Часть 11.
4 июня 2017 г., 20:21
Реджина оседлала колено Эммы, а она в это время мучительно медленно расстёгивала пуговицы её блузки, одну за другой, покрывая горячими поцелуями каждый вновь обнажившийся участок кожи.
— Во сколько ты забираешь Генри? — прерывисто выдохнула Реджина.
Эмма провела языком от ложбинки до подбородка, слегка прикусила пульсирующую жилку. И, когда Реджина впилась ногтями ей в плечи, с причмокиванием выпустила чувствительную кожу.
— Он ещё час будет помогать Фредерику.
Реджина улыбнулась и выгнула спину назад. Расстёгнутая блузка распахнулась, обнажив грудь, укрытую красным кружевом. Увидев, как потемнели глаза Эммы, что было явным доказательством сжигающего желания, наравне с украшающим её шею засосом, Реджина в предвкушении закусила губу. Её пальцы лениво пробежались по груди Эммы и замерли на застёжке джинсов. Перехватив взгляд тёмно-зелёных глаз, она расстегнула джинсы и склонилась ближе:
— Хочешь подняться наверх?
Эмма закрыла глаза, когда Реджина, не дождавшись ответа, двинула бёдрами, сильнее прижимаясь к ней, и невольно обняла за талию. То ли пыталась остановить, то ли, наоборот, побуждала не останавливаться… Эмма и сама толком не понимала, зачем это сделала, зато очень отчётливо услышала собственный напряжённый голос:
— Не думаю, что смогу заставить себя подняться.
Реджина снова двинула бёдрами, а потом, когда Эмма притянула её ближе, ещё раз. Они обе вздрогнули от лёгкого соприкосновения. Реджина медленно потянула молнию на джинсах вниз и, не переставая двигаться, накрыла ладонью ноющий центр Эммы.
— Тогда, думаю, нам лучше остаться здесь.
Эмма поцеловала её в ответ. Легонько прикусила нижнюю губу и скользнула языком в приоткрывшийся рот, срывая всхлипы и стоны. Реджина, шокированная внезапным натиском, потеряла равновесие, но не упала, а в последний момент упёрлась руками в диван. Губы Эммы продолжали блуждать по её шее, оставляя горячие следы от поцелуев, а руки — по спине. При всём желании, которого, кстати говоря, не было, Реджина не смогла бы перестать тереться о её колено. Ещё один стон вырвался из её груди, когда Эмма провела губами от шеи до ключицы. Чуть отстранившись, Свон мгновение смотрела ей в глаза, а потом скользнула взглядом по груди. Реджина улыбнулась и, склонившись, нежно поцеловала, что резко контрастировало с бешено бьющимися сердцами и почти болезненным желанием. Она схватила Эмму за запястья и положила её руки на застёжку бюстгальтера. Та, ещё не до конца утратившая способность соображать, в два счёта избавилась от красного кружева. И, не теряя времени, всосала затвердевший от возбуждения сосок. Реджина жалобно всхлипнула и, зарывшись одной рукой в непослушные волосы, притянула голову Эммы ближе. Другой обхватила её грудь, слегка помассировала сквозь тонкую ткань, а потом скользнула пальцами ниже, в открытые джинсы.
— Боже, — выдохнула Эмма, отрываясь от груди и вжимаясь бёдрами в её ладонь. — Реджина…
— Да? — усмехнулась та. Подцепила пальцем острый подбородок и, не переставая двигаться, лениво поцеловала.
— Не останавливайся, — пробормотала Эмма ей в губы.
Реджина невольно вздрогнула, когда почувствовала сквозь ткань трусиков влагу её возбуждения, и отстранилась. При виде Эммы, запрокинувшей голову и закрывшей от удовольствия глаза, всё её тело болезненно заныло. Она жаждала большего, но прежде всего нужно было избавить Свон от футболки и, конечно, тесных джинсов. Но стоило убрать руку, как Эмма мёртвой хваткой вцепилась ей в запястья. В зелёных глазах застыл немой вопрос: «Какого чёрта ты творишь?»
