Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Эмма в недоумении спрашивала себя, что она делает? Нет, это точно последний раз, когда она поддалась на уговоры Руби. Впрочем, помнится, уже зарекалась, когда подружка организовала ей свидание с самым неряшливым парнем на свете. Это становится дурной привычкой.       Эмма взглянула на часы. Стрелки показывали почти десять вечера. Она не знала, как далеко всё может зайти.       Пробираясь сквозь людные улицы, ярко освещённые огнями фонарей, которых отродясь не было в районе, где она жила, Эмма подъехала к единственному открытому в этот час заведению. На первых этажах ярко сверкали витрины, и гости всё ещё продолжали прибывать.       Сиско. Весьма популярное место среди фотографов и художников всех мастей, желающих провести персональную выставку. Разумеется, за кругленькую сумму.       Как-то Эмма в шутку сказала Августу, что выкупит галерею и превратит в стильный бар. Приятель долго смеялся. Она даже подумала обидеться, но, ознакомившись с расценками, в разы превышающими сумму на её банковском счёте, проглотила ехидный ответ.       Припарковав «Жук», Эмма вышла. Старая дверца протестующе заскрипела, не желая закрываться. Пришлось прижать её бедром и хорошенько стукнуть.       Эмма застегнула куртку и мысленно выругалась, запоздало подумав о том, что мероприятие может быть закрытым. Впрочем, даже если вход только по приглашениям, ей не составит труда найти способ проскользнуть. Другое дело, зачем всё это нужно? Эмма и сама не знала.       Несмотря на то, что каждый вечер танцевала на барной стойке в образе Дэйзи Дьюк (1), Эмма чувствовала бегущие по спине мурашки. И чем ближе она подходила к галерее, тем больше усиливалось волнение. Остановившись, какое-то время Эмма сквозь огромные окна наблюдала за мужчинами и женщинами, облачёнными в элегантные костюмы и платья, за грациозно снующими между ними официантами с подносами, полными бокалов с шампанским и закусок.       Пять минут, пообещала себе Эмма. Она войдёт, поздоровается с Реджиной, проверит, что там за изысканное шампанское, и свалит восвояси. А Руби потом расскажет именно то, что подруга захочет услышать. Вопрос в другом. Как, чёрт возьми, ей затеряться среди разодетой толпы?       Эмма достаточно легко попала внутрь. Стоявшие возле дверей люди, беззаботно болтавшие между собой, дружно замолчали и посмотрели на неё. Она лишь улыбнулась, помахала им и прошла дальше.       Может быть, не всё так безнадёжно? Вскоре самоуверенности у Эммы поубавилось. В своей красной кожанке, джинсах и сапогах среди нарядной толпы она выглядела белой вороной. И почти физически ощущала, что взгляды присутствующих прикованы к ней одной, а ведь это ещё даже не переполненный гостями зал.       Эмма вскинула подбородок, сжала челюсти. Схватила бокал с подноса проходившего мимо официанта и, сунув свободную руку в карман, вразвалочку прошла вдоль увешанных фотографиями стен.       Она никогда всерьёз не воспринимала увлечение фотографией. Да, встречались симпатичные снимки, но ей казалось, что их не так сложно сделать. Но сейчас, рассматривая работы, объединённые тематикой «Перспективы Нью-Йорка», Эмма была склонна поменять мнение.       Потягивая шампанское, весьма неплохое, кстати, она внимательно разглядывала фотографии. Старые церкви, влюблённые парочки под причудливыми арками, памятники архитектуры, отражение города в воде и панорамные виды с пентхаусов. Пожалуй, она никогда не сможет увидеть эти места ближе, чем на выставке.       