Часть 10.
14 мая 2017 г., 22:48
Старая пружина больно впилась в бедро. В тот же момент где-то за окном пронзительно взвыла пожарная сирена. Реджине понадобилось мгновение, чтобы окончательно проснуться и понять, что она не в своей кровати королевских размеров, а в древней, двуспальной, со скрипучими простынями, зато в объятиях крепко спящей Эммы Свон.
«Оно того стоит», — подумала она с мягкой улыбкой.
Эмма всем телом прижималась к ней. Её правая рука, скользнув под изгиб талии, легла на живот, в то время как левая находилась в опасной близости от груди. Реджина обратила внимание, что, должно быть, во сне накрыла ладонь Эммы своей, но убирать не стала. Осторожно повернувшись в объятиях, она улыбнулась. Губы лежавшей рядом женщины слегка приоткрылись во сне, черты лица разгладились, из-за чего она выглядела моложе.
Между тем Свон очаровательно фыркнула и, резко вскинув голову, растерянно огляделась. Реджина наблюдала молча, насмешливо изогнув бровь, а когда Эмма лениво улыбнулась, прикрыла глаза и снова откинулась на подушку, рассмеялась.
— Возвращайся в постель, — пробормотала Эмма, обнимая Реджину за талию и притягивая к себе.
— А то что?
Эмма снова приподнялась, теперь она смотрела на Реджину сверху. Улыбнувшись, пробежалась пальцами левой руки по её волосам.
— Я тебя заставлю.
Реджина бережно скользнула ладонями от запястий Эммы к плечам.
— И как ты себе это представляешь? — спросила она и ни капельки не удивилась, когда мгновением позже их губы встретились в страстном поцелуе.
Реджина успела привыкнуть к ощущению языка Эммы, который неспешно изучал каждый дюйм, находил маленькие чувствительные точки, срывающие стон за стоном. Она запустила пальцы одной руки в непослушные золотистые кудри, а другой скользнула вдоль позвоночника, опускаясь к пояснице и притягивая Эмму ещё ближе.
Прошло слишком много времени с того момента, когда Реджина сгорала от желания по-настоящему, когда жаждала почувствовать на своих губах чужие. Раньше она всегда вступала в отношения с одобрения матери, и лишь однажды почувствовала пресловутых бабочек и трепет в груди. В тот раз всё обернулось к худшему.
Реджина замкнулась в себе, последующие отношения сходили на нет после первой же ночи, но Эмма кардинально отличалась от всех, с кем её пыталась свести мать. Так, например, она излучала уверенность, но не из-за размера банковского счёта или известной фамилии, а сама по себе.
Реджина почувствовала её уверенность, когда ладонь Эммы легла на её бедро. Проворные пальцы, соблазнительно дразня, норовили пробраться под ткань. На мгновение Эмма отстранилась, улыбнулась и снова соединила их губы. Её нога, чуть согнутая в колене, замерла в дюйме от разгорячённого центра Реджины. Та тут же отодвинулась, насколько позволяла поза, подарила короткий дразнящий поцелуй, а потом провела ладонью по щеке. Их дыхание смешалось. Реджина понимала, что Эмма растеряна, и снова поцеловала, чтобы успокоить, после чего села. Протестующе звякнула железная рама кровати, тихо скрипнул матрас.
— Как бы мне не хотелось продолжить, думаю, мы можем дождаться момента, когда твой сын не будет смотреть мультфильмы в гостиной.
Словно в подтверждение её слов из-за двери послышалась заглавная тема «Лиги Справедливости». Эмма со вздохом склонила голову, кивнула, а затем откатилась в сторону.
— Да, кстати, доброе утро.
— Не то слово, — улыбнулась Реджина, не сводя жадного взгляда с Эммы, которая перевернулась на живот и закрыла глаза, но тут же распахнула их. С явной неохотой села и смущённо потупила взгляд.
— Чёрт. Завтрак. Ты, наверное, хочешь есть.
— Можешь ещё немного поспать, — Реджина поднялась с кровати и посмотрела в стоявшее у стены зеркало, чтобы привести в порядок волосы. — Генри…
Вскочив, Эмма кинулась к шкафу и принялась рыться в одежде.
— Всё нормально, — заверила она, вытащив штаны для йоги.
Мгновение Реджина разглядывала её ноги, пытаясь вспомнить, в какой именно момент она успела избавиться от шорт.
— Иногда Руби остаётся на ночь, — пояснила Эмма и, почувствовав напряжённый взгляд, повернулась. — Мы просто спим. Она ненавидит диваны.
— Если ты так говоришь, — равнодушно отозвалась Реджина, но продолжила смотреть с сомнением.
Эмма подошла к ней и крепко сжала в утешающих объятиях.
— Позавтракаем?
Реджина совсем не удивилась, когда оказалось, что на завтрак будут сладкие хлопья с крошечными зефирками, приправленные огромным количеством шоколадного молока. Она и обычное-то редко пила, но ей понравилось наблюдать за тем, как Эмма достаёт из кухонного шкафчика три чашки, все разного цвета, и протягивает Генри, а тот в свою очередь спешит поставить их на обеденный столик.
