InquisitionTale

      Предчувствие не подвело Фриск. Оно никогда её не подводит. Девушка ещё долго тряслась во сне от страха, представляя себе жуткие образы страшных монстров. Во сне была только темнота, поэтому разыгравшееся воображение не пыталось сдерживаться. И, разумеется, чаще всего ей представлялся Санс. Жуткий, страшный, изувеченный, он истекал кровью и стонал. Стонал, рыдал и смеялся. Он был в бешенстве, он был жалок и ужасен одновременно. И он рвал на части, отрывал шматки плоти, пил кровь… Он вгрызался ей в горло, рвал ногтями, превратившимися в когти, грудь и живот, отрезал конечности. А она не могла даже кричать. Она не пыталась сопротивляться. Лишь плакала и молила его прекратить. Словно… словно жалела его! Господи, что с ней происходит?!       Темнота исчезла. На секунду пришло облегчение, что это всё — лишь кошмар, ей же самой и придуманный. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза.       — Проснись!!! — заорал громогласный голос.       Фриск резко распахнула глаза. Вокруг никого не было… Но вот было что-то — вместо всепоглощающей, липкой и жутковатой темноты вокруг высились четыре стены. Потолок был абсолютно чёрным, так что алые стены терялись где-то вверху. Никаких украшений, никаких окон или дверей, никого, кто мог бы её разбудить. Фриск ошарашено озиралась, пытаясь понять, где находится.       — Ваша Светлость! — прошептал голос совсем рядом. Девушка обернулась, ожидая увидеть Санса — голос и тон были похожи — но там…       Чёрный, словно обуглившийся, скелет человека. Он щёлкал зубами, в его глазницах крутились два голубых глаза без зрачков и белков, из двух огромных шрамов текла алая жидкость, голубой язык с чёрной слюной вываливался изо рта. Это был кто угодно, но не Санс!!! Это не мог быть он!       — Госпожа Фриск… — прошептал скелет, совершенно не шевеля челюстями. — Я в Вашем полном распоряжении!       Он облизнулся, словно хотел сожрать Фриск. Девушка попыталась закричать, но горло словно сдавило лапой. Она упала, рыдая.       — С Вами что-то не так, Ваша Светлость? — прошептал скелет раболепным голосом. Слюна с его языка закапала на девушку. — Вам нужна помощь?       — Её Светлости не нужна твоя помощь, монстр! — вдруг крикнул другой, низкий голос.       Фриск обернулась и увидела огромный круглый деревянный стол со странным узором. Вокруг него стояли семь человек в чёрных рясах и капюшонах. Чёрным блеском сверкали их Маски. Круг Семи.       — Восстань, дитя! — крикнул один.       — Восстань… Восстань… — вторили ему остальные.       Санс оскалился и зарычал, встал на четвереньки, как зверь, словно был готов кинуться вперёд и растерзать их. Он положил одну свою когтистую руку на плечо Фриск и впился в него до крови.       — Войди в круг и стань одной из нас!       — Нас… Нас… НАС! — заорали Семь.       — Стань частью нового Круга Восьми!       — Восьми… Восьми…       — Восьми? — Скелет смеётся. — Так ты хочешь стать одной из них? Или ты… всегда была такой же? Ха… Ха-ха-ха!       — Начните обряд! Начинайте! — заорал Верховный Магистр.       Семёрка наклонилась и взяла с пола сундуки. Каждый член Совета поставил его на стол и раскрыл. Из откинутых крышек полилась кровь, в середину стола вывалились отрезанные головы. Закатившиеся глаза с расширенными зрачками, ввалившиеся языки, кровь, вытекающая изо рта, спутанные и окровавленные волосы. Фриск отвернулась, сжалась и закашлялась, пока из её рта не вылилась водянистая слизь. Она льётся на пол, в её рвоте проглядывается кровь. Девушка снова пытается смотреть на головы. В этот раз её не тошнит. Ей кажется, или у каждой головы… её лицо?       — Причастись! Пей! Пей! Пей! — кричат все люди, вся комната, весь мир.       