Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      В субботу утром Реджина постучала в дверь квартиры Эммы. Под мышкой одной руки она сжимала подарок, обёрнутый в синюю бумагу с нарисованными на ней пирожными и разноцветными шарами, а на сгибе локтя другой держала небольшой подарочный пакет. Судя по музыке и громким голосам, доносившимся из-за двери, праздник был в самом разгаре. Реджина мысленно прокляла Нью-Йоркские пробки. Не сказать, что она сильно опоздала, но удручал сам факт.       Едва дверь распахнулась, как Реджину ослепило яркой вспышкой. Она растерянно моргнула и посмотрела вниз на широко улыбавшегося Генри. Допотопный «Полароид», висевший на шее мальчика, с характерным скрежетом выплюнул пока ещё серый снимок.       — Реджина! — радостно воскликнул Генри и порывисто обнял её. — Ты пришла!       Она присела, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком, и улыбнулась в ответ.       — Конечно, солнышко. Я бы ни за что не пропустила день рождения моего любимого маленького мужчины.       Генри залился довольным румянцем. А потом, спохватившись, уставился на фотографию, на которой была запечатлена застигнутая врасплох Реджина. Приоткрыв губы, она широко распахнутыми глазами смотрела куда-то мимо камеры. Генри расхохотался и показал ей фотографию.       — Ты глупо выглядишь.       Реджина окинула развеселившегося мальчика шутливым взглядом и тоже не сдержала смеха.       — Да что ты говоришь?       Генри радостно кивнул, а потом приподнял «Полароид».       — Смотри, что мне мама подарила.       Реджина взглянула на собственный подарок и только после этого, не скрывая изумления, на фотоаппарат в руках Генри.       — Это очень особенный подарок. В наши дни их не часто увидишь.       Генри снова кивнул, на этот раз гордо, и развернулся. Прижавшись спиной к её груди, упираясь макушкой в подбородок, он безуспешно пытался направить объектив на их лица. Мешали ремешок на шее и короткие руки.       Реджина мысленно усмехнулась, забрала «Полароид» и, повернув, направила на них.       — Скажи «сыыыыыр»! — потребовал Генри.       — Сыыыыыр, — она послушно улыбнулась и нажала кнопку. Ярко сверкнула вспышка, фотоаппарат зажужжал, и из прорези вылез снимок. Генри, желавший как можно скорее увидеть, что получилось, потянулся за ним.       Реджина взъерошила имениннику волосы и, выпрямившись, осмотрелась. Хаотично развешанные по стенам разноцветные бумажные гирлянды ни капельки не сочетались, и она улыбнулась, предположив, что за них отвечали Генри и Эмма. Над окнами красовался огромный плакат «С Днём Рождения!», а в углу в кучу были сложены подарки.       Несколько взрослых, в том числе Руби и Эшли, возились на кухне с напитками и чипсами. Шум, который Реджина слышала, доносился из гостиной, где Эмма пыталась уклониться от малышни, атаковавшей её баллончиками с серпантином и конфетти. Было бесполезно бороться с маленькой армией из четырёх бесенят. Вся одежда Эммы была перепачкана жёлтыми, оранжевыми и синими нитями серпантина. И вместо того, чтобы дать сдачи, Эмма выставила ладонь в безуспешной попытке защитить лицо.       Из груди Реджины вырвался хриплый смешок. Эмма, словно почувствовав её присутствие, повернулась и слегка сдвинула в сторону липкие нити, из-за чего стала похожа на разноцветного Кузена Итта (1). Она с улыбкой помахала Реджине и, стряхивая серпантин, попробовала пройти мимо малышей, не горевших желанием отпускать её. Тогда Эмма наклонилась и что-то прошептала. Дети, не сговариваясь, побежали на кухню, откуда вскоре вернулись с очень недовольной Руби. Та смерила подругу испепеляющим взглядом, который Эмма благополучно проигнорировала.       — Интересная тактика, — пробормотала Реджина.       — Осторожнее, — Эмма пригрозила ей пальцем. — Я могу одним лишь словом натравить их на тебя, — добавила она, счищая с одежды конфетти.       