Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Реджина приложила к себе синее платье, повертелась перед зеркалом, прицениваясь, насколько выгодно насыщенный королевский цвет смотрится на контрасте с оливковой кожей. Она безумно волновалась перед свиданием с — кто бы мог подумать — Эммой Свон. По какой-то непонятной причине беспокойство снедало её с самого утра. Реджина нервно улыбнулась отражению, сочтя платье подходящим, и только успела переодеться, как зазвонил телефон.       Кто может звонить в такой поздний час? В голову пришла тревожная мысль, что Эмма решила отменить свидание. Пришла и осталась. Реджина скрепя сердце подняла трубку.       — Добрый вечер, дорогая. Рада, что ты ещё не спишь.       — Мама, — вежливо ответила она и, прижав плечом телефон, продолжила суетливо собираться.       — Я читала про твой благотворительный аукцион для обездоленных…       — Они не обездоленные, мама. Речь шла о старом молодёжном центре, который находился на грани закрытия из-за неблагополучной финансовой ситуации.       — Не перебивай, Реджина, — интонация, с которой говорила Кора, не терпела возражений, и Реджина пробормотала извинения. — Как бы там ни было, благотворительная деятельность могла бы стать твоим единственным спасением.       Реджина закатила глаза. Если бы мать на самом деле находилась в комнате, она бы ни за что на свете не позволила себе подобной выходки. Включив громкую связь, она аккуратно опустила телефон на край туалетного столика и принялась перебирать косметику.       — Могла бы им стать, — невозмутимо продолжала мать: — если бы ты сфотографировалась с детьми для газеты, чтобы продемонстрировать свою поддержку.       — Нельзя эксплуатировать детей, мама, — возразила Реджина.       — Дорогая, я тебя умоляю, какая же это эксплуатация, если речь идёт о благотворительности? И чем, скажи на милость, ты там занимаешься?       Реджина поставила тюбик помады на столик так осторожно, как только могла. Она надеялась избежать вопросов. Кора никогда не интересовалась личной жизнью дочери. По крайней мере, до тех пор, пока эта самая жизнь существенно не задевала её интересов.       — Я собираюсь выйти, — медленно проговорила она. Чувствовать себя провинившимся ребёнком было тошно.       — Уже почти десять, — на первый взгляд это было совершенно невинное замечание, но на самом деле мать ненавязчиво выясняла, куда она собирается и с кем.       — Знаю, мама, — Реджина снова взяла сотовый и начала не спеша расхаживать по комнате. — У меня назначена встреча, — она смахнула с платья несколько несуществующих пылинок.       — Реджина, — голос Коры звучал низко и опасно. — С кем ты встречаешься?       Реджина понимала, стоит ей назвать имя, и мать сразу бросится изучать всю подноготную Эммы, а у неё не было ни времени, ни желания выслушивать лекции.       — С коллегой из молодёжного центра.       — Сейчас?       — Да, мама, я позвоню тебе утром, — не дождавшись ответа, Реджина сбросила звонок. И передёрнула плечами, в красках представив предстоящий разговор с матерью. Нравится ей это или нет, но поговорить придётся.       Реджина обула шпильки, взбила и без того идеально причёсанные волосы и проверила время. Эмма должна была появиться с минуты на минуту. Реджина ещё немного посидела в спальне, затем отправилась на кухню, теряясь в догадках, сможет ли избавиться от снедающей тревоги с помощью бокала хорошего вина.       С последнего свидания прошло довольно много времени. Настоящего свидания. Реджина никогда не испытывала недостатка в партнёрах для выходов в свет, но не могла вспомнить, когда в последний раз принимала приглашение от кого-то, с кем бы хотела просто провести время.       Было в Эмме Свон что-то особенное, что одновременно очаровывало и приводило в ярость. Если совсем честно, за прошедшие три недели, пока они с Кэтрин работали над благотворительным проектом, подворачивалось несколько возможностей привлечь Свон, но Реджина не воспользовалась ни одной. А всё из-за того, что её пугали собственные мысли и чувства.       Стало ясно: она во многом ошибалась насчёт вспыльчивой барменши, с которой познакомилась около месяца назад. Эмма могла быть упрямой, острой на язык и самоуверенной до чёртиков. А могла быть такой, как в тот вечер в студии, когда, неловко переминаясь с ноги на ногу, пригласила её на свидание, а потом взволнованно хмурилась в ожидании ответа. И теперь Реджина была полна решимости выяснить о зацепившей её женщине как можно больше.       «Пунктуальность — не её конёк», — отметила про себя она.       Реджина потянулась за бокалом, когда услышала громкий удар и последовавшее за ним ругательство, эхом пронёсшееся по пустому коридору. А ещё через мгновение в дверь постучали. Реджина вскочила с барного стула и, машинально оправив платье, почти бегом бросилась через кухню и всю гостиную. Но стоило ей только открыть дверь, как все слова разом вылетели из головы.       Она окинула взглядом чёрное обтягивающее кожаное платье, практически не оставлявшее место для фантазии, стройные загорелые ноги, о которых раньше даже не задумывалась, и, в конце концов, остановилась на красных туфлях.       Эмма застенчиво склонила голову, и волнистые локоны, что не были заплетены в замысловатую причёску, упали на плечи.       — Привет.