Реджина негромко рассмеялась и ещё раз поцеловала, тем самым показывая, чтобы Эмма доверилась ей. Приподнявшись, устроившись поудобнее, она снова запустила руку в открытые джинсы и, насколько позволяло положение, сдвинула в сторону шёлк. Ощутив кончиками пальцев влажные завитки, Реджина резко села, и они обе застонали от такого желанного контакта. Легонько коснувшись входа, Реджина почувствовала, как Эмма сильно сжала её талию.
— Реджина, — снова выдохнула Свон, на этот раз умоляюще.
— Эмма, — слегка прикусив мочку уха, Реджина скользнула губами по её щеке и уже собиралась поцеловать, как вдруг раздался яростный стук в дверь.
— Забей, — взмолилась Эмма, цепляясь за запястье в невысказанной мольбе.
Реджина повела плечом и, слегка поглаживая чувствительные складки, накрыла её губы своими.
— Реджина! — стук превратился в грохот, а от гневного голоса по спине Реджины пробежалась волна холода. Она убрала руку и спешно слезла с Эммы.
— Редж…
Реджина прижала палец к её губам, вынуждая замолчать, и умоляюще прошептала:
— Это моя мать.
— Хорошо, — ответила Эмма, не понимая, почему Реджина так перепугалась. Застегнув джинсы и одёрнув футболку, она провела ладонью по волосам в тщетной попытке пригладить их. А потом посмотрела на Реджину, которая дрожащими пальцами застёгивала пуговицы на блузке.
— Иди наверх, — прошипела она, когда стук вновь усилился.
— Что? — не поняла Эмма.
— Пожалуйста, — Реджина схватила её руку, чуть пониже локтя, и потащила в сторону лестницы. — Оставайся там, пока она не уйдёт.
— Это всего лишь твоя мама, Реджина, — пожала плечами Эмма. Она попыталась высвободиться, но хватка оказалась слишком сильна.
— Реджина! — в голосе Коры зазвучали нетерпеливые нотки.
Реджина с ужасом посмотрела на дверь, а потом развернулась к Эмме. Та со вздохом кивнула, поцеловала её в щёку, а потом быстро поднялась в спальню. Дождавшись, пока стихнут шаги, Реджина заправила блузку в брюки, слегка взбила волосы. Сделав три глубоких вдоха и выдоха, немного успокоившись, она подошла к двери и решительно открыла её.
— Ради всего святого, почему так долго? — Кора вошла в кондо без приглашения, вручила дочери пальто и сумку. — Я так волновалась, что собиралась найти кого-нибудь, кто смог бы снести эту чёртову дверь!
Реджина закатила глаза, повесила сумку и пальто на крючки рядом с дверью. Совершенно очевидно, что мать ни капельки не волновалась. Кора Миллс просто из тех женщин, которые терпеть не могут ждать.
— Прости, мама, — бросила через плечо Реджина, направляясь на кухню, чтобы помыть руки и избавиться от последнего доказательства присутствия Эммы. — Я задумалась. Никак не могла решить, чем бы перекусить.
Кора только вздохнула. Заняв место во главе кухонного стола, она опустила руки на подлокотники кресла, как если бы сидела на троне. Реджина налила воды в чайник, поставила на плиту и достала из шкафчика две чашки.
— Что тебя привело ко мне, мама? — всё это время она стояла спиной к матери и не сводила взгляда с чайника, всей душой желая, чтобы вода быстрее закипела.
— Как ты, дорогая? — спросила Кора приторно-сладкой интонацией. Реджина не сомневалась, что если повернётся, то встретится с проницательным взглядом карих глаз.
— Хорошо, — едва раздался первый свисток, она сняла чайник с плиты. Налила воды в чашки и вдохнула пряный аромат мяты. — А ты?
— Бывало и лучше.
Реджина повернулась и поставила чашки на стол.
— Очень сожалею, — она старалась не заострять внимание на том, что мать смотрела на неё ястребом. — Я могу что-то сделать?
