Огненная сталь

Прошла еще неделя. Она была насыщена различными встречами с последователями Хао и множеством стычек с различными шаманами. Эдвард сделал вывод, что огненный шаман пытается прощупать почву, возможно он упустил какого-нибудь достойного шамана. Или же наоборот, просто потешить свое эго за счет слабых противников. Как же это низко и мерзко, но чем еще развлекать себя, когда тебе больше тысячи лет? Алхимик старался никак не реагировать на подобные действия Асакуры, все же он никого не убил по дороге, а лишь напугал (напугал у Хао — поломал пару конечностей). В любом случае, помочь этим несчастным шаманам Эд никак не мог, он не владел лечебной алхимией, противостоять огненному властителю тоже было глупой идеей. Оставалось лишь скрипеть зубами и сжимать ткань собственного плаща от злости и бессилия. Люциус лишь дважды покинул своего учителя, неизвестно зачем. Снайпер возвращался с какими-то новостями, которые Эдварду казались непотребными и бестолковыми. Он догадывался, что это какой-то особый шифр, известный только Хао и его последователю. В этом нет ничего удивительного, когда ты такая именитая личность. К слову о Люциусе, его компания очень понравилась Стальному, хоть он и старался отрицать это, но все же сдался. Мужчина рассказывал интересные вещи об этом мире, а еще он делился некоторыми тонкостями шаманского дела. Таким образом Эдвард узнал, что итако, по-другому медиум, является не только проводником между миром живых и мертвых, но еще они владеют целительным даром и хорошо защищены ментально. Но и это еще не все сюрпризы. Хорошо натренированные и развитые шаманы способны сами исцелять свои раны одними лишь мыслями и запасом фуреку, это поражает фантазию! Вот почему Йо не боялся покалечиться на тренировках Анны. Сюрпризы на этом не заканчивались. Люциус объяснил, что не обязательно быть итако, чтобы уметь взывать к духам. Зачастую происходит следующая ситуация: духи сами бродят в поисках живых тел, а для чего они им — неизвестно. По сути, когда душу вырывают из загробного мира, это чистое расточительство и издевательство! Дух мирится со своей смертью и спокойно отправляется туда, куда ему и положено, это стоит больших усилий и стараний над собой. А какие-то лицемерные слабые шаманишки тащат их обратно на эту бренную землю. На подобные высказывания даже Хао реагировал с толикой недовольства, он разделял толчку Рассо. Эдвард за это время привык к постоянным пешим путешествиям. Он уже не уставал целыми сутками бродить по пустырям, степям и равнинам. Но ему очень хотелось наконец оказаться в чертовой деревне Патчей и узнать, что с его новыми друзьями. Хао о них молчал, Люциус тоже. Скорее всего, с ними все должно быть в порядке, убедиться все же стоило. Однажды алхимик поинтересовался у огненного шамана, как долго им еще идти. На что получил многообещающий ответ: «Скоро». Асакура стал молчаливым. Что-то в нем изменилось…совсем немного, едва заметно, но все же изменилось. Рассо, возможно, тоже это заметил, но никакого вида не подавал. Ну, значит так надо. Сейчас они добрели до какой-то вполне обитаемой деревушки. Неизвестно как и почему, но климат здесь резко менялся. Он был влажный и холодный, да тут любая царапина будет месяцами заживать! Страшно представить, сколько здесь развелось паразитов в старых хижинах и сгнивших полах. Поселение гордо именовалось «Безымянное», очень внушает надежду. Судя по всему, это очередное покрытое шаманскими тайнами и легендами место, в котором жизнь остановилась навсегда и больше двигаться не станет. Досадно осознавать, но даже в родном мире Эдварда такие поселки существуют…одержимые религиозные фанатики творят там страшные вещи, но почему-то Фюрера это мало волнует. Троица зашла в местную таверну, невероятно угнетающую и страшную. Как алхимик и предполагал — вся конструкция была просто сгнившей. Он был готов поклясться, что стол снизу оброс плесенью и