Реджина сняла с её волос длинную нить серпантина, насмешливо изогнула бровь.       — Какой кошмар!       Эмма рассмеялась и, наклонившись, коснулась губами уголка её рта.       — Я рада, что ты смогла прийти.       — Я тоже, — улыбнулась Реджина и, спохватившись, посмотрела на крутившегося поблизости Генри. — Если мне не изменяет память, у кого-то сегодня день рождения?       — У меня!       Реджина протянула ему подарок.       — С Днём Рождения, Генри.       Мальчишка, не скрывая любопытства, потряс коробку, но ничего не услышал и надул щёки.       — Что там?       — Узнаешь, когда будешь открывать подарки, — Эмма слегка толкнула его в спину. — Что нужно сказать?       Генри зажал подарок под мышкой и снова обнял Реджину за талию.       — Спасибо, — подбежав к остальным своим трофеям, он осторожно опустил коробку рядом с «Полароидом», после чего присоединился к продолжавшим нападать на Руби друзьям.       Некоторое время Эмма и Реджина наблюдали за ними, а потом последняя приподняла подарочный пакет.       — А это тебе.       Эмма с любопытством уставилась на него.       — Я что-то пропустила?       Заглянув внутрь, она обнаружила свою голубую блузку, постиранную, выглаженную и пахнущую духами Реджины. Эмма прыснула со смеху, но сумела изобразить изумление и даже ладонь прижала к груди. — Мне очень нравится. Как ты узнала?       Реджина закатила глаза. Легонько оттолкнула её, вынуждая попятиться, сняла пальто и сразу почувствовала себя неловко. В простом платье и на каблуках Реджина выделялась на фоне остальных взрослых, одетых в джинсы и футболки. В то же мгновение она ощутила, как ей на поясницу легла ладонь, а ухо обожгло горячее дыхание.       — Ты прекрасно выглядишь, — прошептала Эмма.       Реджина улыбнулась в ответ и благодарно поцеловала её. Эмма вернула улыбку, после чего увлекла её в сторону кухни, собираясь представить своим друзьям.

***

      Неиссякаемая энергия детей впечатляла. На протяжении четырёх часов они без устали обстреливали взрослых серпантином из баллончиков. Реджина избежала незавидной участи, использовав в качестве живого щита Эмму, которая только что привела себя в порядок, и тут же получила в ответ недовольный взгляд. Даже после того, как дети объелись пиццей и конфетами, они всё с тем же энтузиазмом откликнулись на предложение именинника превратить гостиную в импровизированное футбольное поле. Когда Генри принёс мяч, Реджина ошеломлённо уставилась на Эмму, всерьёз полагая, что та устроит детям выговор. Если бы сама Реджина устроила что-то подобное в детстве, у неё были бы серьёзные проблемы. Но Эмма ограничилась просьбой не бить сильно по мячу, держаться подальше от телевизора, и дети безропотно подчинились.       Это был совсем другой мир, в котором порядок наводят после вечеринки. А ещё здесь не нужно производить на кого-то впечатление. Дети пришли отпраздновать день рождения своего друга, а настоящие друзья собираются вместе, чтобы хорошо провести время.       Реджина подумала, что могла бы к этому привыкнуть.       — Мам! — Генри подбежал к наливавшей себе выпить Эмме. — Можно сейчас открыть подарки? Пожалуйста?!       Дождавшись, пока его мать, пригубив напиток, кивнёт, он победоносно вскинул кулак и с криком «Время подарков!» бросился к поджидавшим друзьям.       — Наши подарки могут конкурировать, — шёпотом призналась Реджина, когда Генри распаковал подаренный Руби щит Капитана Америки.       — Ты тоже купила «Полароид»? — недоверчиво спросила Эмма. — На еБей брала?       Реджина покачала головой.       — Я купила фотоаппарат. Ерундовый.       Эмма рассмеялась.       — Всё с тобой ясно, — подхватив с пола заранее приготовленный пакет, она принялась запихивать в него обёрточную бумагу, которую Генри, не глядя, отбрасывал в сторону.       Реджина сделала глоток воды и внезапно почувствовала рядом чьё-то присутствие. Оглянувшись, она увидела одетого во всё чёрное парня с небрежно уложенной бородкой. Август, если она правильно запомнила, поприветствовал её кивком.       — Значит, ты и есть та девушка.       — Прости?       Он протянул руку.       — Бут. Август Бут.       Реджина вежливо ответила на рукопожатие, хотя его слова мало чем ей помогли.       — Ты та самая девушка, ради которой Эмма просила меня зарезервировать столик в отцовском ресторане, — пояснил Август.       Реджина скептически оглядела кожаный пиджак, рубашку и джинсы.       — Марко твой отец?       — Семейное сходство на лицо? — он улыбнулся. — А ещё я босс Эммы.       — О… — Реджина тут же выпрямилась, чувствуя себя ужасно глупо из-за того, что не знала этого. Она предполагала, что своего босса Эмма представила бы более официально, но в этом мире в моде было панибратство. — Она очень трудолюбива, мистер Бут.       — Эмма особенная, — согласился Август, наблюдая за тем, как Генри разворачивает подарки, а Эмма каждый раз напоминает, что нужно благодарить. — Похоже, ты ей на самом деле нравишься.       — Почему ты так решил?       — За шесть лет она ни разу не опаздывала, — ответил он. — Ты, должно быть, особенная.       — Тебя это беспокоит? — осторожно спросила Реджина. — Смею заверить, это было в последний раз.       Август расхохотался.       — Расслабься. По-моему, очень здорово, что она наконец-то увлечена чем-то помимо работы и заботы о ребёнке.       — Приятно знать, что за ней присматривают, — пробормотала Реджина.       Эмма улыбнулась Генри, когда он показал ей новый бейсбольный комплект. Август, не сводивший с них взгляда, кивнул и понизил голос до шёпота:       — Я не хочу видеть, как ей причиняют боль.       Реджина уловила в его словах явный намёк. Обернулась и, стиснув зубы, уставилась на мужчину. Судя по дружеской интонации, по тому, как он взял на себя обязанности весёлого дяди Генри и обучал малышей магическим фокусам, его попытка защитить Свон носила платонический характер. Она слегка склонила голову, соглашаясь.       — Реджина! — сидевший на полу Генри жестом пригласил её присоединиться. На коленях у него лежал её подарок.       Август отсалютовал ей бокалом, и она, поставив стакан с водой на столик, прошла в центр гостиной. Осторожно опустилась на колени рядом с девятилетним ребёнком.       Генри помедлил, ещё раз встряхнул коробку, а потом принялся дрожащими от нетерпения пальцами разрывать упаковку.       — Полегче, малой. Порвёшь свой подарок, — поддразнила Эмма, присаживаясь рядом с Реджиной.       — Он именинник, — напомнила та. — И может открывать подарки, как ему вздумается.       — Ага! — Генри придвинулся ближе к Реджине, всем видом показывая, что они заодно.       Эмма покачала головой, когда он отбросил в сторону скомканную бумагу.       — Вау! — Генри приподнял коробочку, в которой, судя по изображению, находился цифровой фотоаппарат. — Не может быть!       Увидев, какой радостью светится его лицо, Реджина не сдержала улыбку и тут же услышала резкий выдох за спиной.       — Ты действительно купила настоящий фотоаппарат, — в голосе Эммы звучало искреннее изумление. — Не нужно было этого делать, — добавила она, наблюдая за нетерпеливыми попытками сына открыть коробку. — Он наверняка дорогой…       Реджина, готовая поклясться, что услышала нотки недовольства, повернулась так, чтобы видеть лицо Эммы.       — Сегодня его день рождения, — сказала она очевидное. — В наши дни «Полароиды» большая редкость.       Эмма натянуто улыбнулась и кивнула.       — Генри в восторге.       И, словно в подтверждение её слов, мальчишка раскрыл коробку и принялся читать инструкцию. Ему явно не терпелось поскорее начать фотографировать.       Реджина перехватила взгляд его матери, пытаясь понять, что именно стало причиной неудобств. Но прежде чем ей это удалось, Эмма моргнула, её взгляд просветлел. Поблагодарив за подарок, она поднялась и громко объявила, что пришло время торта.

