InquisitionTale

      Они шли, казалось, целую вечность и словно не двигались с места — вокруг тянулся всё тот же безжизненный, угрюмый и скучный пейзаж. Однако снег под ногами начал становиться уже более плотным, утоптанным, кое-где проглядывались полузанесённые ленты следов. Фриск прищурилась, смотря куда-то вдаль, и разглядела крохотный огонёк. Похоже, это сигнальная башня. Значит, до города не больше полукилометра. Это хорошо. Фриск уже не чувствовала ног, пальцы, казалось, отвалились часа два назад. Санс обещал, что в Сноудине они задержатся минимум на два дня. Обычно этот отдых продолжался один день, но Санс решил, что лучше переждать и посмотреть, не будет ли ещё каких-нибудь природных катаклизмов вроде той бури. Да, говоря о буре, — после неё стоило отдохнуть и прийти в себя. Фриск и так тряслась от каждого чересчур сильного порыва ветра, а Санс, пусть и не подавал вида, но уверял девушку и в собственном волнении. Девушка уже предвкушала кресло около горячего камина и кружку чая.       Фриск вдруг запнулась обо что-то и полетела вниз. Санс, вовремя обернувшийся, схватил её за запястье и талию, удерживая от падения. Девушка, слегка смутившись, поблагодарила своего спасителя. Фриск внимательно разглядела причину своего полёта и обнаружила, что она запнулась о камень. Посол слегка раскопала снег, присев на корточки, и поняла, что это была часть когда-то хорошей дороги, выложенной булыжником.       — «Мы совсем рядом!» — улыбнувшись, показала она.       Санс хмыкнул и кивнул. Похоже, Фриск оказалась права.       Проводник поднял руку и помахал. Маленькая фигурка на башенке задвигалась, заёрзала, огромный костёр вдруг вспыхнул, давая сигнал монстрам в городе. Там ему, наверно, тепло. Фриск поплотнее закуталась в куртку, которую ей дал Санс. Почему он не принёс Послу чего-нибудь потеплее? Она же заслужила, наверно… Девушка натянуто улыбнулась.       Издалека город казался меньше, чем он был на самом деле. Фриск разглядела несколько более-менее крупных каменных домов с черепичной крышей. По бокам, над дверьми, висели вывески — плоские металлические сапоги, калачи и прочие обозначения. Чуть поодаль от остальных, в небольшом закутке стояло здание, освещаемое светом тусклых фонарей. Судя по названию над входом, это была таверна некоего Гриллби. Санс кинул на неё быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся, видимо, с этим местом у него была связана парочка дорогих воспоминаний. Чуть дальше начинался уже сам город — строения были в основном каменными, низенькими, приземистыми, как бункеры. Прочные деревянные, реже — металлические двери, стекольные окна (у бедняков Кантарии вместо стекла был, обычно, бычий пузырь, а иногда рамы были просто пустыми), вверх тянутся десятки труб, из которых валит дым. Похоже, топят здесь постоянно. Интересно, что они используют в качестве топлива? Где-то ближе к центру городка тянулись ряды лавок. Монстры, из-под шуб и шапок которых выглядывали только носы, уши или рога, бойко торговались, обменивались, покупали и продавали. Удивительно — даже в этом холодном, неприветливом месте все живут своей жизнью!       Санс провёл её по центральной дороге. Улицы Сноудина были немноголюдны, а даже редкие прохожие шарахались от пары путешественников, как от огня. Фриск подозревала что это из-за неё. Сначала было немножко обидно, а потом стало неловко. Девушка попыталась не обращать внимания ни на кого и просто упёрлась глазами в спину Санса.       Скелет провёл её к центру города, прошёл ещё чуть-чуть, и они оказались перед калиткой двухэтажного дома. Всего домов, в которых было больше одного этажа, было пять, и один из них принадлежал Сансу. Похоже, должность проводника была в цене у короля. Санс приоткрыл калитку и пропустил Фриск вперёд.       