Огненная сталь

Ты не знаешь меня, Не знаешь меня, Ты не знаешь, кто я Не знаешь зачем, Но что я могу, Ты не представляешь… Lolitta London «FAQ»

На следующий день компания покинула город. Эдварда прямо с утра не покидало чувство, будто кто-то за ним следит. Больше всего на свете он не любил наблюдение за собой, это раздражало еще в Аместрисе, когда за ним наблюдала Роуз. Его подозрения виднелись на лице. Они вновь шли по пустыне, но на сей раз с едой и водой, а так же их компания стала совсем уже не маленькой по масштабам. Заметить и напасть проще простого, именно поэтому Элрик стал волноваться еще больше. Благо, духи-хранители всегда были начеку, особенно Амидамару и Басон. Осторожность и внимательность была присуща им при жизни, с годами это никуда не исчезло. Вообще Эдвард слабо представлял себе шаманскую битву. Да, он сражался с Йо и Рэном, но это же не в полную силу и даже не всерьез. Кто знает, какими еще бывают шаманы, их хранители и стратегии? Это целый неизведанный мир! Если прочитать мысли любого алхимика еще не так сложно, то шаман — большая загадка. Алхимик будет действовать по уже написанным и установленным законам алхимии, которые нарушить практически невозможно. Все, что остается — додумать в голове, как именно алхимик будет применять свои таланты, а это, как правило, совсем несложно. Шаман же непредсказуем. Песок под тяжелыми ногами хрустел, эти звуки стали отчетливо слышны. Небо над головами не сгущалось темными тучами, солнце нещадно палило, казалось, все сильнее и сильнее с каждым часом. Как же природа ненавидит людей. Эдвард чувствовал, как автоброня осложняет ему жизнь — кожу жгло от горячего металла настолько сильно, что хотелось выть от этой муки. Делу лишь немного помогал красный плащ, однако этого мало. — Эдвард, чего ты весь день какой-то дерганый? — поинтересовался Рэн, спокойно шагая в своем черном пальто с желтым шарфом. Ему было так же жарко, как и всем, однако он тщательно подавлял в себе желание снять лишнюю одежду. — Да меня не покидает странное чувство, будто кто-то за нами наблюдает, — честно признался парень, натянув капюшон на голову и засунув руки в карманы штанов, — Я даже не удивлюсь, если это окажется твой чокнутый братец, Йо. — Хао? Зачем ему мы? — Асакура расслабленно улыбнулся. — Я подозреваю, что он уже давно добрался до деревни Патчей, — предположил Тао. — Хао Асакура? Он твой брат?! — шокировано произнес даузер, замерев на месте, — Так вот почему ты на него похож! Вы близнецы! — Лайсерг? Что с тобой? — остановились все, смотря на шамана с небольшим кристаллом в руке, который как раз указывал верное направление. Юноша с полминуты молчал, а потом виновато улыбнулся. В общем, внимания его выбросу уделили не так много, как хотели, впрочем это не было так уж и важно. Сейчас компания шаманов искренне надеялась как можно скорее добраться до деревни Патчей и не вляпаться в битву. Благо, ни одного шамана они на своем пути так и не встретили. К полудню жара стала воистину невыносимой. Эдвард шел вперед, плотно сжав зубы, запрещая себе скулить и сдаваться. Что ему эта жара…он прошел через врата, встретил саму Истину, потерял руку и ногу, видел человеческую трансмутацию и даже жестокую смерть, что для него эта жалкая жара?! Всего лишь природное явление, которое пусть и неподвластно человеческим рукам, но вполне преодолеваемо. Он государственный алхимик с 12 лет, это доказывает его выдержку и силу, поэтому пасть от обычного солнца непозволительно! Именно эти мысли заставляли Элрика шагать вперед, не сбиваясь с дороги и не падая вниз. Другие его друзья тоже не готовы были сдаться так просто, однако по ним было видно, что они сами делают это через силу. Ни тучки. Никакого намека на реку, озеро или оазис, или хотя бы автомобильную магистраль. Только бесконечные холмы, сухой грунт под ногами и редкая растительность. Пустота кругом. От этого не по себе, так можно сойти с ума, осознавая, что ты идешь туда, сам не знаешь куда. К чему ты выйдешь и выйдешь ли вообще хоть к чему-нибудь? Возможно придется всю оставшуюся жизнь бродить по этой мучительной бесконечности. «Что за мысли?» — поразился сам себе Эдвард. Ему начало казаться, что это не просто так. Либо так на его сознание влияет эта чертова пустошь, либо кто-то этому