другими видами грибов. Омерзительно! И что они тут могли забыть?! В таверне людей было достаточно, но все говорили тихо, где-то на фоне играл, судя по всему, очень старый и дешевый механический орган, его звуки больше походили на хрип нищей оголодавшей старухи, которая просит милостыню возле церкви. Здесь было довольно темно, так что разглядеть — кто на нем играл — так и не удалось. Хао спокойно сел за стол и начал смотреть в окно. Люциус же остался возле входной двери, его можно было спутать с местным охранником. Надо ли говорить о том, что он очень сильно выделялся на фоне большинства контингента. — Скажи мне, ты же сюда не отдыхать пришел? — тихо и через зубы спросил Эдвард, косясь на завсегдатаев таверны, которые, казалось, были пьяны настолько, что уже забыли, что такое трезвое состояние. — Расслабься, алхимик, тебе они ничего не сделают. И да, мы сюда не отдыхать пришли, — спокойно осведомил шаман, снимая перчатку с левой руки. Там находился тот странный шаманский прибор, он умел показывать время, — Ровно шесть часов вечера. Удивительно, как мы не опоздали, учитывая твою скорость улитки. — Ну знаете ли, я не просил брать меня с собой, — пробурчал Стальной, все еще подозрительно оглядываясь, — Мы ждем твоего очередного ненормального шамана? — Он пока не мой, — категорически ответил Асакура, в его голосе чувствовалось чувство соревнования, — Но станет моим. И навряд ли он придет к нам на свидание. — Тогда какого хрена мы тут торчим?! — Сейчас узнаешь. Внезапно раздался выстрел. Неизвестно, куда он был направлен, но Стальной сразу сообразил, что это сделал Люциус. Как это обычно бывает, в таверне началась пьяная драка. Сражались все против всех, и никто не знал, зачем им это было надо, но наверное, у них это такой вид развлечения. В образовавшейся шумихе, Асакура начал пробираться к тому самому механическому органу. Эдвард решил тут не оставаться и последовал за шаманом, а Рассо в это время ретировался на улицу. Увиденное шокировало алхимика! Орган играл сам на себе! Там просто не было ни человека, ни, судя по всему, духа, который на нем играл. С ума теперь сойти! А Асакура стоял довольный. — Сбежал, — с улыбкой на лице произнес Хао. — Ты для этого устроил драку? — парню пришлось громко говорить, так как из-за шума он едва-едва различал даже собственный голос. — Местные нас бы к нему не пустили, останься он здесь. Надо идти! Шаман схватил Эдварда за руку. Мгновение, и они оказались на окраине деревни, там находился какой-то особенно старый и сгнивший дом, он состоял из двух этажей и развалившейся крыши. На которой расположился Люциус. Увидев Асакуру, он легко спрыгнул на землю и сблизился с учителем. — В подвале, господин, — он поправил рясу, скрыв кобуру с кольтом на бедре, — У нас мало времени. — Знаю, — кивнул Хао, — Идем. Стальной ничего не понимал, но вопросов пока задавать не стал, судя по всему, сейчас не лучшее время. Нужно было отловить какого-то особенного типа, который спрятался в каком-то старом подвале, который, в свою очередь, просто гнездо различных инфекций и паразитов. В этом плане алхимик был очень осторожным и предусмотрительным, ему категорически противопоказаны инфекции из-за автоброни. Любой мизерный паразит может стать для него роковым, потому что место соединения автоброни с живой плотью — одна большая рана, которая не должна заживать. Лестница в подвал была деревянной и грязной, а из самой «бездны» пахло чем-то сладковатым. На пару мгновений это даже затмило рассуждения Элрика о различных заразах и микробах, ему казалось, что снизу чисто. — Все местные жители находятся под действием чар одного шамана, — решил пояснить Хао, — Стоит только чужакам к нему приблизиться — они начнут массовую резню, причем и своих будут резать тоже. За себя и Люциуса я не волнуюсь, а вот ты бы не устоял. Да и не хочется мне так приветствовать этого шамана, — Асакура усмехнулся, — Он не любит