InquisitionTale

      Он сказал это слишком резко? Ну разумеется! Ворвался в её комнату, сказал что-то подозрительное и резко убежал. Да ещё и дверью так хлопнул! Если Фриск не считает его идиотом, то начнёт что-то подозревать. И Санс молился всем богам, которых знал, чтобы девушка всё-таки посчитала его идиотом. А шансов на это мало.       Он чуть было не проболтался, и всё бы накрылось медным тазом! Скелет съехал по стене на пол, надеясь, что в его дверь не забарабанят. Он посмотрел на свои руки, изрезанные шрамами, снова провёл рукой по тем местам, где раньше красовались трещины. Ровная белая кость, и больше ничего. Скелет всё никак не мог к этому привыкнуть. И из-за этого держать язык за зубами было во много раз сложнее.       Санс вздохнул, пытаясь начать думать о чём-то другом. Но в голове всё равно возникал образ Фриск, и проводник уже не знал, чего хочет больше — поговорить обо всём с девушкой или всё-таки свернуть ей шею, чтобы не лезла в голову. Нужно думать о чём-то другом! О чём, например? О чём?! О…       А давно ли Блук и Шайрен начали встречаться? Санс хмыкнул, представляя себе их признание. Неловкая, должно быть, вышла сцена, хотя не менее умилительная! А ведь эта призрачная морда могла бы хоть что-то Сансу рассказать! Друзья всё-таки… А ведь Напстаблук на неё заглядывался ещё со школы! И вот, наконец, у него хватило смелости или, может, наглости. А ведь на любовь были такие призрачные надежды! Если они расстанутся, то чувства воскреснут нескоро! И Блуки будет слоняться вокруг бледный, как приведение! Проводник рассмеялся. Это было до смешного глупо, чего он, собственно, и добивался.       И мыслей о… О плане мыслей тоже не было.       Фриск несколько секунд смотрела на дверь, вскинув бровь. Она наклонила голову и машинально сделала шаг вперёд. Потом, всё же придя в себя, девушка покачала головой и закрыла дверь.       Что это, чёрт возьми, было?! Фриск не замечала за проводником такого странного поведения. Он вёл себя очень подозрительно и, кажется, хотел о чём-то поговорить.       Девушка помотала головой и легла на кровать. Она закрыла глаза.       Воздух в Подземелье был спёртым. Это почти не ощущалось, Фриск дышала так же, как и на поверхности. Вот только дискомфорт, возникающий в груди, был ложкой дёгтя в этой бочке мёда. Временами девушка просыпалась посреди ночи, чувствуя, что ей ужасно не хватает кислорода. И началось это как раз после спуска под Эббот, во время первой ночёвки в той пещере в Ледяных Пустошах. Лёгкие словно сдавливали прессом, в горле стоял комок нервов и пещерных газов, глаза слезились, из носа текло. Фриск сначала испугалась — ощущения, похожие на те, которые она испытывала в поместье Инквизитора, когда её топили в купальнях.       Фриск подумала о поверхности. О лесах вокруг Иликрии, в которые её водили священники. Смешанные леса, мягкая, тёплая земля, мягкое солнышко… Улучив момент, девочка часто убегала. И её всегда находили в одном и том же месте — на озере. Фриск неизменно приходила туда постоянно, любовалась танцем разноцветных рыб в кристально чистой воде, следила, как паучки-серебрянки скользят по поверхности озера, сидела на берегу и кормила пушистых красавиц-белок. Там дышалось свободно, там цвело, казалось, всё, что могло цвести!       Девушка вдохнула, желая хотя бы мысленно прикоснуться к поверхности. Она втянула в себя воздух носом… и закашлялась. Её лёгкие наполнились пылью и спёртым воздухом. Фриск села на кровати, всё ещё жмурясь, и согнулась пополам. Она чувствовала запах пыли, духоты и… сэндвичей?       