способствует. «Ох, не зря я весь день на иголках» — признал парень, останавливаясь и смотря вдаль. — Что с вами? — внезапно спросил он. — Какая-то безысходность, — Рю рухнул на землю. — Это никогда не закончится, — китаец тоже замер, слегка пошатываясь на месте от усталости. — Эд, ты тоже это чувствуешь? — Йо достал катану и призвал сверхдушу. Алхимик и шаман синхронно развернулись. Внезапно сзади, где так же не было ничего еще пару минут назад, появились крутые скалы и холмы. На одной из этих скал, самой небольшой, находился отряд Хао, правда, не в полном составе. При нем был лишь мужчина-священник и гитарист. Остальной шайки не было, видимо, уже прибыли в деревню. Это оказалась психическая атака Хао. До этого момента Элрик и не подозревал, что с помощью фуреку шаманы способны проникать в чужое сознание или как-то воздействовать на него. А еще допускался вариант, что это не сознание затмили, это все вокруг скрыто от глаз. Бесконечная пустошь вполне могла оказаться иллюзией, созданной Асакурой, чтобы загнать брата и Эдварда в ловушку. Рю спохватился и встал, Рэн достал гуандао и принял боевую стойку. Лайсерг, увидев вдалеке Хао, разозлился так сильно, что Морфин испугалась и спряталась в кристалл. Это порождение хаоса перед ним, ждет боя и готово принять свою смерть. И Дител воспользуется этим шансом, не упустит возможности лично казнить Хао и наказать его за все содеянные грехи. Эдвард мысленно вздохнул. Только драки под палящим солнцем ему не хватало. Хао усмехнулся и одним прыжком спустился вниз, его примеру последовали два другие последователя. Они довольно быстро дошли до компании, расстояние между ними было примерно в три метра. Элрик сразу отметил, что оружие тут делать не из чего, с сражаться лезвием из собственной руки сейчас точно не вариант. Асакура выглядел довольным, глядя на измотанных соперников. Слишком самоуверенным, но возможно не зря. Не было больше никого в мире, кто был бы увереннее в своих планах, чем Хао Асакура. — Чего тебе надо? — серьезно спросил Эдвард. — Да так, хотел узнать, все ли с вами в порядке. Мне не хотелось бы, чтобы несколько экземпляров из вас погибло от жары, — шаман улыбнулся, — И еще. Мне нужен ты. — Пошел к черту, Хао, — алхимик едва сдержал руку, чтобы не ударить по этому наглому лицу, — Я не присоединюсь к тебе и не стану помогать. Ищи себе подобных в другом месте! — Хао, ты же не будешь драться? — постарался уладить конфликт Йо, — Давайте просто разойдемся мирно, а все проблемы решим на Турнире. — Боюсь, Йо-доно, брат господина Хао, вы неправы. Турнир уже идет, — заявил священник, его голос был глубоким и даже раскатистым, он мог напугать, — Я должен сделать все, чтобы вы не помешали господину. — Чего? — не понял шаман. Раздался взрыв. За спиной у Хао появился его огромный огненный дух. Эдвард прикрыл предплечьем лицо, чтобы песок не попал в глаза, он едва смог устоять на месте. Воздушная волна после внезапного появления хранителя была настолько сильной, что ноги просто подкашивались, а земля содрогалась. Все, что смог разглядеть Стальной — длинные темные волосы, частично скрывающие лицо огненного шамана из-за вспышки и ветра. В этот момент двое последователей Хао отбросили остальных на добрых двадцать метров от огненного шамана и его жертвы. Эдвард обернулся и увидел, что между его товарищами и прислужниками Асакуры старшего началась битва. «Черт!» — сквозь зубы процедил парень, уже собираясь рвануться к ним на помощь. Однако сделать этого не удалось. В нескольких шагах от Элрика появилась огненная стена, которая просто не позволяла пройти дальше. Как оказалось позже, это была не просто стена, а целый барьер вокруг Эдварда и Хао. Шаман по-прежнему был спокоен, его губы изобразили довольную ухмылку, он не сдвинулся с места. Алхимик почувствовал, как сильно нагрелась его автоброня, это было не передать словами, как больно. Живая плоть и связки, к которым были прикреплены протезы, могли просто поджариться и отмереть навсегда. Сражаться в таком состоянии катастрофически опасно, это грозит перерасти во что-то серьезное. Сукин сын Хао об этом знал. Ему важно не навредить Эдварду, поэтому он выбрал идеальный способ, чтобы его обезвредить. Из-за огня ничего не было видно, только Хао перед собой и его ужасный дух, который выжигал