Реджине, которая по словам очаровательного мальчишки была гостьей, не позволили даже пальцем пошевелить, не говоря о том, чтобы помочь вытащить из холодильника наполненный до краёв кувшин шоколадного молока. Когда Генри насыпал в чашки хлопья, а потом, забравшись коленями на стул, обхватил кувшин руками, Реджина невольно улыбнулась. Сосредоточенный на своём занятии, ребёнок даже не обратил внимания, что Эмма подошла сзади и слегка надавила пальцами на дно кувшина, чтобы помочь наклонить его. Но Реджина заметила и снова улыбнулась.
А что действительно её удивило — так это то, что мать с сыном подхватили свои чашки, знаком поманили за собой и отправились в смежную гостиную. Усевшись прямо на диван, скрестив ноги по-турецки, они принялись уминать хлопья. Эмма первой заметила, что женщина неуверенно топчется на месте с чашкой в руках, и, выпустив ложку, погладила место рядом с собой.
Реджина со вздохом села, пытаясь сообразить, как управиться с чашкой, почти до краёв наполненной шоколадным молоком. Генри был не только очень любезен, но и поразительно щедр, и ей совсем не хотелось посадить пятно на своей одежде или обивке дивана. После недолгих раздумий, она осторожно поднесла чашку к губам и отпила несколько глотков, почти физически ощущая, как разрушается зубная эмаль от убийственного сочетания шоколадного молока и сахара. Но когда Генри спросил, понравился ли ей завтрак, Реджина ответила ласковой улыбкой.
А потом они ещё какое-то время смотрели мультфильмы, точнее, досматривали первый сезон «Лиги Справедливости», подаренный накануне кем-то из гостей. В детстве Реджина никогда не интересовалась комиксами. Мать отдавала предпочтение ортодоксальным книгам, а отец при любой возможности читал ей сказки. Это был их маленький секрет. Генри, до глубины души поражённый признанием Реджины, взял на себя обязанность посвятить её во все детали вселенной ДиСи.
Для ребёнка, прожившего на свете меньше десяти лет, его познания о комиксах, супергероях и предыстории впечатляли, и в какой-то момент Реджина осознала, что фантастическая вселенная приводит её в восторг своим размахом. Из персонажей ей приглянулась Охотница, известная как Хелена Бертинелли, но Эмма не согласилась, заявив, что Чёрная Канарейка лучше, видите ли, у неё костюм прикольнее. Генри лишь рассмеялся, со знанием дела покачал головой и придвинулся ближе, в результате чего Реджина оказалась зажата между ребёнком и его матерью.
— Давай, малой, — сказала Эмма в конце четвёртой по счёту серии. — Десятый час, пора чистить зубы.
— Что?! — воскликнула Реджина, поворачиваясь к настенным часам, показывающим на самом деле половину одиннадцатого. — Вот это да. Мне пора идти.
— Горячее свидание? — подколола Эмма.
— Ты уходишь? — остановившись на полпути к ванной комнате, захныкал Генри.
Реджина подхватила пальто, затем обошла вокруг дивана и, опустившись на корточки, виновато посмотрела на ребёнка.
— Да, хотя мне не хочется.
И ей действительно не хотелось, тем более, что она уже опоздала, тем самым нарвавшись на лекцию. Распахнув объятия, она крепко обняла Генри.
— Спасибо, что пригласил меня на свой праздник.
— Спасибо, что пришла, — вежливо ответил он, отстраняясь, чтобы Реджина смогла выпрямиться.
Почувствовав, что Эмма надевает ей ковбойскую шляпу, она повернулась.
— На тебе лучше смотрится, — пояснила та.
Реджина закатила глаза, помахала Генри, который мгновением позже скрылся в ванной, и, наслаждаясь ощущением ладони Эммы на пояснице, не спеша направилась к двери.
— Тяжёлый день? — рука скользнула ниже и легла на бедро.
— Скорее, важная встреча, — пожала плечами Реджина.
— Удачи.
Реджина улыбнулась, прижалась к её губам своими. Поцелуй немного затянулся, впрочем, ни одна из них не жаловалась.
— Подожди! — выскочивший из ванной Генри, похоже, даже не заметил, что они отпрянули друг от друга. С пеной от зубной пасты на губах, он, едва не сметая всё на своём пути, кинулся в спальню.
— Генри, — Эмма слегка поморщилась, услышав грохот, и собиралась сделать замечание, но мальчишка уже мчался обратно. Он вытер рот рукавом своей пижамы, а затем протянул Реджине фотографию.
— Можешь взять её себе.
Реджина широко улыбнулась, изучив снимок и увидев, что на нём они вдвоём с Генри.
— Нет, не могу…
— Мы ещё сделаем, — пообещал мальчик, покачиваясь на пятках.
Такой ответ, очевидный и по-детски простой, отозвался ноющим чувством в сердце Реджины. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Наклонившись, снова сжала Генри в объятиях.
— И почему у меня такое ощущение, что он нравится тебе больше? — Эмма, деланно надувшись, скрестила руки на груди.
Реджина улыбнулась и выпрямилась.
— Потому что это правда.
— Раз так, ты наказан, — предупредила Эмма сына, который закатил глаза и вернулся к телевизору.