Санс кидается вперёд. Люди даже не пытаются сопротивляться, они лишь падают и с криком дают себя разодрать зубами. Комната наполняется кровью, плоть летит во все стороны. А Фриск смотрит, не в силах оторвать глаза. Она рыдает, слёзы падают на пол, смешиваясь с кровью.       Оторвав голову последнему из Совета, скелет вгрызается в неё. Его язык облизывает плоть, он глотает кровь и получает от этого наслаждение. Но, словно вспомнив о Фриск, он кидается к ней. Стол переворачивается, головы летят в разные стороны, а Санс напрыгивает на девушку и прижимает её к полу. Кровь капает из его шрамов и изо рта, он облизывается.       — Не волнуйтесь, Ваша Светлость! — визжит он, хватая Фриск одной рукой за подбородок, а второй — за горло. Он тянет, и Посол чувствует, как по шее бежит тонкая рана. — Такого больше не повторится! Я защищу Вас… Защищу… ЗАЩИЩУ!!!       Влажный хруст и адская боль, разливающаяся по телу горящим бензином. Голова Фриск взмывает в воздух и по параболе падает прямо в середину комнаты. Она смотрит на Санса, который поднимает её тело. Окровавленное, изломанное, из шеи торчит перекрученный позвоночник. А Фриск всё это видит. Она почему-то не умирает!       Стены покрываются кровью, она течёт, кажется, из каждого угла. Тела тоже начинают изрыгать кровавые потоки, всю комнату заполняет алая горячая жижа. Санс, который уже по колени в крови, откидывает тело и так же на четвереньках кидается к её голове. Он вытаскивает её из потока крови и подносит к своему лицу. Глаза Фриск мечутся, она кричит от боли.       — Ну, уж простите, Ваша Светлость! — шепчет он. — Но ведь Вы такая же, как и все остальные! Верно?! Верно?!       Они скрываются в море крови. И Фриск чувствует, что задыхается. Она не умирает оттого, что ей отрезали голову, не умирает от болевого шока, а просто захлёбывается в крови. Барабанные перепонки лопаются, глаза выкатываются из глазниц, язык сплющивает и разрывает. И только в мозгу звучит: «Такая же…»       Фриск вскакивает, крича что-то невразумительное. Она отчаянно борется с прилипающим к телу коконом, силится выбраться наружу. Сердце быстро-быстро бьётся о рёбра, девушка еле дышит. Нет! Нет, она не хочет здесь задохнуться! Не хочет!!!       Через несколько секунд Фриск берёт себя в руки и прекращает кричать. Она медленно восстанавливает дыхание, осторожно находит «собачку» и расстёгивает «молнию».       Девушка освобождается от объятий спального мешка и принимает сидячее положение. Вокруг темно, сверчки и птицы, затихшие после её крика, вновь заливаются своими песенками. Кристаллы мерно и мягко сияют в ночном режиме, словно Луны или звёзды. Фриск делает глубокий вдох и выдыхает.       Санс лежит всё в том же положении, в котором девушка видела его в последний раз. Он спит на боку, зажмурившись, его рот приоткрыт, левая рука безвольно свисает с бока, правая сжимает сигарету и перетирает её в труху. Он что-то бормочет.       Фриск становится его очень жалко. И стыдно. Ей уже плевать, что она секунду назад видела его, пожирающего плоть. Пусть это был лишь кошмар, но такое не забывается! Что это, стокгольмский синдром? Возможно… А может, ей просто стыдно за то, что она просто так, ни за что задела его.       Девушка медленно поднимается и подходит к скелету. Она заставляет его разжать руку с сигаретой и выкидывает то, что осталось, прочь. Потом она собирает остальные сигареты, которые Санс раскидал вчера и которые каким-то образом не промокли. Девушка кладёт их обратно в пачку, затем подбирает флягу, из которой всё ещё текут остатки пойла, и кладёт всё в более-менее сухое место, похожее на кострище. Потом Фриск садится на спальный мешок и смотрит на всё это. Санс выглядит как какой-то пропойца — жалким, ничтожным… И Посол понимает, что это она его довела.       