своим огнем весь кислород в округе. Даже не было слышно того, что происходило за пределами огненной завесы, только дикий свист в ушах. — Давай решим это быстро, ты долго не продержишься, — Хао смотрел на то, как ненастоящая нога подкашивается. Шаману было приятно наблюдать за мучениями Эдварда. Он буквально чувствовал, как тот сжимает зубы и кулаки, чтобы не закричать от ужасной боли. Не позволяет чувство собственного достоинства, как же это типично для любого человека. — Ты пойдешь со мной, — с приказом произнес шаман, — И будешь делать все, что я тебе скажу. Иначе тебе никогда не вернуться домой. — Я уже говорил, — Эдвард нашел в себе силы посмотреть в наглые карие глаза, — Я ни за что не стану помогать такому подонку, как ты! — У тебя нет оснований называть меня так. Ну ударил я того идиота, разве это делает меня злодеем? — искренне не понимал Асакура, — Ты не знаешь ни моих целей, ни планов. Огонь воспылал сильнее. Воздуха стало серьезно не хватать, а нога заболела так, что Элрик все же упал на колени, упираясь руками в землю, чтобы не пасть окончательно. Нельзя так унижаться перед врагом. Температура огня была близка к тому, чтобы металл начал размягчаться, что приведет не только к деформации всех деталей, но и к отмиранию всех живых тканей, прикрепленных к ним. — Может ты и прав, я не знаю твоих целей, — ответил алхимик, — Но ты мне кое-кого напоминаешь. Возможно, ты и есть он, — парень тщетно попытался встать, — Чертов гомункул! — Гомункул? Так ты так ничего и не понял, — Асакура покачал головой. Зрелище стало по-настоящему жалким. Эдвард хотел, он знал, что мог бы сразиться с Хао, но конечности стали для него оковами, тянущими ко дну. Если сейчас ничего не предпринять, то наступит скорый и довольно печальный конец для алхимика, а он еще не все сказал. Но что делать? Эта ситуация безвыходная, Элрик абсолютно беспомощен. Он не мог провести преобразование с кислородом, потому что его едва хватало для дыхания. Может быть, поможет песок? Алхимик соединил ладони и после чего приложил их к грунту. На том месте, где в тот момент стоял Хао, появилась огромная рука, крепко сжавшая тело шамана и вышвырнувшая его за пределы огня. Асакура такого хода не ожидал, хоть и умел читать мысли. Реакция произошла настолько быстро, что он банально не успел среагировать сам. Барьер рассеялся, Элрик окончательно упал на землю, глубоко вдыхая в себя воздух, который после нескольких минут пыток пламенем стал даже прохладным. А вот автоброне легче не стало, она остудится еще не скоро, так что передвигаться и шевелить рукой по-прежнему очень опасно и больно, но Эдвард все же пытался. Он не мог позволить себе проиграть. Какими бы ни были цели Хао, те методы, которыми он пытается их достичь, говорят за себя — этот человек или гомункул, алхимик так и не определился, явно не положительный персонаж в этой истории. Стальному удалось встать на четвереньки и еще раз отдышаться, как же это все было больно. Он увидел, что его товарищи сражаются с шестерками Хао, битва не в их пользу. «Я не могу провести трансмутацию на таком большом расстоянии, мне нечем помочь» — горько признал Эдвард, сжимая кулак на здоровой руке. Как же он бесполезен. Совсем не совершенствовал свои алхимические навыки, Альфонс был прав — старший брат очень ленив и самоуверен. Внезапно рука Хао сильно потянула за золотистую косу, заставляя Эдварда стоять на коленях и унизительно, снизу вверх, смотреть в посветлевшие от злости глаза огненного шамана. У того появилось несколько небольших царапинок возле левого уголка рта, значит, он все же проехался лицом по жесткому грунту. Тяга в волосах была бесчеловечно сильной, но сейчас Хао хотел лишь объяснить кое-что: — Возможно у себя в мире ты силен, — говорил юноша, — И там тебе не найдется равных. Но здесь ты полное ничтожество, которое просто не может существовать само по себе. Тебе остается лишь подчиняться тем, кто знает больше, чем ты. — Считаешь себя не ничтожеством? — сквозь зубы прошипел Элрик, живой рукой схватив запястье Хао и пытаясь ослабить его хватку, отодвигая собственную голову. Все это причиняло боль, но показывать свою слабость врагу, это все равно, что подписать смертный приговор, — Думаешь, эта победа делает тебя сильнее или умнее других?! Асакура увидел