Огненная сталь

С каждым днем Эдвард чувствовал себя все более напряженно. В нем срабатывали инстинкты самосохранения и предостережения, юноша чувствовал, что вот-вот что-то должно было случиться. Вынырнув из омута размышлений о Фаусте и Теодоре (последний, кстати, пообещал прибыть в деревню Патчей позже), Стальной заметил, что Люциус стал пропадать гораздо чаще, чем это было раньше. Хао был спокоен и невозмутим, он лишь изредка становился хмурым и задумчивым, что служило причиной таким «приступам» — Эдвард не смог понять. Опасения алхимика не были напрасными. — Дальше сам, — с улыбкой на лице произнес Асакура, слегка наклонив голову. На мгновение Элрику показалось, что улыбка эта была искренней и без доли злорадства. Но разве огненный шаман был на такое способен? Они остановились возле внушительных размеров пещеры со множеством проходов. Местность напоминала именитый Большой каньон, но Хао уверил, что это не так. Юноша обернулся, посмотрел по сторонам, вверх и вниз, после чего вопросительно посмотрел на своего спутника. Навис немой вопрос, который, благо, Асакура ожидал услышать. — Войдя в эту пещеру, ты сможешь попасть в деревню Патчей. Я не обещаю, что твой путь будет безопасным, но просто держи в голове, что ничто не способно навредить тебе сильнее, чем я, — и все же улыбка была едкой. А каких напутствий надо было ожидать от Хао? — Почему не идешь со мной? Не боишься, что я убегу? — парировал алхимик, сунув руки в карманы. — Я везде тебя найду, так что все твои попытки сбежать не увенчаются успехом. Да и сомневаюсь, что тебе вообще нужно бежать. Ты не знаешь куда и к кому, так что лучше бы тебе просто направиться в деревню. Стоило отметить, что Асакура допускал мысль о том, что Эд сбежит. Но вероятность его побега равна вероятности смерти от падения метеорита. За все то время, что они провели вместе, шаману удалось очень хорошо изучить своего спутника, поэтому Хао мог не беспокоиться о том, чтобы оградить Стального от глупых поступков. В какой-то степени Хао мог даже доверять этому мальчишке, исходя из того, что тот еще не определился со своими взглядами на Турнир и приоритетами в выборе одной из сторон, на него можно было очень просто влиять и заставить поверить во многое. Огненный шаман не хотел уподобляться кучке шаманов X-Laws, которые всегда действовали именно такими методами, однако если когда-нибудь понадобится, то Хао долго раздумывать не станет. Эдвард смотрел на эту пещеру и предполагал, насколько мир шаманов сложен, раз в этом творении природы уместилась целая деревня. Интересно, а как ее там искать? В отличие от обыкновенных шаманов, Элрик хоть и видел духов, но не мог с ними взаимодействовать и ощущать фуреку других. Не сказать, что это сильно осложняет ему существование, но именно сейчас было бы неплохо чувствовать концентрацию шаманской энергии, чтобы знать, куда идти. Интересно, Хао об этом знает? А если знает, то подумал ли? Алхимик не боялся, нет. Он просто хотел предостеречь себя от пустой траты времени. — Я прибуду в деревню через семь дней. Будь добр, не лезь в неприятности, пока меня не будет рядом, — сообщил Асакура. «С чего это вдруг ты за меня так беспокоишься? Да и за кого ты меня принимаешь?! Я не маленький ребенок, чтобы искать себе проблем!» — возмущалось сознание светловолосого юноши, что очень заметно отразилось в его выражении лица. — Пф, что мне там может угрожать, — наплевательским и пренебрежительным тоном ответил Эдвард, сложив руки на груди, — Кучка духов? — Кучка дилетантов, считающих себя выше тебя, — поправил Хао и почему-то усмехнулся. Буквально через мгновение до Стального дошло, что речь шла не только о боевых способностях, но и о росте. Подобное очень сильно задевало юношу, особенно бесило, когда ему это говорил такой же гном, который выше максимум сантиметров на восемь! Взглянув на невинное выражение лица шамана, Элрик тяжело вздохнул, сдерживая порыв как следует врезать ему, и продолжил разговор: — Куда ты пойдешь? — Мне нужно встретить еще нескольких кандидатов, это не займет много времени. Будешь по мне скучать? — Да пошел ты!!! Идти по темной холодной пещере оказалось куда неприятнее, чем это предполагал