InquisitionTale

      После такого сильного всплеска адреналина наступает осознание и некая апатия. Вот и сейчас Фриск сидит на краю обрыва, смотрит в бездонную пропасть под собой и болтает ногами. Раньше она бы и на километр не подошла к подобному месту, а теперь ей как-то даже всё равно. Девушка щурится, разглядывая тоненькую ниточку реки внизу, прислушивается к грохоту воды, бьющейся об упавшую платформу, и думает. В нескольких метрах сзади сидит Андайн, та, кто чуть её не убила несколько раз подряд, и мило общается с тем, кто от неё же Фриск защищал. Девушка чувствует на себе три глаза, временами слышит «Её Светлость». И ей безумно хочется встать, развернуться и уйти. Или подойти и накричать. Или сострить по поводу глаза Андайн.       Или толкнуть чёртового монстра с обрыва!       Девушка помотала головой, отгоняя странные мысли. И что на неё нашло? Фриск вдохнула-выдохнула и начала рассматривать свои ноги. Всё лучше, чем думать об… этом.       Санс с Андайн решили перейти с темы людей на что-то другое. Точнее, решил это Санс, а девушке не осталось ничего другого как согласиться — уж слишком её пугал этот прожигающий насквозь взгляд. Они болтают о всякой чепухе, обсуждают последние новости, Санс глупо шутит и говорит о Папайрусе. И Андайн чувствует, что ей хорошо.       Как бы ей хотелось вернуться назад во времени! Когда Андайн с Сансом ходили на совместные тренировки, когда она таскала Папайруса на спине в школу и обратно забавы ради, когда они втроём сидели дома у братьев-скелетов за просмотром какого-то сериала. Глупо, но всем троим нравилось. И у Андайн ведь больше никого не было. А теперь…       Так или иначе, но они всё равно возвратились к теме людей. Санс касается своих шрамов, Дай-Дай осторожно гладит глаз сквозь повязку. Один-единственный глаз рано или поздно упирается в спину человека, сидящего впереди. Один хорошенький бросок копья…       — Дай-Дай, нет. — Санс хмурится и медленно опускает её ладонь, которая машинально тянется к копью. — Ты помнишь, о чём я тебя просил?       — Право победителя… — недовольно бормочет Андайн.       — Именно! — Санс хмыкает и роется в куртке, вытаскивая оттуда пачку сигарет.       — Но ты же сам сказал, что это случайность! — Голос девушки звучит почти по-детски, словно ей мороженного не дали.       — Правда? Не помню такого. — Скелет затягивается и выпускает в воздух несколько колечек дыма.       Андайн цокает языком и хмурится. Ей в голову в очередной раз приходит вопрос, почему она вообще дружит с этим скелетом.       — Ха… И как Папайрус всё ещё не нашёл эти сигареты? — спрашивает монстр.       — Выживаю, как могу, — пожимает плечами Санс, выпуская облачко серого дыма. — Рука как? Не болит?       — Ещё чего! — смешно фыркает Андайн. — Ты, конечно, лучший из моих стражников, Санс, но не зазнавайся!       — Так как?       — Ну, завещание писать пока не планирую! — смеётся рыба.       — До лагеря своего доберёшься?       — Я и не из таких передряг выбиралась. Всё будет нормально!       — Хорошо. — Санс встаёт с земли и отряхивается. — Тогда нам пора.       — Ох, Санс, заведёт тебя эта девчонка куда не надо! — качает головой Андайн.       — Плавали — знаем.       Скелет подходит к Фриск и стучит пальцами ей по плечу. Девушка смотрит на него, понимает, чего от неё хотят, и встаёт. В её глазах читается некоторое беспокойство и раздражение. Она идёт в направлении, указанном Сансом, скелет идёт следом.       — Да, Андайн! — кричит Санс. Рыба поворачивается в его сторону, проводник ухмыляется. — Через пару дней заскочи к нам домой. Если я буду там, то я тебе всё объясню!       — Ловлю на слове!       