Умбрия

      Он улыбался, когда заходил в таверну. Эта улыбка никак не была связана с внезапным обнаружением в трактире Лоренцо, однако Лоренцо не обратил на неё должного внимания. - Кого я вижу? Это же наш охотник за приключениями! Прихожу вчера к тебе, а мне говорят "Он на охоте!" - И что же в этом такого, Лоренцо? Манчини рассмеялся. - Мне смешно думать, как ты на охоте... охотишься! Короче говоря, Лоренцо уже успел неплохо наклюкаться. Филиппо поэтому спорить с ним не стал и тоже налил себе вина. - Шляешься, понимаешь, по кабакам среди бела дня, пока другие работают! - провозгласил Лоренцо, - но я все равно рад тебя видеть. Я всегда рад тебя видеть, всегда. - Да, я тоже, - лицо Филиппо расплылось в улыбке, - только промок. Там дождь. А я, представь, ходил сегодня работать, но это все такая ерунда, Манчини, что даже и говорить не хочется. - За ерунду! - сказал Манчини, ударил своим бокалом по стоящему на столе бокалу Филиппо и выпил все, что там еще оставалось. Филиппо поднял бокал к губам и сделал небольшой глоток. На тост он ничего не ответил.       Лоренцо был прав: в столь раннее, еще вполне рабочее, время в таверне почти никого не было. За столом у окна уныло пили крепленое вино два понурых солдата, что-то время от времени бурча друг другу, да в углу сидел мечтательный одинокий господин. Хозяйка медленно и не вдаваясь в детали вытирала неоттираемое пятно со стола. На улице по-прежнему шел дождь. В общем, светились в помещении только новенький медный поднос и физиономия Филиппо. В конце концов, это бросилось в глаза Лоренцо. - Что ты там на охоте-то поймал, охотник, что такой довольный сидишь, а? - Восхитительную белокурую дичь! - ответил радостно Бальони, но на секунду его собственная фраза показалась ему неприятной. - Аа, вот оно что? Я так и знал, охотник, так и знал! Рассказывай давай, где, что когда, насколько? - Да какое там, Манчини. Я только что встретил ее на дороге, мы поговорили. Я узнал ее имя, для первого раза неплохо. - О, так ты в начале славных дел! Я рад за тебя. Давно уже не слышал от тебя ничего такого свеженького! Красавица? - Красавица. - Как всегда, как всегда. Но такие повторения не утомляют! Выпьем! Они выпили. Филиппо тоже немного захмелел и без особенных затруднений назвал другу её имя. Впрочем, его откровенность была немедленно вознаграждена - оказалось, что Манчини знает её брата, Джулио. Он недавно поступил на все тот же юридический факультет, причём он уже изучал где-то право раньше. Вероятно, вся семья переехала в Перуджу, и он решил учиться поближе к своим. - Я тебя обязательно с ним познакомлю! Он несколько нелюдимый парень, но от меня не отвертится. Я, собственно говоря, чего тебя искал - у нас завтра намечается грандиозная гулянка, вот там-то я вас и сведу! - Буду весьма благодарен тебе, Лоренцо, - говорил Филиппо, почему-то не желавший сказать то, что вертелось у него на языке: "Лоренцо, я буду счастливейшим на свете!" - Интересно, похожи ли они внешне. Я б не сказал, что он красив, но некрасивая женщина легко может быть похожа на красивого мужчину, наверняка бывает и наоборот. Зато у него шикарная память, у этого Капелли. Осел Гарроне будет от него в восторге, я чувствую это, чтоб он провалился! Я, если что, не про брата твоей пассии. <Филиппо показалось, что перевести тему сейчас будет лучше всего. - Что за Гарроне? - Осёл! Ну форменный осёл! Это я, ты думаешь, почему тут сижу и пью с тобой, когда все честные люди работают и учатся, а? "Действительно, что он тут делает? И почему я раньше не задался этим вопросом?..." - подумал Филиппо. - Так это из-за него, да? - Да, да, это мой замечательный преподаватель! Он мне знаешь что сказал вчера? Он - мне! - сказал вчера "Манчини, ты пока не выучишь наизусть вот эти пятнадцать страниц, ты сюда ко мне можешь даже не приходить!" - А ты не выучил? - Ну конечно не выучил, что я, осёл что ли? Это он осёл, а не я. Он не просто ведь хочет, чтобы мы знали, что там написано - это ладно б, - Лоренцо икнул от негодования - он каждую букву проверяет! Если ты скажешь где-нибудь вместо "не заключения, но повешения" "не заключения, а повешения" - он уже считает, что ты не выучил закон! - Да ладно, я тебе не верю! - засмеялся Филиппо. - Ну и не верь на здоровье! - надулся Манчини, - А я тебе не вру! Заладил как попугай "Настоящий юрист должен быть верен каждой букве закона!" - на середине фразы Лоренцо вскочил со стула, но долго на ногах не удержался. - Ну тогда он действительно осёл, - заключил Бальони, поддерживая друга в обоих смыслах слова.       Они сидели вместе еще около получаса. За это время дождь кончился. Выглянуло солнце. Свежий, чистый, пахнущий электричеством воздух заставил обоих совсем протрезветь по дороге домой. На перекрестке друзья распрощались.       Оставшийся один Филиппо, наконец, имел возможность попытаться собрать воедино все обрывки того, что было не так.       А было не так. Было не так легко сказать Манчини о ней, было не так легко говорить о ней дальше, но и молчать о ней было не так легко - не так легко, как уже много раз, когда на пути Филиппо встречалась хорошенькая девушка. Были не так отчетливо видны странности, вроде нахождения посреди дня Лоренцо в кабаке, не так удивительны случайности, вроде нахождения Лоренцо именно в том самом первом попавшемся кабаке. Кажется, даже дышать - и то было как-то не так.       "Надо же, - подумал Филиппо, - чудеса какие-то начинаются".