***

      Через час, когда родители забрали последнего маленького гостя, взрослые тоже начали собираться по домам. Генри крепко обнял Августа на прощание.       — Спасибо за фокусы.       Август взъерошил ему волосы.       — Обращайся, — он помахал Эмме. — Увидимся позже, — и, кивнув Реджине, закрыл за собой дверь, оставив женщин и Генри посреди настоящего хаоса, который ещё предстояло убрать.       Эмма обессиленно упала на диван и, почувствовав, как фигурка Невероятного Халка врезалась ей в бедро, пошевелилась.       — Сегодня был твой последний день рождения.       — Ты каждый год это говоришь, — небрежно отмахнулся увлечённый подарками Генри.       Реджина смахнула с дивана конфетти, села рядом с Эммой и, нащупав её пальцы, сплела со своими. Затем вытащила из золотистых волос застрявшую нить серпантина и помахала ею перед лицом Эммы.       — Что? — недовольно протянула та, пропуская волосы сквозь пальцы. — Мне казалось, я всё убрала.       — У тебя гнездо на голове, — заметила Реджина.       Генри, посмеиваясь, поставил полностью заряжённые аккумуляторы в фотоаппарат. И плюхнулся на диван между Реджиной и Эммой, вынуждая их расцепить руки.       — Придвигайтесь ближе, — он вытянул фотоаппарат перед собой.       — Какой требовательный, — Реджина пощекотала его бок.       — Пожалуйста? — надувшись, добавил Генри.       — Повезло тебе с генетикой, — фыркнула Эмма, прижимаясь к сыну с одной стороны, в то время, как Реджина проделывала то же самое с другой. Она обняла их за плечи, притягивая ближе. Генри понадобилось несколько попыток, чтобы сделать более-менее приличную фотографию, по крайней мере, на этот раз лица попали в кадр. Мальчишка радостно уставился на экран.       — Моя первая фотография!       Реджина кивнула.       — Ты мог бы построить карьеру на этом поприще.       Эмма поцеловала сына в макушку и легонько подтолкнула его.       — Иди к себе, наведи порядок, а потом пойдём к Эшли.       Когда Генри ушёл, Реджина растерянно посмотрела на неё.       — Ты сегодня работаешь?       Эмма кивнула и принялась убирать бумажные тарелки и стаканчики, то и дело натыкаясь на остатки пиццы.       — В день рождения сына? — Реджина протянула Эмме открытый мешок.       — Ага, — наклонившись, она подобрала с пола растоптанные чипсы.       — Август не дал тебе выходной?       — Конец месяца, — напомнила Эмма. — Счета… — она пожала плечами.       — Да, конечно, — нахмурилась Реджина.       Они продолжали убираться молча. Реджина мыла стеклянные чашки и столовое серебро, а Эмма резала коробки из-под пиццы и откладывала в сторону. Закончив, она прислонилась спиной к кухонной стойке и слегка толкнула Реджину носком кроссовки.       — Я не собака, чтобы меня тыкать, — оглянулась та.       Усмехнувшись, Эмма взяла последний стакан и поставила в сушку для посуды, после чего вклинилась между Реджиной и раковиной.       — Я правда очень рада, что ты пришла.       — Генри этого хотел, — Реджина склонила голову.       — Верно. Генри… — Эмма игриво закатила глаза. — А если бы этого хотела я?       — Не уверена, что смогла бы вырваться, — застенчиво ответила Реджина.       Эмма покачала головой, притягивая её ближе, обнимая за талию.       — Пожалуйста! — она с чувством изобразила интонацию сына.       Реджина улыбнулась и, подавшись вперёд, поцеловала. Ощутив мягкость губ, она невольно прижалась к Эмме, в ответ на что та притянула её ещё крепче. Реджина, осторожно пробежавшись пальцами по шее, положила руки ей на плечи.       Этот поцелуй отличался от других. Больше не было нежности и нерешительности, верного признака расцветающих отношений, только страсть и желание, непреодолимая потребность утонуть друг в друге.       Реджина почувствовала, как язык Эммы нежно прошёлся по её нижней губе, и выдохнула, позволяя ему проникнуть внутрь. Услышав звук медленно поворачивающейся дверной ручки, она подавила рвущийся из горла стон. За секунду до того, как Генри вышел из своей комнаты, они, тяжело дыша, отпрянули друг от друга в неловкой попытке скрыть пылающие щёки.       Первой пришла в себя Реджина. Откашлявшись, она решительно направилась в детскую, чтобы убедиться, что Генри убрал все свои игрушки.