Ну зачем, зачем она его ударила, зачем накричала на него?! Он ведь действительно защитил её, а она… Фриск сейчас сама себе показалась неблагодарной тварью. И действительно, чего она хотела добиться? Что Санс вдруг побежит к Андайн и убьёт её? А ведь у обоих монстров были причины ненавидеть её, Фриск.       А то, что Санс говорил о… о его родителях? Это правда? Посол пыталась себя убедить, что скелет просто хотел её напугать, но не выходило. Всё это было слишком сильно похоже на правду, чтобы быть ложью. Да ещё и шрамы на его лице…       Фриск встаёт, подходит к скелету и садится рядом с ним, у его головы. Девушка осторожно подносит свою ладонь к его голове и кладёт её ему на лоб. Он холодный, потный, липкий. Фриск осторожно стирает пот и гладит Санса. Скелет, словно почувствовав что-то тёплое, жмётся к её руке. Проводник бормочет что-то сквозь сон. Он чувствует живое и тянется к нему. Прямо как детёныш, как щенок.       Нет, стоп! Фриск в очередной раз ругает себя, ей снова становится стыдно. Если она решила попытаться помириться с ним, как-то изменить его отношение к ней, то и самой Фриск нужно перестать так относится к проводнику! Нужно перестать ассоциировать его с животным, со зверем. Да, он монстр. Но он личность! И он тоже думает, чувствует!       Фриск медленно переходит на лицо проводника и осторожно проходится пальцами по трещинам в его черепе. Санс морщится, и девушка останавливается. Череп скелета кажется полым, по крайней мере сквозь трещины не видно ничего. Наверно, у монстров-скелетов другое физическое, а может, и магическое строение. Посол осторожно, пытаясь не сделать скелету больно, дотронулась до внутренней поверхности шрама. Она была мягкой, тёплой, там, словно в венах, что-то пульсировало — может, кровь, может, магия.       Фриск прижимается бедром к спине скелета. Он тёплый, живой. Он единственный, кто может её защитить, а она…       Ей нужно с ним помириться! Нужно показать ему, что она не такая! Фриск не из этих фанатичных ублюдков, она не собирается оставлять ему трещины на лице… Она не хочет, чтобы Санс так о ней думал!       Посол поймала себя на очень и очень эгоистичной мысли. У неё загорается то же самое желание, что и у тех добрых персонажей из сказок, которых Фриск так ненавидела. Которые делали что-то хорошее, да, но исключительно в собственных целях. За награды, почести, репутацию… И вот она — помогает разбитому человеку только затем, чтобы он чего плохого о ней не подумал. А даже если нет — зачем? Чтобы он её защитил? Чтобы она свою шкурку в целости и сохранности до выхода из Подземелья довела? Как-то эгоистично…       Фриск попыталась придумать другой повод — гуманизм, дружба, желание помочь ближнему… Всё это было неправдой, и девушка в очередной раз ловила себя на мысли «ты — мне, я — тебе». Девушка чуть не взвыла от ненависти к самой себе.       Ладно. Ладно! Чем никакой повод, лучше такой! По крайней мере, они всё-таки смогут помириться.       Так, с поводом определились. И что теперь она сделает? Как она сможет загладить то, что между ними произошло? Фриск осторожно дотрагивается до своего опухшего носа и медленно вытаскивает ватку. Она стирает остатки крови и слёз с лица. Нет, если он проснётся, а девушка кинется к нему с извинениями, то он её либо пошлёт, либо снова ударит. Нужно что-то более значительное.       Что-то, что люди отняли у него.       Нет, это не родители — она их точно не сможет вернуть. Как бы девушка ни хотела, но от главной боли она скелета излечить не сможет. Фриск напряжённо думала. Санс уже начал шевелиться, просыпаясь, значит, времени осталось совсем мало. Нужно думать! Думай, Фриск, думай!       