Реджина убрала фотографию в карман, скользнув по ней кончиками пальцев в попытке успокоиться, а потом поцеловала Эмму в щёку.
— Ты совсем чуть-чуть уступаешь.
— Я лучше.
***
— Ты опоздала. Реджина не стала оправдываться за то, что опоздала на бранч, и молча села за столик. Мать всё равно не оценила бы попыток сгладить ситуацию, поэтому она ограничилась кивком. — Мне очень жаль, мама. Реджина напряглась, ощущая на себе пристальный взгляд Коры, от которой наверняка не скрылось почти полное отсутствие косметики и одежда не первой свежести. У неё не было времени заскочить домой переодеться или принять душ, поэтому использовала то, что нашла в косметичке, и пригладила мятое платье ладонью. Она судорожно сглотнула, мысленно молясь, чтобы мать не комментировала. Ткань мягкая и податливая, но, к сожалению, очень хорошо удерживает запахи. После шести часов, проведённых в баре, Реджине казалось, что насквозь пропахла алкоголем. Если Кора что-то и заметила, вслух ничего не сказала, и Реджина почувствовала облегчение. Меньше всего на свете ей хотелось объяснять подробности своей личной жизни. — Где ты была? Реджина, пытаясь выиграть несколько минут, взяла меню. Совершенно бесполезное действие, мать наверняка заказала для неё овощной салат. — Потерялась во времени, — она посмотрела матери в глаза, отмечая про себя, что технически не соврала. — И чем же ты занималась, дорогая? Сколько усилий требуется на щёлканье фотоаппаратом? — Кора поднесла бокал к губам. — Это не просто щёлканье фотоаппаратом, мама, — возразила Реджина. Кора склонилась, выхватила из рук дочери меню, закрыла и передала подошедшему официанту. — Поскольку ты заставила меня ждать, я уже заказала тебе салат. Реджина благодарно кивнула и убрала волосы за уши. — Итак, дорогая, — возбуждённо заговорила Кора. — Ты ни за что не угадаешь, на кого я натолкнулась на днях. — На кого? — Реджина сделала большой глоток вина. — Джонсов, — не дождавшись от дочери бурной реакции, Кора не сдержала обречённый вздох. — Их семья торгует золотом и драгоценными камнями по всему миру. — Ты хотела сказать, добывают в странах третьего мира? — резко спросила Реджина. Глаза Коры угрожающе сощурились. Реджина стоически выдержала взгляд, ни один мускул не дрогнул на её лице, но мысленно она готовилась получить наказание — словесное или любое другое. И тихо выдохнула, когда вернувшийся официант поставил перед ними салаты. Дождавшись, пока он уйдёт, Кора склонилась и накрыла её ладонь своей. Недавно наманикюренные ногти матери больно впились в запястье. — Их сын в городе, — Кора ласково улыбнулась. — Помнишь, как вы играли в детстве? Думаю, ты должна пригласить его на одно из своих мероприятий. Реджина хорошо его помнила. Киллиана Джонса. Богатство парня ничем не уступало его либидо. Реджина не отрицала его привлекательности, но при этом находила его редкостной паскудой и очень скользким типом. Киллиан несколько раз подкатывал к ней, но Реджина не давала ни единого шанса и, чёрт возьми, не собиралась этого делать. — Очень сомневаюсь, что человек его уровня… с его интересами… захочет пойти в галерею, — попыталась отговорить Реджина. Ногти матери впились ещё сильнее. — Я не предлагаю, Реджина, — Кора выпустила её руку. Затем подцепила вилкой оливку и отправила в рот. — Из вас получится славная пара. Реджина уставилась в тарелку. — Боюсь, я не смогу, — ответила она, яростно накалывая на вилку салатные листья. — Почему? — во вкрадчивом голосе Коры послышались опасные нотки. Едва взглянув на мать, Реджина опустила руки на колени, чтобы та не заметила, что они дрожат. — Ближайшая выставка, на которой я буду присутствовать, запланирована на следующую пятницу. Её организатор — мой близкий друг, и… Боюсь, я уже пригласила кого-то другого. — Скажи им, что передумала. — Я не могу передумать, мама, — возразила Реджина. — Разве это не бросит тень на репутацию нашей семьи? Люди решат, что мы ненадёжные и нечестные. Манипулировать матерью — не лучшая из идей, Реджина это понимала, но не видела другого выхода. Слишком часто Кора играла роль свахи, слишком часто ей приходилось отбиваться от мужчин, не признающих отказов. Воцарилась долгая пауза, во время которой женщины не сводили друг с друга взглядов, а потом Кора чуть склонила голову и мягко проговорила: — Ну, конечно, мы ведь не можем допустить такого, правда? — Нет, мама, — Реджине пришлось приложить все усилия, чтобы скрыть облегчение и не улыбнуться. — Тем не менее, — Кора взмахом руки подозвала официанта, чтобы тот забрал салат, к которому она едва притронулась. — Я пригласила Джонсов на ужин в конце следующего месяца. Ожидаю увидеть там и тебя. Реджина подавила желание закатить глаза, покорно кивнула. — Да, мама.***