Эмма одним глотком допила шампанское. И чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда совсем рядом появилась высокая блондинка с вьющимися волосами, одетая в обтягивающее тёмно-фиолетовое платье.       — Чудесные фотографии, не так ли?       Эмма откашлялась и, расправив плечи, посмотрела на неё.       — Да. Потрясающие.       Ей было очень неуютно под взглядом незнакомки — внимательным, изучающим. Голубые глаза беззастенчиво разглядывали её с ног до головы, от высоких сапог до непослушных золотистых волос. Блондинка улыбнулась и, подавшись ближе, протянула руку.       — Не могу поверить, что мы не встречались раньше. Малефисент.       — Эмма, — она коротко ответила на рукопожатие.       — Какая ваша любимая? — Малефисент обвела рукой представленные фотографии.       — Эта, — Эмма без промедления указала на ближайший снимок. На нём была запечатлена эстакада над шоссе. Обнимающаяся парочка на мосту единственное, что осталось более-менее чётким, поскольку пролетающие машины смешались в одно целое.       — Довольно примитивная. Если вы видели одну, считайте, что видели их все. Вы не согласны?       Эмма неопределённо повела головой. Не то кивнула, не то отрицательно качнула.       — А вот эта, в свою очередь, просто восхитительна, — Малефисент потащила её к следующей фотографии: сквозь густые заросли деревьев пробивался солнечный свет. — Вы только посмотрите, какой удачный кадр, складывается впечатление, будто солнечные лучи светят вам прямо в лицо.       — Ага, — кивнула Эмма. — Ничего такая техника.       Малефисент усмехнулась, забрала пустой бокал и обменяла у проходившего мимо официанта на два новых, один из которых протянула Эмме.       — Вряд ли я сейчас ошибусь, если предположу, что вы понятия не имеете, о чём я говорю.       Глаза Эммы испуганно расширились. Она переступила с ноги на ногу. Затем огляделась, отмечая про себя, что людей в зале стало меньше.       — Уже поздно, — она отдала бокал пробегавшей мимо официантке. — Мне пора идти, — добавила сбивчиво, а в следующий момент почувствовала на своей руке крепкую хватку.       — Вы пришли к кому-то? — на лице Малефисент играла озорная улыбка.       — Мисс Свон?       Эмма развернулась на звук своего имени и встретилась взглядом с Реджиной. Последняя переоделась, сменила юбку и пиджак на чёрное платье до колена. Эмма ещё никогда не была так рада видеть её, как сейчас, получив возможность сбежать от Малефисент.       — Привет.       — Что, ради всего святого, ты здесь делаешь? — прошипела Реджина.       — Дорогая, — пробормотала Малефисент в бокал. — Думаю, она пришла к тебе.       Эмма почувствовала, что краснеет. Предположение смутило не меньше многочисленных взглядов, всё ещё устремлённых на неё, но окончательно добил вспыхнувший на щеках Реджины лёгкий румянец.       План, ещё недавно казавшийся идеальным, с треском провалился.       Эмма искренне пожалела о том, что вернула напиток, и теперь ей нечем занять руки.       — Мне пора идти.       Эмма не дала возможности остановить себя. Впрочем, никто и не пытался. Женщины молча наблюдали, как она, проталкиваясь через небольшую группу ценителей фотографии, спешила в сторону выхода.       Малефисент выжидающе посмотрела на Реджину. Затем приподняла бровь и игриво улыбнулась.       — Кто это?       — Что ты ей наговорила? — спросила Реджина. Угрожающие нотки в собственном голосе стали для неё полной неожиданностью.       Малефисент совсем по-детски захихикала.       — Что бы это значило, Реджина? — деланно ахнула она. — Мне кажется, ты взволнована, что я её вспугнула.       Реджина закатила глаза и, не сказав ни слова, отправилась прощаться с остальными приглашёнными.