Фриск идёт вперёд, её лицо так и сочится возмущением, раздражением и обидой. Она кидает косые взгляды на Санса, докуривающего сигарету. Он словно ничего и не замечает, и это бесит Фриск ещё больше. Она как бы тоже существует!       Девушка толкает его локтем и спрашивает:       — «И что это было?»       — О чём вы, Ваша Светлость? — Как будто не знает.       — «Обо всём! Об этом монстре!»       — Вы про Андайн? — Бровь Санса вскакивает в удивлённом жесте. — А что с ней не так?       — «Даже не знаю!» — Фриск делает жест, говорящий что-то о низком интеллекте скелета.       — Послушайте, Ваша Светлость, я ничего не понимаю! — Проводник начинает злиться. И Фриск это почему-то нравится.       — «Не понимаешь?! Да она же пыталась нас убить!» — Её руки мелькают в воздухе с огромной скоростью, Санс еле-еле разбирает смысл.       — Ну, да, у неё своеобразные методы… — кивает проводник. — А почему у Вас это вызывает вопросы? Если Вы не заметили, Вас тут не особо жалуют!       — «Но какого чёрта ты потом с ней так мило разговаривал?! Словно ничего и не произошло!» — Фриск, насупившись, смотрит на Санса.       — Если Вы не заметили, Ваша Светлость, Андайн — мой друг!       Скелет сжимает кулаки и скалится. Ему уже должны были дать награду «Самые крепкие нервы». Ему почему-то сильно хочется прямо сейчас схватить девчонку за шкирку и притащить к Андайн — пусть делает с ней, что хочет.       — «Друг?! Да она же чуть нас обоих не убила!» — впадает в бешенство Посол.       — Если Вы не заметили, Ваша Светлость, она чуть не убила Вас!       — «Что ты сказал?»       — Я очень хорошо знаю этого монстра, и она бы сделала всё, что угодно, но не причинила бы мне вреда.       — «А обо мне ты подумал?!» — Фриск взрывается, она чуть не кричит.       — А что я должен был сделать?! — вдруг рявкает Санс. — Броситься утешать Вас? Или бросить бедного монстра в реку?! Вам бы легче стало?!       — «Но ты же должен меня защищать!» — Девушка чувствует, что перегибает палку, но ей всё равно. Ей хочется позлить скелета, задеть его. Непонятно, зачем, но хочется.       — Должен защищать Ваше тело, но никак не психическое состояние! — надвигается проводник. — Если захотите — наймёте себе психолога, а я этим заниматься не намерен!       Фриск сжимает кулаки и тяжело дышит. Да как он смеет?! Этот чёртов монстр не имеет права так с ней разговаривать!       Девушка делает шаг вперёд и наотмашь бьёт скелета. От хлёсткой пощёчины Санс отшатывается и отворачивается, прижимая руку к воспалившейся щеке. Во вдруг затихшем лесу эхом разносится тяжёлое дыхание обоих.       Фриск медленно начинает дышать ровнее. Она смотрит на Санса, который выпрямляется и отнимает руку от лица. Девушка злорадствует, едва не смеётся.       — Прошу прощения, Ваша Светлость, — совершенно безэмоционально говорит Санс, хотя Фриск и видит, что его трясёт. — Этого больше не повторится. Если Вы пожелаете, мы можем продолжить путь.       — «Да, желаю», — коротким движением отвечает она.       И они идут дальше. Фриск хмурится и поздравляет себя с победой, злорадно косясь на Санса. Тот смотрит вперёд. На его щеке краснеет отпечаток ладони. Он не бросает в сторону девушки ни единого взгляда.       Через несколько минут злорадство Фриск как-то поубавилось. Она уже не смотрела на Санса, а только сверлила глазами землю под ногами. Скелет, который и раньше говорил нечасто, замолчал, казалось, навсегда. И девушке становилось неуютно. Ей казалось, что он прожигал её ненавидящим взглядом, хотя Фриск и знала, что он всё так же смотрит вперёд. Посол выдохнула и, мысленно успокоив себя, пошла дальше.       