Дом был уютным. Кирпичный, отделанный деревом, он источал тепло и свет. Окна второго этажа были тёмными, но чистыми, на подоконнике стоял горшок с распустившимися цветами. На первом этаже источник света постоянно заслонялся мелькающей тенью, кто-то что-то говорил. Фриск взглянула на Санса, тот кивнул и открыл дверь.       — Папайрус! — крикнул он.       Раздался грохот, кто-то застонал, послышалась брань. Фриск, прикусив губу, взглянула на Санса. Тот усмехнулся. Через несколько секунд в проходе появился длинный скелет. Он был чем-то похож на Санса, но Фриск не могла понять, чем. Даже формы черепа у них были разные! Но, наверно, всё дело было в глазах. Оба скелета смотрели словно сквозь тебя. А, возможно, дело в том, что они оба скелеты. На том, что появился в проходе, были тёмные штаны, оранжевая кофта и заляпанный чем-то фартук. Он потирал голову, на которую явно что-то упало. Интересно, а у скелетов могут выскакивать шишки?       — Санс! — радостно крикнул скелет. Он, кажется, готов был броситься на брата с объятиями, но тут увидел Фриск. Он несколько секунд смотрел на девушку, а потом перевёл глаза на проводника. — А это?..       — Госпожа Фриск, Посол, — представил девушку Санс.       — А, Ваша Светлость! Очень рад! — Скелет поклонился.       Фриск протянула ему руку. Брат Санса несколько секунд рассматривал её, а потом схватил ладонь девушки обеими руками и потряс её, возможно, с излишним энтузиазмом. Когда он её выпустил, Фриск спросила:       — «Как тебя зовут?»       — Её Светлость спрашивает, как тебя зовут, — перевёл проводник.       — Папайрус, госпожа! Папайрус Гастер!       Девушка улыбнулась и кивнула. Папс, похоже, удовлетворённый такой реакцией, расплылся в улыбке.       — Папс, мы попали в бурю… — сказал Санс.       — В бурю?! — Папайрус покачал головой. — Это невозможно!       — Я тоже так считал. Однако мы оба ошибались. А Послу ещё пришлось идти только в одной куртке…       — Ты что, не мог взять больше одежды? — Папайрус скрестил руки на груди.       -…поэтому ей стоит дать что-нибудь потеплее, — не обращая на комментарий брата внимания, продолжал Санс. — И приготовь что-нибудь поесть, хорошо?       — Будет сделано! — отсалютовал Папайрус. Он жестом пригласил Фриск следовать за собой в гостиную.       Через несколько минут девушка уже сидела на диване, завёрнутая в плед. Ей выдали пару тёплых носков и какой-то свитер, который был ей великоват на пару размеров. Она полулежала, откинувшись на спинку дивана и оперевшись руками на подушку. Папайрус, посуетившись вокруг девушки несколько минут, всё же предоставил её самой себе и скрылся в прихожую.       Фриск, прикрыв рот рукой, зевнула. Хоть она и долго проспала в той пещере, но усталость всё же сморила её. Девушка, обхватив подушку руками и прижав её к лицу, легла на бок и заснула.       Папайрус вышел на кухню, и его улыбка тут же исчезла. Он тяжело вздохнул и взглянул на Санса, который, сидя за столом, внимательно изучал свои костяные руки. Младший брат отодвинул стул и сел напротив проводника.       — Ну, и что это значит? — спросил он.       — Ты о чём-то конкретном или о всей ситуации в целом?       — Не пытайся отшутиться, Санс! Ты попал в бурю?! — Папайрус сжал руками край стола.       — Да, попал…       — Ты с ума сошёл?!       — Ну, прости, братишка, но это уж от меня не зависело! — принялся защищаться Санс. — Что я, по-твоему, должен был сделать?       Папайрус сжал зубы. Несколько секунд он вёл с братом безмолвную дуэль, но, не выдержав его прожигающего взгляда, отвёл глаза.       — Вы хотя бы нашли укрытие?       — Нет. Нас накрыло. — Скелет сказал это таким тоном, будто они обсуждали, какое растение лучше посадить в свободный горшок.       