InquisitionTale

      Фриск мелко и прерывисто дышала, отчаянно пытаясь найти путь к спасению. Рука Дипломата сдавливала её горло, кинжал блестел в свете луны, из трещины дул холодный ветер. Пустота… Пустота подступала со всех сторон, давила на грудь, вытягивала воздух из лёгких. Эта пустота была страшнее ножа, страшнее смерти, страшнее любых угроз Совета или кого бы то ни было. Это была пустота Подземелья. И Фриск чуть не плакала от мысли, что снова окажется там. Даже мёртвой!       Пожалуйста, не надо! Пусть её убьют, но не дайте ей снова упасть в то проклятое место! Только не в темноту, только не снова! Фриск схватилась за руку, сжимавшую её горло, начала что-то лепетать. Дипломат ухмыльнулась. Она почувствовала запах страха. Чёртовой садистке это нравилось. Её глаза так и говорили: «Ну же, моли меня о пощаде! Давай, мне это нравится!» Но как только ей это наскучит, она коротким взмахом кинжала перережет девушке горло. И тогда снова придёт темнота. За эти несколько бесконечных мгновений Фриск успела забыть обо всём, что ей вдалбливали в голову годами. Забыла о Эраме, о вере, о чёртовой Бездне. После смерти будет только пустота, и не один святоша её уже не спасёт.       Рука с ножом поднялась, готовая резануть девушку по горлу. Фриск зажмурилась.       Резкий толчок заставил её потерять равновесие. Дипломат выпустила Посла, саму девушку потащило вперёд, она рухнула на траву совсем рядом с трещиной. Дипломат отшатнулась, выронила кинжал. Её резко развернуло. Фриск увидела, как её спина покраснела, прямо из позвоночника медленно выехало острие меча, перемазанного кровью. Трава под женщиной окрасилась в чёрный цвет.       Дипломат что-то попыталась сказать, но вместо этого изо рта вырвалось лишь хриплое дыхание и струйка крови. На неё смотрели холодные пустые глазницы. Пошевелиться было невозможно — позвоночник сломан, сердце едва бьётся. Меч укоренился в её груди и, казалось, пустил корни, которые начали оплетать всё нутро своим холодом. Это был холод смерти.       Убийца вдруг резко толкнул Дипломата, извлекая из неё меч. Женщина схватилась за грудь, попыталась закрыть руками рану, остановить кровь. Она отчаянно цеплялась за жизнь. Инстинкт самосохранения орал, что только так она сможет продлить своё существование на пару минут.       Но монстр опустил палаш и резко взмахнул им. Лезвие прошло снизу вверх, коснулось подбородка женщины и вышло уже из макушки. Стон Дипломата тут же прекратился, из-за разрезанных ремней Маска съехала с лица и упала на землю. Потом так же начало съезжать и лицо. Дипломат упала, забрызгивая кровью всё вокруг, передняя половина головы отвалилась и улетела на пару метров в сторону. Из оставшейся части, медленно стекая по черепу, вытек мозг, обрубок языка начал быстро сокращаться, словно бился в конвульсиях. Глаз, всё ещё оставшийся на лице, дёргался.       Фриск смотрела на это и чувствовала, как дрожит нижняя челюсть, а к горлу подступает то, что она ела в последний раз. Она думала, что после той мясорубки, которую она видела в Тюрьме Канцлера, её уже ничто не доведёт до такого состояния, но она ошибалась. Девушка перегнулась и опустошила желудок. Когда внутри не осталось ничего, кроме желудочного сока, она ещё несколько минут просто хрипела, роняя слёзы в лужу рвоты под собой.       Что-то холодное коснулось её загривка. Фриск почувствовала, как с лезвия меча стекает горячая кровь Дипломата. Тот, кто убил эту женщину с такой хладнокровной жестокостью, сейчас стоит над ней и направляет в её сторону оружие. Стало быть, она следующая.       — Какой приятный сюрприз! — неприятно скрипнув зубами, произнёс очень знакомый голос. — Госпожа Фриск, Ваша Светлость! Собственной персоной!       