гостей, поэтому и сбежал. У меня не было иного выхода, кроме как спугнуть его. — Вот как, — произнес Эдвард. Внизу подвал оказался достаточно просторным и прохладным, но сладкий запах витал здесь так, словно в стенах росли вишни и яблони. Изумительно. В центре на потолке висела люстра, но она издавала свет не с помощью электричества, а с помощью свечей. Только пламя почему-то было…белым. Такого в природе не бывает! И быть не может! Шаманские фокусы злили Стального так сильно, только потому что он был ученым, а не сказочником. Под этой люстрой находилось кресло, а правильнее было бы назвать это троном. Из костей. Кости были не только животного происхождения, но и человеческого. На этом ужасном и умопомрачительном объекте восседал странный человек. Это был высокий тощий мужчина в красном камзоле с горизонтальными ремнями-застежками на груди, на его голове была красная шляпа-цилиндр, своей тенью практически полностью скрывая его длинные золотистые волосы. Воротник и рукава обрамлялись черным мехом, на кистях были того же цвета кожаные перчатки. Тонкие прямые ноги обтянуты кожаными штанами и высокими сапогами с шипами на лодыжках. Весь этот образ дополнялся длинной косой из костей в руке шамана. Судя по всему, он спал. Этот мужчина казался психом, но Элрик больше не делал поспешных выводов. Хао остановился в трех метрах от трона, мило улыбнувшись, он произнес: — Теодор, я тебя так сильно напугал? Шаман открыл свои зеленые глаза и посмотрел на Асакуру, словно умалишенный. Его взгляд был пустым и тусклым, даже мертвым. Это пугало, алхимик напрягся. — Меня пугаешь не столько ты, сколько твои методы, — наконец произнес Теодор, вновь закрыв глаза. Его голос был севшим, сиплым и резким, однако чувствовалось, что когда-то этот человек обладал прекрасным мелодичным голосом, чарующим слух, — Зачем притащил свои угли сюда? — Догадайся. Воцарилась минутная тишина. Ужасный взгляд был направлен на Стального, тот даже поежился. Что тут происходит? — Вот как, — протянул мужчина, — Хочешь моей силы? — Скорее твоей головы, — огненный стал серьезным, — Стал бы я тащиться в эту ужасную глушь только ради того, чтобы еще раз попросить тебя ко мне присоединиться. — О чем вы говорите?! — недовольно произнес Элрик. — Алхимик, — Теодор неожиданно встал с трона, крепко сжав в руках свое орудие. Он прошелся вокруг юноши, за всем этим с интересом наблюдал Асакура. Элрик уже был готов обороняться. Он превратил свою автоброню в клинок и встал в защитную стойку, внимательно провожая взглядом каждый шаг шамана. Тот с очень серьезным видом делал медленные движения вокруг да около, словно предаваясь воспоминаниям. — Знал я одного алхимика, — загробным тоном сказал Теодор, нарушая установившуюся могильную тишину, — Он тоже умел делать это без алхимического круга. — Что? В этом мире? — удивился Эдвард. Окончательно запутавшись, Стальной начал вновь во всем разбираться. Хао говорил ему, что в этом измерении никто не занимался той алхимией, которая существует в его мире. Теперь выясняется, что все-таки кто-то тут этим страдал! — Но невозможно…! — Все тут возможно! — резко возразил странный шаман. Мужчина продолжил спокойно, — Он совершал множество страшных и безумных вещей, заслуживающих кары, но никто не смог его остановить. Но его заветный час пробил, и он лишился всего, чего старался добиться, потеряв больше, чем приобретя. Ужасно, ужасно, — вторил Теодор, — И ты не лучше. — Подожди, психопат. Ты сказал, что он тоже проводил преобразования без алхимического круга. Этот человек нарушил главное табу? — голос юноши даже задрожал. Он не верил собственным ушам. Теодор наклонил голову на бок и улыбнулся. — Да, этот человек совершил запретный ритуал, который погубил его. Мертвых воскресить нельзя. Их можно только побеспокоить, — мужчина провел ладонью по подобию лезвия на своей косе. — Кто он? Скажи мне, кто он?! Я должен найти его! — задергался