Девушка медленно выдыхает и улыбается. По её лбу скатывается большая капля пота. Фриск приподнимает голову Санса и осторожно кладёт себе на колени. Её руки начинают светиться мягким зелёным светом.       Санс просыпается от чьего-то прикосновения. Он пытается раскрыть глаза, но перед собой видит только темноту. Абсолютно ничего! Всё вокруг чёрное. И что-то касается его лица и затылка. Скелет отчаянно пытается проснуться, но всё ещё видит только тьму и черноту. Словно что-то держит его глаза, закрытыми. Скелет шевелиться и чувствует, что руки-ноги не могут двигаться, а его голова лежит на чём-то мягком. Проводник пытается что-то произнести, его дыхание натыкается на преграду.       — Что?.. Где?.. — произносит он сиплым спросонья голосом.       — Ты проснулся? — спрашивает обеспокоенный голос. Санс узнаёт его, и в нём загорается ярость. — Слава Эраму! Я уж думала…       — Отпусти меня, — холодно говорит скелет. — Отпусти!       — Санс, пожалуйста, успокойся! Я хочу помочь!       — Я знаю, как ты хочешь помочь! — рявкает Санс, и руки Фриск, закрывающие ему лицо, вздрагивают. — Отпусти меня!       Чернота подёргивается зелёным цветом, руки девушки медленно перемещаются к вискам скелета. Санс смотрит на неё снизу вверх, смотрит в её обеспокоенные глаза, в уголках которых собираются слёзы. Она смаргивает их, и на её лице вдруг вновь появляется напряжённое выражение. А Санс к собственному неудовольствию понимает, что лежит у неё на коленях.       — Что происходит?! — рычит он. Скелет готов разорвать её на части, и ему мешает только то, что конечности не двигаются.       — Спокойно! — взволнованно и испуганно произносит Фриск. — Это — магия паралича. Чтобы ты раньше времени не вырвался и не дёргался в процессе. Всё в порядке…       — Отпусти меня! — орёт Санс, но девушка закрывает ему рот рукой. Скелет что-то приглушённо мычит, в его глазах чистейшая ярость.       — Замолчи! Ты мне мешаешь! — кричит Фриск, не поднимая глаз ото лба скелета. — Если бы я хотела тебя убить, то давно бы это сделала!       Санс хочет что-то крикнуть…       Но вдруг зелёный свет от рук Фриск медленно переходит к нему на лоб. Глаза медленно покрылись изумрудной водянистой плёнкой, и Санс понял, что не может моргнуть. Он едва успел закрыть рот, как плёнка закрыла ему всё лицо. Скелет задержал дыхание, чувствуя, как вся голова обволакивается этим веществом.       Через несколько минут Санс не выдерживает — его лёгкие уже разрываются от нехватки кислорода, а в глазах темнеет. Хотя, возможно, это эффект слизи… Так или иначе, но проводник делает глубокий вдох…       И с удивлением обнаруживает, что может спокойно дышать. Санс делает ещё несколько глубоких вдохов и так же спокойно выдыхает. Фриск, кажется, не обращает на это внимания, но Санс заметил, что она едва заметно улыбнулась. Похоже, действительно волнуется…       Да хрена с два она волнуется! Санс попытался оскалиться, но челюсти тоже сковало. Он ненавидел её! Ненавидел! Остальные хотя бы не мучили его так… А чего она добивается?! Поиздеваться хочет?! Чёртова сука!       Санс снова сопротивляется, его глазницы становятся абсолютно чёрными. Скелет пытается кричать, его рот слегка приоткрывается, и водянистая плёнка медленно затекает внутрь.       Проводник чувствует, как перестаёт контролировать себя. Руки и ноги, которые раньше могли хотя бы дёргаться, теперь отказываются шевелиться совсем. Сердце замедляется, оно начинает биться тихо, слабо, с идеальным интервалом. И, похоже, единственное, что сейчас ему подчинялось в его теле — мозг и глаза. В ушах шумела кровь, зрение помутилось. И Санс начал чувствовать странное… спокойствие. Словно наркотик… И скелету даже нравится…       Нет! Нет! Он не будет подчиняться! Санс видел сквозь пелену изумрудной вязкой жидкости силуэт Фриск и ненавидел её всей душой. Это, наверно, самое худшее, что могут сделать люди. Ему не делают больно, его не оскорбляют — его просто заставляют подчиниться. Этого не может быть! Не может быть!!!       