***

      — Чёрт, чёрт, чёрт… — Эмма спрыгнула с барной стойки и попыталась проскочить мимо остальных барменов, жонглирующих бутылками, переворачивающих стаканы и не забывающих обслуживать клиентов.       Смена Эммы официально закончилась около десяти минут назад, но за пять минут до этого толпа так восторженно скандировала её имя, что Август, не долго думая, сгрёб её в охапку и усадил на барную стойку. В другой ситуации она бы обязательно порадовалась возможности заработать дополнительные чаевые, но прямо сейчас деньги интересовали меньше всего. Ей ещё переодеваться, а потом мчаться через весь город…       Почувствовав, как чьи-то проворные пальцы пробежались по волосам, Эмма скрипнула зубами и резко дёрнула головой в сторону.       — Что ты там делаешь? — спросила она, когда Руби удержала её на месте, и предприняла ещё одну безуспешную попытку высвободиться.       — Ты реально собралась идти с таким причесоном? — пальцы ещё некоторое время перебирали её волосы, а потом подруга добавила: — А теперь двигай переодеваться.       Было неловко — и это ещё мягко сказано. Заскочив в раздевалку, Эмма сразу бросилась к зеркалу, чтобы убедиться, что косичка-ободок на распущенных волосах выглядит достаточно презентабельно. Не обращая внимания на прибежавшую следом Руби, она стянула одно платье и надела другое. Подруга, громко хмыкнув, бесцеремонно плюхнулась на скамейку, в ответ на что Эмма закатила глаза.       — Куда намылилась? — поинтересовалась Руби, пока она в спешке красила губы.       — «Марко».       — Воу, шикарно, — Руби усмехнулась. Поднялась и подошла к ней, чтобы подправить макияж.       — Думаешь? — с надеждой спросила Эмма.       — Расслабься! — Руби положила ладони ей на плечи, слегка сжала. — Нервозность тебе не идёт.       Эмма ответила шутливым взглядом. Осторожно влезла в красные туфли на высоком каблуке и, услышав одобрительный свист, покраснела, но ничего не сказала. Время поджимало. Выскочив обратно в переполненный бар, она помахала остальным девчонкам и решительно двинулась сквозь толпу к выходу. Застывшие изваяниями завсегдатаи провожали любимого бармена откровенными взглядами, но Эмма, не обращая на них внимания, выскочила из бара и поспешила на встречу к Реджине.