Эдвард. Он еще никогда в жизни не обрекал себя на подобное путешествие и точно не позволит этому случиться. Здесь было сыро, вопреки сухому климату снаружи, очень холодно и темно, ко всему этому добавлялся пещерный воздух, очень тяжелый и грязный для нормального дыхания. А еще тишина… Тишина это особый вид пытки. Недаром говорят, что если человек окажется в полнейшей тишине — он сойдет с ума. В родном мире алхимика, в стране под названием Крета официально существует пытка тишиной, когда человека помещали в самое тихое место в подвале и оставляли там на недели. Поначалу слышишь свое дыхание, после чего сердцебиение, в худшем случае начнешь точно и остро ощущать, как в тебе течет кровь. Примерно все это сейчас испытывал Элрик, передвигаясь в неизвестном для себя направлении. Шорох обуви по каменной дорожке немного отвлекал, но этот звук стал уже просто невыносимым. Юноша не знал, как долго он уже идет, усталость давала о себе знать. Как же тяжело. Шаманам этот путь преодолевать проще, как объяснял Люциус — здесь каждый шаман начинает слышать не только своего собственного хранителя, но сотни других незнакомых голосов, которые пытаются вырваться из святилища Короля духов, чтобы обрести второй шанс на жизнь. Внезапно в голову закрались мысли о былой жизни. Интересно, как там сейчас Альфонс? Все ли с ним в порядке? Где он? Наверняка он в панике, пытается выяснить и найти своего невезучего старшего брата, но ему не дано понять, насколько они далеко друг от друга. Эдвард волновался за Ала не меньше, чем тот за него. Чем скорее закончится этот Турнир, тем быстрее они встретятся, так же? Алхимик уже не знал, чему стоит верить и на что надеяться. А как там Уинри? Ей сообщили о том, что он пропал? Или же Альфонс решил не говорить ей, чтобы она не переживала? Да, наверное он поступил так, зная взрывной характер подруги их далекого детства. Хотелось вернуться в те дни… даже не в тот момент, когда еще можно было все исправить и не совершать роковой ошибки, хотелось просто тех же чувств, эмоций, слов, брошенных друг другу мимолетом. Все в прошлом. Хорошо это или плохо, Эдвард не хотел рассуждать. Начала одолевать головная боль. С пройденным расстоянием она становилась все сильнее, Стальной уже не мог соображать. «Должно же здесь быть хоть что-нибудь» — утешал он себя, заставляя не сдаваться. Река. Если здесь сыро, значит где-то протекает пещерная река! Это оказалось небольшое светящиеся синими огнями озеро. Вода в нем была кристально чистая и прозрачная, юноша набрал немного в ладони и утолил томящую жажду. Рассудок прояснился, стало намного легче. Но почему-то казалось, что этого мало. Что-то неизвестное и ментальное тянуло окунуться в этот омут с головой, тело не поддавалось. Вода была прохладной, но не холодной. Алхимик резко открыл глаза, ему показалось, что он идет ко дну. Автоброня была тяжелой, она могла утопить его. Однако, втаптывая все законы физики в земную толщу, вода держала тело Элрика на плаву, не выталкивая на поверхность и не затягивая вглубь. Полнейшая невесомость, стало еще легче. Почему воздух не кончается? Здесь так хорошо. «Я сошел с ума» — заключил Эдвард, пытаясь осмотреться. Неизвестно почему, но он видел все отчетливо, что обычно невозможно в воде. Было светло. Куда-то пропал берег, возвращаться уже некуда, нужно плыть по течению. Все больше воспоминаний пролетали в голове словно бабочки — быстро, резко и неуловимо. Только удавалось сосредоточиться на чем-то одном, как картинки моментально сменялись совершенно другими пейзажами. Все это будоражило в юноше самые разные чувства и эмоции: ему становилось то до слез больно и страшно, то легко и весело. Он окончательно перестал осознавать, что происходит. Чей-то нечеловеческий, но понятный, голос звал его к себе. Алхимик поддался. Свобода. Стальной открыл глаза и осмотрелся. Зрение, что удивительно, вернулось к нему моментально, а тело не болело и не было уставшим, это позволило Эдварду резко встать. Он находился в какой-то пустой серой комнате, словно в каком-то заброшенном доме. В его окно, лишенное всяческого стекла, светило…солнце ли? Он же был в пещере. Воздух тут стал легким и чистым, холод