— Да, — Кора сделала глоток чая. — Ты можешь рассказать, кто такая Эмма Свон.
Реджина застыла на месте, борясь с желанием оглянуться на лестницу, ведущую на второй этаж, где затаилась Эмма. Врать было рискованно. Никто не врал Коре Миллс, и её дочь не исключение. Усевшись в соседнее кресло, Реджина какое-то время сосредоточённо разглядывала сложные витиеватые узоры на деревянных фигурках, потом кашлянула.
— Откуда ты о ней знаешь? — тихо спросила она.
Кора наклонилась, взяла её подбородок большим и указательным пальцем, да так, что ногти до боли впились в кожу. Не получив никакой реакции в ответ, она отстранилась, поджав губы и сжав челюсти.
— Увидела прелестнейшую фотографию в газете, в разделе общество. Или ты думаешь, что журналисты не освещают выставки Джефферсона? — Кора сделала ещё один глоток чая. — Может быть, ты пыталась переплюнуть его, притащив с собой женщину?
— У меня даже в мыслях не было…
— Ради Бога, Реджина, я думала, ты переросла это.
Реджина отвела глаза, но промолчала, и Кора не сдержала разочарованный вздох.
— Откуда ты знаешь, что она не какая-то там шлюха?
— Она не шлюха! — с негодованием возразила Реджина.
— Ей наверняка нужны твои деньги, — глаза Коры блеснули искрой некоторого озарения. — Это она — твоя коллега из молодёжного центра? — когда дочь кивнула, она неодобрительно покачала головой. — Что ж, теперь я понимаю, почему ты столько внимания уделяла тому проекту.
— Всё не так, мама.
— А как, Реджина?! — Кора ударила кулаком по столешнице красного дерева.
Реджина вздрогнула. С минуту она молчала, а потом внимательно посмотрела на мать взглядом, в котором читалось откровенное неповиновение.
— Она — моя девушка.
Кора презрительно поджала губы.
— Я думала, ты выросла из этого. Продолжаешь портить себе жизнь и репутацию… и ради чего? Чистильщика бассейнов? Сомнительного опыта в школе искусств? Этой Эммы Свон?
— Ты её даже не знаешь.
— Барменша. У неё есть сын и подростковая судимость, — от Коры не скрылось, как при последних словах блеснули глаза Реджины. — Полагаю, о последнем ты не знала, да?
Реджина знала. Они говорили с Эммой о прошлом, в том числе и о проблемах с законом. Просто не хотела, чтобы мать поняла, что она была в курсе. Если бы Кора узнала, что её дочь осознанно встречалась с бывшей уголовницей, в лучшем случае она наговорила бы много неприятных вещей, а в худшем… Зрелый возраст Реджине ни капельки не помогал. Ни за что на свете она не хотела получить наказание от Коры Миллс.
Между тем последняя поднялась со своего места, подошла к двери и сдёрнула с крючка своё пальто. Реджина послушно последовала за матерью, чтобы помочь одеться, а потом протянула сумочку и уставилась куда-то прямо перед собой. Кора ласково погладила дочь по щеке.
— Дорогая, я всего лишь присматриваю за тобой, — сказала она успокаивающе.
— Я в состоянии о себе позаботиться, — парировала Реджина.
— Я знаю, что ты думаешь, но не забывай, что мама всегда знает лучше, — перекинув сумку через плечо, она схватилась за дверную ручку. — Приведёшь её и мальчика на ужин в следующем месяце…
— Генри, — перебила Реджина. — Генри и Эмму.
Кора улыбнулась, но было невооружённым глазом видно, что ей плевать.
— Надеюсь, увидеть их, — открыв дверь, она вышла в коридор. — У тебя помада размазана, дорогая, — бросила через плечо.
Реджина вытерла губы тыльной стороной ладони. Растерянно посмотрела на следы от помады — точно такие же вне всяких сомнений остались на губах и шее Эммы. Краем глаза она увидела, как мелькнула копна светлых волос, но так и осталась стоять, прислонившись спиной к закрытой двери. Эмма отзеркалила её позу, прислонившись к стене у подножия стеклянной лестницы.