Фриск открыла глаза. На тумбочке у изголовья кровати стояла полупрозрачная тарелка с такими же полупрозрачными бутербродами. Девушка удивлённо уставилась на еду. Она встала и попыталась взять тарелку в руки, но та просто прошла сквозь её пальцы. Фриск попробовала ещё раз — тот же результат. Она оскалилась, яростно сжала края тарелки подушечками пальцев, но ничего опять не вышло. Это всё выглядело как глупая насмешка, Фриск уже всерьёз злилась!       — О, нет… Так ничего не получится! — прозвучал голос где-то совсем рядом.       Фриск вскрикнула и подскочила на месте. Она резко замотала головой, пытаясь найти источник звука.       Прямо перед ней в воздухе висел тот самый призрак, Напстаблук. Из-за его сущности его сложно было разглядеть, если смотреть прямо, так что Фриск старалась отводить взгляд и следить за хозяином дома краем глаза.       На нём, кажется, был белый пиджак под цвет его сущности. За спиной он мял в несуществующих руках свой идеально белый цилиндр и переминался с ноги на ногу (которых также не существовало). Его белые глаза изучали девушку с должным интересом, в его присутствии по спине почему-то бегали мурашки, становилось холодновато.       — Я не помешал? — спрашивает Напстаблук своим загробным голосом.       — «Напстаблук!!!» — На придумывание жеста, соответствующего имени призрака, у Фриск ушла вся фантазия, которой она владела. — «Нельзя же так подкрадываться! А если бы я была неодета?!»       — Ну, я бы не зашёл… — пожал плечами Блуки.       Это было настолько банально, насколько же и правильно. Фриск даже не нашла, что ответить — ей оставалось только смотреть на призрака с открытым ртом.       — «А… ты…» — Фриск путалась в пальцах. — «Ты понимаешь, что я говорю?»       — Ну… да, — кивнул Напстаблук. — У меня было мало дел и много времени, я и решил выучить язык жестов. Сам на нём говорить не могу по… понятным причинам.       Фриск кивнула.       — «А зачем ты пришёл?» — показала она.       — Ну… Мне надо было узнать, как устроились мои гости. И я принёс Вам ужин.       — «Вон тот?» — Фриск ткнула пальцем в призрачную тарелку с бутербродами. — «Но ты же говорил, что мы будем спускаться на ужин!»       — Возникли… — призрак замялся. — Непредвиденные трудности. Придётся ужинать так…       — «Ну, это если получится взять еду», — усмехнулась Посол. — «У меня пока не получилось!»       — О, это просто! — Напстаблук подлетел к тарелке, слегка напрягся и поднял её. — Нужно просто сконцентрироваться! Призрачные предметы неподвластны физическому воздействию, но магией на них можно повлиять.       Тарелка с бутербродами медленно опустилась на пол у ног Фриск. Девушка встала на колени и протянула руки к тарелке, закрыла глаза. Она начала концентрировать магию на кончиках пальцев, сжала губы, зажмурилась. Ей даже стало казаться, что вся кровь из её тела устремилась к рукам. Фриск сжала пальцы и медленно подняла ладони.       — Можно уже открыть глаза… — сказал Напстаблук.       Девушка посмотрела вниз и увидела, что держит в руках тарелку. На ощупь она казалась будто из ткани сотканной — мягкой, шероховатой и тёплой. Фриск от удивления чуть не выпустила еду из рук — она-то ожидала почувствовать жгучий холод. А это даже… приятно! Фриск осторожно подцепила правой рукой верхний кусочек хлеба одного бутерброда и посмотрела внутрь. Ничего экстраординарного, обычный бутерброд — два куска хлеба, ветчина, помидор, салат, сыр. Девушка поднесла сэндвич ко рту и откусила кусочек. Вкус был прекрасным.       — «Очень вкусно!» — показала она.       — И очень низкокалорийно! — похвастался Блуки. — По сути, от него вообще невозможно набрать вес. Можно только потерять — от использования магии.       — «Тогда как им вообще можно наесться?»       — Без понятия! — пожал несуществующими плечами призрак. — Какая-то магия, наверно…       Фриск начала с усилием жевать бутерброд. Напстаблук смотрел на неё, от этого становилось неуютно, но голод пересилил смущение. И она стала есть уже посвободнее.       Санс, в свою очередь, от ужина отказался. Он совершенно не чувствовал голода, хотя знал, что поесть стоило. Папайрус бы его заживо закопал, если бы узнал, но Папса здесь нет, и Санс позволил себе некоторую свободу от извечной и местами чрезмерной опеки младшего брата.       Санс с горькой усмешкой вспомнил, как Папс не спал сутками и просто сидел у его кровати, думая, что брату плохо (Сансу было плохо, но речь не об этом). Вспомнил, как ревностно Папайрус покорял книги по кулинарии, чтобы научиться готовить. Как он постоянно совался под руку Сансу, вставляя повсюду своё мнение. Как он постоянно мешался проводнику…       Чёрт возьми, он скучал! Неприятно было это признавать, но Сансу сильно не хватало Папайруса. Он скучал по его извечному трёпу ни о чём, по его эмоциональности и сентиментальности. Сансу не хватало времени, проведённого с братом.       Скелет рухнул на кровать и уставился в потолок. Его взгляд мог расплавить металл, но этого было недостаточно, чтобы пробурить проход наверх. Вот, до чего он докатился! Подавал такие надежды, был таким перспективным, молодым учёным! Потом… Ладно, стражник, воин — прекрасно! Может, и здесь можно чего-то добиться. А теперь… А теперь он вынужден лежать на чужой кровати в чужом доме и вести Посла самых ненавидимых им существ к дворцу своего правителя. И вести лишь с одной целью — позволить Послу запечатать его и всех, кого он любит, под землёй. Навечно.       И что ему остаётся? Надеяться… Надеяться, что Фриск что-нибудь придумает, потому что у него самого идей нет совсем.       Санс перевернулся на бок и уставился на собственные руки. Мир вокруг расфокусировался, потускнел. Скелету даже стало казаться, что он заснул. Но нет — сознание всё никак не желало погружаться в дрёму, и проводнику только и оставалось, что лежать и думать.       Что он будет делать потом, когда доведёт Фриск до дворца? Скелет, может быть, сам бы смог во всём разобраться, но Азгор мог легко вмешаться и нарушить всё. Да, наверно, в данной ситуации король и представлял наибольшую опасность. Азгору Санс вообще никогда не нравился — слишком умный, — пусть Его Величество и пытался это скрывать. А теперь скелет стал для Дримурра настоящей загадкой. Проводник знал всё о планах Азгора, но сам Азгор не понимал, что за игру ведёт Санс. Король не мог допустить загадки в своих рядах. И скелет знал, что от него хотят избавиться. И тут уж вариант один — подстраиваться и играть по чужим правилам. Да, возможно, Андайн бы воспротивилась, но после отстранения её от должности капитана стражи её голос мало что значил.       Санс поморгал и увидел, что его руки удлиняются и расплываются. Голова налилась свинцом, а подушка показалась ужасно мягкой, как облако. Ну, хоть поспать можно!..       — Вставай, соня! — Кто-то мягко тормошил Санса по голове. Скелет что-то промычал и зарылся в одеяло. Тогда кто-то, усмехнувшись, нежно поцеловал его в висок. — Вставай, Санси, весь день проспишь!       — Ну, ма-ам! — жалобно протянул скелет, не узнавая своего голоса. Ему словно снова четырнадцать лет.       — Может, мне на завтрак тебя не звать? — хитро улыбается Ариал.       Санс вздыхает.       — Ладно, иду…       Скелет стаскивает с себя гору одеял и заспанными глазницами смотрит вслед уходящей матери. На ней спортивные штаны, майка и фартук, она явно что-то готовила. Санс, зевая, встаёт с кровати и плетётся вниз, на кухню.       — Ну наконец-то! — шутливо-возмущённым тоном говорит Винг Дин, до того общавшийся с Папайрусом. — Вы только взгляните, кто вылез из своей пещеры!       — И вам привет, моя драгоценная семья, — говорит Санс и садится за стол.       — Опять всю ночь сидел за своими проектами? — спрашивает Винг. — Ты бы хоть перерыв взял!       — Но ты же перерыв не берёшь! — парирует Санс.       — Обижаешь, — качает головой Гастер.       Папайрус улыбается, следя за разговором отца и брата. Они с Ариал переглядываются и заключают безмолвное пари. Так происходит почти каждую неделю, Ариал ставит на Санса, Папс — на отца. Пока что счёт был «семь — пять» в пользу Винга.       — Ну ты же действительно ночами почти не появляешься дома! — гнёт своё Санс.       — На протяжении трёх дней, — уточняет Винг. — Просто дело в новом проекте…       — Тем не менее! — Скелет приподнимается, приближаясь к отцу.       Они несколько секунд сверлят друг друга взглядами. Санс знает, что отец с лёгкостью может вывернуть всё в свою пользу — что-что, а говорил он хорошо и красиво, — но так ведь совершенно неинтересно! В конце концов, Гастер сдаётся:       — Ладно, твоя взяла, — признаёт он. — Похоже, сдаю позиции…       — Да ладно тебе, пап! — фыркает Санс.       И оба смеются. Папайрус и Ариал переглядываются. М-да, двое безумных гениальных учёных в одной семье — это явно перебор.       Они едят. Завтракают обычной овсянкой с джемом, пьют чай или кофе. Банально, неоригинально… А потом они пойдут вместе куда-нибудь в город — выходные считались у них делом семейным. В зоопарк, в цирк, просто погуляют и купят мороженого. Потом вернуться и несколько часов будут сидеть вместе на диване, закутавшись в плед и смотря какой-нибудь приключенческий фильм. А остаток вечера они проведут занимаясь своими обычными делами: Санс — за своим проектом к научной выставке, Папс — за книжкой или новой игрушкой, Ариал и Винг Дин — перед телевизором. Совсем уж не экстраординарно, но как есть. И они счастливы.       Ариал всегда представлялась Сансу самым красивым монстром во всём Подземелье. Она была доброй и заботливой. И весёлой, очень весёлой. Она никогда не теряла оптимизма и в самые чёрные дни была ярким лучом спасения. Санс знал, что она закончила колледж, но так, для галочки. Она была больше домохозяйкой, но у неё было и своё хобби — музыка. На её тумбочке стояли бережно хранимые скрипка и смычок, на которых Ариал иногда играла. И играла она не идеально, но всё равно очень красиво.       Винг Дин был умнейшим из всех, кого встречал Санс — звание королевского учёного просто так не дают. И, несмотря на всю внешнюю серьёзность и строгость, внутри он был мягким и любил посмеяться. Сансу всегда пророчили, что он станет вторым в династии учёных, а скелет и сам был не против. Он с особой нежностью вспоминал те дни и ночи, когда они с отцом часами не выходили из комнаты Санса. Все соседи тогда жаловались на скрежет и шум, но ученые не обращали на это внимания. Они увлечённо работали и, казалось, вообще теряли связь с внешним миром. Ариал только оставляла у двери две тарелки с едой, которые исчезали через несколько минут. Матери приходилось смириться, и она просто ждала, когда всё будет закончено, чтобы отчитать мужа и сына. Но это стоило того, когда через неделю-две скелеты вываливались из комнаты. Уставшие, бледные, худые (скелеты могут худеть?), но полные энтузиазма и веры в то, что всё не напрасно, они вытаскивали своё очередное изобретение в гостиную. Там было всё — от обычной модели солнечной системы и картофельной батареи и до модели полностью функционировавшего робота.       