Спустя два дня Эмма, решившая вздремнуть, прежде чем забирать Генри из школы, проснулась от непрекращающегося звонка сотового телефона. Часы показывали полдень, стало быть, она проспала около часа. Эмма вытерла лицо, стирая остатки сна, и с улыбкой посмотрела на определившийся номер. — Привет, незнакомка. — Привет, — вежливо отозвалась Реджина. Эмма нахмурилась и села в кровати. — Ты в порядке? — Да, — ответила Реджина всё тем же отчуждённым тоном. — Тебя что-то беспокоит? — поднявшись, Эмма отправилась на кухню. Неожиданное молчание в трубке нервировало, но она предположила, что Реджина просто о чём-то задумалась. — Реджина? — Я хочу спросить тебя кое о чём. — Давай, — Эмма прижала телефон плечом к уху и принялась рыскать по холодильнику в поисках объедков. Обнаружив половину сэндвича, она запрыгнула на кухонную стойку и впилась в него зубами. — В следующую пятницу у моего друга намечается выставка, и я хотела спросить, не составишь ли ты мне компанию. Эмма соскользнула со стойки, подошла к висевшему на стене рядом с её рабочим графиком календарю. — Понимаю, осталось очень мало времени, но есть вероятность, что моя мать рассказала о мероприятии одному человеку, и… — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — прервала её Эмма. Провела пальцем по дате, обведённой красным кружком, что означало, что в этот день ей нужно работать. — Очень хочу, — призналась Реджина. — Уверена, тебе понравится выставка, и я… — Реджина, — улыбнулась Эмма. — Я всё понимаю. В мои обязанности теперь входит отводить от тебя нежелательное внимание, — ей не нужно было видеть Реджину, чтобы представить, как она улыбнулась или закатила глаза. Возможно, всё вместе. — Ты придёшь? — уточнила Реджина. Эмма ещё раз скользнула взглядом по календарю, но решила, что один день погоды не сделает. — Конечно. Она вернулась на кухню, снова уселась на стойку и взяла недоеденный сэндвич. — И от кого мы бегаем? — От старого друга семьи, — уклонилась от ответа Реджина. — Ничего серьёзного. Эмма напряглась и проглотила возникший в горле горький комок. — Бывший? — Боже, нет, — голос Реджины звучал насмешливо, и она немного расслабилась. — Просто надоеда. — Я о нём позабочусь, — Эмма бросила смятую упаковку от сэндвича в мусорное ведро под раковиной. — Как позаботилась о Грэме? — Он ничего не предпринимал, разве нет? — самодовольно напомнила Эмма. — Нет, дорогая, — ответила Реджина. — Ты ему ясно дала понять, что думаешь по этому поводу. Эмма рассмеялась. — Хренька официальная? — Да. — Ладно, — Эмма кивнула, снова соскользнула со стойки и направилась к гардеробному шкафу в прихожей. — Насколько официальная? Типа свадьбы? Или выпускного в старшей школе? — Типа открытия престижной выставки. — Моё платье для открытий престижных выставок в химчистке, — Эмма смахнула волосы с лица и отправилась в спальню. — Я что-нибудь найду. Не переживай. Мгновение стояла тишина, а потом Реджина наконец тихо проговорила: — Спасибо.***
Эмма приехала пораньше. Платье она позаимствовала у Руби, а туфли одолжила у Эшли. Последняя утверждала, что она может оставить их себе, потому что её ноги не влезают в них после рождения Александры. Эмма без проблем договорилась о переносе рабочей смены на другой день, а потом побежала домой, чтобы накормить Генри ужином и сплавить Эшли, впрочем, Реджине об этом знать необязательно. Она и так вся на нервах из-за предстоящего мероприятия, но Эмма никак не могла понять, что именно её беспокоит. В конце концов, Реджина всё время посещает различные выставки. И Эмма в попытке помочь хоть чем-то не придумала ничего лучше, чем приехать пораньше. Она вежливо улыбнулась рыжеволосому, добродушному мужчине на входе, к которому успела привыкнуть и даже привязаться. Пару раз Эмма ждала Реджину в холле, и они с Арчи довольно мило болтали ни о чём. Она приятно удивилась, когда узнала, что для работы консьержем в элитном многоквартирном доме не нужен банковский счёт в Хэмптоне. Но сегодня она не стала задерживаться внизу, чтобы поболтать с новым другом, а прямиком направилась на третий этаж и постучала в дверь. Потопталась на месте, дожидаясь, пока ей откроют, но вместо этого получила сообщение с разрешением войти. Уверенная, что Реджина суетится, заканчивая последние приготовления, Эмма решительно вошла в квартиру и нахмурилась. Хозяйки нигде не было видно. — Реджина? — Эмма положила клатч на комод и сбросила каблуки. Туфли ей удивительно шли, но будь она трижды проклята, если придётся таскать их весь вечер. Какое-то время она бродила по квартире, прогуливалась от чёрного кожаного дивана к стене, оклеенной чёрно-белыми фотообоями с изображением густого леса. Эмма склонила голову, невольно залюбовавшись одной из многочисленных картин: вертикальная линия уходила вниз холста. По словам Реджины все картины для своей квартиры она покупала на аукционах. Что, чёрт возьми, в этом впечатляющего? По правде говоря, Эмма ни за что на свете не подумала бы, что здесь кто-то