***

      Когда с беспорядком было покончено, Реджина и Эмма отвели Генри к Эшли, обняли на прощание и спустились вниз. Наслаждаясь лучами заходящего солнца, по привычке сплетая пальцы, они не спеша подошли к жёлтому «Жуку».       — Где ты оставила машину? — вытащив из кармана ключи, спросила Эмма. Когда Реджина махнула в сторону припаркованного ниже по улице и каким-то чудом уцелевшего «Мерседеса», она добавила: — Я подвезу тебя.       — Думаешь, сама не дойду?       — Пользуюсь любой возможностью скрасить своим присутствием твою жизнь, — бойко ответила Эмма.       Реджина закатила глаза, но спорить не стала и послушно села на пассажирское сиденье. После нескольких безуспешных попыток Эммы завести двигатель, она не сдержала самодовольной улыбки.       — Давай, детка, — уговаривала Эмма, поворачивая ключ в зажигании снова и снова. В начале мотор рокотал, а потом вдруг издал звук, отдалённо похожий на выстрел, и затих. — Проклятье! — она хлопнула ладонью по приборной панели.       Реджина ни слова не сказала, когда Эмма вышла из машины. Не нужно было быть механиком, чтобы понимать, что в дыме, валящем из-под капота, нет ничего хорошего. Некоторое время она наблюдала за Эммой, которая, отмахиваясь от дыма, склонилась над двигателем, а потом тоже вышла из машины.       Так прошло минут десять, на протяжении которых Реджина никак не могла выбросить из головы слова Августа о том, что за шесть лет работы в баре Эмма ни разу не опаздывала. В конце концов, не выдержав, она вытащила из сумки сотовый и набрала номер вызова эвакуатора.       — Нет, нет, нет… — затараторила Эмма, выхватывая у неё из рук телефон, и поспешила закончить разговор. — Мне не нужен никакой эвакуатор.       — Но машина не заводится, — возразила Реджина.       — Я воспользуюсь метро, — Эмма вернула ей сотовый.       Реджина скривилась в отвращении.       — Полнейшая антисанитария.       — Ага, а дышать этим свежим, незагрязнённым воздухом сплошное удовольствие, — иронично заметила Эмма. Затем юркнула в приоткрытую дверь салона и поискала что-то в бардачке. — Серьёзно. Со мной всё будет хорошо.       Реджина обошла вокруг машины и, подхватив её под локоть, вытащила на улицу.       — Реджина…       — Я отвезу тебя на работу, — она говорила тоном, не терпящим возражений, но Эмма привыкла поступать по-своему и не могла так просто подчиниться.       — Нет.       Реджина крепче сжала локоть Эммы, дожидаясь, пока та закроет машину, а потом потянула за собой вниз по улице.       — Похоже, у тебя нет выбора, дорогая.