Папайрус… Папайрус был книжным червём и «ботаником». До четырнадцати лет он носил очки с толстыми линзами и какой-то старый свитер, но потом вырос из всего подобного. Папс обожал фэнтези, «глотал» книги, тратил все карманные деньги на какие-то фигурки разных исполинов и прочих тварей, увлекался карточной игрой и вообще всем, что было хоть как-то связано с фэнтези. И тут сложно сказать, чем это вызвано: собственно приверженностью к героям этого жанра или просто любовью ко всему средневековому. Санс больше тяготел к научной фантастике, но вкусы брата не оспаривал.       Так и тянулась их жизнь — обычная, ничем не примечательная, но вместе с тем насыщенная и счастливая. Им было хорошо. И так бы и прошла вся жизнь, но…       Санс проснулся, не до конца это осознав. Он всё ещё цеплялся за сон, пытался хоть на пару секунд вновь вернуться в то время, пусть и не по-настоящему… Но сладостная дрёма просачивалась сквозь пальцы и улетучивалась, оставляя скелета в суровой реальности.       Санс снова машинально коснулся шрамов. Их не было, но его пальцы наткнулись на что-то мокрое. Несколько секунд понадобилось проводнику на то, чтобы осознать, что он плачет. Скелет смахнул слёзы и замотал головой. Нужно собраться!       — А ты говоришь во сне.       Санс встрепенулся и окинул комнату испуганным взглядом. У дверей в воздухе парил Напстаблук.       — Блук, чтоб тебя! — выругался скелет. — Нельзя так подкрадываться!       — Прости… — смущённо извинился призрак.       — И давно ты тут стоишь? — возмущённо спросил проводник.       — Ну, минут пять…       — Можно было и разбудить меня! — пробурчал Санс. — Что там у тебя?       — Ну… — Блук, кажется, был несколько обижен. — Ты же сам попросил зайти…       — А, да… — смягчился скелет. — Присядь-ка.       Напстаблук сел на кровать скелета.       — Ты что, даже не разделся? — спросил он у Санса.       — Не было желания, — пожал плечами скелет.       — Мне же потом её от грязи отмывать! — устало вздохнул призрак. — Ладно, что ты хотел?       Санс достал из своего походного мешка, валявшегося тут же, небольшую коробочку. Он протянул её Напстаблуку. Призрак взял её и осмотрел. Взглянул на проводника, тот кивнул, и Блуки открыл её. Внутри лежали маленькие серёжки.       — Я… эм-м… не ношу такое… — пробормотал призрак.       — Да не тебе это! — усмехнулся Санс. — Шайрен это подари!       — Почему Шайрен? — тут же оживился Напстаблук.       — А то ты не знаешь! — скелет хлопнул друга по спине. — Дружище, будь чуточку посмелее — и она твоя!       — Ты думаешь? — с надеждой просил призрак.       — Конечно! А теперь, если ты не возражаешь, я начну готовиться — нам скоро выходить.       — О, конечно! — активно закивал Напстаблук.       Санс ожидал, что призрак просто уйдёт, но тот, перенервничав, просто просочился сквозь пол. Скелет усмехнулся и начал собираться.       — Фриск! — постучался в дверь комнаты девушки скелет. — Нам пора!       После пяти минут ожидания заспанная Фриск всё же показалась в дверном проёме. На ней была туника и сандалии, на поясе висел нож, а глаза слипались. Она, кажется, хотела убивать.       — «Что ты делаешь?!» — возмущённо показала она. — «Я спала!»       — Уж прости, но выходить надо побыстрее! Хочу поскорее закончить.       — «А можно я ещё пару часов посплю?» — жалобно спросила Фриск.       — Нет, нельзя! — жизнерадостно произнёс Санс. — Проснись и пой!       Фриск что-то пробурчала, наверно, оскорбительное, и закрыла дверь. Санс хмыкнул и начал спускаться на первый этаж. Вообще-то её должны были учить вставать рано в этой их школе для Послов! И чего она ноет?       — М-да, как маленькая… — усмехнулся скелет.       Надо бы поскорее со всем покончить. Раз до решения он не додумался, то нужно хотя бы прийти к крайнему сроку. Тогда уж будь, что будет! И Санс надеялся, что будет не слишком плохо…