Папайрус опустил глаза.       — Девчонка меня откопала, — пояснил Санс. — Она как-то выбралась сама. А потом нашла меня и спасла.       — Спасла?       — Я думаю, сама бы она не дошла до Сноудина. Скорее, она действовала из стратегических соображений. Но…       — Но? — Папс придвинулся поближе.       — Она… она обняла меня… — Санс встал из-за стола и подошёл к окну. — Возможно, это просто нервы, но выглядело всё очень искренне.       Папс хотел что-то сказать, но передумал. Ему в голову пришла идея, что начать готовить было бы неплохо. Он достал сковородку, налил масла и положил сверху несколько кусков мяса.       Фриск, как ни странно, не видела сегодня снов. Она просто проснулась где-то через час. Потирая глаза, девушка свесила ноги с дивана. Она слегка помотала головой, разгоняя остатки дрёмы, и положила руку на живот. Желудок отозвался урчанием. Поесть было бы неплохо. Девушка подошла к двери и уже взялась за ручку.       -…не нравится! — раздался голос Папайруса.       Фриск одёрнула руку и прислушалась. Подслушивать не хотелось, и первые пару секунд совесть подавала сигналы, но любопытство всё же победило. Девушка приложила ухо к двери.       — Слушай, всем вокруг — а особенно людям, — плевать, что тебе нравится, а что — нет! — отвечал Санс.       Повисло молчание. Фриск услышала, как шипит масло на сковородке. Братья-скелеты молчали.       — По крайней мере, она отличается от остальных, — признал Санс.       — В каком месте? — раздражённо отозвался Папс.       — Ты помнишь, чтобы кто-то до неё спрашивал твоё имя? Или моё? Вот и я не помню. А эта… — Скелет замялся. — А она, похоже, даже неприязни не испытывает…       Фриск поняла: разговор определённо шёл о ней. Этот факт только распалил её интерес.       — Ты и об одном из предыдущих то же самое говорил. Помнишь, чем это закончилось?       Фриск не видела Санса, но была уверена, что, услышав эти слова, он коснулся своих шрамов на лице.       — Но в этот раз она точно другая! — не сдавался проводник.       Послышался тяжёлый вздох, такой громкий, что перебил даже шипение жарящегося мяса. Папс отодвинул стул и сел за стол.       — Санс, я же понимаю, что ты притворяешься… — начал он.       — Не понимаю, о чём ты!       — Я же знаю, что ты совсем не считаешь этого Посла другим! — объяснил скелет. — Я не такой глупый… Я же знаю, насколько сильно ты ненавидишь людей.       Санс не отвечал, обдумывая слова брата.       — Ну, допустим… — подал, наконец, голос скелет. — И что из этого?       — Зачем ты всё это делаешь? — спросил Папайрус. — И не надо говорить, что из-за денег! Есть же что-то ещё… А зная тебя, я с уверенностью могу сказать, что ты бы ни за что не сотрудничал с людьми, ни за какие деньги. Значит, есть какая-то другая причина…       — Братишка, я решительно не понимаю, о чём ты…       — Ты всё прекрасно понимаешь! — Раздался грохот. Похоже, Папс ударил кулаком по столу.       Напряжённое молчание, которое заполняло только шипение мяса, длилось несколько секунд. Потом раздался звук отодвигаемого стула и шаги. Похоже, Папайрус вернулся к плите.       Санс тяжело вздохнул и сказал:       — Ладно! Да, ты прав, дело не только в деньгах. Есть кое-что ещё…       Он замолчал. Напряжение можно было ножом резать. Похоже, оба брата ожидали каких-то слов друг от друга. Первым не выдержал Папайрус.       — И что же это за «кое-что»? — спросил он нетерпеливо.       — Не могу сказать…       — Да чтоб тебя! — выругался Папс. — Я тут перед тобой комедию ломаю, и это всё, что ты можешь мне сказать?!       — Но я правда не могу! — попытался оправдаться Санс. — Папс, ты мне очень дорог! И ты был бы первым, кому я рассказал, если бы мог! Но я правда не могу…       Фриск уже сама изнывала от тишины. Ей хотелось вбежать на кухню и хоть что-то сказать. Девушка с трудом подавила это желание.       — Ладно, всё нормально, — мягко сказал Папайрус. — Расскажешь как-нибудь позднее.       — Если всё пойдёт так, как задумано, — расскажу очень скоро! — пообещал Санс.       — Договорились. Я запомнил! — Папс усмехнулся.       Шипение мяса прекратилось, послышался стук вилки о тарелку — похоже, скелет перекладывал еду на общую тарелку. Фриск почувствовала, как желудок снова заурчал. Похоже, стоило всё-таки присоединиться к братьям, если она только не надеется закончить свою жизнь на их диване, умерев от голода.       — Разбуди Посла, — сказал Папайрус Сансу. — Думаю, она голодна.       — Слушаюсь! — шутливо ответил проводник.       Фриск услышала приближающиеся шаги. Она, дабы не оказаться в совсем неприятной ситуации, метнулась к дивану, накрылась одеялом и закрыла глаза. Дверь медленно открылась, Санс вошёл внутрь. Он склонился над «спящей» девушкой и слегка потряс её за плечо.       — Вставайте, Ваша Светлость. Обед подан, — равнодушно сказал он.       Посол распахнула глаза, улыбнулась и приняла сидячее положение. Фриск кивнула, энергично спрыгнула с кровати и пошла на кухню. Санс, кажется, не заметив того, что девушка будто и не засыпала, пошёл следом.       Девушка с усердием ела. В её голове роились сотни мыслей, из которых нельзя было выделить что-то целостное. Однако она смогла выловить несколько. Так что же всё-таки Санс думает о ней? Папайрус говорил, что его брат ненавидит людей. И её — тоже? И ещё он рассуждал о каком-то другом деле, о чём-то более важном. Фриск, хоть и не была особо горделивой, но всё же не смогла представить занятие поважнее её охраны. То есть, этот приказ идёт от самых верхов! И самое главное — откуда у Санса эти шрамы? Её догадки о каком-то несчастном случае или работе рассыпались вдребезги. Эти раны ему оставили люди, её, Фриск, предшественники. И от этого девушке стало стыдно. Эта черта характера — брать на себя грехи других людей — когда-нибудь точно сыграет с ней злую шутку, но сейчас она об этом не думала. Этот факт стал чем-то вроде очередного пункта в списке проблем, которые девушка хочет и, кажется, может решить.       — О чём задумались, Ваша Светлость? — спросил Папайрус, который ел свой кусок мяса.       — «Да так, ничего особенного,» — ответила Фриск.       Санс перевёл, и Папс, кивнув, убрал свою тарелку в раковину. Он порылся в буфете и извлёк оттуда пачку печенья, после чего пересыпал его в небольшую стеклянную вазочку и поставил на стол. В ладони Фриск он впихнул чашку с чаем, а потом, словно что-то забыл, кинулся в другую комнату.       — «Это нормально?» — спросила девушка Санса, пригубив чая.       — Вполне. — Скелет пожал плечами. — Мой брат слишком альтруистичный. Ему только дай какого-нибудь заморыша, и он сделает из него самое здоровое существо в мире. Ну, или закормит насмерть…       Фриск захихикала. Она взяла печенье, обмакнула его в чай и откусила.       — Ему бы животное какое-нибудь найти… Собачку, что ли… — продолжал размышлять вслух Санс.       Девушка улыбнулась. Печенье, которое она вновь опустила в чай, вдруг разломилось и опустилось на дно. Чай тут же превратился в какую-то неоднородную кашицу. Фриск жалобно застонала. Санс, усмехнувшись, протянул Послу ложку и начал следить, как человек вылавливает кусочки печенья из чая. День проходил очень даже неплохо.       Санс сопротивлялся очень долго, однако Фриск всё же уломала его устроить девушке экскурсию по городу. Похоже, проводник был не столько против, сколько удивлён. Похоже, никто до девушки не собирался осматривать этот городок. Но девушку подогревал интерес. Ей не терпелось узнать, как живут монстры.       