в золотых глаз Эдварда злобу сотен других судеб, которые Хао когда-то погубил. Надо же, этот алхимик не такой простой мальчишка, каким казался изначально. Все жертвы обычно сопротивляются, оскорбляют и пытаются унизить, но делают они это лишь с одной целью — доказать, что они не бояться смерти. Шаман всегда находил это смешным. Ей богу, какая ему разница: боятся эти глупцы смерти или нет? Зачем они пытаются что-то ему доказать? Как будто ему есть дело до этих глупых бесполезных душ. Однако Стальной говорил все это не из желания казаться смелым. Он будто пытался открыть глаза своему мучителю. Желал, чтобы тот увидел правду. Но Хао всегда реально оценивал свои возможности и он вправе называть себя сильнейшим и умнейшим. Ему доступны мысли каждого, в его распоряжении уже сотни тысяч душ, дух Хранитель огня, это же не пустой звук? Либо Эдвард не понимал всех масштабов своего противника, либо отчаянно верил, что равен ему. — Так вот постарайся не забыть, — алхимик сжал запястье Хао мертвой хваткой, его взгляд стал мрачным и грозным, — Я, будучи обычным ребенком, смог заключить сделку с Богом. Я, будучи обычным человеком, смог вернуть душу с того света и возвратить ее к жизни, — Эдвард откровенно ломал руку своего неприятеля, — Не недооценивай того, кто однажды пал перед тобой! Асакура удивлялся уже второй раз за эти несколько минут. Пора прекращать весь этот цирк! Шаман не уделил внимания той боли в запястье, коей поспособствовал Элрик, а просто выжег весь кислород рядом с ним, заставляя того упасть в обморок. Он обвис в руке словно кукла, больше не сопротивляясь и не подавая никаких признаков жизни, кроме своего тихого и незаметного дыхания. Это все, что сегодня требовалось Хао, и даже противно осознавать, что на это дело ушло так много времени. Священник и музыкант увидели знак от своего господина. В небо взмыл большой огненный феникс. Они поспешили к нему, нанеся заключительные удары. Вся компания шаманов лежала на земле вместе с серьезными побоями, которые, впрочем, не помешали им вскочить и в последний момент увидеть, как Хао и его оруженосцы скрываются в огромных руках огненного духа вместе с Эдвардом, огонь уносит их неизвестно куда, все пропали. Эдвард очнулся в странном месте. Было темно и холодно, хотя его тело вспомнило ощущения, когда было очень жарко, поэтому вновь почувствовалась контрастная смена температуры. Парень вздрогнул. Он лежал на чем-то жестком и твердом, это оказался каменный алтарь. Слева находилась полуразрушенная каменная стена, а справа алхимик разглядел еще множество таких. Руины. Песок и грунт сменились травой и темной землей, значит Хао утащил его куда-то далеко за пределы пустыни. Слева, прямо за полуразрушенной стенкой, которая была довольно высокой, Стальной услышал голоса. Он узнал голос священника и самого хозяина представления, судя по всему, там был и тот загадочный гитарист. Там горел костер, на траве было заметно свечение и несколько размытых непонятных теней. Алхимик приподнялся, отметив про себя, что в месте крепления протеза на груди все дико болит. Он не понимал, почему Хао никак не приковал и не связал его. Хотя все очевидно — сбежать Эдвард не сможет из-за собственной автоброни и травм, которым она поспособствовала, да и мысли этот чокнутый тоже умеет читать. Но все равно нужно что-то предпринять, нельзя лежать тут так просто. — Хорошо, можете вернуться к остальным. Ко мне без причины не являться, — спокойно произнес Хао и встал с каменных осколков очередной стены. — Хао-сама, вы уверены, что этот мальчишка вам не навредит без нас? — переспросил гитарист. — Уж если он сможет навредить мне, то вам и подавно, так что ваше сосуществование рядом со мной сейчас бессмысленно. Лучше помогите Ханагами, они опять повздорили с Судьями. Исчезните. Мгновение и два силуэта пропали, оставляя Хао наедине с Эдвардом. Тот весь разговор слышал и понял, что сейчас что-то начнется. Он принял сидячее положение, провел трансмутацию, создавая каменное копье. Защита до последнего. Из-за стены показался Асакура, он подошел к Эдварду с довольной улыбкой на лице. Копье уперлось прямо в его сердце, однако камень был расколот одним мощным ударом. — Ты до безобразия не воспитан, — заявил шаман, — Я же не лез в драку. — Да что ты говоришь! — Стальной