Сквозь блаженство магического наркотика пробивается дискомфорт. Сначала болит только лоб и область от носа до верхней губы, потом раздражающий огонёк медленно растекается по всему лицу, по всей голове. Нестерпимый зуд идёт прямо по его шрамам. Дотрагивается внутренней поверхности черепа, задевает нерв…       Санс кричит от адской боли, из его рта и носа вырываются пузыри воздуха, которые застывают в зелёной жидкости. Руки Фриск, приложенные к его вискам, вдруг дёргаются и осторожно гладят его. Как будто она хочет помочь… Как будто ей не наплевать!       Боль действительно слабеет. Санс чувствует себя так, будто его череп просто смяли. Он поднимает глаза на Фриск. Та улыбается, в её глазах стоят слёзы. Так ей что, нравится?! В этом её план — поиздеваться? Он снова пытается хотя бы дёрнуться, но нервные импульсы не могут даже выйти из мозга. Скелет чуть не плачет от безысходности. Ещё чуть-чуть, и она его действительно сломает — морально, разумеется.       Но тут руки Фриск отрываются от его головы. Изумрудная жидкость, следуя за её ладонями, отлипает от его лица, макушки и затылка, вырывается изо рта. Слизь делится на два сгустка, которые лепятся к рукам девушки и начинают стремительно уменьшаться. Через несколько минут от вещества не остаётся и следа, а Фриск подтягивает колени к груди и обхватывает их руками, смотря на Санса испуганно и как-то выжидающе.       — Ты… можешь двигаться… — осторожно говорит она.       Санс пытается пошевелить рукой. В конечности чувствуется слабость, но она вполне подвижна. Скелет скалится и приподнимается на локте. Он смотрит на Фриск с ненавистью.       — Что ты со мной сделала?! — кричит он.       — Подожди! — вскидывает руки девушка, зажмурившись. — С тобой ничего плохого не случилось, клянусь!       — Тогда что ты сделала?!       Фриск осторожно поднимает руку и ведёт пальцем от правого глаза ко лбу. Санс, наклонив голову, повторяет её жест. Абсолютно ровная белая кость…       Скелет трёт ещё раз. Точно — ничего! Абсолютно ничего! Трещина… исчезла!       Санс вскакивает и вынимает меч из ножен. Фриск визжит, закрываясь руками, но скелет не обращает на неё внимания. Он смотрит на своё искривлённое изображение и щупает своё лицо. Никаких шрамов! Они исчезли!       — Ты… — шепчет Санс. — Так ты…       Фриск, оторвавшая руки от лица, испуганно смотрит на проводника. Тот сжимает зубы, явно нервничает.       — Прости меня, Санс… — тихо говорит девушка. — Я просто хотела извиниться за то, что произошло. Мне нельзя было бить тебя… Нельзя было поднимать эту тему. Я задела тебя. Прости…       Санс опускает голову и потрясённо смотрит на землю, где только что лежал. Смотрит на Посла, которая бледнеет и кусает губы. Так она… действительно хотела помочь? Может быть, Андайн ошибалась на её счёт…       Вдруг она действительно другая?       — Д-да… несколько неуверенно говорит Санс. — Хорошо…       Девушка облегчённо улыбается.       — И Вы меня простите, Ваша Светлость… — нехотя произносит скелет. — Мне не стоило так срываться на Вас… Прошу прощения…       Несколько секунд длится напряжённое молчание.       — Фриск, — вдруг говорит девушка.       — Прошу прощения?..       — Зови меня просто Фриск, — просит Посол. — И… давай уже на «ты», хорошо?       Санс щурится и смотрит на девушку. В чём подвох?       А подвох вообще есть? Пожалуйста, пусть его не будет!       — Ладно… Фриск.