***

      Эмма не спешила уезжать. Ёрзала на водительском сидении своего «Жука», припаркованного напротив Сиско, и то выходила, то вновь садилась и обхватывала дрожащими пальцами рулевое колесо. С момента бегства прошло без малого полчаса, и она всё порывалась вернуться, чтобы доказать Малефисент и остальным, что имеет полное право находиться в галерее вместе со всеми.       Но у неё из головы не выходило шокированное и смущённое выражение лица Реджины.       Эмма не знала, почему, но ей внезапно захотелось извиниться перед ней за то, что испортила вечер своим вмешательством. Реджина явно не хотела, чтобы она приходила, иначе пригласила бы днём в парке. Кроме того, они даже не знакомы.       Фактически она из-за парочки фотографий запала на незнакомку.       «Просто отлично, Эмма!»       Она подняла глаза, когда затихли смех и беззаботная болтовня, и увидела, что Реджина расцеловывает в щёки последних гостей, прежде чем проводить до автомобилей. Затем она вернулась обратно, собираясь запереть студию.       Эмма, повинуясь сиюминутному порыву, вышла из машины и громко хлопнула дверцей. Звук глухим эхом пронёсся в ночной тишине.       Реджина резко развернулась, сжимая в дрожащей руке перцовый баллончик.       Эмма улыбнулась.       — Я не вооружена.       Реджина вздохнула с облегчением и убрала баллончик в сумочку.       — Я думала, ты уехала.       — Перцовый спрей? — насмешливо уточнила Эмма.       — Это Нью-Йорк, — как само собой разумеющееся сказала Реджина. — И ты до сих пор не ответила на мой вопрос.       — Технически ты ничего и не спрашивала, — заметила Эмма и, услышав в ответ ехидное фырканье, усмехнулась. — Я хотела извиниться.       Реджина изумлённо вскинула бровь.       — В мои планы не входило смущать тебя перед подругой, — пояснила Эмма.       Из груди Реджины вырвался смешок.       — Малефисент едва ли можно назвать моей подругой.       — Да уж, она похожа на сучку, — рассмеялась Эмма.       — А что входило в твои планы?       Эмма засунула руки в задние карманы джинс, переступила с ноги на ногу.       — Честно? Позлить тебя.       — По крайней мере, ты убийственно честна, — улыбнулась Реджина. — А я грешным делом подумала, что ты пришла полюбоваться прекрасными фотографиями.       — Я смотрю, ты сама скромность?       Реджина оттолкнулась плечом от стены, спустилась на несколько ступенек вниз, чтобы оказаться на одном уровне с Эммой, стоявшей на тротуаре в золотистом свете фонарей.       — Позволь уточнить, — она предупреждающе подняла указательный палец, тем самым давая понять, что прерывать её не стоит. — Ты бросила сына одного, проехала полгорода и заявилась в художественную галерею, чтобы просто позлить меня?       Эмма со вздохом упёрла руки в бока.       — Генри спит. За ним присматривает Руби.       — А ты проехала полгорода, чтобы просто позлить меня? — повторила последнюю часть вопроса Реджина.       — Хорошо. Может, я хотела полюбоваться годным искусством, — ответила Эмма, скользя взглядом по её фигуре, любуясь контрастом слегка загорелой кожи и чёрного платья.       Она поспешно отвела глаза, когда Реджина, кашлянув, отвернулась и открыла дверь.       — Следуй за мной, — её голос прозвучал непривычно тихо.       Сказать, что Эмма удивилась — не сказать ничего. Она послушно прошла в галерею. Реджина не потрудилась включить свет, видимо, решив, что светодиодной подсветки потолка вполне достаточно.       Без перешёптываний и осуждающих взглядов Эмма почувствовала себя намного спокойнее. Её плечи обмякли, словно из них ушло напряжение, и она не спеша двинулась за Реджиной вдоль стен с фотографиями.       — Как всё прошло?       — Хорошо. Как я и рассчитывала, — Реджина глубоко вздохнула, рассматривая собственные работы.       — Похоже, ты — крутышка, — Эмма подошла ближе. Мгновение они смотрели на тот самый снимок, который ей приглянулся настолько, что назвала самым любимым.       — Возможно, — ответила Реджина с кривой усмешкой.       Эмма мысленно фыркнула. Заметив, что карие глаза сияют гордостью, она почувствовала, что улыбается, и попыталась вернуть лицу серьёзное выражение.       — Что-то не так?       