живёт. Всё слишком аккуратно и идеально, словно какая-нибудь модель квартиры из журнала. Кухня из нержавеющей стали, чёрная мраморная столешница и девственно чистый холодильник резко контрастировали с её собственными, где было полно различных мелочей и ярких стикеров. И даже забытые очки на стопке с книгами, лежавшей на кофейном столике, казались продуманной деталью интерьера. — Поднимайся наверх, — услышала она голос Реджины. Эмма подошла к металлической лестнице со стеклянными ступенями. С опаской посмотрела на неё, затем вступила на нижнюю ступеньку, желая убедиться, что лестница выдержит её вес. Эмма сделала мысленную зарубку никогда не прыгать здесь, впрочем, она очень сильно сомневалась, что Реджина разрешила бы ей вести себя непозволительным образом. Она подсознательно держалась поближе к стене и, попав сразу в спальню, где на массивной кровати громоздились платья, поначалу растерялась. Должно быть, когда у тебя главная спальня с ванной и гардеробной, можно обойтись без двери. — Реджина? — снова позвала Эмма. Реджина вышла из гардеробной в бра без бретелей и трусиках. Эмма шумно сглотнула и беззастенчиво уставилась на неё. — Какое? — Реджина подхватила два платья — чёрное длинное с ремнём через одно плечо и бордовое с молнией посередине. Платья лишь частично скрывали её тело, впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы Эмма не только перестала представлять, как она сорвала бы нижнее бельё, но и смогла мыслить рационально. — Слишком деловое, — указала она на бордовое. — Значит, чёрное, — Реджина приложила к себе платье и повернулась к зеркалу. Эмма скользнула взглядом по её спине, остановившись на восхитительной заднице, едва прикрытой кусочком кружевной ткани. В такие моменты она была искренне благодарна, что не родилась мужчиной, а то совсем бы неловко получилось из-за нахлынувшего возбуждения. — Нет. Я в чёрном, — вспомнив, что вообще-то умеет разговаривать, Эмма указала пальцем на себя. — Мы будем выглядеть, будто на похороны собрались. — Что ты предлагаешь? — Реджина швырнула платье в сторону и упёрла руки в бёдра. Эмма не хотела, чтобы она это делала, но в то же время испытывала благодарность за представший вид. Она не могла отвести взгляд, да и не очень-то старалась. Улыбнувшись кончиками губ, Эмма не спеша подошла к Реджине, взяла её руки и положила себе на талию. — Я говорила «привет»? — Мне нужно собираться, — ответила Реджина. Но прежде чем она успела пошевелиться, Эмма обхватила ладонями её щёки и, наклонившись, захватила её губы своими. Мысленно усмехнулась, почувствовав, что Реджина прильнула ближе. — У меня есть идея получше, — прошептала она, спускаясь поцелуями к подбородку. Потом провела языком вдоль ушной раковины, слегка поцеловала мочку. — Мы можем остаться здесь, — продолжила с придыханием говорить Эмма, прокладывая дорожку поцелуев по шее, и довольно улыбнулась, когда с пухлых губ сорвался дрожащий вздох. Реджина потянула её за подбородок, заставляя поднять голову и снова соединяя губы в поцелуе. Эмма подхватила её бёдра, притягивая ближе, и не сдержала рвущийся из груди стон, когда Реджина привстала на цыпочки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Приятно удивлённая тем, что её девушка решилась на смелый шаг, Эмма попятилась и, не желая разрывать таких тёплых объятий, рухнула на кровать, а Реджина припала губами к её шее. Ей была ненавистна мысль, что придётся выпустить Реджину из объятий, но она всё-таки запустила пальцы одной руки в тёмные локоны, а другой сжала соблазнительную задницу. Эмма чуть оттянула Реджине голову, прихватила зубами пульсирующую жилку и, наслаждаясь дрожащим стоном, довольно мурлыкнула. Откидываясь на кровать, она едва ли она думала об отметке, которую оставляет на коже. Она скользнула губами по ключице, нежно поцеловала грудь. Избавиться от бра проще простого, но Эмма решила использовать зубы, потому что её руки всё ещё были заняты. Она поддалась вперёд, но сильные пальцы тут же ухватили за подбородок, а через мгновение Эмма встретила взгляд Реджины, увидела расширенные от возбуждения зрачки и услышала тяжелое дыхание. Она хотела ещё раз поцеловать, но Реджина отстранилась. — Хэй, — с улыбкой произнесла та. — Хэй, — отозвалась Эмма и снова наклонилась, стремясь свести на нет расстояние. Реджина крепко поцеловала её в губы, а потом встала с кровати, оставив Свон обессиленно лежать среди разбросанных платьев. — Мне нужно собираться, — повторила она и исчезла в гардеробной. Эмма закрыла глаза и сжала ноги. Ноющая боль в последние десять минут только набирала обороты, тело отчаянно нуждалось в разрядке, но всё, что она могла сделать — это закусить собственный кулак, ещё сильнее сжать ноги, постараться выбросить из головы образ почти обнажённой Реджины и выровнять дыхание. Ничего не вышло, и Эмма сдалась, решив, что попробует