замахнулся для удара, но его рука была остановлена, — Я тебя прикончу, только дождись. — Эдвард, я не ищу твоих неприятностей и страданий, — продолжил Хао, — Мы можем просто поговорить? Я объясню зачем ты мне, а дальше решишь сам. Либо пойти со мной и вернуться домой, либо продолжить свое сопротивление и погибнуть так же, как и все. Алхимик замер. Он был уверен в том, что при любом раскладе он не присоединиться к Хао, а вот сбежать или улизнуть от него он вполне способен. Обязательно стоит узнать его планы, чтобы в дальнейшем раскрыть их остальным. Шаман рассмеялся. — Да, ты действительно сможешь сбежать, когда я все тебе расскажу. И ты даже можешь поведать о моих целях своим друзьям, только их всех ждет одинаковая участь и она не обойдет тебя стороной. Не делай глупостей, алхимик. Хао отпустил руку Эдварда, но лишь затем, чтобы надавить на его грудь и заставить снова лечь. Элрик не стал препятствовать этому, он все равно не сможет нормально ходить еще долгое время. Его мучитель сел на край алтаря, осмотрев тело своей жертвы. Да, под покровом красного плаща и черных брюк автоброня совершенно незаметна, ее выдает лишь едва слышимый звук при движении. Надо же, как умело придумано и сделано. — Если тебя все еще интересует, кто я — я не то существо, которым ты назвал меня в пустыне, — сообщил шаман, — Я нечто высшее, чем жалкое отродье алхимии. — Так ты знаешь, кто такие гомункулы, — подметил Элрик. — В нашем мире их не существует. Никто никогда их не создавал, потому что попросту не верил в жизнь из сосуда, — рассказал Хао, — Я шаман, но не такой, как все те, которых ты знаешь и можешь узнать. — Верно, шаманы не живут по тысяче лет. — Это мое третье тело. Я переродился уже третий раз, и знаешь, это тело не проживет пятьсот лет. Ему суждено погибнуть значительно раньше. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебя бессмертным с помощью алхимии? — попробовал угадать Эдвард и он был уверен в своих догадках до последнего, — Да и как ты смог переселить свою душу? — Переселять душу необязательно, она бессмертна, а значит, может переродиться. Я точно знаю, что ты видел врата, а что за ними? Там есть кто-нибудь? Парень приоткрыл рот, чтобы отрицательно ответить, но слова застыли. Есть ли там кто-то живой? Он видел там всю Вселенную, все ее тайны и загадки, но видел ли он там человека? Животное? Нет, но он слышал миллиарды голосов, просящих о помощи, зовущих к себе и призывая пожертвовать своим живым телом. Бесконечная симфония криков, стонов агонии и молитв о смерти. Кто же это был? Кто все эти создания? До сих пор Эдвард даже не вспоминал об этих голосах, они словно не отпечатались в его сознании, как и та истина, что он увидел в самом конце тоннеля за вратами. Надо же, это очень странно. Хао усмехнулся, но без толики гордости или самолюбия. — Я был среди них. Я был таким же, как они. Ждал часа, когда моя душа будет готова к перерождению и сможет вырваться за пределы врат. — Постой! — опешил Стальной, — Так это все — души людей?! Получается, мой брат мог оказаться там? — Да. Это те души, которые были отобраны насильно, которые перестали принадлежать своему телу не по естественной причине. Грубо говоря, убийца, отнимая чью-то жизнь, обрекает душу оставаться за теми вратами. Каждое мгновение эта сила поглощает ее, сжимает в тисках адской агонии, от которой не убежать, Эдвард. Не умереть. В такие моменты ты готов согласиться на все, чтобы вновь ожить и умереть так, как тебе было положено. — Что это значит… — глаза парня открылись шире, — Но как тогда существуют духи? Ведь многих из них убили при жизни, почему они не оказались за вратами? — Сила их ненависти, горя, отчаяния настолько велика, что позволила им избежать этой участи. «Страшно подумать, как сильно изменился Амидамару за шестьсот лет своего существования духом. Насколько же он был зол, что не попал за врата? И какой он теперь. Оказывается, духи опасны даже без шаманов» — рассуждало сознание алхимика. — Получается, если это твое третье тело, ты был за вратами уже два раза? И как долго? Как ты смог выбраться? — Я оказался за вратами не потому, что меня кто-то убил, — Хао улыбнулся, — Я сознательно продал свою душу демону, чтобы обрести вечное бессмертие. Знаешь, тебе придется научиться верить