Огненная сталь

Эдвард чувствовал себя маленьким ребенком, которого насильно загнали в кабинет злого и страшного врача. Однако Фауст таковым не являлся. Да, он был высококвалифицированным медиком, если верить рассказам Теодора, а еще он был сильным шаманом, о его способностях совсем недавно поведал Йо в самолете. Информации было маловато, да и Иоганн не был похож на человека, который готов рассказать все о себе сразу. Как бы лучше всего выстроить разговор, чтобы не оплошать? Наверное впервые в жизни Элрик церемонился с кем-то, но он не знал, насколько этот человек был важен для него, поэтому решил перестраховаться. Фауст продолжил смотреть на тот берег, наслаждаясь то ли тишиной и относительным одиночеством, то ли просто красивым видом. По его светлому спокойному лицу с прикрытыми глазами можно было понять, что мужчина находился в гармонии с собой и своим окружением, даже внезапным Эдвардом Элриком. Парень так же начал всматриваться в противоположный берег и спустя полминуты поймал себя на мысли, что пейзаж чем-то похож на старый Централ, тогда еще не такой большой и со скромными домами. — Фауст, вы знаете, кто такой Теодор Некромант? — издалека начал Стальной. Он начал внимательно наблюдать за реакцией своего собеседника, выражение лица которого из безмятежного сменилось задумчивым и немного тревожным. «Зацепил» — констатировало сознание алхимика, тот был рад своему небольшому шагу к налаживанию контакта. Рука врача устремилась к подбородку, он приложил ребро указательного пальца к губам и произнес: — Я знал его когда-то. Он был моим коллегой и принадлежал к роду некромантов, однако что с ним сейчас — мне неведомо, — сообщил Фауст, — Зачем он вам понадобился, Эдвард? — Мне сказали, что он разыскивает меня, — начал гнуть свой обман юноша. Да, плана получше он не придумал, — Действительно ли он проводил опыты над воскрешением людей? — Не знаю, кто снабдил вас такой информацией, но это не так. Теодор был кардиохирургом, а его шаманские способности никогда не переступали черту стихийных бедствий. Неудачник, — прыснул в ладонь доктор, легко улыбнувшись, — Вы сказали, он разыскивает вас. Что могло заинтересовать Теодора в ваших способностях? «Отлично» — уголок рта Эдварда дернулся, пытаясь высвободить самодовольную ухмылку, но сейчас необходимо было поддерживать нейтральную мину и говорить так, словно Стальной искренне недоумевал от такого живого интереса к своей скромной персоне. Частью сознания парень боялся того, что Фауст с самого начала раскусил его ложь и просто подыгрывал, чтобы в конечном итоге словить в самый неудачный момент. Этот страх Элрик старательно скрывал, это помогало ему выглядеть убедительнее, чем он в принципе мог сыграть. — Я алхимик, — поведал Эдвард, чувствуя, как его переполняла гордость за свое призвание, — Услышав о том, что Теодор интересовался воскрешением мертвых, я предположил, что он разыскивает меня как раз из-за моей специализации. Вам, должно быть, известно о том, что алхимики с незапамятных времен искали способ достижения бессмертия. Иоганн Восьмой вновь стал серьезным, теперь эта серьезность была холодной и пугающей. В его сияющих глазах виднелось все: и горе, смешанное с утратой, и ужас, и ненависть, и боль. Тем не менее, его синеватые губы улыбнулись грустной печальной улыбкой. Эдвард знал это чувство. Он понимал, насколько было больно терять то, что тебе дорого, насколько ты начинал ненавидеть себя за такую самоуверенность и глупость, насколько было стыдно перед всеми, кого знал, даже перед самим собой. Любая жизнь после этого перестает казаться маленькой песчинкой в бескрайней пустыне, она начинает сверкать на ночном небе яркой горячей звездой, которой рано или поздно предстоит упасть и разрушиться. Цикл жизни звезды условен и не имеет никакого шанса на перемены, так и с человеком. Нельзя нарушать цикл жизни человека. Внезапно Эдвард почувствовал, что на него кто-то смотрит сзади. И, черт возьми, это было что-то очень ненормальное! Обернувшись, парень увидел перед собой высокую длинноногую белокурую женщину, чьи глаза были настолько же бесконечно-синими и сияющими. Длинные густые светлые волосы обрамляли бледное лицо, узкие розоватые губы были поджаты в