InquisitionTale

      Фриск стояла на коленях перед изуродованным телом подруги, не произнося ни слова. Её лицо посерело, руки дрожали, она не моргала и не дышала. Глаза широко раскрылись, ловя каждое движение. Фриск надеялась, что вот сейчас она увидит какое-нибудь шевеление, Мари встрепенётся, начнёт стонать, сделает хоть что-нибудь! Но ничего не было. Девушка применила заклинание исцеления, её руки подёрнулись зелёным светом, она стала водить ладонями по лицу Мари. Бесполезно — раны даже не заживали. Фриск просто измазалась в крови. Она стояла на коленях, даже не пытаясь сдержать рыдания. Слёзы мощным потоком поливали окровавленное лицо подруги, смешивались с кровью и текли на пол. Бесполезно. Она мертва.       — Это… это неправда… — прошептала девушка. — Этого не может быть! Так не должно быть!       Она снова схватила Марию за плечи и встряхнула, словно надеясь, что подруга вдруг оживёт. Тело уронило голову на грудь.       Сзади раздался злорадный смешок. Лана поднялась с пола — похоже, Фриск не заметила, насколько сильно ударила её. Ученица прижимала руку ко лбу, из которого текла кровь, на плече расплывался огромный синяк, все руки были в порезах и ссадинах. Она поднялась, тяжело дыша, и подошла к Фриск. Посол почувствовала, как её ткнули в спину и что-то кинули. Убивать её не хотели. Фриск машинально поймала записку, развернула её дрожащими руками и прочитала: «Мы предупреждали».       — Кто? — дрожащим голосом спросила Фриск.       — А то ты не знаешь! — Лана презрительно плюнула в труп Марии. — Всегда ненавидела эту суку…       Девушка развернулась и быстрым шагом пошла прочь, ожидая, что Фриск за ней погонится. Фриск медленно встала и сжала кулаки.       — СТОЙ! — заорала она.       Лана, словно повинуясь какой-то неведомой силе, остановилась. Голос Фриск, наполненный мощью, пронзил её насквозь, по спине побежали мурашки. Посол подошла к ученице и резко развернула её. Фриск пнула Лану и придавила её ногой к стене.       — Кто отдал приказ?! — закричала она.       — Сама знаешь! — Лана постаралась, чтобы её голос звучал грозно, но он предательски задрожал. Она была очень напугана.       — КТО?!       — Я ничего тебе не скажу! — огрызнулась Лана. Её пнули по лицу. Фриск выхватила из ладони кого-то из мёртвых слуг нож и приставила к горлу Ланы. По шее потекла тоненькая струйка крови. Фриск крикнула:       — Говори!       — И что ты сделаешь? — усмехнулась Лана. — Убьёшь меня? Да у тебя кишка тонка! Ты же такая правильная!       Фриск перехватила нож и с яростью вонзила его в плечо Ланы. Девушка заорала и затрепыхалась, пытаясь вырваться, кровь мощным потоком потекла по руке. Фриск схватила Лану за горло и начала душить.       — Говори, сука!       — Давай! — сквозь боль заорала Лана. — Покончи с этим!       Фриск смотрела в глаза Лане. Они вели безмолвную дуэль, и Посол понимала, что проигрывает. Ученица готова сдохнуть ей назло! А что, если…       — Если не скажешь, я проведу Очищение, — стальным голосом заявила Фриск.       — Не посмеешь! — Голос ученицы сорвался, превратился в тихое карканье.       — Проверим?       На руке Фриск загорелся сгусток светлого эфира. Лана, не отрываясь, смотрела за переливами материи, её глаза стали большими, как блюдца, зрачки резко расширились. Фриск медленно поднесла руку к голове Ланы.       — Ладно! — вдруг крикнула ученица. — Я всё скажу! Клянусь, я всё расскажу!       Фриск одёрнула руку, но эфир не исчез, словно она готовилась в случае чего всё-таки атаковать Лану. Ученица вдохнула и затараторила:       — Это был Инквизитор! Он сказал, что ты им ещё нужна, но лезешь не в своё дело! Он приказал убить суку, чтобы тебя напугать! Сказал, что это нужно для всей Кантарии!       «Для всей Кантарии» — именно это говорил Инквизитор, когда посылал Фриск под Эббот. Упоминание тех слов разозлило Фриск, она отпустила Лану и ударила её по лицу, сломав нос девушке. Значит, за всем стоит Совет Семи. Как она и предполагала. Они убили Марию. Они чуть не убили её саму. Кто знает, кого они ещё убьют!       Они убили Марию…       — Теперь отойди, сука! — Лана оттолкнула Фриск. — Я рассказала всё, что знала.       Фриск оскалилась и снова придавила ученицу к стене. Эфир засиял ярче.       — Ты что творишь?! — завизжала Лана. — Я всё тебе рассказала!       — Ты убила Марию… — ледяным голосом ответила Фриск. — Ты убила самого близкого мне человека. И ты думаешь, что я просто так возьму и отпущу тебя?!       — Нет! Не смей!       — Я даже не буду убивать тебя. Но я сделаю так, чтобы ты всю оставшуюся жизнь мечтала о смерти!       И Фриск, не обращая внимания на слёзные мольбы Ланы, схватила её рукой с горящим эфиром.       Этому заклинанию её научил Инквизитор, в самом конце обучения на Посла. Заклинание Очищения — самое трудное и энергозатратное. Инквизитор сказал, что только избранные могут применять его, и то не все. Овладение этим заклинанием требовало многих месяцев практики, но полученная мощь того стоила. Золотой рассказывал, что им наказывали самых страшных преступников, для которых смертной казни было недостаточно. Впервые его применили на последнем императоре Кантарии после победы Светлой Революции. И всё. Его применял лично Верховный Магистр, но этот случай быстро вычеркнули из учебников истории — не стоит людям знать такое. А ведь император до сих пор жив, бьётся в конвульсиях где-то в подземельях и пытается кричать.       Очищение являло собой одно из немногих заклинаний, воздействующих непосредственно на душу. Маг по сути обращался к первозданному белому Хаосу, которого в мире остались ничтожные капли. Он брал его и забирал в материальный мир. После чего оставалось лишь кинуть Хаос на жертву, и он сделает всё сам. Главное в этом заклинании — не потерять контроль. Малая доля Хаоса могла с лёгкостью превратить многие километры земли буквально ни во что.       Заклинание поглощало жертву, высасывало душу и возвращалась в первобытный Хаос. Тело оставлялось совершенно невредимым и даже продолжало чувствовать и совершать какие-то действия на рефлекторном уровне. Душа… Душу начинали мучить кошмары. Самые страшные кошмары, которые только могли зародиться в голове жертвы, таились в Хаосе. И стоило душе остаться незащищённой, как кошмары набрасывались. Рвали, резали, раздирали, не давая умереть. Боль душевная сливалась с физической в страшный коктейль. И так продолжалось до тех пор, пока тело жертвы не умирало от старости. Тогда и только тогда душа получала шанс вырваться.       Это заклинание применялось всего раз за мировую историю. И, похоже, теперь появилась новая жертва.       Фриск схватила Лану за голову и потянула в сторону. Эфир, получив некоторую свободу, тонкой струйкой направленно потёк в рот ученицы. Лана попыталась закричать, но не смогла даже вздохнуть. Эфир с внутренней стороны ударил по глазам, стирая зрачки. Руки девушки безвольно опали.       Мир вокруг словно потух, потерял краски. Фриск потянула сильнее, и белая копия Ланы стала вырываться из тела девушки. Душа отчаянно сопротивлялась, но не могла ничего сделать против Хаоса. Фриск оскалилась и рывком вырвала душу. Та попыталась закричать, но не смогла издать и звука. Эфир быстро перекинулся на неё и полностью поглотил. Секунда, и всё исчезло.       Фриск отпустила тело Ланы. То завалилось на бок, вздрагивая и размахивая конечностями. Радужка и зрачки исчезли, оставляя только белок. Тело резко побледнело, синие вены явно проступили. Изо рта Ланы закапала слюна, стала появляться белая пена. Девушка билась в конвульсиях, хотела кричать, но не могла, и даже не из-за пены, заполнившей рот. У неё не было голоса. И, если уж на то пошло, теперь у неё не было тени и отражения. У неё не было души.       — Лана! — раздались отдалённые крики. — Лана, твою мать, где ты?!       Фриск медленно поднялась на ноги и посмотрела в сторону другого выхода. Дверь распахнулась, и внутрь вбежал Габриэль с мушкетом. Он остановился, посмотрел, перевёл взгляд на ученицу и побледнел.       — Что ты… — Он попытался поднять мушкет и прицелиться, но Фриск выбила оружие из его рук ударом ножа.       — Куда поехал Инквизитор?! — заорала она.       Габриэль оскалился и попытался скинуть девушку с себя.       — Говори, или я сделаю с тобой то же, что и с ней! — Фриск ткнула ножом в сторону Ланы. Она нагло блефовала — магии у неё едва осталось, чтобы зажечь свечку. Но, похоже, на управляющего угроза подействовала.       — Он отправился на Эббот, к храму, — раздражённо пробормотал Габриэль.       Где-то справа раздался треск и возмущённый гомон. Кто-то отчаянно ломился в дверь, и их было много. Действовать надо быстро, или Фриск просто растерзают!       Девушка быстро пырнула ножом Габриэля в живот. Управляющий повалился на пол, Фриск оттолкнула его. Она обернулась. Изуродованное тело Марии всё ещё лежало у стены, остекленевшие глаза смотрели прямо перед собой. Фриск мысленно попрощалась с ней и быстро побежала по коридору в сторону конюшен.       Голубка стояла на привязи в загоне. Фриск быстро подбежала, открыла калитку ногой. Лошадь заржала, испугавшись, и встала на дыбы. Девушка осторожно погладила её по крупу.       — Ш-ш-ш, Голубка… — зашептала она. — Это я. Это я, всё хорошо. Нам нужно выходить.       Девушка отвязала лошадь и вывела её на задний двор. Вокруг стоял шум и гам, раздался жуткий хруст — двери выломали. Фриск запрыгнула на Голубку, даже не надев седла, схватила её за гриву и ударила ногами по бокам. Лошадь побежала, чувствуя руку хозяйки. Она обогнула здание справа, пробежала мимо двух стоявших у главного входа стражников и вырвалась сквозь всё ещё распахнутые ворота. За спиной прозвучали выстрелы, но догнать Фриск уже было невозможно.       Ближе к вечеру Фриск остановилась в каком-то лесу. Не по собственному желанию, но девушка уже засыпала на ходу, да и Голубка хрипела. Они остановились у небольшого озерца в рощице, и девушка спешилась. Лошадь начала жадно пить из озера, увлажняя сухое горло. Фриск осторожно легла на траву и уставилась на небо.       Это конец. Это всё. Она ничего не может. Мариа мертва, на неё охотятся, Инквизитор наверняка отдал приказ об аресте Шарлотты. Всех её близких используют, чтобы ею манипулировать. Им причиняют боль, чтобы её наказать. Это мерзко! Это подло!       Фриск уже даже не плакала — слёз не осталось. Она только вспоминала девушку, вспоминала её лицо, вспоминала её нежные поцелуи… Вспоминала её изуродованное огнём лицо. Зачем? Зачем было её убивать?       Озеро. Озеро совсем рядом. Погрузиться, глубоко вдохнуть и не всплывать. Тогда всё закончится. Соблазнительно, но Фриск знала, что это не выход, — от её близких не отстанут. А вот если она умрёт публично… Может, этого будет достаточно?       Фриск осторожно снимает одежду. Что-то холодное касается её обнажённого бедра, и девушка берёт предмет в руки. Это ножны, расписные, красивые, те, которые она купила в Сноудине. Такая красивая вещь и такие неприятные воспоминания. Фриск бросает их на кипу одежды и подходит к озеру. Вдохнув поглубже, она заходит в воду и погружается с головой.       Озеро мутнеет в ту же секунду. Фриск раскрывает глаза и смотрит, как от неё по воде расходятся красные разводы, вода вокруг становится розовой. Это кровь. Фриск не знает, чья, но в ней есть и капля её собственной. Там наверняка кровь слуг, Габриэля, Ланы и Марии. Девушку тошнит. Она немедленно всплывает.       