Стальной. — Искать долго не придется, Эдвард, — Хао неожиданно положил руку на его плечо, — Ты с ним уже косвенно знаком. — Его имя… Фауст Иоганн Восьмой. Последний, — сообщил Теодор, переведя взгляд на гостя, — Он пытался вернуть к жизни свою возлюбленную Элизу, ему удалось лишь потерять свои ноги навсегда. Тут Эдвард вспомнил самолет. Иоганн Фауст… Восьмой вроде — так его назвал Йо. Тот мужчина в инвалидной коляске со взглядом преданной собаки. Так вот почему он тогда смотрел на Стального так пристально и внимательно! Фауст каким-то образом понял, что тот является алхимиком, поэтому и решил…что решил? Непонятно, но он алхимик! И раз он решил провести преобразование человеческой души, значит он разбирается в этой науке, долго изучал материалы, и возможно он знает то, чего Элрик еще не слышал. «Иоганн Фауст Восьмой, теперь я точно с тобой поговорю» — твердо решил для себя юноша, сжав правую руку. Стоп! Вообще-то ноги у него были! Да, он был находился в коляске, однако его ноги там были! В этом мире еще не изобрели автоброни и настолько хороших протезов, которые имитировали бы согнутые конечности. Не может же человек просто так забыть, как ходить? — Это не его ноги, — прочитав мысли алхимика, рассказал Асакура, — Это уже лишнее. Теодор, так ты согласен пойти за мной? Или же ты предпочтешь остаться молчаливым наблюдателем? — Ты же убьешь меня, если я откажусь, — констатировал факт шаман, — У меня нет выбора, Хао. Я присоединюсь к тебе, но не из-за желания избавить планету от людей. — Это уже твои проблемы. Я жду тебя в деревне Патчей через три дня. Огненный шаман направился к подъему на первый этаж, но Элрик не спешил за ним. Внезапно в нем загорелась какая-то странная надежда непонятно на что. Просто появилась искра, которая заставила Эдварда строить планы и двигаться к чему-то. Нужно срочно найти этого Фауста и расспросить его. Алхимик посмотрел на Теодора, который задумался, смотря на пол. Кажется, мужчина поник, хотя его лицо не выдавало никаких эмоций. — Расскажите об этом Фаусте? — попросил Стальной. — О нем стоит знать только то, что он безумен в своей любви. Именно она движет им. Если ты встретишься с ним, то знай — он не расскажет тебе ничего, пока не начнет доверять. Это очень страшный человек, — Теодор посмотрел на уходящего Хао, — Ты пришел ко мне только потому что Фауст отказал тебе? — Вы оба стоите друг друга. Эдвард, нам нужно уходить. — Теодор — шаман-некромант. Тебя интересует тема воскрешения и призыва души, думаю, он сможет рассказать тебе много интересного, — спокойно рассуждал Асакура, сидя возле костра и тыкая в него длинной палкой. Детская забава помогала ему думать тщательнее и сосредоточеннее. Эдвард лежал на спине, смотря на звездное небо, прокручивая всю полученную информацию уже в пятый раз. «Я становлюсь одержимым» — признал он, вздохнув. Как же это все непонятно. Шаманы, некроманты-алхимики, турниры. Вся эта история запутана так, что абсолютно не видна связь между главными героями. — Откуда ты знаешь его? — Я наблюдал за сражением Теодора и Фауста на отборочном этапе Турнира. Бой закончился ничьей, это было печально. Я до конца надеялся на то, что кто-то из них прикончит второго, и мне не придется выбирать между кем-то. В итоге получилось как раз наоборот. — И ты решил выбрать Фауста. Но почему? — Элрик закрыл глаза. — Фаусту нужна сила вовсе не для того, чтобы менять мир вокруг себя. Она ему нужна для того, чтобы воссоединиться со своей Элизой. Я посчитал, что он легко согласится, стоит предложить ему эту возможность. Как я ошибался, — Асакура закинул голову, тоже обращая взор на изумительные звезды. Он вдохнул прохладного свежего воздуха, — Фауст очень сильный шаман. И Теодор не слабее. — А чего хочет Теодор? — Только ему и известно. Он тоже участник Турнира, но даже я, умея читать мысли, не способен прочесть его стремлений и амбиций. Для нас это останется загадкой.