и тишина сменились свежей прохладой и звучанием воя ветра. Как же тут хорошо! Внезапно рядом с кроватью, на которой Эд лежал, он обнаружил Теодора. Мужчина сидел на стуле, закинув ногу на ногу и сгорбившись так, что его лица просто не было видно. Казалось, что он спал, но шаман даже не отдыхал. — Теодор? — удивленно произнес Стальной. — Ты легко отделался, — сразу перешел к насущному некромант, — Обычные люди там погибают, не сумев выбраться из плена собственного безумия. Король решил, что ты достоин. — Король? Духов что ли? — Да, — подтвердил шаман, — Шаманы легко проходят это испытание, потому что слышат голоса собственных близких, погибших когда-то. Эта поддержка напоминает им об их человеческой сущности, о том, что они еще живые и им не место в мире мертвых. Как-то любил Теодор говорить о чем-то мрачном и загадочном. Впрочем, Эдварда даже не это заботило. Он действительно слышал голос собственной матери. Да, это было только воспоминание, Триша умерла в том мире, а не в этом, ее дух не мог явиться на помощь. Но какой же теплоты и нежности было это воспоминание, которое алхимик хранил глубоко в сердце, не раскрывая никому. Поразительно, шаманы способны пробуждать в себе столько эмоций и чувств. — Сколько я здесь пролежал? — спросил Элрик, подходя к окну. — Три дня. Еще через столько же к нам вернется Хао, ты же наверняка забыл об этом. Оказывается, это было не солнце. И вовсе не улица в широком смысле слова. Под пещерой, судя по всему, оказалась огромная по масштабам деревня, больше смахивающая на город. Эдвард смог разглядеть деревья, траву, озера и даже чертовы леса. Магия! Только шаманский народ способен на такие чудеса. Как же это прекрасно. А солнцем тут служил огромный столп энергии, бьющийся в купол пещеры, освещая ее, прямо как небесное светило. — Что это? — Эдвард чувствовал себя маленьким ребенком. — Король духов. К нему попадают все души умерших и погибших. Они становятся часть его, сливаются вместе с ним. Теодор встал и тоже подошел к окну, встав чуть позади алхимика. Ему было интересно за ним наблюдать. Элрик не был расслаблен или умиротворенным, однако он точно стал чувствовать себя намного легче и свободнее, чем в родном мире. Наверняка это связано с влиянием Короля духов, и, скорее всего, именно его голос Стальной слышал, находясь в том озере. Потрясает воображение, заставляет содрогаться от мысли о том, что наука не может этого объяснить. Возвращаясь к более приземленным мыслям. Нужно найти Йо и компанию, интересно, они уже добрались? Это может знать только один человек — Хао, но его сейчас нет. Самостоятельно тут кого-то искать весьма бредовая идея, поэтому лучше отдохнуть и набраться сил. Ну и конечно, как завещал Асакура перед своим исчезновением во пламени — не найти на свою голову неприятностей. — Давно ты здесь? — спросил Элрик. Он чувствовал темную ауру, которую источал его собеседник, однако он не ощущал угрозы, а значит, с Теодором можно спокойно вести диалог. Такой вот талант был у этого алхимика. — Прибыл ночью. Хао просил позаботиться о тебе, я свою задачу выполнил. Ты не маленький ребенок, решишь все проблемы сам, — после этой весьма доброжелательной и красноречивой фразы некромант покинул помещение и пропал. Впрочем, не велика была потеря. Алхимик вдруг осознал, что очень голоден, но у него не было денег! Остается самый ужасный и унизительный способ добычи еды. Местная трава отлично подходила для преобразования в хлеб, хоть сытым и не останешься, но хотя бы не смертельно голодным. Юноша обошел округу того дома, в котором теперь будет жить. На улице было мало шаманов, значит, еще даже половина не нашла деревню Патчей, а время поджимает. Осталось два месяца. И три дня до появления Хао. Эдвард не понимал, почему этот чертов псих занимает в его голове так много места. Это ненормально! Они провели вместе целый месяц, и в отличие от Асакуры, алхимик совершенно своего спутника не узнал. Только поверхностные рассуждения и выводы, которые, возможно, далеки от правды. Каков же настоящий Хао? «Почему мне это интересно?» — искренне не понимал Стальной. Ему становилось не по себе от осознания, что к Хао невольно начинаешь…привязываться.