Через несколько минут молчание становится невыносимым. Фриск с беспокойством смотрела на Санса, а тот не уделял ей и капли внимания. Лишь однажды, когда девушка оступилась и тихо охнула, скелет посмотрел в её сторону. Из взгляды пересеклись, и Фриск с ужасом поняла, что эти глаза способны её заморозить — столько в них было холода.       Санс что-то говорит. Девушка не слышит ни слова, но по тому, что скелет кидает свой рюкзак к ближайшему дереву, понимает, что им нужно устроить привал. Она с радостью, садится на какой-то выпирающий из земли корень и осознаёт, как же она устала. Её ноги дрожат, ступни болят.       — Поешьте, Ваша Светлость. — Санс почти с яростью кидает в её сторону узелок с едой. Фриск едва успевает его поймать.       — «Санс…» — обращается она к нему, но скелет делает вид, что не замечает. — «Санс!» Санс!       Скелет оборачивается на её голос с всё тем же холодным равнодушием.       — Вы что-то хотели, Ваша Светлость?       — Санс, прости меня… — говорит девушка вслух. — Я, наверно, правда переборщила…       — Наверно? — Проводник горько усмехается. — Как-то неуверенно это звучит! Может, ты вообще не виновата?! Может, это моя вина?       — Нет-нет, я совсем не это имела… — мямлит Фриск.       — Может, я должен был убить бедного монстра, чтобы потешить твоё самолюбие?! — рычит Санс. — Знаешь ли, я бы с куда большим удовольствием скинул тебя с того обрыва!       Фриск хочет что-то сказать, но замолкает. Она чувствует, как кровь отливает от лица. Санс смотрит на неё с ненавистью.       — Ну, есть, что ответить? — спрашивает проводник тихо. — Я так и думал.       Он отстраняется, переводя взгляд на петляющую между деревьями тропу. Фриск не может оторвать от него глаз. Ей страшно.       — Между прочим, у Андайн есть полное право отомстить, — говорит Санс. — После того, что с ней сделали…       — А… а что с ней сделали? — робко спрашивает Фриск.       Санс видит, что девушке страшно и неуютно. Он наслаждается моментом, медленно поднимает руку и стучит себя по левому виску.       — А как бы ты поступила, если бы тебе вырезали глаз?! — спрашивает он.       Фриск ёжится и вжимается спиной в дерево. Она медленно качает головой, сама не понимая, что имеет в виду.       — Я даже удивлён, что я не помогал ей! — не унимается Санс. — Я ненавижу вас, людей! Я ненавижу каждого из вас! Я хочу, чтобы все вы сгнили!       Санс кричит и в ярости бьёт кулаком по дереву. По стволу бежит трещина, кора прогибается, скелет сжимает зубы и обхватывает запястье другой рукой. Фриск смотрит на него и видит, что из его глазниц текут слёзы. Девушке страшно, но ей почему-то очень хочется пожалеть Санса. Обнять его, несмотря на проклятия и оскорбления, которые посыпались бы на её голову. Сказать что-то утешительное… Она же сама виновата в том, что происходит.       — Почему вам всего всегда мало?.. — спросил Санс. От звука собственного голоса, жалкого и слабого, стало противно, но скелет не мог ничего с собой поделать. Он просто жалел себя, как последний хлюпик. — Почему вы всегда хотите получить всё?..       Фриск осторожно, пытаясь не делать резких движений (как будто Санс был каким-то диким животным), оторвалась от дерева и подошла к скелету. Присела рядом. В ту же секунду Санс отодвинулся. Ему было противно сидеть рядом с девушкой.       — И что же для вас важно? — зло шепчет он. — Ты видишь эти шрамы? Видишь?! — Санс показывает на трещины у себя на лице. — Ты знаешь, за что мне их оставили?! Знаешь, за что чёртов скальпель прошёлся по моему черепу?!       Фриск вцепилась ногтями в кору дерева, напряжённо смотря на Санса. Если сначала скелет просто хотел напугать девушку, то теперь ему было на всё плевать, он просто хотел высказаться. Хоть раз. Хоть кому-то.       — Я неправильно поклонился. Я. Неправильно. Поклонился! — Проводник сжал зубы так, что они чуть не раскрошились. —А ты знаешь, каково это?! Я два дня истекал кровью! Я корчился в постели в агонии!       — Санс, мне правда жаль, но…       — Замолчи! — яростно кричит Санс, вскакивая с земли. — Я не хочу тебя слышать!!!       И он бьёт по дереву. И ещё раз. И ещё. Плевать на боль, плевать на кровь, потёкшую из костяшек… Плевать на Фриск, с ужасом смотрящую на него. Удар. Удар. Удар. Плевать. Плевать! Пле…       Ствол с хрустом сломался. Дерево, окропленное кровью Санса, отлетело в сторону. Грудь скелета вздымалась и опускалась, капельки крови падали с его рук на землю, создавая чёрный узор. Его глазницы абсолютно почернели, в них не было ничего, кроме тёмной пустоты.       — Что ты ответишь мне, если я скажу, что всё, что я говорил про Крестовый поход — правда? — вдруг спросил Санс. Он подбежал к Фриск и рывком поднял её на ноги. Они стукнулись лбами, но скелет не обратил на это внимания. — Всё, что я тебе рассказывал — помнишь?!       Фриск едва не плакала. Как же ей сейчас хотелось оказаться дома, в соборе! Накрыться одеялом и дрожать от грома, как она делала, когда ей было пять. Хотела, чтобы появилась Шарлотта, погладила её, успокоила, обняла… Она хочет домой!       — Ты помнишь про учёного?! Говори! — орёт Санс.       — Я… — всхлипывает девушка. — Я… д-да…       — А что, если это правда?! Отрубание головы и последующее забивание ей же, а?!       — Н-но… я… — По щекам Фриск текли ручейки слёз. Пожалуйста, пусть он её отпустит! Она сделает всё, что угодно, лишь бы её отпустили!       — А что, если я скажу, что это были мои родители?!       Он бьёт её. Сильно, почти со всей дури. Фриск падает, хватаясь за нос. Она больно бьётся спиной и стонет. Слёзы и кровь падают на влажную землю.       — Их убили. Жестоко, хладнокровно. Забили, словно свиней, словно бешеных собак!!!       Санс падает на колени, из его груди вырывается неровное, прерывистое дыхание. Он утирает слёзы окровавленными руками, размазывая кровь по лицу. Он падает на землю, уткнувшись в неё взглядом. Ему хочется убивать. Или умереть.       — Они просто рассыпались… Прах… Всё, что от них осталось — две маленькие серые кучки… Две чёртовы маленькие серые кучки?! Хорошее наследство, не находишь?! — Он смеётся.       Смеётся громко, во весь голос. Он почти сошёл с ума, его смех безумен. Сквозь хохот слышны всхлипы. Санс, задрав голову, плачет и смеётся. Его грудь раздирает боль.       Скелет роняет голову на грудь. Дрожащими руками он роется в карманах куртки, достаёт флягу с чем-то дурнопахнущим — выпивкой, наверно. Не сомневаясь ни секунды, Санс опрокидывает весь алкоголь в себя. Он пьёт жадно, словно люди прямо сейчас отнимут у него и эти последние капельки горячего утешения. Он отнимает ото рта пустую флягу и кидает её в сторону. Алкоголь бьёт в голову, затылок начинает ломить, в глазах двоится, мир кружится. Санс прижимает руку к виску и скалится, пытаясь заглушить боль. Помогает. Скелет поднимает глаза и смотрит на Фриск.       Она лежит на спине, оперевшись на локти, и с ужасом смотрит на Санса. Из её глаз текут слёзы, одна ладонь прижата к носу и тщетно пытается сдержать кровь. Она дрожит всем телом, словно смотрит на что-то страшное. В нынешнем состоянии Санс вполне подходит под описание «чего-то страшного».       Скелет усмехается. Вот и отлично! Отлично, пусть боится! Пускай она трясётся от страха, смотря на него! Ему уже всё равно! Пусть она даже сейчас убьёт его… Санс уже сомневался, что не прикончит девчонку, так и не исполнив свой план. Плевать на план! Ему хотелось, чтобы она почувствовала его боль! Она не имеет права осуждать Андайн! Она. Не. Имеет. Права. Осуждать. ЕГО!!!       