Фриск выбралась на берег и упала на траву, тяжело дыша. Перед ней мелькают образы, звуки, цвета. Эббот. Нужно ехать на Эббот! Если она не сможет убить Инквизитора, то хотя бы погибнет. Может, тогда от остальных отстанут? Может быть…       Санс сидел на крыше среднего городского домика, закутавшись в свой плащ. Ночи на поверхности холодные, не чета Сноудину, но всё же. Оставалось надеяться, что его не заметят люди. Хотя из-за волнений в столице людской империи был объявлен комендантский час, но недовольные всё ещё изредка пробегали по улицам. Санс сидел на крыше, обхватив колени руками, и думал.       И что дальше? Что делать дальше? Нужно каким-то образом разрушить барьер. Найти Фриск. Санс не знал, зачем, но ему хотелось её найти. Жажда мести слегка поутихла, и осталась лишь горечь. Он хотел посмотреть ей в глаза, добиться у неё ответа. Он всё ещё её ненавидел, но понимал, что многое сделать не удастся.       Да что там разрушить барьер — надо хотя бы вернуться! А для того, чтобы вернуться, нужна душа человека и монстра. Причём обычной человеческой души будет недостаточно — Санс уже пробовал. Труп стражника сейчас лежал на крыше в паре кварталов отсюда. Скелет не смог поглотить душу, та просто рассыпалась. И со вторым такая же история. И с третьим. Санс уже сотню раз проклял себя за то, что не забрал душу Канцлера. Он сам не знал, почему так поступил — наверно, кровь тогда застилала глаза. Но без этой души шансов стало гораздо меньше.       Что же делать? Что делать? Санс с грустью осознал, что он не может почти ничего. Он в чужой стране, в чужом мире, где каждый его ненавидит и жаждет его смерти. А он что? Всё, что у него есть, это отобранный у стражника палаш и клинок, который не нашли при обыске. Он уже в который раз осматривал его, не зная, что хочет там найти.       Нужно как-то выбираться! Он не протянет здесь долго! Ему нужно хоть что-то, хоть какой-нибудь шанс на выживание!       Он скучал. Горечь и желание увидеться с близкими разрывали грудь изнутри, там, где должно быть сердце. Он представлял Папайруса, Андайн, Блука, Альфис, Ториэль… Представлял, как они сидят где-нибудь и думают о нём. Представлял, что Папайрус слёг с какой-нибудь болезнью из-за расшатанных нервов. Ясно видел, как Азгор сидит на своём троне, осматривает шесть душ и думает. Думает, нужно ли уже вырываться на поверхность или ещё подождать.       План Санса был идиотским. Они бы, возможно, покончили бы со всем несколько лет назад, если бы он не подсказал Азгору другой путь. Эти чёртовы души, эти чёртовы Послы! План Азгора не давал стопроцентной гарантии. У плана Санса был больший шанс на успех, но именно в результате этого он и оказался здесь.       Азгор хотел просто поглотить первую душу, пройти сквозь барьер и активировать кристалл. Освободить его и наделить монстров магией. Не факт, что даже с этим они бы смогли прорвать магическую стену, но лучше, чем ничего. По крайней мере это вселяло надежду в монстров. Но тут появился Санс и предложил свой вариант. Он предлагал выждать — люди не оставят барьер без подпитки. Пропадёт один Посол — они пошлют другого. Они рано или поздно накопят семь душ. Сила поглотившего их монстра резко возрастёт, он станет гораздо сильнее монстра, поглотившего всего одну. С таким воином можно будет сдержать армии людей и освободить кристалл, а монстры, получившие свою магию назад, смогут противостоять людям. План был хорош. А если бы Послы перестали поступать, то Азгор бы просто поглотил все имеющиеся души. Куда лучше, чем одна. Но вот сейчас… Сейчас барьер разрушить не получится. Скелет не знал, какая сила нужна для этого.       Кристалл… Кристалл! Кристалл же ещё где-то на поверхности! Возможно, если Санс его найдёт, то сможет что-нибудь сделать! В древних легендах говорилось, что кристалл находится в храме на вершине горы Эббот. Прямо над монстрами. Если его там закрыли, значит можно его и открыть! Может быть, с магией Санс будет чуть-чуть полезнее?       