в сказки, если хочешь понимать шаманов. Чуть больше тысячи лет назад я принял решение достичь величайшей силы, которая только существует в нашем безграничном мире. И ровно тогда же начали проводить Турниры шаманов. Анна, должно быть, рассказала тебе, кем станет победитель, — улыбка с лица исчезла, делая мину Асакуры серьезной и сосредоточенной. Эдвард ждал момента, когда Хао перестанет кривляться. Если ему действительно больше тысячи лет, то какой ему резон строить из себя это недоразумение? Глядя на Хао бояться не начинаешь, а лишь напрягаешься, будто вот-вот кто-то вонзит нож в спину или ударит молния. Этот шаман пытается казаться естественным явлением для этого мира, словно так и должно быть, однако он, судя по всему, совсем не скрывает своего происхождения и своих особенностей. Весьма странная и избирательная тактика запугивания людей. «Хотя так ли это» — задумался Стальной. Он сжал пальцы неживой руки и на груди ощутил, как больно отдается эта манипуляция. И почему же автомеханики еще не научились делать протезы рук менее громоздкими? Это же практически половина туловища на сегменты с креплениями уходит. Отсюда получается, что самое незначительное повреждение будет отдаваться болью во всем теле, ужасно, просто невыносимо. — Богом, — поделился познаниями Эдвард, — И я в это не верю. — Что ж, придется, — Хао цокнул, — Ведь ты видел Истину. Почему ты не можешь поверить в то, что когда-то это был обычный шаман? — Это два разных мира! Разве они зависят друг от друга? — Раз между ними есть врата, значит зависят, — Асакура покачал головой, — В своей долгой жизни я еще не сталкивался с таким. Я знал, что другие миры существуют, но та деталь, которая помогла бы мне путешествовать между ними, постоянно пропадала. В итоге я смирился с тем, что эти знания для моей цели бесполезны, тратить время на поиски ответа я отказался. — Так, о какой цели ты говоришь? Стать Королем шаманом, а вместе с тем и богом? Я тут причем? — Когда шаман побеждает на Турнире, его ведут в чистилище, где его тело засыпает навсегда, а разум сливается с Королем духов в единое целое, так рождается новая жизнь, но не земная и даже не небесная. Так рождается Истина. Это как Инь и Янь. Тело с земли и Дух с неба образуют союз между собой, соединяются, и так из черного и белого появляется серый. Костер за стеной стал гаснуть, свечение начало меркнуть. Эдвард не знал, почему он обратил на это внимание. Скорее всего, потому что Хао на мгновение замолчал, наблюдая за реакцией алхимика, которому метафора была очень даже понятна, от этого она пугала. — Слияние Духа и Тела… — задумался парень, — Точно! Истина — это Дух, я — это Тело с земли. Я отдал ей не всего себя, а лишь руку и ногу, взамен она отдала душу брата и, — Элрик закрыл глаза. Он не хотел вспоминать то, что они с Алом создали. Это было ужасное создание, это была не их мать, — А наша алхимия — это результат слияния. — Правильно рассуждаешь, — уголки губ Асакуры приподнялись, — Вернемся к Турниру. Когда образуется та разница между Телом и Духом, сознание шамана очищается, а память пропадает. Это называется «дань Королю духов». Ситуация схожая с твоей: я отдаю тело и память, а Дух отдает мне свою силу. — И результатом оказывается новый человек, — додумал Эдвард и резко поднялся, игнорируя боль от руки в груди, — Или новая душа? — Ох, нет, Бог это не человек и не душа. Это что-то среднее между ними, — Хао отметил, что лицо Стального в непозволительной близости от его собственного. Этот факт делал атмосферу донельзя близкой и доверительной. Элрик то и делал различные открытия для себя, за этим было очень интересно наблюдать, — Как гласит алхимия: человек погибает, когда пропадает связь между душой и телом. Бог это и есть та самая связь. Ты — это твое тело, врата — это твоя душа, а Истина проводник между ними. Понимаю, разобраться сначала трудно, но ты не глупый и скоро все поймешь. Наверное, поэтому алхимии никогда не воскресить мертвого человека, не создать нового. «Потому что мы не можем воссоздать связь, Истину. И мы не можем создать врата. Подумать только, я уже третий раз в жизни поражаюсь тому, насколько наш с Алом план по воскрешению матери был провальным. Ну, конечно, человеку никогда не стать богом» — алхимик опустил голову и сжал волосы