сосредоточиться на другом. На прикроватной тумбочке она заметила рамку с фотографией, на которой был запечатлен мужчина с маленькой девочкой на коленях. Они сидели под яблоней и широко улыбались в объектив фотоаппарата. Эмма мысленно улыбнулась, подняла рамку, чтобы рассмотреть поближе. Реджине на этой фотографии было лет шесть, не больше, и Эмма почувствовала, как её сердце наполняется счастьем, ведь девочка радостно улыбалась — той самой улыбкой, которую всё чаще дарила им с Генри. А потом, вернув рамку на место, Эмма заметила ещё одну, поменьше, и не сдержала смех. — А я права! — она взяла в руки фотографию, с которой ей улыбались Реджина и Генри. — В чём? — Реджина вышла из гардеробной в длинном платье цвета морской волны. Её плечи благодаря перекинутым через шею крест-накрест ремням оставались открыты. — Ты встречаешься со мной, чтобы подобраться к Генри, да? — поддразнила Эмма, возвращая рамку на место. Реджина слегка взбила волосы. Нахмурилась, заметив на шее фиолетовый засос, и без долгих раздумий замазала его консилером. — Ну, он более воспитанный, — добавила она, выбирая помаду. — Красивое платье, — искренне восхитилась Эмма. Реджина повернулась. Смерила оценивающим взглядом её чёрное платье до колена, задержавшись на красной полосе сбоку, и подумала, что дымчатый макияж придаёт Эмме таинственности. — Ты тоже ничего, — улыбнулась она. Эмма не смогла сдержать довольную улыбку. Затем протянула руку и спросила: — Готова?***
Первой мыслью Эммы, когда арендованный автомобиль подъехал к роскошному особняку, с красной ковровой дорожкой и кучей журналистов, было то, что не так она представляла себе галерею. Пока что больше смахивало на какой-нибудь звёздный банкет, чем на открытие выставки. И Эмма внезапно почувствовала нервозность. Она повернулась к Реджине, которая проверяла макияж и причёску, глядя в зеркальце компактной пудры. — Я думала, выставка будет проходить в студии. — Почему ты так думала? — Реджина захлопнула пудреницу, убрала в сумочку. Эмма слабо улыбнулась и повернулась на звук открывающейся дверцы. Она приняла любезно протянутую руку и выскользнула из салона, а потом повернулась, чтобы помочь Реджине. Поведение женщины изменилось сразу же, как только они вступили на красную дорожку. Вцепившись Эмме в локоть, она потащила её мимо рослого парня, сверившегося со списком гостей. Когда они достигли верхней ступеньки, и со всех сторон зазвучали крики «Мисс Миллс!», Реджина, развернув их обеих, обняла свою спутницу, ослеплённую вспышками фотоаппаратов, за талию. Для Эммы события последних двух минут слились в одно целое, она даже проворонила момент, когда Реджина провела их в дом, наполненный громкой музыкой и гамом голосов. — Это было… — Эмма помолчала, подыскивая подходящее слово. — Раньше… Со мной ничего такого не случалось. — У Джефферсона есть склонность драматизировать, — признала Реджина. — У него авангардный принцип творчества, как и весь его дом. Эмма огляделась. Если бы она не знала, то могла бы поклясться, что попала в какой-нибудь клуб, над интерьером которого от души поработал Тим Бёртон. Вся эта витая мебель, аквариумы от пола до потолка, наполненные явно генетически мутировавшими рыбками… — Он здесь живёт? Реджина кивнула. — Когда приезжает в город, — и схватила с подноса проходящего мимо официанта два бокала с шампанским — неоново-розовый и неоново-зелёный. Один протянула Эмме. — Пей. Джефферсон просто немного эксцентричный. Эмма с готовностью взяла зелёный бокал и залпом осушила содержимое. Она работала в баре, воспитывала девятилетнего сына и наивно полагала, что повидала всё, но, кажется, ошиблась. Бармены, облачённые в серебряную кожу, и гости с волосами цвета её причудливого бокала наталкивали на мысли, что где-то на полпути они с Реджиной угодили в кроличью нору.***
Эмма оценила работы Джефферсона, но пока ещё не имела счастья познакомиться с ним лично. В какой-то момент Реджина ввязалась в разговор с чудаковатыми типами, вероятно, директорами компаний, почитавшими её творчество. Эмма прикончила два бокала шампанского, потом провела ладонью по спине Реджины и прошептала, что хочет осмотреться. Немного поблуждав, она вышла в просторный зал, увешанный множеством фотографий, на которых были представлены извращённые интерпретации всем известной «Алисы в стране чудес». Костюмы тоже были детищем экстравагантного Джефферсона, поэтому здесь же, в стеклянных витринах красовались манекены, имеющие жуткое сходство с изображёнными на фотографиях моделями. Перед одной из витрин Эмма остановилась; там была представлена экспозиция, посвящённая печально известной чайной вечеринке. Во главе стола сидели Шляпник и Алиса, вокруг — манекены, чьи лица были раскрашены яркими красками, изображали мышей или кроликов. Все участники в разной стадии опьянения и оголения. Больше всего действо