Идиотский план. Наверно, самый идиотский план из всех, что когда-либо приходили в черепушку Санса. Его наверняка убьют по пути. Он наверняка даже выбраться из города не сможет! Но кристалл оставался его последним шансом. Всё лучше, чем отсиживаться в каком-нибудь закоулке, трусливо поджав хвост. Нужно туда добраться. Он сможет. Наверное.       А Фриск… Санс надеялся, что ещё пересечётся с ней. Не для того, чтобы убить, а просто так. Скелет сам не знал, чего хотел от девушки, но злость к ней не пропала. Лишь появилась мысль о том, что убийство — не самый лучший выход.       Два дозорных, лениво оперевшись на стену, смотрели куда-то вдаль. Один слегка пошатывался — несмотря на запрет, он всё же подвыпил. Второй контролировал товарища, изредка перекидывался с ним парой сухих слов. Они стояли в ночном дежурстве на внешней стене, и это их сильно раздражало. Ну кто, в самом деле, может попытаться напасть на Иликрию?! Только глупец. Тогда зачем они здесь стоят?       Вдруг в небольшом деревянном помещении, в котором лежало оружие, что-то громко звякнуло. Трезвый солдат насторожился. Он хлопнул своего пьяного товарища по плечу. Тот устало поднял голову и покрепче сжал свой арбалет, внимательно следя за округой города. Стражник подошёл к деревянному строению, выставив вперёд палаш, и медленно открыл дверь.       На него кто-то налетел. Кто-то зажал ему рот твёрдой рукой. Он успел увидеть только череп и две пустые глазницы, когда его голову резко повернули. Раздался хруст, глаза солдата закатились. Труп полетел куда-то под стену.       Его пьяный товарищ ничего не заметил и продолжил следить за округой. Скелет осторожно подобрался к нему сзади, вытащил из небольших потёртых ножен на голени нож и воткнул в спину солдата. Тот встрепенулся и тут же упал на стену. Монстр быстро осмотрел его и выдернул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Это оказалась карта Кантарии. Скелет удовлетворённо кивнул и столкнул тело со стены, после чего сам аккуратно спустился.       Найти лошадь не было проблемой — через десять минут Санс наткнулся на какого-то человека, мирно спящего в обнимку с топором под деревом. Рядом с ним располагался потухший костёр, к дереву была привязана стреноженная лошадь. Санс осторожно подкрался к лагерю. Лошадь заржала, её хозяин встрепенулся, и скелет ударил его по шее. Человек рухнул на траву, потеряв сознание. Санс подошёл к лошади и успокоил её. Хоть она его и боялась, но монстры всё же были ближе к животным, чем люди, и конь не особо сопротивлялся. Санс разрубил поводок и освободил жеребца, осторожно залез на него. Конь медленно потрусил в сторону, куда направил его Санс.       Ночь была звёздной, луна ярко светила, лёгкий ветерок обдувал голову и плечи. Санс накинул свой капюшон, чтобы не вызвать подозрений у случайных встречных. В темноте его никто не узнает, но светить черепом всё же не стоит. Он слегка пришпорил коня, и тот поскакал быстрее. Через часов восемнадцать он уже увидит гору, главное жеребца не заморить. Его, наверно, придётся менять.       Санс понимал, что открыто едет навстречу своей смерти. Его наверняка поймают и убьют. Он слышал, что монахи, обитающие в храме на вершине горы, — сильные маги. Они наверняка не захотят видеть монстра, разгуливающего по их обители. Нужно будет что-то с ними делать, но Санс не знал, что. Он вообще даже не думал о том, что будет делать, когда приедет к Эбботу. В нём просто закипела потребность делать хоть что-то.       В крайнем случае, он может просто вернуться в Подземелье тем же путём, которым шли Послы, — через трещину. Санс надеялся, что доживёт до этого момента.