живой рукой. Хао на многое открыл ему глаза. Оказывается, алхимия устроена по таким примитивным законам, что становится тошно от незнания ее тайн. Познай свою душу, пройди через нее и сможешь проводить преобразования без круга, привязывать души к доспехам и создавать отвратительных монстров. — Мы сами создаем свою Истину, но она одна. Какой это, черт возьми, бред! — последняя фраза была сказана с завышенным тоном. Элрик начал разочаровываться в жизни, — Хорошо, — он глубоко вдохнул и посмотрел на Хао, — К херам всю чушь с богом и человеческими душами, что тебе нужно от меня? Ты потеряешь тело, потеряешь память и самого себя, станешь той самой связью, Истиной. Что я должен сделать в твоем гениальном плане? — Я уже было подумал, что ты впадешь в депрессию, — Асакура усмехнулся, — Открой врата, когда я покину это тело. — Ч-чего? — Как думаешь, что сможет дать тебе Истина, если ты отдашь ей не руку или ногу, а саму себя? — Бог отдаст Богу самого себя? Чего?! — Все шоу произойдет за пару секунд, главное успеть. Если я отдам Истине самого себя, только уже не просто Хао, а Бога, вся эта система, установленная самым первым Абсолютом, разрушится. И тогда в моих руках останется не только моя память, но власть над всем, что существует. Повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающего хвороста в костре. Подул холодный ветер. Эдвард во все глаза смотрел на шамана и долгое время находился в прострации. — А зачем тебе это? — Я бы сказал, но ты пока не поймешь. Столько информации за один час люди довольно трудно разбирают, наверняка уже голова болит, — Хао вновь надавил на грудь алхимика, заставив того лечь. — Хао, — Эдвард сжал его запястье, только на сей раз не пытаясь сломать, а просто ради того, чтобы убедиться, что все это не сон, — Если вся эта система будет разрушена, алхимия перестанет существовать? Ведь если не будет Истины, то не станет и равноценного обмена, а без него алхимия невозможно. А если пропадут врата, то что станет человеческой душой? Что станет связывать ее с телом? — Об этом буду заботиться я, — шаман спокойно улыбнулся. В его голосе не было ни одной нотки насмешки или унижения, сейчас он говорил по-настоящему, без притворства, — Алхимия, пожалуй, единственное, что работает на законе равноценного обмена, больше он в мире нигде не встречается. Если некому отдавать, то никто и не даст, правда? Но, как бы ужасно это ни звучало, без алхимии баланс нарушится, а значит она не исчезнет никогда. — Не понимаю. Эдвард положил живую руку на лоб, скрывая глаза, и тяжело вздохнул. Врата, это и есть человеческая душа. Альфонс отдал свое тело, осталась только душа, но она не может существовать без тела! А значит и его Истина должна была исчезнуть! Получается, Стальной создал новую? Создал эту связь сам! Ну конечно же! Кровавая печать на доспехе Ала — это свидетельство о том, что алхимия все же может сама осуществлять сплетение души и тела. Однако это не означает, что человек ожил. Он, как бы, и не погибал. Душа Альфонса еще была жива, тело не уничтожено, оно лишь в плену у Истины. Получается, это не воскрешение, это временное хранение. Как же все это сложно, если попытаться понять. Вообразить невозможно, сколько лет потратил Хао, чтобы разложить все по полкам. Да и как же он дошел до этих знаний? — Ты совсем запутался, — заключил шаман, — К делу. Ты согласен мне помочь? — Я же не знаю, что произойдет, если ты станешь…сверхбогом? Вдруг ты захочешь все уничтожать? — Логично. Но другого я от тебя и не ожидал. До самого конца пытаешься разобраться во всем, вот именно поэтому в бою ты иногда невнимателен, — Асакура снял красные массивные перчатки с кистей рук, давая им свободу, — Для тебя все закончится хорошо, я смогу вернуть тебя домой. — А остальные? Ты сказал, что они погибнут! — И родятся заново. Ничего не изменится, Эдвард. Они останутся такими, какие есть сейчас. Погибнут, но вернутся обратно на землю. Голос Хао стал до дрожи в костях ласковым и успокаивающим. Элрик был на грани сумасшествия, как тогда ему казалось, потому что он настолько заблудился в догадках, что этот лабиринт показался бесконечным мраком. Столько всего перевернулось за этот разговор, уже какой раз в этом мире Эдвард полностью усомнился в правильности своих знаний, полученных