***

      Солнце скрылось за горизонт. До начала рабочей смены оставались считанные минуты. Некоторые ранние пташки уже проскальзывали в бар, в то время как Эмма и Реджина сидели в машине, припаркованной в нескольких метрах от «Деревянного кита».       Эмма смерила Реджину недовольным взглядом.       — Тебе не обязательно было подвозить меня.       — Что, я не могу побыть милой?       — Как-то это странно, — не удержалась от шпильки Эмма. Она выскочила из машины и собиралась наклониться, чтобы попрощаться, когда увидела, что Реджина тоже вышла.       — Тебе ещё домой возвращаться, — пресекая невысказанный вопрос, пояснила она.       — Я не хочу будить тебя в три утра, — попыталась отговорить Эмма.       — Прекрасно, потому что я не собиралась ложиться, — Реджина включила сигнализацию и, покачивая бёдрами, направилась ко входу в бар. Обогнула слонявшихся возле двери мужчин, проигнорировала жадные взгляды и, оглянувшись через плечо, поманила Эмму за собой.       Внутри оказалось многолюдно, впрочем, всё равно ничто по сравнению с тем, что их ждало через пару часов. Динамики надрывались от громкой музыки, официанты разносили напитки.       — Ты останешься только для того, чтобы отвезти меня домой? — недоверчиво уточнила Эмма.       — Считай, что это наше третье свидание, — Реджина сбросила с плеч пальто и вместе с сумочкой вручила ей. — Спрячь куда-нибудь.       Эмма проводила её удивлённым взглядом. И лишь когда Реджина устроилась в баре, она окончательно убедилась, что та не пошутила, и легко перемахнула через стойку. Она соврала бы, если бы сказала, что не пытается впечатлить Реджину, потому, убрав вещи в шкафчик, вытащила обрезанные джинсовые шорты и порванную майку. Переобулась в высокие сапоги и, повинуясь порыву, нацепила ковбойскую шляпу. Вернувшись в зал и поймав на себе восхищённый взгляд Реджины, она подумала, что оно того стоило. Более того, она не могла не признать, что ей нравилось присутствие Реджины.

***

      Первый час прошёл относительно спокойно, и Эмма время от времени останавливалась возле Реджины, чтобы разбавить имбирный эль лаймом. Она порывалась угостить её шотом после первого и последнего яблочного мартини, но Реджина напомнила, что она сегодня за рулём. Тогда Эмма намекнула, что могла бы отвезти их обеих, но в ответ получила такой красноречивый взгляд, что поняла без слов — вариант, что кто-то другой сядет за руль «Мерседеса», полностью исключён.       Ночь шла своим чередом. Эмма продолжала суетиться, смешивая коктейли и развлекая захмелевших клиентов. Несколько раз она поджигала шоты, мысленно посмеиваясь над реакцией Реджины, которая выглядела ошеломлённой и заинтригованной одновременно. Резво запрыгивала на барную стойку, где выделывала плавные движения бёдрами в такт музыке и флиртовала с клиентами, пытаясь заработать как можно больше чаевых.       Во время последнего выступления, на финальных аккордах Эмма приблизилась к Реджине, явно недовольной манипуляциями, которые она проделывала с галстуком сидевшего поблизости мужчины, и, стянув шляпу, нацепила ей на голову. Реджина выразительно закатила глаза, но от Эммы не скрылся ни лёгкий румянец, окрасивший оливковую кожу, ни тот факт, что она не сняла шляпу.

***

      Без пятнадцати три Реджина, опустив шляпу на глаза, обессиленно прислонилась к кирпичной стене бара. Она крепко зажала сумку под мышкой — при этом движении пальто слегка натянулось. Реджина терпеливо ждала, пока Эмма закроет бар, но глаза предательски закрывались, и она то и дело клевала носом. Она встрепенулась, почувствовав, что проваливается в сон. С опаской огляделась, желая убедиться, что никто этого не заметил.       Когда глаза Реджины закрылись в третий раз, она ощутила, что её слегка толкнули в плечо. Напротив, виновато нахмурившись, стояла Эмма. Реджина помотала головой.       — Я в порядке.       — Может, я поведу? — осторожно предложила Эмма. — Или давай вызовем такси?       — Не дури, — Реджина оттолкнулась от стены. — Пойдём, я знаю одного спящего мальчика, который будет счастлив тебя видеть.       