— Итак, — протянула она. — Это твоя мама.
— Прости! — выпалила Реджина.
— Меня называли и похлеще, — пробормотала Эмма. Потопталась на месте. — Ты хотела меня спрятать?
— Если бы я хотела тебя спрятать, я бы пригласила тебя на открытие выставки, где должны были присутствовать фотографы?
Эмма пробормотала что-то себе под нос и, приблизившись к дивану, плюхнулась на него. Мгновением позже Реджина последовала её примеру, но устроилась на другом конце, подобрав под себя ноги.
— Моя мать… С ней не просто найти общий язык.
— Я заметила.
— Я не пытаюсь тебя спрятать.
— Ты загнала меня в спальню, когда твоя мать, узнавшая о нас из газет, о существовании которых я даже не подозревала, постучала в дверь, — напомнила Эмма. — Не очень-то вяжется с твоими словами.
Реджина помолчала, а когда вновь заговорила, её голос звучал медленно и обдуманно:
— Ей очень сложно угодить.
— Хочешь сказать, я ей не понравлюсь?
— Не ты…
— Моя биография?
— Эмма! — с досадой воскликнула Реджина. — Ты встречаешься с моей матерью?
Эмма сморщила нос от отвращения.
— Нет!
— Ты не обязана её впечатлять, — продолжила Реджина. — И, судя по нашему прерванному занятию, меня ты уже впечатлила.
Эмма не удержалась от улыбки, но уже в следующую секунду, нахмурившись, откинулась на спинку дивана.
— Но она твоя мама.
Реджина кивнула. Поднявшись, подошла к кофейному столику, где стоял графин с сидром и несколько стаканов, и наполнила два из них. Вернувшись, она чуть ли не силой всучила напиток своей девушке, а затем устроилась рядом с ней.
Эмма сделала небольшой глоток, удивлённо хмыкнула и за один присест осушила стакан. Поставив его на стеклянный столик, она придвинулась к Реджине и, нащупав её левую руку, сплела их пальцы. Реджина продолжала молча цедить сидр, и Эмма осторожно положила голову ей на плечо.
— Тебе всё равно? — тихо поинтересовалась она.
Реджина покачала головой.
— Значит, если я приду на ужин, и твоя мама скажет, что ненавидит меня…
— Не скажет, — прервала Реджина. — Такой выпад испортит её имидж.
Эмма закатила глаза и крепче сжала пальцы Реджины.
— А если она захочет, чтобы ты перестала со мной встречаться?
Поставив стакан на столик, Реджина повернула голову и склонилась ближе, так, чтобы встретиться взглядом с Эммой. Лишь один раз в своей жизни она испытывала похожие чувства, а он просто взял и оставил её. После него Реджина сильно изменилась. Доверяла избранным, а любимым — ещё меньше. Но она с первого дня почувствовала, что Эмма другая. И сейчас, заглянув в сине-зелёные глаза, Реджина увидела уязвлённость, страх, что она откажется от неё, как это делали семьи в далёком прошлом. Она больше никогда не хотела видеть этот страх вновь.
Полностью развернувшись лицом к Эмме, она накрыла её руки своими.
— Тогда это будет мой последний ужин с матерью.
Эмма опустила глаза. Её щёки вспыхнули довольным румянцем.
— Знаешь, ты мне нравишься.
Реджина улыбнулась.
— А ты мне.
— Но не так сильно, как Генри? — поддразнила Эмма.
Реджина игриво пожала плечами.
— Кстати о Генри. Мне кажется, он нас заждался.
