий.       — Лояльного людям… монстра? — Фриск наклонила голову набок. — А такие существуют?       — Она скорее исключение, — хмыкнул Инквизитор. — Она умнее многих монстров. Не будь она монстром, смогла бы многого добиться… К сожалению, она тоже слишком близка к Сорвену. Но она совершенно безобидна.       — Хорошо… Это хорошо… Как мне её найти?       — Я думаю, она сама найдёт тебя. Ты узнаешь её, как только увидишь.       Фриск кивнула и задумалась.       — Ещё что-то?       — Да. Тебе нужно быть готовой к тому, что тебя через всё Подземелье будет вести монстр.       — Через всё?! — удивилась девушка. Как ей говорили, путь через Подземелье занимает дней пять, не меньше. Всё это время рядом с ней будет монстр?       — Проводник. Его назначил лично король этих тварей с одобрения нашего первого посла. Так что просто будь к этому готова. Он будет защищать тебя от всех ничтожеств, которые ещё не смирились с нашей властью.       Воцарилось напряжённое молчание. Фриск рассматривала свои колени, думая, что спросить ещё. Однако Инквизитор избавил её от надобности формулировать вопрос, сказав:       — Конец — самая сложная часть. Тебе нужно будет укрепить барьер. Это, конечно, не то же самое, что создать его, но всё равно очень тяжело.       — Что конкретно я должна сделать?       Инквизитор задумался. Похоже, размышлял, как бы лучше всё объяснить.       — Тебе нужно сосредоточить всю себя, всё, что у тебя есть, все мысли и чувства в груди, в сердце. А потом коснуться барьера. И тут два варианта. Если всё пройдёт так, как задумано, ты с барьером сольёшься в одно целое, и дальше он всё сделает сам, если ты мешать не будешь. В противном случае…       Фриск напряглась.       — В противном случае… Если весь Совет ошибся, и ты на самом деле не избранная, то барьер просто поглотит тебя. Само твоё существо растворится в нём, и тогда на объятия Эрама после смерти можешь не надеяться. Впрочем, тогда барьер всё равно укрепится, так что такой вариант тоже приемлем!       Фриск почти до крови прикусила губу. То есть, Совет вообще не заботит, вернётся она из этого похода или нет. А волновало ли Владык это хоть когда-нибудь?       — И последнее: если всё-таки выживешь, то через барьер придётся ещё пройти. И пройти можно только в одном случае — если пройдут душа человека и монстра одновременно. Поэтому когда всё будет закончено, просто убей какого-нибудь заморыша, забери его душу и возвращайся. На этой стороне тебя уже будут ждать.       — Но… — Фриск замялась. — Но разве забирать души это не грех? Ведь каждый достоин Высшего Суда, пусть он и монстр! Так велит Эрам!       — Можно и не выполнить один закон Предвечного, но зато позволить его детям выполнять остальные! — сказал Инквизитор, усмехнувшись. — Ну, если хочешь, я выпишу на твоё имя индульгенцию, если ты вернёшься.       Владыка встал, давая понять, что разговор закончен. Подошёл к своему Черту и погладил его по крупу. Похоже, предстояло выдвигаться дальше. Фриск приблизилась к Голубке, и тут услышала шёпот Инквизитора:       — Надеюсь, что ты не повторишь судьбу твоих предшественников…       — Предшественников? — переспросила девушка. — А что с ними случилось?       Владыка запрыгнул на коня, помолчал. Потом ответил:       — До тебя было шестеро других избранных. Мы не знаем, что с ними произошло. Но свою задачу они так и не выполнили. Они спустились, и их никто больше не видел…       Фриск едва не сорвалась с коня. Её руки задрожали, а перед глазами заплясали чёрные точки. Она еле-еле смогла пришпорить лошадь, и Голубка понесла её вперёд.       Они проехали сквозь лес и оказались у подножия огромной горы, вздымавшейся вверх бесконечной стеной. Фриск с открытым ртом уставилась на огромную глыбу. Где-то над облаками там был высечен огромный храм и, как муравьи, сновали монахи. Фриск увидела, как в башне, построенной прямо на одном из утёсов, что-то зашевелилось, кто-то засуетился, вспыхнул сигнальный огонь.       — Нас уже ждут! — крикнула Фриск Инквизитору.       — Наблюдательность — хорошая черта, — похвалил Владыка.       — Куда теперь?       — Объезжаем гору. С той стороны будет та самая трещина.       Фриск ехала вперёд крайне медленно. Лошадь чувствовала её волнение и тоже дрожала, брыкалась, спотыкалась или вдруг останавливалась прямо посреди дороги. Фриск понимала, что наступает критичный момент. Она могла бы развернуть лошадь и сбежать прямо сейчас — Голубка бы подчинилась беспрекословно. Вот только далеко бы её смогла унести и так уже запыхавшаяся кобыла? Фриск рассчитывала, через сколько секунд с момента начала её неудачного побега ей промеж лопаток влетела бы шаровая молния. Результаты были неутешительными.       Они объехали гору и оказались на равнине. Их уже встречал целый отряд монахов. За их спинами разверзлась бездонная трещина, стены терялись где-то в непроглядной черноте. Они подъехали ближе, и священники поклонились. Инквизитор спешился и поклонился в ответ.       — Приветствую, Владыка, — произнёс священник, стоявший впереди. — Здравствуй, Фриск.       Девушка сжалась, сгорбилась, зарылась лицом в гриву лошади. Из её глаз потекли слёзы. Возможно, это последние минуты её жизни. Она не хочет… Она не хочет умирать!       — Ну же, дитя, пойдём… — Инквизитор силой стащил её с лошади и заставил пойти вперёд. Священники расступились, открывая ей путь к трещине.       Фриск завертела головой, надеясь, что откуда-то придёт неожиданное спасение. Что угодно, кто угодно! Лишь бы оказаться подальше отсюда, где-нибудь далеко-далеко!       — Встань на колени дитя… — сквозь пелену ужаса и слёз услышала она. Девушка опустилась на землю. Ей на лоб легли чьи-то руки, тот же голос продолжил: — Я, раб божий, благословляю тебя, Посол. Да не оставит тебя Эрам на этом пути!       — Да не оставит!.. Да не оставит!.. — загремели голоса.       Чьи-то сильные руки подняли Фриск и подтолкнули к самому краю ущелья. Вниз, в темноту, полетели её слёзы и несколько камешков. Фриск прислушалась, ожидая услышать звук удара камней о дно. Но ничего не происходило. И с каждой секундой Фриск становилась всё бледнее и бледнее, а слёзы лились всё сильнее и сильнее.       — Да будет благословенна твоя жертва, Фриск… — прошептал девушке прямо на ухо Инквизитор. — Пора.       Фриск всхлипнула. Хотелось кричать, бежать… Но нельзя. Это конец. На этом её жизнь и оборвётся, а её труп так никто и не найдёт. А она так много не сделала! Она же обещала Шарлотте, что вернётся…       Поздно. Поздно рассуждать о несбывшемся. Фриск подумала, что чем раньше она начнёт, тем раньше всё закончится. И тогда, возможно, тем раньше она окажется в другом, лучшем мире…       Фриск расставила руки в стороны и зажмурилась. Из трещины её обдуло ветром, ноги задрожали. Фриск чувствовала, как её туника намокает от слёз.       — Вперёд… — услышала она голос.       И девушка сделала шаг вперёд.       Её тело скрылось в черноте расщелины, но крик ещё долго отражался от стен.