InquisitionTale

      — Ну… — Санс потёр шейные позвонки, отведя глаза. — Я, конечно, не историк — многого не знаю. Однако получил достаточное образование, чтобы знать историю монстров. Но Вы уверены, что хотите это слышать? Не самые приятные вещи, знаете ли…       Фриск придвинулась поближе к кострищу, уперев полные любопытства глаза в Санса. На её лице растянулась улыбка. Скелет понял, что ему не отделаться. Но если уж рассказывать всё, то лучше разжечь костёр. Санс, не вставая, подкинул дров в кострище, чиркнул кремнем несколько раз, разжигая пламя. Девушка выдохнула облачко пара, завороженно смотря на пляску огня. Проводник, смотря на Посла, цокнул языком. Ей в уши затекал его спокойный голос.       Наша история началась давным-давно. Кажется, лет двести-триста назад. Старики любили собирать маленьких монстров у очага в библиотеках и рассказывать эту древнюю, как мир, легенду, которые они слышали от своих дедов, а те — от своих. История о приобретении, потере и самопожертвовании.       Некогда существовали в мире всего два государства, две цивилизации: Калан и Кистра, люди и монстры. Имени человеческого правителя я, к сожалению, не помню, а вот монстрами правил, по словам стариков, Хайрем Дримурр, основатель династии. Люди и монстры никогда не общались, жили так, будто друг друга не существует, ни в чём не пересекались. Не пересекались до тех пор, пока не всплыла одна скандальная история. Когда-то на границе прогуливался монстр, принц. Он просто гулял в местной рощице, нюхал цветы, любовался закатом. Если честно, он был совсем не такой, как его отец, братья и кузены. Честно говоря, он был тем ещё неженкой, мягкотелым и романтичным глупцом. Короче, его претензии на трон обеспечивал только его возраст — он был старшим. Так вот, гулял он, значит, по лесам, любовался белочками и птичками. И тут прямо на него из кустов выпрыгивает девчонка. Человеческая девчонка. Принц едва успел испугаться — девушка повалила его на землю и зависла над ним с ножом. На её лице застыла азартная улыбка, глаза сверкали фанатичным цветом.       У неё ушло секунд пять-десять, чтобы понять, что перед ней разумное существо. К тому же монстр. Девчонка вскрикнула и отползла. Так они и сидели следующую минуту, дрожали, пристально смотрели друг на друга, боялись шевельнуться. Она, похоже, оказалась капельку смелее, потому что первая медленно поднялась с земли. За ней поднялся и принц монстров. Они смерили друг друга испуганными взглядами и разбежались.       Всю ночь и всё следующее утро принц думал о странной девушке. Он не сомневался, что она была человеком. Он никогда раньше не видел людей, поэтому девушка его заинтриговала. Ему было страшно. Страшно интересно. Поэтому на следующий день он снова пошёл в этот лес. Он искал везде, исходил рощицу вдоль и поперёк, но нигде так и не нашёл той девушки. Расстроенный, обиженный непонятно на что, он вернулся домой только глубоким вечером. На следующий день история повторилась. Потом ещё раз, ещё и ещё. Так минула неделя. А в середине следующей, когда он уже отчаялся, то встретил её вновь. Он уже собирался уходить, как вдруг наткнулся на неё прямо на тропинке. Она…       Санс перевёл глаза на Фриск и увидел, что она активно жестикулирует. Выглядела девушка обиженной, раздражённой, даже, кажется, возмущённой. Она замахала руками и, увидев, что скелет наконец-то остановился, показала:       — «Ну так же нельзя рассказывать! Опиши их! Какими они были?»       — Вы сейчас серьёзно? — Санс вскинул бровь, надеясь услышать, что это шутка. Но Фриск выглядела вполне серьёзной, поэтому скелет вздохнул: — Но я же не вспомню сейчас!       — «Ну хоть что-нибудь!» — взмолилась Посол.       Санс вздохнул и напряг мозги.       