смахивало на оргию. Сексуализация этой темы была настолько очевидной, что Эмма закатила глаза и нахмурилась. — Не нравится? — раздалось над самым ухом. Эмма невольно вздрогнула и повернулась. Высокая кудрявая блондинка в обтягивающем красном комбинированном платье, сочетающем в себе кожу и полупрозрачную сетку, показалась ей смутно знакомой. — Малефисент, — представилась она. — Мы уже встречались. — Точно, — Эмма кивнула и пожала протянутую руку. — Удивлена снова видеть тебя, — Малефисент, склонив голову, впилась в неё взглядом. — Я думала, Реджина арестовала тебя за вторжение в свою галерею. — Вообще-то, она меня пригласила, — чувствуя нарастающее раздражение, заметила Эмма. В памяти всплыли слова Реджины об этой женщине, и она искренне порадовалась, что Малефисент едва ли можно называть подругой. Стало быть, Реджина не сильно разозлится, если она случайно вмажет дамочке по роже. — Правда? — её глаза загорелись любопытством. Приблизившись, она положила руку Эмме на локоть. — Вы пришли вместе? Эмма не успела ответить. В разговор вмешался новый голос, на этот раз мужской. — Ты удивлена, Малефисент? У Реджины хороший вкус. Повернувшись, Эмма увидела незнакомца в дорогих брюках, жилете и при галстуке-аскоте. Немного смущал огромный цилиндр, но мужчина снял его, когда с галантной улыбкой подошёл ближе. — Ты, наверное, Эмма Свон. Я Джефферсон. Он поцеловал ей руку, но Эмма, посмеиваясь, отдёрнула её. Если не считать цилиндра, владелец чудаковатого дома и дизайнер извращённой галереи выглядел относительно нормальным. Костюмчик напоминал о тридцатых годах прошлого века, но сам Джефферсон казался вежливым, а ещё у него был приятный голос. По правде говоря, Эмма ожидала увидеть кого-то похожего на Криса Рока из «Пятого элемента». — Да, — кивнула она. — Это я. — Эмма восхищалась твоими творениями, — заговорила Малефисент. — Не так ли, дорогая? — Да, они интересны, — согласилась Эмма. Уголки губ Джефферсона дёрнулись вверх в едва заметной усмешке. — Интересны? Эмма оглянулась на увешанную фотографиями стену. Интересны? Да, они были интересны. Нравились ли ей? Не совсем. Снимки жуткие. Несомненно они — плод его больного воображения. Но Эмма не хотела смущать Реджину, поэтому вежливо улыбнулась. — Да. Интересны. — А что на счёт этого? — не унималась Малефисент. Эмма скользнула взглядом по экспозиции чайной вечеринки. — По-моему, здесь мало общего со Страной чудес. Больше смахивает на студенческую вечеринку в честь Хэллоуина. Интересно, что ты изображаешь кроличью нору в тисках современных пороков. Джефферсон склонил голову вбок, развёл руками, не сводя взгляда с Малефисент, да ещё с таким видом, словно они находились здесь одни. Эмма скрипнула зубами. К счастью, она ещё в подростковом возрасте пережила неприятный период, когда слова сами с собой срываются с губ. — Джефферсон, — окликнула Реджина и подошла ближе. Когда друг поцеловал её в щёку, она окинула Малефисент вопросительным взглядом, а потом встала рядом с Эммой. — Вижу, ты уже познакомился с мисс Свон. — Да. Она делает весьма поучительные замечания. — О? — удивлённо изогнув бровь, Реджина посмотрела на Эмму, которая ответила быстрой улыбкой. Некоторое время они не спеша прогуливались по залам. Джефферсон часто останавливался, чтобы поприветствовать гостей, а Малефисент коротала минуты за разглядыванием Эммы. — У тебя милое платье, дорогая, — она пригубила вино. — Хлопок? — Что?.. — Эмма почувствовала, как вспыхнули щёки. — Малефисент, — прошипела Реджина. — Выглядит… — та скользнула взглядом по фигуре Эммы. — Домашним. — А твоё — стягивающим, — она указала кивком на красную кожу. Малефисент захихикала. — Оно стоит каждого пенни. Эмма сжала челюсти и собиралась ответить, но Реджина обняла её за талию, отвела чуть в сторону. — Ты выглядишь потрясающе, — прошептала она. Эмма немного расслабилась. Склонившись, благодарно поцеловала Реджину, после чего они вернулись к её друзьям. Но как бы она ни старалась, у неё не получалось не обращать внимания на гнев, поднимающийся всякий раз, когда Малефисент отвешивала язвительные комментарии, начиная с потёртых туфлей и заканчивая фальшивым клатчем. А ещё Эмма чувствовала себя ужасно глупо каждый раз, когда Джефферсон интересовался её мнением. Было непросто проводить параллели с реальным миром, придумывать метафоры и выискивать в его работах что-то позитивное. Ладонь Реджины, лежавшая на пояснице, несильно помогала, но Эмма ценила её попытки. Терпение было на исходе, в основном из-за Малефисент, впрочем, и остальные гости, подходившие, чтобы поздороваться с Джефферсоном и Реджиной, тоже вносили непосильный вклад. Они даже не смотрели в её сторону, словно она была пустым местом. — Как тебе эта? — Джефферсон указал на изображение Королевы Сердец, явно не имевшей никакого отношения к оригинальным персонажам Диснея: полураздетая, в одной руке она держала истекающее кровью сердце, а в другой — человеческую голову. Именно в этот момент Эмма отчётливо поняла: с неё хватит вычурного дерьма. — Знаешь, что? — она бесцеремонно прервала Реджину. — Смахивает на комиксы моего сына. Мужики изображают полуголых баб в фантастических реалиях? Всё это уже было. Джефферсон приподнял брови, в то время как Реджина смотрела на неё ошеломлённо. Малефисент же казалась очень удивлённой. — У тебя есть сын? — в её голосе слышалось любопытство. — Эмма, — предупредила Реджина. — Идея хорошая, не отнять, и костюмы замечательные, но всё это я видела в комиксах «Сказки Братьев Гримм» от Зенескоп, — закончила Эмма, а потом вежливо улыбнулась и вышла из зала.***
Блять. На этот раз она облажалась по-крупному. Эмма прислонилась спиной к стене особняка, ощутимо приложившись макушкой о кирпичную кладку, и принялась мысленно ругать себя за глупость. Реджина разорвёт её на части. Эмма оттолкнулась от стены в надежде стрельнуть сигаретку у компании, стоявшей возле изгороди, но в толпе мелькнула знакомая ткань цвета морской волны, и она застыла на месте. Реджина не выглядела впечатлённой. — Я… — Оставим это, — Реджина схватила её за руку и потянула к подъехавшей машине. Открыла дверцу, слегка подтолкнула в спину, вынуждая первой сесть в салон. Обратная дорога прошла в напряжённом молчании. Они сидели в разных концах, и пока Реджина смотрела в тонированное окно, Эмма нервно грызла ноготь. Она никогда раньше не видела Миллс такой расстроенной. Конечно, когда они встретились в первый раз, та упрямилась и надоедала, но Эмма никогда не доводила её до такого состояния специально. Она хотела извиниться за своё поведение, но в то же время ей претила мысль, что пара ласковых несимпатичным людям приравнивается к грубости. Господи, она так облажалась! Когда машина остановилась напротив многоквартирного дома, Эмма вышла из машины и повернулась, чтобы посмотреть, не нужна ли её помощь, но увидела, что Реджина уже вышла со своей стороны. Она скользнула взглядом по своему верному «Жуку», припаркованному на гостевой парковке, не зная, какого чёрта делать дальше. Между тем Реджина решительно направилась в сторону дома. В последнюю минуту, когда она открыла дверь, Эмма, повинуясь порыву, поспешила следом. То, что Реджина не накинулась на неё, едва закрылись створки лифта, Эмма расценила, как хороший знак. И ещё немного расслабилась, когда у неё прямо перед носом не хлопнули дверью. Но стоило переступить порог квартиры, как она запаниковала. — Что это, чёрт возьми, было? — накинулась на неё Реджина. Эмма нахмурилась и попятилась. — Они надо мной смеялись! — Малефисент над всеми издевается, а Джефферсон тебе ничего не сделал, — Реджина не кричала, но говорила достаточно громко, и Эмма внутренне поёжилась. — Просто… — она провела руками по волосам. — Я была там самой настоящей белой вороной. — Нет, — возразила Реджина. — По крайней мере, до твоего финального выступления. Эмма покачала головой, вспоминая события прошедшего вечера. Было потрясающе, незнакомо и непривычно, но вовсе не страшно, если закрыть глаза на подколки Малефисент. — Если каждый раз, когда мы будем куда-то выбираться, ты будешь вести себя вот так… — А как часто мы будем выбираться? — вопрос вырвался прежде, чем Эмма успела остановить себя, но она понимала, что не стоило этого говорить. Реджина скрестила руки на груди, впилась в неё взглядом. — Отлично. Я запомню не приглашать тебя в следующий раз. — Нет, нет, нет… я не это имела в виду, — бросилась объяснять Эмма. — Просто… Я не привыкла к таким мероприятиям. — Разве не ты советовала мне привнести в жизнь глоток свежего воздуха? — парировала Реджина. — Да, — Эмма вздохнула, осторожно шагнула ближе и почувствовала облегчение, когда от неё не отпрянули. — Да, советовала. Советовала попробовать что-то новое, веселиться, посещать выставки и вечеринки, если они приносят тебе радость. Реджина покачала головой. — Возможно, сегодняшний вечер ошибка… — Нет, — отбросив все сомнения, Эмма сократила разделявшее их расстояние, взяла руки Реджины в свои. — Нет. Не ошибка. Я хорошо провела время. Да, я могла бы прекрасно прожить без встречи с Малефисент, но все остальные показались мне довольно милыми, — она погладила Реджину по щеке кончиками пальцев. — Прости, что я так себя вела. Больше такого не повторится. Карие глаза встретились с зелёными. Эмма надеялась, что Реджина примет извинения. Сердце стучало в ушах, так громко, что ей казалось, будто его стук слышен во всём здании. Реджина молчала около минуты, а потом прикрыла глаза и склонила голову. — Малефисент бывает заносчивой, — нехотя признала она. Эмма улыбнулась. — У нас всё хорошо? — настороженно спросила она, приблизившись вплотную. Вместо ответа Реджина поцеловала её в губы, и Эмма просияла. — У нас всё хорошо.