Санс всё-таки согласился. Фриск попросила у него минут десять, чтобы переодеться.       Тунику девушка сняла и оставила в небольшой комнате на втором этаже, которую ей выделили братья-скелеты. Фриск взяла кипу одежды, отданную Сансом, и начала переодеваться. Теперь она была в тёплых шерстяных носках, тяжёлых ботинках, штанах в обтяжку, свитере, куртке и перчатках. Ещё пару минут девушка просто стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Потом надела капюшон и спустилась вниз.       Санс уже ждал её в холле. Он, подперев спиной стену, рассматривал пол под ногами. Фриск быстро спустилась по лестнице и улыбнулась, несколько раз крутанувшись на месте.       — Вам идёт, госпожа Фриск, — похвалил Санс.       Девушка улыбнулась ещё шире и решительно направилась к двери. Санс пошёл следом.       Ряд ларьков тянулся вдоль какого-то длинного, низкого каменного дома. Везде что-то сверкало — золото, серебро, драгоценные камни, еда, разные безделушки. Фриск пожирала это всё глазами, металась от одного ларька к другому, очень пугая продавцов, которые думали, что Посол чем-то недовольна. Санс просто шёл по середине дороги, следя, как бы его подопечная во что-нибудь не вляпалась.       Они проходили мимо кузнеца, нахваливавшего свою последнюю партию стальных нагрудников и железных мечей, восковых дел мастера, выставляющего напоказ ярко горящие свечки и лучшие фигурки и игрушки, ювелира…       Фриск застыла перед прилавком с ювелирными украшениями. Её глаза заблестели. Люди могли быть хоть тысячу раз победителями (кем, по сути, они и являлись), но до уровня мастеров-монстров им ещё расти и расти. Перед девушкой высилась гора браслетов, колец, серёжек, колье, медальонов и прочего. Золото, серебро, медь, латунь, алюминий… Аметисты, изумруды, рубины, сапфиры, прочие самоцветы… Глаза болели от тысяч разноцветных лучей, которые отбрасывали драгоценности.       — Что-то приглядели, госпожа? — Из-за горы появилась полная высокая зайчиха в тёплой кофте.       Фриск не нашла, что ответить. Странно, что этот монстр не шугался от девушки, как от чахоточной. Похоже, она разглядела в После состоятельного покупателя. Фриск уже встречала таких — им плевать, кого обслуживать, лишь бы деньги были. В некоторых случаях, например, в этом, это качество очень полезно.       Фриск отрицательно мотнула головой.       — Что, не любите выделяться, Ваша Светлость? А как насчёт чего-нибудь другого?       Девушка хотела отказаться, но крольчиха начала говорить что-то про оружие, про то, как важно сейчас заботиться о безопасности и хранить ножи в правильных условиях. Фриск и вякнуть не успела, как прямо перед ней вдруг возникли ножны. Небольшие, под кинжал, но очень красивые. Тёмно-красные, с золотым узором, оббитые изнутри красной тканью. Торговка заболтала девушку и убедила её попробовать вставить кинжал в ножны. Они оказались слегка великоваты. Фриск несколько секунд рассматривала их, и в её голове зародилась идея.       — Великоваты… — покачала головой крольчиха. — Но я могу подобрать Вам поменьше…       Фриск замотала головой, давая понять, что ей всё нравится. Она медленно отсчитала двадцать золотых монет из тех, которые ей дал Инквизитор. Крольчиха, явно довольная такой сделкой, расплылась в улыбке и пожелала Послу всего доброго.       — Вас надули, Ваша Светлость, — сказал Санс, когда Фриск подошла к нему. — Навряд ли эти ножны подойдут для вашего ножа.       — «Во-первых, они мне нужны для кое-чего другого,» — пояснила девушка. — «А во-вторых, раз уж меня действительно надули, ты мог бы и вмешаться!»       — Ваша правда, — проводник усмехнулся.       Они пошли дальше.