Им обоим было по девятнадцать лет. Принц был во всём похож на своего отца в молодости — белая мягкая шерсть, острые зубы в пасти, длинные уши, небольшие рожки, добрые, мечтательные зелёные глаза. Он постоянно что-то мямлил, терялся в разговорах со сверстниками, а по вечерам любил рисовать что-то ванильное. У него было мягкое, слабое тело и такое же мягкое, доброе сердце.       Девушка была коротко подстрижена. Её каштановые волосы свисали до плеч, кожа была почти снежно белой, руки были нежными, мягкими. На её бледном лице ярко выделялись два кроваво-красных глаза. Жуткое зрелище. За это она и не нравилась остальным людям. Однако они ничего не могли с этим сделать — девушка была принцессой. Возможно, у неё был сложный характер, но она все же была частью королевской семьи.       И вот, в тот день её красные и его зелёные глаза пересеклись. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Так прошло долгое время. Стрекотали сверчки, пели вечерние птички, распускались ночные цветы, сотни маленьких животных всех видов издавали свою симфонию. А принц монстров и принцесса людей всё стояли и смотрели. В конце концов, он не выдержал этого. Он протянул руку вперёд. Девушка неуверенно пожала три мохнатых пальца.       — Азриэль, — сказал он.       — Чара, — сказала она.       — «Романтично!» — похвалила Фриск.       — Дальше будет ещё романтичнее, — хмыкнул Санс. — Эта часть легенды — красивая. История начнётся чуть позже.       На этом коротком разговоре их встреча и завершилась. Не многообещающе, но Азриэль всё равно вернулся домой в приподнятом настроении. Всю ночь он не мог заснуть, думая о той девушке, о будущей встрече с ней. А он не сомневался, что встреча произойдёт. И на следующий день он с самого утра побежал в лес. Девушка уже ждала его там и, кажется, была очень рада его увидеть, хоть вида и не подала. Несколько минут они сидели молча, а потом Чара спросила:       — Так ты… из них… из монстров?       — Да, — ответил Азриэль, не зная, что думать об этом вопросе.       Они снова замолчали. Чара несколько раз вставала и ходила по полянке туда-сюда. В конце концов, Азриэль не выдержал:       — А ты же человек, да?       — Ага… Я принцесса, — неуверенно ответила Чара.       — Слушай… я… — Принц порылся в наплечной сумке и достал оттуда лист бумаги и карандаш. — Я никогда не встречал людей… А я очень люблю рисовать, так что… Можно я порисую?       — Ну, рисуй, я-то тут при чём? — не поняла Чара.       — Нет, не в этом смысле… Можно я нарисую тебя?       Принц зажмурился. На поясе Чары блестел нож, и принц боялся, что она рано или поздно пустит его в ход. Он же ничего не знал о людях! Кто знает, может, для них это считается оскорблением? Чара села рядом, и Азриэль зажмурился ещё сильнее.       — Слушай, давай в следующий раз? — Чара надеялась, что Азриэль не видел, как её щёки подёрнулись лёгким румянцем.       — Ладно… — несколько разочарованно сказал принц монстров. Он и не ожидал, что Чара разрешит.       До конца этой встречи они просидели почти молча, лишь изредка бросая какие-то банальные фразы. Когда начало темнеть, Чара встала, бросила что-то насчёт того, что ей нужно идти, и быстрым шагом пошла прочь. Азриэль посидел ещё несколько минут и тоже пошёл домой. Он явно расстроился.       Подобным же образом прошло ещё две встречи. А во время третьей Азриэль заметил, что Чара густо краснеет. Когда монстр спросил её о причинах её смущения, девушка словно его не услышала. Она лишь сказала:       — Помнишь, ты просил разрешения нарисовать меня? Ну, если хочешь, — давай…       — Правда? — тут же воодушевился Азриэль. — Спасибо!       Он дрожащими руками вытащил свой блокнот и карандаши и принялся рисовать. Грифель чертил линии и изгибы на листе, Азриэль даже машинально высунул кончик языка. А Чара, делая вид, что ей всё равно, украдкой смотрела на его творчество и вынужденно признавала, что получалось неплохо.       