Верная своим словам, Реджина сохраняла бдительность, изо всех сил стараясь сосредоточиться на дороге. Но даже в таком состоянии она не могла не заметить, что Эмма выглядела бодрячком. Вспомнив, как она порхала днём по квартире, Реджина всерьёз задумалась, когда эта женщина спит. Мать всегда говорила ей, что сон важен для красоты, что сон — ключ к успеху. И с раннего детства приучала придерживаться строгого распорядка дня, который Реджина нарушила только из-за хаотичного образа жизни, присущего свободным фотографам. То, что Эмма проводила по меньшей мере двадцать из двадцати четырёх часов на ногах, впечатляло и в то же время не на шутку беспокоило.       — Пойдём, — сказала Эмма, когда они подъехали к дому.       — Правило третьего свидания? — попыталась пошутить Реджина, но её голос выдавал усталость.       Эмма улыбнулась и, обойдя вокруг машины, обняла Реджину за плечи.       — Можно устроить, но что-то подсказывает, что ты вырубишься прямо на мне.       Реджина не смогла подавить рвущийся наружу зевок. Попытка прикрыть рот ладонью тоже не увенчалась успехом.       — В таком случае, ты не очень хороша.       Эмма улыбнулась и, продолжая придерживать Реджину, почти силком потащила в сторону дома.       Реджина скорее почувствовала, чем осознала, что с головы соскользнула ковбойская шляпа. А ещё через мгновение диванные подушки прогнулись под её весом, старые пружины больно впились в бедро, а потом защищающее тепло тела Эммы исчезло. К тому времени, как Реджина полностью осознала, что лежит на диване, в гостиной снова появилась Эмма со спящим Генри на руках. Закрыв дверь ногой, она отнесла сына в комнату. Реджина хотела сесть, чтобы помочь, но пока собиралась с силами, Эмма вернулась и устроилась рядом с ней на диване.       Реджина попыталась высвободиться, но Свон лишь крепче прижала её к себе.       — Мне пора.       — Ты устала, — возразила Эмма. — Уже поздно. У тебя есть склонность теряться. Оставайся. Я не буду распускать руки.       Реджина фыркнула, не в силах отрицать, что её охватила непреодолимая усталость. Она всё-таки встала, чтобы снять пальто и избавиться от каблуков, а потом снова легла, неуверенно обнимая Эмму. С последних нормальных отношений прошло немало времени, и она совсем забыла, каково это, обнимать кого-то.       Эмма взяла её руку, положила себе на талию и позволила ей прижаться головой к груди. Несколько минут они провели в уютной тишине, когда каждая думала, что другая заснула. Потом Эмма кашлянула.       — Когда ты спишь? — сонно спросила Реджина.       — Сейчас, — несмотря на очень поздний час, чувствовалось, что она изображала усталость в голосе. Реджина, посмеиваясь, крепче прижалась к ней в молчаливой просьбе ответить серьёзно. Эмма пожала плечами. — Ты привыкнешь. Я выкрадываю несколько часов сна после работы, потом отвожу Генри в школу и ещё немного досыпаю.       Мгновение Реджина обдумывала её слова.       — Ты не думала сменить работу?       Реджина кожей ощущала исходящее от Эммы напряжение, которое не исчезло даже после того, как она тихо призналась:       — Я ничего другого не умею. Старшую школу кое-как закончила, о колледже даже не думала, — она выдохнула, отпуская напряжение, сковывающее тело. — Я тупила по-чёрному, пока не узнала о Генри.       — А отец?       — Он не знает, — коротко ответила Эмма.       Реджина кивнула, и не смотря на желание надавить, сдержалась. Подняв голову, она встретилась взглядом с серо-зелёными глазами.       — Ты не думала учиться? Взять несколько бизнес-уроков для своего бара.       Эмма сухо рассмеялась.       — Меня смогут научить чему-то, чего я не знаю? Мне не нужен диплом, чтобы подписать договор об аренде.       — Диплом никогда не помешает, — возразила Реджина.       — С людьми вроде меня такое не прокатывает, — отрезала Эмма. — Такие не ходят в школы, они занимаются торговлей и тяжело работают на людей вроде…       — Меня, — Реджина выпрямилась.       — Я вовсе не это хотела сказать, — пробормотала Эмма.       — А что ты хотела?       — Ничего. Просто… — Эмма села и подобрала колени к подбородку. Расстояние ещё немного увеличилось, когда Реджина отодвинулась на другой конец дивана. — Да, взрослея, мне быстро пришлось усвоить, что одни люди более привилегированны, чем другие. Они умнее, спортивнее или богаче. Они могут купить любую вещь, какую захотят, не задумываясь о последствиях, в то время, как другие из последних сил стараются отремонтировать сломанные, — Реджина ничего не ответила, и Эмма, взглянув на неё, продолжила: — Я из тех людей, которым приходится собирать сломанные вещи, а если захочу чего-то по-настоящему хорошего, придётся вкалывать сутками.       Реджина нахмурилась. Около минуты она смотрела на женщину, крепко прижимавшую колени к груди.       — Ты расстроилась из-за моего подарка Генри?       Эмма только вздохнула, впрочем, большего Реджине и не требовалось, чтобы понять, что она права.       — Нет, ему понравился твой подарок.       — Твой тоже, — напомнила Реджина.       Эмма повернулась лицом к ней и подобрала ноги под себя.       — Знаю, просто пытаюсь научить ребёнка ценить каждый доллар. Я не хочу, чтобы Генри думал, что может получить всё, что захочет, стоит ему попросить нужного человека, — с этими словами она поменяла позу и снова обхватила колени.       Эмма явно боролась с собой, пытаясь справиться с понятными ей одной чувствами, и Реджина вздохнула. Может быть, она перегнула палку, подарив девятилетнему мальчику дорогой фотоаппарат, тем более, негласное правило не покупать вещи лучше, чем могли позволить себе родители, никто не отменял. Реджина шумно сглотнула и, наклонившись, накрыла ладони Эммы своими.       — Прости, — искренне сказала она. — Я не хотела переступать границы.       Эмма покачала головой.       — Нет-нет, забудь, что я наговорила. Мы снова обсуждаем вещи, совсем не подходящие для третьего свидания, а ведь я даже не попросила тебя быть моей девушкой.       Реджина изогнула бровь, и Эмма смешно приоткрыла рот, вероятно, осознав, что ляпнула. Она подумывала продолжить разговор, но стрелки на часах приближались к четырём утра, да и Эмма не горела желанием развивать тему с подарками. Придвинувшись ближе, Реджина склонилась над ней и улыбнулась.       — Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?       Эмма смущённо отвела глаза.       — Можешь забыть и об этом тоже?       Реджина покачала головой.       — Выбери что-то одно.       Эмма склонила голову, обдумывая, какое из двух зол меньшее. Вторая тема казалась безопаснее, поэтому она, помедлив, кивнула.       — Да… Точнее, этого хочет Генри.       — Генри? — весело переспросила Реджина. Расцепила её руки и, раздвинув колени, устроилась между ними. — Может, мне обсудить это с ним?       Она самодовольно улыбнулась, когда Эмма залилась румянцем, и, не сводя с неё пристального взгляда, приблизилась ещё немного. Реджина попыталась изобразить вялый зевок, который, к сожалению, превратился в настоящий.       — Если ты хочешь спросить меня о чём-то, предлагаю сделать это до того, как я засну или умру от старости.       — Тебе говорили, что ты любишь командовать? — Эмма сузила глаза.       Реджина беспечно пожала плечами и замерла в считанных сантиметрах от её лица. Эмма хотела отвести глаза, но Реджина подцепила её подбородок пальцем, заставляя снова посмотреть на себя.       Эмма судорожно сглотнула.       — Хочешь встречаться?       Реджина рассмеялась.       — Мы говорим не о свиданиях, а о чём-то более личном.       — Терпение — это добродетель.       — Которой я не обладаю. Не так трудно сказать «будешь моей девушкой».       Едва Реджина сказала это, как почувствовала губы Эммы на своих. Она машинально обняла её за шею и поцеловала в ответ.       — Да, — самодовольно улыбнулась Эмма, отстранившись. — Думала, ты никогда не спросишь.       Реджина поражённо смотрела на неё, потом закатила глаза и, оттолкнув Свон, поднялась.       — Чёрта с два я буду спать на диване, — обронила она через плечо, прямиком направляясь в спальню.       Эмма вдруг почувствовала внезапную лёгкость. Она последовала за Реджиной и плотно закрыла за собой дверь.