***

      Эмма не спешила входить в подъезд многоквартирного дома. Да, Реджина ждала, но ей было не по себе. Поэтому она дождалась, пока выйдет шумная семья из четырёх человек, и, воспользовавшись случаем, прошмыгнула мимо поста охраны. И растерянно застыла посреди сверкающего фойе. На мгновение Эмме даже показалось, что по ошибке забрела в какой-нибудь Хилтон.       Её внимание привлёк причудливый фонтанчик — вода вытекает из ртов двух ангелочков, попадая в ведёрки, которые они держат в своих маленьких ручках. Она подошла и, зачерпнув ладонью воды, выпила. Заметив, что охранник с подозрением поглядывает в её сторону, Эмма дружелюбно улыбнулась, перекинула сумочку через плечо и поспешила в сторону лифтов. Она несколько раз нажимала кнопку, как будто настойчивость могла на что-то повлиять. Охранник был уже на полпути, когда створки лифта разъехались, но Эмма, поражённая чистотой внутри кабины, ещё несколько мгновений стояла, не в силах пошевелиться.       Изнутри лифт был почти полностью зеркальным. Эмма поправила волосы, мысленно поблагодарив Руби за то, что подумала о причёске вместо неё. Затем покрутилась, проверяя, всё ли в порядке с платьем. Оно было самой лучшей вещью в её гардеробе, но, скользнув взглядом по золотым поручням, Эмма всерьёз задумалась, не пора ли прикупить наряд получше.       Двери бесшумно разъехались в стороны, и следом механический голос сообщил, что она на третьем этаже. Эмма глубоко вздохнула, вышла из кабины и почти сразу споткнулась на ровном месте.       — Блять! — громко воскликнула она, проклиная свои каблуки. И, оттолкнувшись от стены, благодаря которой не шлёпнулась на пятую точку, ещё раз глубоко вздохнула.       «Давай, Эмма, соберись! Она сказала тебе „да“. Просто не облажайся».       Удивительное дело, вспомнив недавно просмотренный фильм с Уиллом Смитом (1), она немного успокоилась. Решительно подошла к двери «3B» и постучала два раза. Когда на пороге появилась Реджина, в облегающем синем платье, с жемчужным ожерельем на шее и болтающимися на запястьях тонкими браслетами, у Эммы перехватило дыхание. Если кто-то в этом мире и мог выглядеть на миллион баксов, то несомненно Реджина Миллс. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Реджина окидывает её таким же оценивающим взглядом. Встретившись с ней глазами, Эмма улыбнулась.       — Привет.       — А я уже подумала, что ты обо мне забыла, — Реджина с лёгкой улыбкой склонила голову вбок.       — О тебе? Исключено.       — Я хотела выпить бокал вина. Я бы предложила тебе, но нам, наверное, пора, — Реджина сняла с крючков, расположенных у входной двери, сумку и пальто. — У нас же зарезервирован столик?       — Уже приглашаешь меня зайти? Хм, похоже, нас ждёт свидание шиворот-навыворот, — пошутила Эмма с улыбкой, будто намертво приклеившейся к губам.       Реджина смерила её нечитаемым взглядом, застегнула пальто и перекинула сумку через плечо. Заглянула внутрь, чтобы убедиться, что ничего не забыла, а когда подняла глаза, заметила, что Эмма с трудом сдерживает смех.       — Что-то не так? — спросила она.       Эмма не ответила, невольно залюбовавшись стоявшей перед ней женщиной, хотя теперь на той было больше одежды, чем пять минут назад. Когда Реджина, закрыв дверь, повернулась, она почувствовала, что тонет в тёмно-карих глазах.       — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — Эмма машинально провела ладонями по бёдрам, по привычке собираясь спрятать руки в несуществующие карманы. — Я и не думала, что ты согласишься.       — Ты тоже хорошо выглядишь, — вернула комплимент Реджина. Затем склонила голову и заговорщически прошептала: — Я не думала, что ты решишься пригласить.       — Постой… что? — Эмма нахмурилась, недоумевая, правильно ли она расслышала.       — Сегодняшний вечер полон неожиданностей, тебе так не кажется? — улыбнулась Реджина, иронично изогнув брови. — Пойдём? — и, коснувшись рукой плеча, шагнула в сторону лифта.       Движимая внезапным порывом, Эмма бросилась следом, схватила её за локоть и, развернув, притянула к себе. Когда их лица оказались в считанных дюймах друг от друга, она вгляделась в широко распахнутые глаза Реджины, в которых читалось удивление.       — Просто на случай, если мы не доберёмся до конца свидания, — прошептала Эмма, сокращая расстояние между ними. Она не торопилась, позволяя Реджине принять окончательное решение, но всё равно удивилась, когда почувствовала её губы на своих губах. Эмма приоткрыла рот, наслаждаясь вкусом и мягкостью губ Реджины, и крепче сжала её локоть в попытке унять сердцебиение. Один простой поцелуй затуманил разум. Судя по тому, как покачнулась Реджина, она испытывала что-то похожее.       Эмма, отстранившись, мысленно похлопала себя по спине — всё-таки не прогадала, старина Хитч идеальный наставник первых свиданий. Реджина выглядела приятно удивлённой и смущённой одновременно. Эмма улыбнулась и галантно предложила ей руку.       — Готова?