Эмма покачала головой.       — Ты действительно любишь свою работу, да?       Реджина вздохнула и снова отвернулась.       — Мать хотела, чтобы я осваивала гостиничное дело и налаживала отношения с бизнесменами, чтобы они вкладывались в наши отели. По правде говоря, она не пришла в восторг, когда я поступила в школу искусств.       — Ого, ты пошла против матери. Кто бы мог подумать? — восхитилась Эмма.       — Учитывая твой более чем впечатляющий карьерный рост, осмелюсь предположить, что ты тоже любишь свою работу? — Реджина снова повернулась к ней.       Эмма пожала плечами.       — Мне нужно на что-то жить.       — А со стороны кажется, что тебе нравится.       — Не самое плохое занятие, но по времени — полная фигня, — призналась Эмма. — Мне бы хотелось когда-нибудь открыть собственный бар.       Пользуясь возникшей паузой, она прошла дальше, чтобы по достоинству оценить остальные работы Реджины. Булыжные мостовые, чёрно-белые исторические усадьбы в отражении высотных стеклянных зданий и красочные панорамы Нью-Йорка.       — Ты не работаешь с людьми, — заметила Эмма, возвращаясь к Реджине.       — Прости?       — Точнее, нет, не так, — она помолчала. — На твоих фотографиях почти нет людей. А если где-то есть, ты делаешь так, что совсем не видно лиц.       Реджина нахмурилась, огляделась по сторонам и вскинула брови.       — Я и не замечала.       — Ты должна привнести в фотографию больше жизни.       — Ты даёшь мне советы по фотографии? — чуть насмешливо уточнила Реджина.       — Школа тебя всему научила, — уклонилась от ответа Эмма. Она села на высокий стул у барной стойки.       — Не каждый может заявиться в бар и попросить работу, мисс Свон, — Реджина слегка скривилась. Ей явно не понравилось, что Эмма решила посидеть, но вслух она ничего не сказала.       — Я прошла курс молекулярной кухни, — в её голосе отчётливо прозвучали нотки гордости. — И ты можешь называть меня Эммой.       — Я не настолько хорошо тебя знаю.       Эмма соскользнула с барного стула и подошла к Реджине. Та даже не пошевелилась, а затем и вовсе подняла ставки, вторгшись в личное пространство Эммы, да так, что они почти касались друг друга.       В тусклом свете её оливковая кожа светилась тёплым золотистым сиянием, в карих глазах читался вызов. Они стояли слишком близко. Эмма ощущала, как вздымается и опускается грудь Реджины. Идеальной формы бровь изогнулась, что слегка пошатнуло её смелость. Впрочем, она всегда была упрямой. Чего стоит обстоятельство, что два дня напролёт играла с Реджиной. Было в огненных карих глазах что-то такое, из-за чего хотелось принять и этот невысказанный вызов.       Эмма склонила голову и прошептала:       — Узнай.       — Что? — ошеломлённо переспросила Реджина.       Эмма отступила и, попятившись в сторону двери, протянула руки к ней, призывая пойти следом.       — Узнай меня.       — С чего бы мне этого хотеть?       Губы Эммы дрогнули в полуулыбке.       — Ты выглядишь так, будто тебе нужно привнести в свою жизнь глоток свежего воздуха.

***

      Реджине никогда не нравилось тащиться в самом конце. И сейчас, обнаружив, что пока она закрывала галерею, Эмма успела отойти на приличное расстояние, ей пришлось значительно ускорить шаг. Можно было отправиться домой, но… В конце концов, она — Реджина Миллс, она не привыкла проигрывать, особенно какой-то там Эмме Свон.       — Куда мы пойдём? — спросила она, когда они повернули на другую улицу.       — Ты мне доверяешь?       — Нет.       — Тем не менее, ты идёшь за мной, — пробормотала Эмма и остановилась напротив сомнительного вида забегаловки. Рассеянно махнула на дверь, застенчиво улыбнулась.       — Почему меня не удивляет, что мы пришли в бар? — Реджина в замешательстве покосилась на дверь.       — Это не совсем бар. Зайди, пожалуйста, внутрь.       — Неужели тебе не надоели такие места?       Эмма выразительно закатила глаза. Пробормотала под нос что-то неразборчивое и слегка подтолкнула её в сторону входа. Не успела Реджина повернуться, чтобы отчитать её за рукоприкладство, как в нос ударил запах алкоголя, а по ушам — фальшивое пение.       