Девушку схватили за плечо и рывком подняли на ноги. Рука напавшего была холодной, как лёд. Да разве это рука? «Зови клешнёй, коль плоти почти нет,» — говорил кто-то, демонстрируя голую кость. Сейчас её схватила настоящая клешня. Холод пробежал по всему телу. И голос… голос ворвался в мозг, разрывая барабанные перепонки. Этот голос всего несколько недель назад обвинял её в предательстве.       Фриск покорно встала. К её подбородку поднесли лезвие палаша. «Прямо как минуту назад,» — невольно подумала девушка. Она сморгнула слёзы и увидела, что на неё ненавидящими глазами смотрит Санс.       — Это действительно ты. — Его голос был ледяным. Словно он встретил давнего врага, которого не видел несколько лет.       Фриск проигнорировала его обращение. Она плотно сжала губы. Она боялась.       — Интересно, есть ли хоть одна причина, почему я не должен скинуть тебя в эту чёртову трещину? — спросил скелет, подходя ближе. — Есть ли хоть…       — Давай, — перебила его Фриск.       Санс замолчал. Его клинок медленно опустился от горла девушки к её груди. Скелет удивлённо взглянул на Фриск, наклонив голову.       — Что ты сказала?       — Давай, — повторила Посол. — Давай, толкай! Бей!       Санс ошеломлённо опустил меч. В его голове словно что-то взорвалось.       Фриск сжала кулаки, давя рыдания. Хочет убить?! Пускай! Надоело… Надоело! Ей вечно угрожают, её вечно используют! Они дальше от трещины, Фриск не упадёт. Хочет убивать — пусть убьёт!       — Ты ведь только это и можешь делать, верно?! — взревела девушка. — Ты ведь только убивать и можешь!       Санс опешил и попятился. Фриск подскочила к нему и ударила по руке, выбивая меч из его рук. Скелет отшатнулся, девушка вновь подлетела и отвесила ему хлёсткую пощёчину. Санс упал на землю. Девушка смотрела на него полными ярости глазами.       Сейчас… Сейчас Санс засомневался, что это Фриск. Она совершенно не была похоже на ту беззащитную девчонку, рыдающую по каждому поводу, которую он когда-то защищал. Сейчас она была в гневе. Сейчас она была готова стоять до конца. Может, это связано как раз с приближающимся концом? Санс где-то слышал, что при приближении смерти все существа способны на неординарные поступки. Может, Фриск тоже…       Девушка тяжело дышала. Она чувствовала, как подпитываемая гневом энергия льётся через край. Она неосознанно сформировала на руках фиолетовые магические укрепления. И, подавшись вперёд, со всей силы ударила Санса.       Голова скелета отклонилась назад, он был почти уверен, что его череп затрещал. Санс упал, врезавшись затылком в землю. Фриск прижала его руками и взглянула ему прямо в глазницы. Несколько секунд они вели безмолвную дуэль.       — Если хочешь убить меня — убей! — прорычала девушка. — Но издеваться я над собой не дам! Ты не знаешь, через что я прошла!       — Кто бы говорил! — огрызнулся Санс. Он приподнялся на локтях и плюнул Фриск в лицо. — Как будто ты знаешь, что пережил я! Я долгие двадцать лет томился в этом затхлом подземелье, мечтая лишь об одном — хоть раз вдохнуть полной грудью!       Он резко оттолкнул Фриск, и девушка упала. Теперь уже Санс наступал. Он мог просто убить её, но не хотел. Санс должен высказать ей всё. Чтобы она прочувствовала, хоть немного! Чтобы хоть немного… Чтобы ей стало хоть чуть-чуть стыдно.       Он не знает, через что эта сука прошла?! Да он знает раза в два больше! Не ей его судить! Последние слова Фриск воскресили в Сансе ту жгучую ненависть. Если всего несколько секунд назад он хотел пощадить её, то теперь хотелось выпотрошить девчонку.       — Ты ещё имеешь наглость в чём-то меня обвинять! — прошипел он, хватая Фриск за руки. Они поменялись ролями. — Ты… ты была нашей последней надеждой! Ты пообещала!       — А что я ещё могла сделать?! — закричала Фриск. — Скажи я хоть слово против, и ты бы меня убил!       — Да, убил бы! Потому что это война! Тут нет третьей стороны!       Она не понимает. И никогда не поймёт. Не поймёт, что…       — Война — это кровь и дерьмо, — прорычал скелет. — И здесь ты либо за, либо против.       — Тогда чего ты ждал от меня? — Фриск уже даже не сопротивлялась. — Я спасала свою жизнь. И ты сделал бы то же самое!       — Я не…       — Ты ведь изначально вёл меня во дворец лишь для того, чтобы убить!       С тем же успехом девушка могла пырнуть скелета ржавым ножом. Санс почувствовал, как его руки задрожали, его замутило. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Скелет поймал себя на том, что отчаянно пытался придумать себе оправдание. Он хотел оправдаться перед ней! И Санс, хоть и гнал от себя эту мысль, понимал, что она права. Скелет ведь действительно собирался её убить…       — Я…       — Что «я», что «я»?! — закричала девушка. Она начала бить Санса в грудную клетку. Слабо, едва ощутимо. Она выплёскивала свою злость и обиду на него и на весь этот мир. Пусть он убьёт её! Но сначала она вырвет этот комок нервов из груди и кинет ему в лицо! — Все, кого я любила, мертвы! Я всю свою жизнь была чёртовой марионеткой, безвольной куклой! И я прошла через сраное Подземелье не для того, чтобы ты меня в чём-то обвинял! Я… я…       Фриск честно сдерживалась. Это был, наверно, переломный момент в её жизни. Она должна быть сильной, должна держаться. Он не увидит её слёз! Эта тварь не увидит её слёз! Она не доставит ему такого удовольствия!       Девушка, всё ещё прижатая к земле руками Санса, встрепенулась, попыталась вырваться. Бесполезно. Пусть скелет и смотрел на неё удивлёнными и даже слегка виноватыми глазами, но отпускать явно не собирался. Её жизнь опять висит на ниточке. Опять зависит от других… И Фриск заплакала.       — Что я вам… сделала? — сквозь слёзы шептала она. — Почему каждый винит меня во всём? Почему… почему…       Сансу стало неловко. В его черепе тревожный голосок говорил, что он сейчас похож на маньяка, напавшего на беззащитную девочку. Скелет осторожно слез с неё и отступил. Фриск в ту же секунду сжалась в комочек. Слышались её тихие всхлипы. Санс осторожно сел рядом. Ярость пропала. Словно вся выгорела. Сейчас к этому комку страданий он мог испытывать только жалость. Санс пододвинулся чуть ближе к Фриск. Он должен был что-то сказать! Если не для того, чтоб успокоить, то хотя бы для того, чтобы она заткнулась — их ведь могут услышать.       — Чего ты… ждёшь? — спросила Фриск, чуть-чуть успокоившись. Санс сжал зубы и нахмурился. И что с ней делать? Он сказал:       — Слушай, я не буду тебя убивать, если ты мне поможешь.       Фриск проигнорировала его. Плевать. На всё плевать.       — Давай перейдём подальше от этой горы, хорошо?       Снова молчание в ответ. Фриск не собиралась ему отвечать. Она услышала тяжёлый вздох, Санс поднялся с земли и медленно поднял её на руки. Всё равно. Плевать.       — Не возражаешь? — спросил скелет.       Молчание.       — Ладно, понял.       Он медленно понёс её в сторону леса.       Костёр полыхал, отбрасывая яркие блики на деревья. В языках пламени рождались и умирали образы, огонь то поднимался к самому небу, то почти угасал. Было тепло, почти что жарко, но по спине всё равно пробегали мурашки. Отчасти из-за всего пережитого, отчасти — из-за того, кто сидел напротив, за костром. Пусть монстр и решил пощадить её, но всё-таки мог в любой момент передумать. И что бы там Фриск не орала, а смерти она всё ещё боялась.       — Тебе холодно? — спросил скелет, видя, как дрожит девушка. Фриск ответила ему молчанием. Санс вздохнул, снял с себя куртку, добытую непонятно где, и кинул девушке. Куртка приземлилась на колени Фриск, она её проигнорировала.       — Слушай, ты никому ничего не докажешь, если заработаешь себе обморожение! — раздражённо сказал Санс.       Фриск продолжала молчать, смотря куда-то в сторону. На трещину. Туда, куда она чуть не упала. Совсем рядом, на чёрной от крови траве, лежало тело женщины. Лицо валялось отдельно, залитое кровью, вокруг всего этого уже начали кружить мухи.       — Может, выговоришься? — спросил Санс, подсаживаясь чуть ближе.       А ведь Фриск знала эту женщину. Она только сейчас поняла, что знала. Она слышала её голос в исповедальне. Дипломат со слезами на глазах просила прощения за… за что? Фриск уже не помнила. Кажется, там было что-то страшное, действительно страшное.       И теперь эта женщина лежит перед ней, мёртвая, растерзанная. Страшная смерть. Что за жестокая тварь могла сделать это?!       — Фриск, тебя пару минут назад было не остановить, — напомнил скелет.       Жестокая тварь. Которая ни во что не ставит человеческие жизни. Которая готова весь мир залить кровью.       Наверно, не менее жестокая, чем та тварь, которая по сути разорвала душу другого человека. Обрекла на вечные страдания. Фриск вспомнила, как изо рта Ланы шла пена, как её пустые глаза дёргались от любого раздражителя, как рот беззвучно открывался и закрывался…       — Фриск?       Девушка наконец-то повернула голову. Санс сидел прямо напротив неё и смотрел на неё обеспокоенными глазами. Кажется, он действительно волновался за девушку. Или он волновался за себя… Как бы Фриск не вскочила и не пырнула его ножом. Но у девушки не оставалось сил на это. Она устала. Страшно устала. И хотела есть. А ещё ей было холодно.       Фриск сжала ткань куртки, которую ей бросил Санс, расправила её и осмотрела. Тёплая, толстая, чистая… без пятен крови. Девушка надела её и закуталась. Неприятный холод никуда не ушёл, а наоборот — усилился. Словно чем лучше ей было, тем сильнее на неё давила ситуация. Что же делать? Что делать?       — Эй, Фриск? — Санс, похоже, всерьёз волновался. — Ты в порядке?       Он приложил пальцы к её лбу. Его рука была холодной, как сама смерть.       — Жара, вроде, нет, — цокнув языком, сказал скелет. — Ты уверена, что не болеешь?       Спать… Смертельно хочется спать…       — На вот, пожуй. — Санс осторожно снимает с костра кусочек мяса. Мясо дымится, жир капает в пламя и с шипением испаряется. Выглядит вкусно.       Фриск берёт и кусает, чувствуя, как рот наполняется слюной. Нереально вкусно. Её живот натужно урчит, требуя еды. Девушка отрывает зубами кусок побольше и проглатывает, не разжёвывая. Фриск кажется, что она могла бы есть это мясо всю жизнь. Это так вкусно…       А откуда она знает, что это не человеческое мясо? Ей, конечно, казалось, что Санс никуда не отлучался, но она была в таком состоянии, что вполне могла и не заметить. Что, если он подошёл к телу Дипломата и оторвал от него кусок? И вот теперь она его жуёт…       Нет. Нет, Санс бы не стал так делать. Он не такой. По крайней мере, не может быть таким…       — Нормально? — спросил скелет. Фриск коротко кивнула. — Ну, я рад.       Голова раскалывается. Столько всего произошло за эту неделю. Её жизнь сделала резкий поворот, можно сказать, повернулась в обратную сторону. Всё изменилось, всё летит прямо в Бездну. Она отчаянно тормозит, цепляется за гладкую стену ногтями, стирает руки в кровь… а надо ли? Может, просто принять? Если всё так безрадостно, может, покончить со всем? Фриск почему-то была уверена, что стоит ей захотеть, и этот кошмар закончится.       — Фриск? — обеспокоенно позвал Санс. — У тебя, кажется, кровь идёт!       Спать… хочется спать…       — Фриск!       По виску стекает что-то горячее. Спать…       — Фриск!       Пусть она может и не проснуться… Спать… Так хочется закрыть… глаза…       Фриск проснулась от ноющей боли в голове. Кровь пульсировала в ушах, сердце медленно стучало о рёбра, во рту металлический привкус крови. Девушка попыталась встать, но руки и ноги не подчинялись. Фриск открыла глаза. Вокруг было сумрачно, мокрые пряди волос лезли в глаза, что-то давило на виски. Она чувствовала дискомфорт на макушке, словно волосы там слиплись. Наверно, от крови. Вокруг головы повязан бинт, сбоку на его белой ткани пятно засохшей крови.       — Ты проснулась? — Санс сидел неподалёку, привалившись спиной к дереву. Он курил, вверх поднимались кружки дыма. Вокруг него валялось ещё несколько окурков — видимо, он нервничал.       Фриск кивнула. Санс медленно встал на ноги, взял мокрую тряпочку и протёр лоб девушки от пота.       — Что случилось? — хриплым голосом спросила Фриск.       — Ты сильно ударилась, — объяснил скелет. — Я тебя перебинтовал. Ничего серьёзного, заживёт.       — Зачем?       — Что, прости? — Санс обернулся к ней, затушив сигарету о землю. — Я не совсем…       — Зачем ты сделал это? — повторила Фриск. — Ты мог бы просто оставить меня как есть… Или скинуть под Эббот… Зачем ты помог мне?       — Странный вопрос. — Санс пожал плечами. — Такое чувство, что ты недовольна.       — Я просто не понимаю… — Фриск схватилась за голову. Мир вокруг закружился, боль усилилась.       — Ш-ш-ш, спокойней… — Скелет осторожно опустил её на землю. — Не вставай. Тебе надо отдыхать.       — Почему? — снова спросила Фриск.       Зачем он всё это делает? Она его чуть не убила… Зачем помогает?       — Я… не знаю… — Санс натянуто улыбнулся.       Он действительно не знал. Не знал, почему не убил девчонку как только увидел её. Не знал, почему защитил. Не знал, почему спас от кровопотери. Наверно, просто пожалел. Совесть не позволяла ему убить раненую девушку.       — Ты просто… запуталась, — сказал он.       — Запуталась? — Фриск приподнялась на локтях.       — Я уверен, ты не хотела ничего плохого монстрам, — продолжил Санс. — У тебя… не было выбора. Раньше я этого не понимал, а теперь…       Понимаю.       На глаза снова слёзы наворачивались. Фриск отвернулась, напряжённо вглядываясь в корни деревьев. Она была у него в руках, она была беспомощна… а он ничего не сделал. Санс помог ей! Наверно, он был единственным, кто не воспользовался этой возможностью себе во благо. А ведь хотел отомстить, хотел убить… Но не убил. Почему?       — Почему, Санс? — сквозь слёзы спросила она.       — Я же тебе уже ответил! — буркнул скелет. — Не заставляй меня произносить это снова! Если хочешь, я… Эй… Ты что, плачешь?       Да, она плакала. Снова. Как последняя неженка. Почему она не может ничего перенести без лишних слёз?       Фриск повернулась к Сансу. Он сидел прямо напротив. В его глазах читалось столько волнения, столько смущения, столько… понимания. Возможно, этот монстр был единственным во всём мире, кто понимал Фриск. Его семью убили, у неё семьи никогда не было. Может быть…       Девушка подалась вперёд и обхватила скелета руками. Она уткнулась ему в грудь и заплакала. Открыто, не сдерживаясь, не боясь. Санс не осудит. Она знала, что не осудит. Скелет положил ей руки на спину и прижал к себе. Он был слишком ошеломлён и смущён, чтобы что-то говорить, но Фриск и этого было достаточно. Как раньше она изливала на него всю свою злобу ударами, так сейчас она лила на него свою горечь слезами. И он её принимал. Принимал и понимал.