***

      Эмма благодарила свои счастливые звёзды за то, что её древняя машина заглохла всего один раз. Сегодня днём она заставила Генри драить салон, настояв на том, что по большей части в беспорядке виноват именно он. Потому что даже поесть по-человечески не может, постоянно заляпывает обивку какой-нибудь дрянью. Сложно сказать, оценила Реджина старания или нет, но она так же ни словом не обмолвилась о не всегда верном коняшке, чему Эмма была только рада. Впрочем, если совсем честно, то Реджина помалкивала с той самой минуты, как они сели в машину.       Эмма с усилием проглотила подступивший к горлу комок и первой нарушила затянувшееся молчание:       — Я всё испортила? — тихо спросила, крепче сжимая рулевое колесо.       Отвернувшись от окна, Реджина растерянно посмотрела на неё.       — Ты о чём?       — Наше свидание, — пояснила Эмма. — Я слишком рано тебя поцеловала?       — Думаю, что да. Если мы с тобой опираемся на правила идеального первого свидания.       — А если на твои?       Реджина неопределённо повела плечом, но на её губах мелькнула кривая усмешка, и Эмма немного расслабилась.       — Ты что-то притихла.       Реджина снова уставилась в окно на утопающие в мерцающих огнях небоскрёбы.       — Я любовалась пейзажем.       — Что тебе нравится больше всего? — поинтересовалась Эмма, поворачивая на другую улицу.       — Огни, — коротко ответила Реджина.       Эмма нахмурилась, но уточнять не стала, они как раз подъехали к стоянке напротив ресторана.       — Тебе нравится итальянская кухня?

***

      Эмма была наслышана о «Марко». Некогда непримечательная забегаловка получила большую известность, благодаря отменной кухне, и переехала в хорошее здание в верхнем Ист-Сайде. Со временем о ней стали отзываться, как об одном из самых аутентичных итальянских ресторанов в округе. К счастью для Эммы, прежний владелец ресторана — отец Августа, который на вырученные деньги открыл небольшой магазинчик деревянных изделий, был очень добрым стариком. Вовремя замолвленное словечко помогло зарезервировать столик в обход очереди. Теоретически она могла насладиться стряпнёй Марко в любой момент, стоило только навестить добродушного старика, но практически — в ресторане эффектнее.       Играла тихая инструментальная музыка, на каждом столике стояли затейливые подсвечники, и мягкий отблеск горящих свечей вкупе с деревянной отделкой придавали помещению ощущение интимности. Эмма никогда не была в ресторане, где вместо замусоленной бумажки вручали красиво оформленное меню в кожаной папке. Посуда и столовые приборы были разложены по всем правилам: слева — две вилки, справа — нож, а над тарелкой — десертная ложечка. Бокал воды никогда не оставался пустым. Стоило ей сделать даже маленький глоток, как мигом материализовался официант с полотенцем, переброшенным через руку, чтобы снова наполнить бокал и незаметно убраться.       — Должна признаться, я впечатлена, — произнесла Реджина, просматривая меню. — Зарезервировать столик в таком месте в столь короткие сроки… — она качнула головой.       — Есть у меня парочка знакомых, — подмигнула Эмма.       — Связи открывают любые двери.       — Твой девиз по жизни? — Эмма нахмурилась, вглядываясь в непонятные итальянские слова. — «Чёрт, что ещё за антипасти?»       Скользнув взглядом по ценам, она округлила глаза. Божечки, дикое дело, что Август вообще решил открыть собственный бар. Если Марко заколачивал такие деньги, парень запросто мог прожигать жизнь беспечным наследником.       Эмма откашлялась, покосилась на вернувшегося официанта и жестом предложила Реджине заказать первой. Та не только непринуждённо держалась, но и объясняла со знанием дела, как должно выглядеть то или иное блюдо. Сама Эмма ограничилась знакомыми блюдами с самыми простыми названиями. Чёрта с два ошибёшься, если попросишь принести спагетти с брускеттой.       — А какой у тебя девиз? — поинтересовалась Реджина, когда они снова остались одни.       Эмме потребовалась почти минута, чтобы понять, о чём она говорит. Она пожала плечами.       — По-моему, любые двери открывает упорный труд. Мы можем быть знакомы со всем миром, но какой в этом толк, если будем сидеть и ждать благосклонности судьбы?       Реджина приподняла бровь и пригубила воды.       — Не могу не согласиться.       — Неужели мы в чём-то согласны? — деланно изумилась Эмма.       Реджина улыбнулась и повела плечом.       — Ты хочешь открыть собственный бар?       Эмма кивнула.       — У меня никогда не возникало такого желания, пока в моей жизни не появился Генри.       — Что именно изменилось?       — Понимаешь… Он мой ребёнок, — Эмма расправила салфетку на коленях. Помолчала. — Я хочу дать ему всё самое лучшее, чего была лишена сама. Когда я узнала, что беременна, со всех сторон твердили, что я не смогу поднять его. Что испорчу ребёнку жизнь, что ему будет лучше в приёмной семье… И я почти послушалась.       — У тебя очень любознательный и умный сын, — сказала Реджина. — Я думаю, ты всем доказала, что они ошибались.       Эмма смущённо улыбнулась.       — Надеюсь, но я ещё в процессе.       — А что заставило тебя передумать?       Эмма под столом сжала и разжала кулаки. Нахмурилась.       — Я росла в приёмных семьях. Меня часто перебрасывали с одного места в другое. И я не хотела, чтобы моему ребёнку пришлось пройти через всё это. Дерьмово, когда у тебя нет семьи, нет… — её голос предательски дрогнул. — Настоящих родителей.       Схватив бокал, Эмма глотнула воды, а затем с громким стуком поставила обратно на столик.       — Такие вот дела. А что насчёт тебя? Ты всегда хотела стать фотографом?       — Да, — призналась Реджина. — Но профессионально занимаюсь фотографией от силы года два.       — Правда? Верится с трудом.       — Моей семье принадлежит сеть отелей. Я поступила в бизнес-школу, получила степень и вела кадровое делопроизводство.       — Ты вроде бы говорила, что изучала фотографию в школе искусств, — пробормотала Эмма.       — Так и есть, — Реджина провела пальцем по кромке бокала. — Моя мать не была в восторге.       — Ооо… — Эмма понимающе кивнула. — Ты ушла из семейного бизнеса. Как твоё решение воспринял отец?       — Он умер незадолго до моего поступления, — прошептала Реджина.       — Прости, — подавшись вперёд, Эмма погладила большим пальцем её запястье.       — Всё нормально, — уголки губ Реджины приподнялись в улыбке. — Папа очень удивился, когда узнал, что я решила заниматься бизнесом. После смерти он оставил мне наследство, которым я могла воспользоваться только в том случае, если решу поменять сферу деятельности.       Эмма улыбнулась в ответ.       — Он знал, что бизнес — не твоё.       — Да. А вот моя мать до сих пор не может смириться, так что я, как ты говоришь, ещё в процессе.       — Твоя мать совсем не похожа на отца?       — Она просто желает мне самого лучшего, — голос Реджины звучал твёрдо, но промелькнувшая в глазах нерешительность говорила о многом. — Она гордится моими успехами.       — Или она гордится тем, что ты не опозорила фамилию? — слова вырвались прежде, чем Эмма успела остановить себя. А когда поняла, что ляпнула, поёжилась. — Прости, я не это имела в виду.       — Всё хорошо, — Реджина не стала возражать, и Эмма сделала мысленную зарубку.       Чуть помедлив, она накрыла ладонь её своей. Мгновение Реджина смотрела на их руки, а потом вопросительно взглянула на неё.       — Если бы ты была моей дочерью, я бы тоже гордилась.       — К счастью, я не твоя дочь, иначе бы наше свидание было жутковатым, — хмыкнула Реджина. — Или даже незаконным.       Эмма от души расхохоталась и откинулась на спинку кресла. Убрала руку, чувствуя, как неуловимо ускользает из-под пальцев желанное тепло шелковистой кожи.       — Ты только посмотри на себя! Шутить изволишь?       Реджина собиралась было ответить, но её прервал вернувшийся официант. Нос Эммы уловил божественный аромат заказанных Реджиной брачиоле — тонких пластиночек нежнейшего мяса в томатном соусе. Она искренне пожалела, что нельзя отмотать время вспять. Надо было заказывать две тарелки вкуснятины и на этом заканчивать. Между тем Реджина подцепила вилкой кусочек мяса и отправила в рот. Эмма не сдержала улыбку, когда её спутница прикрыла от удовольствия глаза.       — Нравится? — поинтересовалась она.       — Вкусно.       — А из меня повар неважный, — Эмма кивнула на брускетту. — Я бы наверняка спалила этот крутецкий тост.       Реджина негромко рассмеялась. Это был мягкий и искренний смех, но Эмма поймала себя на том, что ей интересно, как Реджина смеётся, когда не пытается сдерживать себя. И она задалась целью выяснить это.