Они пришли в караоке-бар.       Она резко повернулась. Эмма широко улыбалась и, не спросив разрешения, пыталась стянуть с её плеч пальто.       — Нет.       На мгновение Эмма замерла, будто пытаясь решить, что делать дальше, а затем весело рассмеялась.       — Серьёзно? Ты здесь от силы две секунды.       — Я не посещаю подобные заведения, мисс Свон.       — Здорово ты меня одурачила, просидев два вечера в моём баре, — Эмма подхватила её за локоть и потащила в сторону столика напротив сцены.       — Моя машина…       — Да, да. Твоя машина сломалась, — она жестом подозвала официантку. — Выпьешь, споёшь песенку, а потом я доставлю тебя в целости и сохранности в безопасную маленькую галерею.       — Петь на публике я не буду! — Реджина попыталась перекричать рёв динамиков.       Эмма проигнорировала её слова и обратилась к официантке.       — Амаретто Сауер и Яблочный Мартини.       — Петь я не буду, — упрямо повторила Реджина.       — Посмотрим, что ты запоёшь после пары напитков.       Реджина сидела неподвижно, стараясь ни к чему не прикасаться. На краю её сознания промелькнула мысль о том, что «Деревянный кит» не в пример чище этого бара, хотя в целом они не далеко ушли друг от друга. Нестройный хор пьяных голосов вразнобой завёл «Не переставай верить». Она брезгливо осмотрелась и нахмурилась. Никто из присутствующих даже не смотрел в их сторону, что в общем-то довольно необычно, потому что сама она не могла отделаться от ощущения, что слишком нарядно одета. Реджина нервно теребила кольца в ожидании официантки, а когда на столик наконец-то поставили бокалы с выпивкой, едва поблагодарив, вцепилась в свой.       — Полегчало? — с улыбкой поинтересовалась Эмма, когда она, одним глотком выпив половину коктейля, принялась перекатывать на языке вишенку.       — Нет, — отрезала Реджина и снова поднесла бокал к губам.       — Ладно, — Эмма маленькими глотками цедила Амаретто. — Как ты предпочла бы развлечься?       — Не так.       — Ты бывала в раньше в подобных местах?       — Нет.       — Тогда откуда ты знаешь, что здесь не будет весело? — спросила Эмма.       — Мне необязательно что-то пробовать, чтобы понимать, что это не для меня, — парировала Реджина таким тоном, будто разговаривала с неразумным ребёнком.       — Именно поэтому ты должна попробовать, — приподнявшись, Эмма утащила с соседнего столика песенник. — Я выберу для тебя песню.       — А сама ты петь не хочешь? — вкрадчиво спросила Реджина, склонив голову.       Эмма перехватила её взгляд и ехидно усмехнулась:       — Я спою, если ты споёшь.       Реджина сощурилась. Зелёные глаза сверкали неприкрытым озорством.       «Что ж, если Эмма хочет поиграть, так тому и быть», — она решительно откинулась на спинку стула, залпом допила остатки коктейля и жестом попросила официантку повторить.

***

      Эмма, грациозно покачивая бёдрами, двигалась от одного края сцены к другому, в то время как восторженные зрители размахивали руками и подпевали:       — Люблю рок-н-ролл! Так что иди и брось ещё пятак в шарманку, детка!       Толпа взорвалась аплодисментами, когда Эмма отвернулась и, оглянувшись через плечо, подмигнула Реджине.       — Люблю рок-н-ролл! Рядом встань, твой час настал, танцуй со мной!       Зрители окончательно развеселились, и даже Реджина не сдержала улыбку, когда Свон спрыгнула со сцены и, не обращая внимания на новообретённых поклонников, поспешила к их столику.       — И? — Эмма пригубила колу. Она перешла на безалкогольные напитки после первого коктейля, спохватившись, что ей вообще-то ещё домой добираться.       — Неплохо, — Реджина склонилась ближе. — Хотя я на твоём месте не стала бы бросать основную работу.       — А я на твоём месте не стала бы дерзить, мисс Миллс.       Словно в подтверждение её слов на сцене появился ведущий вечера и объявил следующего исполнителя. Единственную и неповторимую Реджину Миллс.       Лицо Реджины вспыхнуло румянцем. Выпитых двух коктейлей оказалось недостаточно для того, чтобы пуститься во все тяжкие, и она уставилась на Эмму. Та указала глазами на сцену.       — Но ты можешь отказаться, если не хочешь.       