Санс роняет голову на грудь. Его куртка поливается слезами. Он яростно сжимает и комкает землю, в которую врезается пальцами. Всё его тело сжимается, скукоживается, сморщивается, превращаясь в комочек, рыдающий комочек. Он падает на бок, пачка сигарет вылетает из его кармана. Сигареты рассыпаются по земле. Санс даже не пытается их поднять.       Фриск смотрит на скелета, медленно поднимаясь с земли. Она жмётся к краю их импровизированного лагеря, руками ловит капли крови, падающие из носа, и рыдает. Вся жалость к Сансу, которую она испытывала в начале разговора, улетучивается, словно её и не было. Остаётся только первобытный страх, ужас. Она страшно боялась Санса. Сейчас он был похож на какое-то чудовище, на зверя, загнанного в угол. Он щерится, скалит зубы, его глаза мечутся в бешенстве и страхе, его пасть с острыми зубами в пене, он весь напряжён. И зверь, словно чувствуя свою кончину, хочет только одного — вгрызться зубами в как можно большее количество людей и утащить их с собой на тот свет.       Но Санс был страшнее. Он обладал разумом, и этот разум выл в порыве ненависти. Это был тот мозг, который в критические моменты может творить самые безумные и страшные вещи. Фриск это понимала. И она хотела лишь оказаться как можно дальше от ужасного скелета.       Фриск слышала, что Санс всхлипывает. Он всё ещё бодрствует, но обращать внимания на неё не будет. Наверно. Она на это надеялась. Девушка медленно, сдерживая слёзы, двинулась вперёд. Фриск взяла рюкзак Санса, порылась в нём и достала пачку ваты. Она засунула кусочек ватки, который немедленно пропитался кровью, в нос. Достала кусок ткани и вытерла им слёзы.       Санс перестал плакать. Его руки, прижатые к голове, безвольно опали, рот так и остался открыт, в глазницах стояли высохшие слёзы. Его грудь медленно поднималась и опускалась, рука машинально потянулась к упавшей сигарете. На щеке всё ещё розовел отпечаток ладони Посла. Фриск вдруг стало очень-очень грустно. И стыдно.       — Прости меня… — прошептала она.       Девушка села на спальный мешок и обхватила свои колени, уткнувшись в них лицом. В каком же она сейчас положении? Она рядом с монстром, который ненавидит всех людей без исключения, а её, возможно, ненавидит особо сильно. Она в лесу в неких Водопадах, где её уже попытались убить. В Подземелье, полном монстров, жаждущих её крови. В чужом мире. Где единственный, кто мог протянуть ей руку помощи, сейчас даже разговаривать с ней не захочет.       Боже, как же она хочет домой! Как же она хочет вернуться на пять лет назад, когда не было Инквизиции, не было монстров, не было Совета Семи — была лишь Фриск и её семья. Или хотя бы на полгода назад! Оказаться в своей комнате в поместье, снова тренироваться до боли в костях… Возможно, снова оказаться в объятиях Марии. Может, даже…       Фриск только сейчас поняла, как скучает по всем: по Марии, и Шарлотте, и Исайе, и Ранне… По всем тем, кто любил её, заботился о ней. Просто за то, что она — это она, и никто другой. Как же ей хочется вернуться!       Фриск залезла в спальный мешок и приняла позу эмбриона. По-хорошему надо было и Санса накрыть, но девушке было слишком страшно к нему приближаться — кто знает, что придёт скелету в голову! Посол очень попыталась не расплакаться снова. Кажется, получилось. Девушка зажмурилась, напряглась, словно это могло помочь ей быстрее заснуть. Сон не приходил долго, но через тридцать минут Фриск всё же почувствовала, что сознание ускользает. Со смешанными чувствами и странным предчувствием девушка отправилась в страну Морфея.