предчувствии непрошеных слез и разочарования, помятая одежда медсестры свидетельствовала о добрых намерениях, с которыми жила эта женщина. Она смотрела на Элрика то ли с надеждой, то ли с тоской. Алхимик потерял дар речи. Это дух. Дух той самой возлюбленной Фауста?! — Ах, Элиза, — искренне воодушевился шаман, — Этого юношу зовут Эдвард Элрик. Женщина улыбнулась и поклонилась, обойдя Стального и подойдя к своему мужу. Она аккуратно и плавно откатила инвалидное кресло чуть назад и повернула его в сторону новоиспеченного собеседника. Кажется, настроение Фауста стало чуть более, чем приподнятым. — Вы алхимик, вот как, — рассуждал Иоганн Восьмой, — Знаете, в этом мы с вами похожи. Весь мой род занимался алхимией с тех самых пор, как она появилась в нашем мире. Алхимические опыты открыли многое, без чего наша жизнь ныне невозможна, однако они привнесли не только пользу, — мужчина улыбнулся умиротворенной улыбкой патологоанатома, — Люди были отравлены желанием стать бессмертными и обрести неземные богатства. Как грустно, многих эти желания губят до сих пор. — Ваши ноги, — не выдержал более лжи Эдвард, становясь необратимо серьезным, — Вы не можете ходить самостоятельно. — Проницательно, — неожиданно хихикнула Элиза, прикрыв рот ладонью. Ее голос был очень нежным и мягким, словно родная мать лепетала о своей любви к детям. — Вы ведь именно поэтому начали враждовать с Теодором, я прав? Он просил вашего участия в этих экспериментах, однако после одного случая вы более не могли на это согласиться, — словно читая клятву верности государственного алхимика говорил Элрик, тон его голоса был уверенным и не терпящим возражений, — Именно тогда вы потеряли возможность ходить. Фауст хоть внешне и не выдавал, но он был очень поражен дедуктивными способностями своего нового знакомого. Надо же, они общались всего ничего, однако юноша уже говорил о таких вещах, быть может ему уже кто-то сообщил подробности прошлого. Но Фауст прекрасно знал и был уверен в том, что Эдвард ему не был врагом, по крайней мере до конца разговора. — Эдвард, вы источаете вовсе не обычную энергию, — неожиданно произнес некромант, — Местные шаманы будут считать ее чужой, но мне, — он выделил это слово, — Она знакома. Скажите, вы ведь тоже сделали то, о чем вас никто не просил? И вновь эта улыбка сумасшедшего ученого, который уже настолько много видел за свою жизнь, что его уже ничем нельзя было удивить. — Да, — признался Элрик, тяжело вздохнув, — Я искал вас, чтобы спросить о преобразовании. Судя по всему, вы единственный человек, который смог воспользоваться алхимическими знаниями так, как это делают в моем мире. — В твоем мире? — не понимал Фауст. — Наконец-то нашелся, — внезапно раздался самоуверенный женский голос. Все синхронно удивились, увидев на горизонте Анну. Итако подошла к ним со спокойным выражением лица, в ней ничего не изменилось за все это время. Отчасти Эдвард был рад вновь встретить ее, это означало, что с Йо и остальными все в порядке и они наконец-то добрались до Деревни Патчей. Фауст и Элиза улыбнулись одновременно. — Анна, вы прибыли сюда, я ждал вас беспрекословно, — доложился шаман. — Тебе так нравится притворятся инвалидом что ли? — хмыкнула девушка, сложив руки на груди. — Что значит «притворятся»? — выпал в осадок стоящий рядом алхимик, — Не понимаю… — Ах это, — Иоганн виновато поскреб затылок. Неожиданно для Эдварда мужчина спокойно встал с инвалидной коляски, снял с себя тяжелое белое пальто и шляпу, оставаясь в одном белом врачебном халате и черных брюках. Рот Элрика раскрылся в немом протесте и панике, но как-то парень опустил свои глаза вниз, он все сразу понял. Фауст по-прежнему передвигался не самостоятельно в буквальном понимании этой фразы. Его ноги были окутаны зеленоватым свечением, описывающим скелеты двух животных. «Он некромант» — напомнил сам себе Эдвард, пытаясь разобраться в этом непростом механизме. Получается, что Фауст использовал свой шаманский дар для того, чтобы двигать ногами, это изумительно! Потрясающее применение своих способностей и их реализация поражали воображение. Мужчина оказался очень высоким, в его тени Стальной почувствовал себя униженным. — Нужно учиться жить с результатом своих ошибок, — Иоганн