Когда Азриэль вернулся домой, он всё сидел в своей комнате и разглядывал получившийся набросок. На него смотрела мило улыбающаяся девушка с недорисованными руками и волосами. Монстр бережно убрал лист в комод и закрыл его на ключ.       Он рисовал весь следующий день и всю следующую ночь. Постоянно получалось как-то неправильно, и Азриэль стирал-перетирал, превращая лист в ничто. У него всё никак не получалось передать Чару верно, и он уже несколько раз перерисовывал всё с самого начала. Со временем он заметил, что правдоподобно получается только тогда, когда Чара сидит рядом с ним. Он оставил какие-то попытки нарисовать её самостоятельно и теперь постоянно брал блокнот на встречи.       Когда карандашный набросок был готов, Азриэль взялся за цветные карандаши. Он только-только закрасил глаза красным цветом, как девушка выхватила у него лист. С него на принцессу смотрела улыбающаяся девушка, похожая на неё. Похожая, но не она.       — Но это же не я! — удивилась она.       — Почему? — Голос Азриэля звучал расстроенно. — По-моему, похоже…       — Похоже! Но это не я! — Чара бросила листок на землю и раздражённо скрестила руки на груди.       Монстр, испуганно вздохнув, принялся его ловить. Схватив, он обиженно и зло посмотрел на девушку.       — Что ты делаешь?! — закричал он. — Я несколько недель его рисовал!       — Этот рисунок — плохой! — крикнула Чара. — Не рисуй меня такой, понял?! Не смей!       — Да чтоб тебя! — зло огрызнулся монстр. — Знал, что это было плохой идеей…       Он бережно убрал помятый и грязный лист бумаги в сумку, сунул туда же карандаши и, зло хмыкнув, направился прочь. Чара сидела на прежнем месте, насупившись, и мрачно смотрела куда-то в сторону. На этом их встреча и завершилась.       Санс ненадолго прервался. Потянувшись к рюкзаку, он достал флягу с водой и попил немного. У него действительно пересохло горло.       Фриск, до того взволнованно кусавшая ногти, сейчас недоумевающе взглянула на эту картину. Вода, вроде бы, должна была выливаться сквозь отверстие между черепом и позвоночником, но она просто исчезала! И, похоже, Санс не испытывал никаких неудобств. Ему даже полегчало.       — «И что же было дальше?» — стараясь не обращать внимания на это чудо природы, Фриск придвинулась ближе.       — Может, уже стоит идти? — с надеждой спросил Санс.       — «Нет! Я хочу услышать всё!»       Азриэль злился. Он был очень зол. И что самое главное — он не понимал, почему же Чара так реагирует. Возможно, для людей это нормально, но должны же быть хоть какие-то представления о приличиях! Он тут старается для неё… К тому же, она же сама разрешила.       Монстр сидел у себя в комнате поздно ночью и всё смотрел на рисунок, бережно разглаживая и очищая его. Счастливая, радостная девушка с добрыми красными глазами. Что могло не понравиться Чаре? Он, кажется, передал всё очень точно! Но девушка сказала, что это не она.       Азриэль еле-еле подавил желание порвать лист бумаги и вышвырнуть. Он просто отложил его в ящик и запер на ключ. Потом вырвал из своего блокнота новый лист, сжал пальцами карандаш так, что тот чуть не затрещал. Нужно ей правдоподобие? Ладно! Будет ей правдоподобие!       На следующий день Азриэль всё никак не хотел идти на встречу. Где-то ближе к полудню он всё же поплёлся в рощу. Чара, кажется, сидела там всё это время. В её волосах запуталось несколько веточек, рука металась от рукояти ножа к стволу дерева, глаза взволнованно смотрели куда-то вдаль. Когда Азриэль вышел к ней, Чара, кажется, облегчённо вздохнула и даже попыталась изобразить какое-то подобие улыбки.       — Я уж думала, ты не придёшь…       — Ну, пришёл, как видишь! — брезгливо бросил ей Азриэль. — Вот, я перерисовал. Можешь оставить себе, если хочешь. Мне плевать!       Он кинул листок на колени девушки. Чара развернула сложенный вчетверо рисунок.       