в родном измерении. Стальной стал скучать по дому как никогда сильно, стал скучать по брату, Уинри, надоедливому Лингу, зазнавшемуся тайса Мустангу. По всем, кого знал и кто напоминал о себе только в хорошем, добром, теплом свете. Как же это было давно, как же долго он никого из них не видел и не увидит. Еще никогда на его плечах не лежал настолько тяжелый груз ответственности. От его решения сейчас многое зависит. — А как бы ты сделал все это без алхимика? — У меня есть запасной план, правда, он требует большего времени. О нем рассказывать не стану, тебе уже хватит. Внезапно Эдвард почувствовал теплую ладонь на своей груди, пальцы Хао устремились к металлическим частям автоброни. Другой рукой шаман приподнял серую майку, чтобы лучше разглядеть раны алхимика. Рядом с парнем стал парить небольшой огонек, создающий прекрасное освещение. Элрик уже устал удивляться чудесам, поэтому обратил свое внимание на действия Хао. — Это самобичевание, — Асакура провел подушечкой указательного пальца по полосе длинного широкого ожога рядом с сегментами руки. Эдвард приподнялся и посмотрел на себя. Да, действительно, ожоги серьезные, большинство даже кровоточило. Неудивительно, что тогда было так больно. А еще и связки. Похоже, парочка все-таки оказалась повреждена. Это очень плохие новости, что теперь делать Стальной даже не знал. Но неожиданно боль стала утихать, раны прямо на глазах стали затягиваться и пропадать, а рука совсем перестала отдавать резкими ощущениями по всему телу. То же самое стало и с ногой. Блондин, не веря в происходящее, пошевелил обеими конечностями и согласился с тем, что больше это не доставляло дискомфорта. Асакура улыбнулся, опустив майку Эдварда обратно и надевая перчатки. От глаз Стального не ускользнули чуть ли не черные синяки на практически сломанном запястье шамана. Стало даже стыдно, что Элрик не мог ни чем помочь в ответ. Теперь он в какой-то степени чувствовал благодарность к Хао, тот объяснил ему больше, чем сам алхимик изучил за столько лет у себя в мире. Стало стыдно за многое, но Эд отказывался в этом признаваться, да и в конце концов огненный шаман сам давно все понял, он же мысли читает. — Ах, это, — как в доказательство, Хао посмотрел на синяки, которые стали затягиваться, — Совсем забыл. Ты умеешь доставлять неприятности, — вновь добродушная улыбка. Честная. — Как и ты, — пауза, — Я же еще не согласился. — Вот именно. Разберись со всем тем, что я тебе рассказал, потом ответишь. А пока пойдешь в деревню Патчей со мной, обещаю вреда понапрасну не причинять. Эдвард замялся. Выбора все равно не было, еще одной битвы с Хао он пока совсем не желал, поэтому оставалось лишь устало откинуться на этом холодном алтаре. Тем временем шаман встал на землю и, кажется, собирался вернуться к костру. — Сколько я пробыл без сознания? — Пару часов, не критично. Хочешь спать? — поинтересовался юноша, — Я никуда не тороплюсь, так что отдыхай, сколько потребуется. — Спать на улице ночью очень холодно, так что я бы не отказался отправиться в деревню прямо сейчас. — Да ты с ног валишься, — Асакура усмехнулся, — А с холодом проблему можно решить очень просто. Совершенно неожиданно и, самое главное, внезапно, Хао решил лечь рядом с Эдвардом. Тот был в шоке, но усталость не позволяла возражать слишком активно, поэтому алхимик просто лег вплотную к стене на бок и закрыл глаза. Шаман оказался очень теплым. Ну, это вполне себе логично, ведь его стихия огонь. Хао тоже лег на бок и положил руку поперек талии Стального. Пошел он к черту со своими возмущениями, пускай просто заснет. Ночью действительно очень холодно в этих краях. Сам Асакура уже плохо помнил, что такое мерзнуть, потому что он сам будто стал огнем, ему ни по чем холод и мороз. «И пусть я совсем тебя не знаю, Хао Асакура, но я хочу сказать тебе спасибо за помощь. Ты помог мне разобраться в собственном грехе. Я столько лет пытался разгадать загадку преобразования человеческой души, во многом желание все понять заставляло меня двигаться дальше и не сдаваться. Но теперь я хочу знать, чего на самом деле хочешь ты, став богом. И я это узнаю» — думал Эдвард прекрасно осознавая, что сейчас его мысли читает Хао. Именно этого он и добивался. Сил на разговоры уже просто не осталось. Нагрянул долгожданный сон.