Пренебрежение в её голосе было почти осязаемым и здорово разозлило Реджину. Смерив Эмму ещё одним взглядом, она бросила сумочку и пальто на столик и направилась на сцену с таким видом, будто от выступления зависела вся её жизнь. Но стоило ей оказаться в центре внимания, как почувствовала нарастающую панику и усилием воли попыталась скрыть эмоции за маской безразличия. Свет софитов ослеплял, и Реджина не могла увидеть лица присутствующих. Кроме Эммы. Её лицо почему-то видела очень отчётливо: обрамлённое золотистыми волосами, с удивлённо приподнятыми бровями и приоткрытыми в предвкушении зрелища губами.       — Пой, красавица! — выкрикнул какой-то парень из толпы.       Реджина почувствовала раздражение и вновь нарастающую панику. Она считала себя выше этого. И уже собиралась покинуть сцену, как вдруг заиграло вступление трека «Кого-нибудь полюбить» от Queen. Когда на экране появились первые титры, она поняла, что отступать некуда.       Реджина что есть силы вцепилась в микрофон и тихо запела:       — Каждое утро я просыпаюсь и умираю понемногу, едва уже стою на ногах…       Ободряюще воскликнула какая-то девушка.       Реджина нервно усмехнулась.       — … Я всю свою жизнь верю в тебя. Но утешения так и не получил, Господи.       Прозвучали первые аплодисменты, голос Реджины стал громче и увереннее.       — Возможно ли найти мне кого-нибудь, чтобы полюбить? — перехватив взгляд Эммы, показывавшей большие пальцы вверх, она небрежно повела плечом. И продолжила петь, зарядившись уверенностью от скандирующей толпы настолько, что даже сняла с подставки микрофон и теперь слегка раскачивалась из стороны в сторону, в такт игравшей музыке. Вскоре пение подхватили все присутствующие.       Заиграло гитарное соло, и Реджина, потрясённая тем, что у неё вообще получилось, вышла из образа. Но всего лишь на мгновение. Снова встретившись глазами с Эммой, она крепче сжала микрофон и напустила на себя отстранённый вид. Впрочем, когда на экране снова появились строчки песни, обе рассмеялись.       — Найди мне кого-нибудь, чтобы полюбить. Найди мне кого-нибудь, чтобы полюбить, — на этих словах зрители, не сговариваясь, замолчали, чтобы последнюю строчку Реджина спела одна: — Возможно ли найти мне кого-нибудь, чтобы полюбить?       Она вернула микрофон на подставку ещё до того, как прозвучали последние аккорды, и посмотрела в сторону столика, где Эмма, сложив ладони лодочкой, выкрикивала слова восхищения.

***

      — Ни хрена себе! — рассмеялась Эмма, когда через несколько минут они вышли из бара. — Офигенно! Даже не представляла, что ты умеешь петь.       — Ты многого обо мне не знаешь, мисс Свон, — отозвалась Реджина, но губы дрогнули в улыбке, что лишь доказывало — реакция ей понравилась.       — Эмма.       — Эмма, — не стала спорить Реджина.       Они отправились в обратный путь. Город продолжал жить своей шумной ночной жизнью.       — Итак, — протянула Эмма. — Тебе было весело?       Реджина усмехнулась.       — Я постаралась извлечь из плохой ситуации по максимуму.       — Будем считать, что это значит «да», — решила Эмма.       Рассмеявшись, Реджина покачала головой, а когда они вышли к галерее, полюбопытствовала:       — Откуда ты знаешь про этот караоке-бар?       — Я там работала, — Эмма пожала плечами. — Владелец любит распускать руки.       — Сказала женщина, танцующая на барных стойках?       — Сказала женщина, способная постоять за себя перед пьяными клиентами и не горящая желанием получать подобное внимание от босса, — парировала Эмма.       Мгновение Реджина смотрела на неё.       — Справедливо.       К тому времени, когда они вернулись к галерее, стрелки часов показывали хорошо за полночь.       — Итак, — Эмма засунула большие пальцы в задние карманы джинс. — Сегодня было весело.       — Допустим, — Реджина открыла дверцу машины.       Эмма прыснула со смеху.       — Я видела, ты улыбалась!       Реджина закатила глаза и села в салон.       — Спокойной ночи, мисс Свон.       — Эмма, — напомнила та.       — Эмма.       Машина скрылась в темноте, а она ещё долго стояла, не в силах пошевелиться, и прокручивала в голове, как губы Реджины произносят её имя.