Стройная девушка в охотничьей одежде. Она стоит в боевой стойке, кулаки сжаты до побеления костяшек, волосы растрёпаны, на теле проглядываются мускулы и жилы. Нож в руке перемазан кровью, алые капли разлетаются по всему листу. На бледном лице, по которому стекает ярко выделяющаяся кровь, застыло выражение ненависти. Зубы плотно сжаты, лоб наморщен, она, кажется, рычит. Кроваво-красные глаза источают ярость, прожигающую насквозь.       Чара сжала лист в руках. Азриэль отвернулся и принялся равнодушным взглядом рассматривать чащу. И что она сделает сейчас? Если уж это ей не понравится, то он не знает, что можно сделать! Так продолжалось несколько минут. А потом монстр услышал шелест, будто кто-то отложил лист в сторону. Азриэль вздохнул, предвидя какой-то шквал негатива, который сейчас налетит на него. Но было лишь напряжённое молчание. Монстр уже не выдерживал.       — Может, хоть что-нибудь скажешь?! — раздражённо спросил он, оборачиваясь. Он посмотрел на Чару… и застыл.       Она плакала. Всхлипывала, сжимала в руках рисунок и роняла на него слёзы. Всё её тело дрожало, словно Чара была на грани истерики.       — Ты чего? — Азриэль, наклонив голову, подошёл поближе.       Чара уронила лист на землю, закрыла лицо руками и зарыдала. Она билась в конвульсиях, сжималась в комочек. Азриэль не знал, что делать. Он никогда не попадал в подобные ситуации! Перед ним сидела плачущая девушка, а он даже не пытался её утешить! Надо как-то исправить это.       — Эй, ты чего? — мягко спросил он, присаживаясь рядом. — Ну, не так же всё плохо… Я же всё-таки…       — Нет… нет… — замотала головой Чара. — Просто… ты… Ты сделал всё слишком правдоподобным…       — То есть?       — Ну… — Чара, кажется, успокоилась. — Я… я… меня всегда все такой и видели.       Азриэль посмотрел на свой рисунок, на жуткую, яростную девушку, почти чудовище. Потом перевёл взгляд на ту растрёпанную девчонку, которая сейчас рыдала прямо перед ним. Что значит «все такой и видели»?       — Что это означает? — Монстр взял Чару за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.       Чара всхлипнула и сказала:       — Я не похожа на других людей. Я… возможно… в некоторой степени чуть-чуть грубовата… Я не такая, поэтому меня и не любят. Меня уже окрестили монстром. И сейчас… Я же думала… Что ты…       Она снова зарыдала. Азриэлю вдруг стало очень стыдно. Она, кажется, что-то от него хотела, какого-то понимания, а он…       — Твой первый рисунок… — Чара всхлипнула, на секунду прекратив плакать. — Он был таким необычным, что я испугалась… И я накричала на тебя… Я не хотела, правда! Прости меня…       Азриэль сидел, слушая её плач. Он и не подозревал об этом! И нужно было что-то делать. Он довёл её до слёз. Он виноват. Монстр осторожно подался вперёд и обнял девушку.       — Что ты делаешь?! — вдруг закричала она, пытаясь вырваться. — Пусти меня!       Монстр уже хотел было отпустить её, но понял, что, сделай он это сейчас, потом налаживать какие-то отношения будет сложнее. Поэтому принц просто крепче прижал её к себе. Через пару минут она перестала отбиваться и просто повисла на нём.       — Прости, Чара, — прошептал он. — Я не хотел рисовать это, правда. Просто хотелось тебя позлить. Я правда не считаю тебя такой. Честно…       — Хватит врать! — закричала девушка. — Все думают, что я какая-то садистка! И ты — тоже!       — Нет… — тихо прошептал Азриэль.       — Не ври!       — Не вру…       Чара крикнула ещё что-то, но монстр её уже не слышал. Он просто прижал её к себе и уткнулся мордой ей в плечо. Принцесса несколько раз слабо ударила его, а потом обмякла. Её руки взметнулись и легли на спину Азриэлю.       — «А потом? Потом что?» — совсем как маленькая девочка спросила Фриск.       Санс ухмыльнулся и ответил:       — Во время следующей встречи они решили, что такие объятия станут их традицией. Через две недели Азриэль осмелел достаточно, чтобы поцеловать её в щёку. На следующий день они, по инициативе Чары, поцеловались уже серьёзно. И снова. И снова. И так изо дня в день.       — Этот случай и стал первоисточником отношений между двумя расами. Принц и принцесса наладили отношения между двумя государствами, сломали предрассудки, установили первые посольства… На этом сказка и закончилась!       — «Что, всё?» — обиженно спросила Фриск. — «Ты же только рассказал красивую легенду!»       — Да, легенду. А теперь начнётся сама история.       Лет сорок назад, ещё перед Первым Крестовым походом, в стране монстров снова появился человек. Поразительно похожая на девушку из легенд, она упала с поверхности. Её нашёл королевский сын, как ни странно, тоже Азриэль. Он привёл девушку во дворец, спас её от смерти от кровопотери. Королевская семья увидела в ней не человека, но маленькое, потерявшееся, раненое существо. Её приютили, накормили, выходили. В такой благоприятной обстановке прошло несколько лет. Король даже думал, что их новый ребёнок сможет наконец-то примирить их с людьми. А потом произошло грустное…       Санс хмыкнул, подтянул ноги к груди и положил на колени локти. Фриск встала и пересела на другой лежак, поближе к рассказчику.       Королевский сын, Азриэль, заболел. Он кашлял, отхаркивался кровью, бредил, у него был страшный жар. Он протянул так полгода… и умер. Умер прямо на руках своей сводной сестры. Все горевали, во всей стране был объявлен траур. И горше всех были слёзы девушки, которую королевский сын спас несколько лет назад. Она не ела, не пила, а только плакала. А потом решила действовать. Решила отплатить монстрам и конкретно Азриэлю за их доброту. Поздно ночью она сбежала из дома приёмных родителей, добралась до храма и начала творить магию. Магии её научила ещё королева. Девушка, не сомневаясь ни секунды, создала кристалл. Она заключила в нём все силы, которые нашла в себе, и с помощью физического тела и силы собственной души напитала магией каждого монстра Эббота. Её тело растворилось в потоках энергии, а душа была заключена в кристалле. Именно эта энергия и питает всю магическую силу каждого монстра. Самопожертвованием человека и жила раса монстров.       Санс замолк. Он взял палочку и задумчиво поворошил дрова в костре, разбрасывая снопы искр. Фриск прикусила губу, явно желая слышать продолжение.       — А потом… — Санс вздохнул. — А потом пришли вы, люди…       Вам показалось мало того, чего вы уже добились. Ваш правитель, Верховный Магистр, пробрался в храм. Он воспользовался доверчивостью живущих там монстров, нашёл реликвию и уничтожил её! Монстры разом потеряли все свои способности, а воины людей уже были прямо у наших ворот. Люди атаковали, они убивали всех — мужчин, женщин, детей, стариков. Их атаки сопровождались резнёй, вандализмом, мародёрством и массовыми оргиями. Они никого не оставляли в живых. В конце концов, Кантария загнала монстров под эту чёртову гору!       А потом был Второй Крестовый поход. И люди прорвались сюда. И снова началась резня. Они и не думали как-то поумерить свой пыл. Кому-то отрезали головы, кого-то просто ломали, кого-то они сжигали дотла, кого-то замораживали насмерть. Личную Гвардию Его Величества показательно распяли прямо перед входом во дворец, непокорных сожгли… Королевского учёного, лучший ум своего времени… Его жене отрубили голову, выпили из неё вино, а потом этим кубком забили самого учёного! Государство монстров окончательно пало, на этой земле установились новые порядки.       — Так монстры окончательно потеряли свою свободу…       Фриск, побледневшая и испуганная, смотрела на Санса. Скелет, уперев глаза в каменный пол, тяжело дышал. Он ничего не говорил.       — «Санс?» — осторожно спросила Фриск, протягивая руку вперёд.       Проводник встрепенулся и вскочил за секунду до того, как рука Посла коснулась его плеча. Скелет отряхнулся и решительно направился к выходу.       — Нам пора выходить, Ваша Светлость. Мы и так уже задержались…       Фриск тяжело вздохнула и кивнула.