Восьмой улыбнулся, прижав к своей груди пальто и шляпу. Инвалидное кресло растворилось, следовательно оно было создано из фуреку, вот так сюрприз! Элиза подошла плотнее к мужу и обняла его за плечо, наклонив голову, — А ты довольно низкий, это странно. — … В доме творилось непонятно что. Хоро Хоро и Рэн уже успели начать сражение на заднем дворе, Рю наблюдал за ними и восхищался буйством шаманской силы, Чоколав искренне пытался разнять завязавшуюся битву, однако его попросту туда втащили, сделав непосредственным участником. Анна решила, что лучше даже не останавливать их, пусть тренируются. Йо, Эдвард и Фауст находились на первом этаже. Медик осматривал автоброню своего коллеги по несчастью. — Изумительная технология, — не переставал повторять мужчина, — Так идеально повторяет формы человеческих конечностей, такое поразительное соблюдение пропорций! Однако, — он потянул локоть Стального вверх, — Для тебя этот металл тяжелый, возможно эта тяжесть и мешает твоему росту. — Черт возьми, — со страдающей миной выдохнул алхимик. Фауст был уже вторым человеком, который говорил ему об этом недостатке, — А мне ведь в ближайшее время даже не исправить этого. — От пары сантиметров мозгов в голове не прибавится, — многозначно сообщила Киояма, — Чем ты думал, когда пошел с Хао? — У меня не было выбора, Йо подтвердит! — недовольно начал спорить Эдвард, — Он бы спалил все нахрен, если бы я не… — Ты не должен был действовать так, зная, что тебя могут прикончить! — возразила шаманка, — Тем не менее, это произошло. Что тебе рассказал Хао? — Он нес какой-то бред о вратах, о том, что я его второй план по становлению богом, — рассказывал парень, надевая плащ обратно, — Он сказал мне, что выбора у меня нет, и если я ему потребуюсь, то все произойдет так, как Хао и задумал. Не повезло тебе с братиком, Йо. — Да, и не говори, — протянул Асакура, — По крайней мере ты жив, это замечательно! Мы тогда так перепугались, думали, что он убьет тебя. Потом нас нашла Анна и сказала, чтобы мы не теряли времени и продолжали свой путь в Деревню Патчей, — сообщил шаман, — А еще она позвала Фауста к нам! — в этот момент Йо широко и довольно улыбнулся, как и сам Фауст. — Турнир начинается через неделю, Патчи потребовали, чтобы все шаманы разбились на команды по три человека. И я уже знаю, в какой команде будет состоять Йо! Фунбари Онсен! — Какой еще Фунбари Онсен? — недоумевал Эдвард, — А ты, получается, с ними? — обратился юноша к Иоганну. — Да, — кивнул мужчина, — Почему бы мне не помочь Йо и его товарищам, я очень виноват перед ними. — Йо, они же сейчас поубивают друг друга! — раздался крик Манты, вбежавшего в помещение, громко хлопнув дверью. — И ты здесь, — удивился Элрик, — Привет, Манта! Давно не виделись, — улыбнулся он. — Эдвард! А ты, кажется, стал выше! — Точно! — скрипнул автоброней Стальной, усмехнувшись так, словно он был самим дьяволом. — Манта, — неожиданно обрадовался Фауст, изобразив улыбку маньяка-потрошителя. Подросток шарахнулся, услышав этот голос. Непосредственная близость с Фаустом до сих пор не стала привычкой для Оямады, в его душе до сих пор жил страх, а тот ужасный день снился ему иногда ночами. Но он понимал, что Фауст ему не враг и что он очень сильно сожалел о содеянном. Наверное, именно поэтому с недавних пор некромант по пятам передвигался за юным Мантой и оберегал его ото всех опасностей. — Здравствуй, Фауст, — улыбнулся школьник, внезапно очутившись на длинных руках мужчины, — Ой… — Сейчас мы их утихомирим, не переживай, — мило улыбнулся доктор и вместе со своей находкой упорхнул на улицу. — Э, с ним все в порядке будет? — перестраховался Элрик, обратившись к Анне. — Да, расслабься, просто Манта так понравился ему, что оттянуть теперь невозможно, — девушка скрестила руки на груди, — Эдвард, ты можешь делать то, что считаешь правильным, но я должна сказать тебе о том, что методы и стремления Хао далеки от мира во всем мире. Он может говорить красиво и многообещающе, но по факту он жаждет лишь силы и власти. Не становись его пешкой. — Это правда, — добавил Асакура, серьезно посмотрев на товарища, — Мы не станем тебя держать, но мне бы не хотелось сражаться против тебя, — и вновь лучезарная улыбка.