***

      Ужин прошёл удачно, по крайней мере, Эмма на это надеялась. Они болтали обо всём на свете, начиная работой и заканчивая увлечениями. Когда речь зашла о последних, не обошлось без подтруниваний. Реджина призналась, что ей нравятся бродвейские мюзиклы, и Эмма, не сдержавшись, предположила, что она распевает песни в машине.       На протяжении всего ужина Эмма старалась не пролить на себя соус, но преуспела лишь отчасти. Когда Реджина потянулась через стол и осторожно вытерла уголок её рта своей салфеткой, Эмма почувствовала, как щёки заливаются густым румянцем. Реджина лишь улыбнулась и, снова откинувшись на спинку кресла, вернулась к прерванному разговору.       Пока подготавливали счёт, мучимая дурным предчувствием Эмма нервно перебирала пальцами и мысленно радовалась бонусным чаевым. Вежливо улыбнувшись услужливому официанту, она скользнула взглядом по чеку и внутренне содрогнулась. При возможности нужно будет рассказать Марко, что в его бывшем ресторане заломили абсурдно невероятные цены. С самым бесстрастным выражением лица, на какое только была способна, Эмма открыла бумажник, вытащила свёрнутые в трубочку банкноты и отсчитала большую часть. Кое-как разгладив ладонями, вложила в расчётную книжку, а потом вернула официанту. Парень блефовать явно не научился. Смерил откровенно изумлённым взглядом мятые пятёрки, десятки и двадцатки, но спустя секунду спохватился и пожелал доброго вечера.       Эмма поднялась из-за стола, убрала в сумку бумажник, который значительно полегчал, после чего помогла Реджине надеть пальто. Когда они вышли из ресторана, было хорошо за одиннадцать, но Эмма не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Почувствовав, что Реджина собирается пойти к машине, она потянула её за руку.       — Прогуляемся?       — Сейчас?       — Ты хочешь домой? — с тревогой спросила Эмма.       — Я не хочу, чтобы меня ограбили, — без тени улыбки ответила Реджина.       Эмма с облегчением рассмеялась, одной рукой обхватила её за талию и увлекла за собой на ярко освещённую и шумную улицу.       — У тебя перцовый баллончик. Ты нас защитишь.       Реджина закатила глаза, но не попыталась высвободиться. Было очень комфортно идти рядышком, прислушиваясь к мерному цокоту каблуков. Мимо разнообразных клубов, откуда гремела тяжёлая музыка, и медленно ползущих по дороге машин. Явно уставший ждать водитель пару раз нетерпеливо посигналил. Реджина задумчиво рассматривала здания и рекламные щиты, любуясь игрой света и неоновыми вспышками в темноте.       — Почему тебе нравятся огни? — прошептала Эмма, почти касаясь губами уха Реджины.       — Они похожи на звёзды, — ответила та. Остановилась перед подсвеченным небоскрёбом. — В городе звёзды не видны. Поэтому в детстве я смотрела на высотные здания и загадывала желания.       — И что ты загадывала?       Реджина рассмеялась, смущённо покачала головой.       — Играть на улице, щенка, конфеты.       — Тебе не разрешали есть конфеты? — воскликнула Эмма с притворным ужасом. — А я ещё думала, что это мне несладко жилось.       — Боюсь, ты избалуешь Генри, если не поменяешь взгляды, — становилось прохладнее, и Реджина позволила увлечь себя в обратную сторону.       — Я пытаюсь перестроиться, — призналась Эмма. — Генри обожает комиксы, но его запросы очень быстро растут. Он хочет пойти на комикон, когда станет старше.       — И ты достанешь билет, — это было скорее утверждение, нежели вопрос.       — С чего ты взяла?       — Ты сделаешь для него всё.       — Он мой ребёнок.       — Не все родители надрываются, чтобы дать своим детям всё, в чём те нуждаются, — пояснила Реджина. — Большинство родителей совсем не такие.       Эмма замедлила шаг. Убрала руку с талии Реджины и, нащупав ладонь, сплела свои пальцы с её. Прикосновение отдалось приятным покалыванием внутри.       — Почему ты решила привлечь Генри? Ты могла и без его участия организовать благотворительный аукцион.       Эмма не торопила с ответом. Она видела, что Реджина тщательно обдумывает её слова, и решила не мешать. Некоторое время они шли молча. Только поравнявшись с «Жуком», Реджина наконец-то нарушила тягостное молчание.       — Я знаю, что на душе у человека, который нуждается в месте, где будет чувствовать себя в безопасности, — осторожно сказала она. — Оно жизненно необходимо каждому ребёнку. И Генри не исключение. Ему важно чувствовать себя значимым. Вот почему я его подключила, — и, помолчав, добавила: — Ты должна понять. Ты сама работаешь на износ, чтобы Генри ни в чём не нуждался, а ведь всё могло бы сложиться иначе, если бы ты отказалась от него.       Эмма ошеломлённо уставилась на неё. Она уже поняла, что Реджина очень наблюдательная, но порой становилось жутковато.       — Ты на самом деле очень хороша.       — В чём?       — Заботе об окружающих.       Реджина осеклась на полуслове. Эти самые окружающие о ней так не отзывались. Они боялись её гнева, ответственного подхода ко всем делам и перфекционизма. Они знали, что она может быть неумолима, если что-то пойдёт не по плану или не будет соответствовать её стандартам. Поэтому сейчас очень непривычно слышать, что у неё мало того, что есть сердце, так она ещё и использует его по назначению.       — Спасибо, — прошептала Реджина.       Эмма даже не заметила удивлённого взгляда. Улыбнулась, открыла дверцу и, дождавшись, пока Реджина сядет, поспешила занять водительское место.       Обратная дорога показалась совсем короткой, и вскоре они обе растерянно стояли возле знакомой двери «3B».       — Наше свидание прошло шиворот-навыворот, — вымученно улыбнулась Эмма. — Сначала поцеловались, потом поговорили о серьёзных вещах, о которых на первом свидании обычно ни-ни, а я ведь даже не знаю твой любимый цвет.       — Фиолетовый, — усмехнулась Реджина. — Разве плохо делать всё наоборот?       — Я просто напортачила с поцелуем, и понеслось, — Эмма почесала затылок. — Но ты хорошо провела время и хотела бы повторить, правда?       — Как ни странно, да.       — Ничего странного! — с улыбкой воскликнула Эмма. Затем взяла её за руку и слегка сжала ладонь. — Разве тебе когда-нибудь было со мной скучно?       — Да, когда я два часа просидела в баре, пока ты боролась со сном, — напомнила Реджина.       Эмма перехватила её взгляд и улыбнулась. И прежде чем она успела понять, что сейчас произойдёт, Реджина решительно шагнула навстречу. Она оказалась так близко, что Эмма почувствовала её горячее дыхание на своём лице.       — Но я думаю, мы можем переступить через это, — прошептала она.       Вместо ответа Эмма поцеловала её. Сначала нежно, почти целомудрённо, но потом провела языком по нижней губе Реджины и не без удовольствия почувствовала, что пухлые губы приоткрылись, позволяя языку скользнуть внутрь. Немного поддразнив её, Эмма отстранилась и ласково провела пальцами вдоль скулы. Она подумала, что лёгкий румянец на оливковой коже смотрится просто очаровательно, и, не удержавшись, поцеловала в щёку.       — Надо думать, поцелуй для тебя что-то вроде оригинального способа говорить «да»? — с надеждой спросила Эмма.       Реджина улыбнулась и, открыв дверь, переступила порог квартиры.       — Да.