Ain't me

— Ты за дурака меня держишь? — глава семейства Ким, как и обещал, встретил дочь со школы, плавно переводя легкое общение в вечернее выяснение отношений. — Объясни мне: как человек, свободно говорящий на английском языке, может получить незачет по этому же предмету? Ли, почему ты себя так ведешь? — он старался придерживаться спокойного тона, не оказывая особого давления на свою любимую малышку, однако всякому терпению приходит конец. — Я уже говорила, что хочу работать в кафе, — Ли, в свою очередь, сидела за деревянным столом и наблюдала за мечущимся из одного угла комнаты в другой отцом, вытирая стыдливые слезы длинным рукавом домашней кофты. — А я  говорил, что не допущу этого. Ты получишь высшее образование и будешь жить в достатке, поняла меня? — Разве кафе не приносит достойной прибыли? Почему ты мне не разрешаешь? Почему не хочешь согласиться с моим выбором?  — Доченька, — заметив покрасневшие от слез глаза Ли, отец тяжело вздохнул и сел напротив нее, положив переплетенные в «замок»  руки на стол, — я приму любой твой выбор. Может, ты желаешь стать айдолом и боишься мне сказать?  —  Я же не умею петь, пап, — сквозь слезы улыбнулась та. —  Однако матери это не помешало. Каждый раз заставляла меня снимать твои домашние представления на камеру, которая уже десятый год пылится в верхнем углу шкафа, — комната наполнилась грустными воспоминаниями, заставляющими улыбнуться присутствующих в ней людей. — Скажи же мне:  чего ты хочешь на самом деле? —  Я спать хочу,  — мгновенно сказала Ли, — доброй ночи, пап. — Ладно, — отец поцеловал в лоб уходящую в свою комнату дочь, — поговорим в следующий раз. Сладких снов. Не было смысла продолжать этот разговор, ведь сознание Ли подобно железной стене отталкивало любое вторжение отцовских слов. Девушка осознавала причину подобных переживаний родственника, но ничего поделать не могла:  либо кафе, либо нищета, сопровождаемая кромешной тьмой. Ким заперла дверь своей комнаты, выключила свет и, укутавшись в теплое одеяло небесного цвета, легла на мягкую кровать. Несмотря на то, что она сказала отцу, сна нет ни в одном глазу. Иссякли силы, пропало желание что-либо делать, , но спать ей все равно не хочется. Остаётся лишь смотреть в окно, надеясь побыстрее заметить первые лучи восходящего солнца. *** — Хён, еще чуть-чуть и моя мама начнет требовать с тебя деньги за трехразовое питание, — лёжа на кожаном диване и жуя поп-корн со вкусом карамели из желтой глубокой миски, Чонгук наблюдал на красноволосым другом, который во второй раз вернулся с полной тарелкой еды. — Что я могу поделать, если миссис Чон так шикарно готовит? — Пак повернул голову в сторону кухни и демонстративно похвалил труд женщины. — Кушайте, мальчики, я же только рада, — вышла в зал мать, развязывая бежевый (на самом деле белый, однако грязь и время берут свое)  фартук. — Мне надо идти на работу, не разводите балаган и ложитесь вовремя спать. Ах да, Чонгук, -обратилась к сыну женщина, надевая верхнюю одежду, — помой, пожалуйста, посуду, а то мне светит второй выговор за опоздание. — Хорошо, мам, я все сделаю. Звони, если что-то понадобится. — Люблю тебя, сынок. — А как же я? — с набитым ртом спросил Чимин, наигранно скорчив грустную моську. — И тебя люблю, мой второй сынок. Все, я ушла, — входная дверь хлопнула,  и парни заняли свои прежние места перед телевизором. — Тяжело миссис Чон работать в ночную смену, — размышлял Чимин, развалившись в кресле с тарелкой на животе. — Еще бы, — поддержал Чонгук, — я говорил ей отказаться от дежурства. Она у меня еще тот трудоголик. — Никогда не перестану удивляться тупости твоего недоотца. Как можно уйти от такой шикарной женщины? — Он не отец, а дерьмо, — помрачнел Гук, нервно сглатывая слюну. Через несколько минут тяжелого молчания телефон Чимина завибрировал, оповещая хозяина о входящем звонке. — Дай угадаю: Со Ёна? — ухмыльнулся Чонгук, переключая каналы в поиске увлекательного фильма. — Да, но мне не до нее, — красноволосый отключил гаджет и положил его на рядом стоящую тумбу. — Найди нормальную девушку, зачем тебе эта кукла? — Сначала думал, что она мне нравится. После того, как узнал ее ближе, понял, что трахну и забуду на ближайшие миллион лет. И где же мне найти эту «нормальную девушку», умник? — Ну… Например, та шатенка, которую я во второй раз сбил с ног около столовой. — Издеваешься? — Нисколько. Хорошенькая же, правда немного грубая… — Простая невоспитанная девчонка, раздражает. — Хён, я же виноват во всей этой ситуации. Разбил ей локоть, испортил одежду и настроение и даже толком не извинился. — Извинился, причем раз сто. Успокойся и забудь про неё наконец. Или же сердечко Гуки пронзила стрела купидончика? — на лице Чимина появилась увлеченная ухмылка. — Ничего подобного, просто жаль девчонку. — Ладно, уговорил. Завтра подойду к ней и расскажу, что ты сожалеешь и тому подобное. Даже шоколадку с фундуком куплю. — Спасибо, хён. Ладно, — поднялся Чонгук с дивана и отряхнул штаны от крошек поп-корна, — пойду мыть посуду, а потом на боковую. Ты сегодня у меня ночуешь? — Нет, надо идти домой. Наверно, мне стоит вернуться уже сейчас. — Как знаешь. Дверь закроешь сам, а ключ уберешь под коврик. — Окей, — ответил Чимин, провожая взглядом уходящего на кухню друга. Парень идет домой по тихой улице, вдыхая свежий воздух. Он наслаждается спокойствием и безмятежностью, отдыхая от физических и моральных нагрузок пережитого дня. В голове вертятся слова Чонгука про Со Ёна, но разве можно убить чувства, которые красноволосый лелеял в течение трех лет? Чимин говорит, что не любит и что желает лишь женское тело, которое лежало под десятками парней, обманывая и других, и себя. Он по уши влюблен в эту развратную Со и как бы не старался выкинуть не из головы, ничего, абсолютно ничего не получалось. Все началось еще с того учебного дня, когда совсем юный Пак случайно перепутал раздевалки и заметил девчонку, стоящую к нему спиной лишь в одной белой блузке. Это была Ёна. Стройные ноги, славная фигурка и нежные движения въелись в память парня, заставляя каждый раз испытывать жуткий дискомфорт и жар от большого желания быть ближе, чем просто наблюдателем. Слишком прекрасна, чтобы забыть. Слишком хрупка, чтобы коснуться. Слишком извращенна, чтобы потерять голову. Заблудившись в собственных мыслях, Чимин не заметил, как пошел в противоположную от своего дома сторону и забрел в какую-то странную местность, напоминающую загородные пустынные поля. Цивилизация приблизительно в пятистах метрах от парня, но он не решается вернуться и идет вперед, любуясь природной. Чимин вернется домой лишь утром и, судя по всему, сейчас он грезит лишь о том, чтобы не пришлось прощаться с этим уютным «уголком мира» так быстро.