***
— Мы можем сегодня вечером устроить кино-марафон? — спросил Генри, нетерпеливо подпрыгивая, когда они втроём переступили порог квартиры Свон. — С твоей подачи мы больше часа гуляли в парке, — напомнила Эмма. — Пожалуйста? — Генри посмотрел широко раскрытыми умоляющими глазами сначала на неё, а потом на Реджину, которая, рассмеявшись, перевела взгляд на Эмму в поисках одобрения. Та не выдержала и, прыснув со смеху, присела перед сыном на корточки. — Я тебе говорила, малой, — Эмма взъерошила его волосы. — В мои выходные мы можем заниматься, чем захочешь. — Можно мне подольше не спать? — не унимался Генри. Реджина ухмыльнулась, смерила Свон взглядом, в котором без труда читалось: «ты попалась». — Нет, — твёрдо сказала Эмма и, положив ладони на плечи, кивком указала на дверь детской. — Приберись в комнате. Потом займёмся обедом. Генри надул щёки, но жаловаться на домашние хлопоты не стал, а сразу побежал к себе. — Ух, сурово, дорогая, — Реджина аккуратно повесила пальто на вешалку в шкаф. — Язви, сколько хочешь, но учителя никогда на него не жаловались. Не говорили, что он беспокойный, непослушный, или что от него воняет мочой, — тараторила Эмма, заглядывая во все кухонные шкафчики. Реджина поморщилась, когда подруга вытащила две синие коробки с красочной надписью «Kraft Dinner». — Что это? Эмма приподняла одну из коробок. — Макароны с сыром. Никогда не пробовала? Очень неплохо получается. — Нет, дорогая, — Реджина забрала коробки и вернула на место. Изучив содержимое шкафчиков, она открыла холодильник, а потом заглянула в кладовку. Вскоре на кухонной стойке оказались макароны, сыр чеддер, кувшин с молоком, масло и мука. Реджина повернулась, не замечая смущённого выражения на лице Эммы. — Кастрюли и сковороды? Эмма кивком указала на холодильник, на котором громоздилась кухонная утварь. Реджина проследила за её взглядом, но ничего не сказала, просто потянулась и взяла то, что ей было нужно. — Я расскажу тебе один секрет, — она поставила кастрюлю в раковину, открыла кран и пустила воду. — Оу? — Эмма подошла сзади и обняла её за талию. — Если ты на самом деле хочешь произвести на меня впечатление, — Реджина высвободилась из объятий и поставила кастрюлю на плиту, — прекращай питаться мусором. Эмма уселась на край кухонной стойки, скрестила руки на груди и ухмыльнулась. — Может, я просто не хочу переставать впечатлять тебя. — Тебе стоит обдумать совет, — Реджина, склонив голову вбок, рассматривала столовые приборы в попытке найти ложку для масла. — Не поверишь, куда тебя может завести твой рацион. — И что это? — Эмма кивнула на продукты. — Навороченные макароны с сыром? — Едва ли навороченные, дорогая. Но они лучше, чем переработанный порошок, который производители смеют называть сыром. Не спрыгивая со стойки, Эмма открыла верхний ящик, вытащила нож и, отрезав несколько кусочков сыра, забросила их в рот. — Итак. Ты наследница многомиллионной сети отелей, крупный и успешный фотограф, а ещё ты умеешь готовить каши из топора. Я правильно поняла, принцесса? Реджина застенчиво пожала плечами и высыпала макароны в кипящую воду. — Ты забыла сказать, что я шикарна в постели. Эмма подавилась кусочком сыра. Заинтригованно приподняла бровь. — Ну, вот это я должна проверить лично. Мгновение Реджина с улыбкой смотрела на кастрюлю. — И что такая девушка, как ты, делает с такой девушкой, как я? — повторила Эмма свой давний вопрос, но на этот раз в её голосе слышались искренний трепет и любопытство. Реджина встала между её ног и уверенным собственническим движением положила руки ей на бёдра. Склонилась ближе и прерывисто прошептала ей в губы: — Напомни мне. Эмма, не теряя времени, поцеловала Реджину, и от первого же прикосновения внутри разгорелся такой знакомый огонь желания. — Стыдоба! — простонал стоявший в дверях своей комнаты Генри. Реджина залилась густым румянцем, предприняла отчаянную попытку высвободиться, но Эмма обхватила её за талию и удержала на месте. — Генри, — выдохнула она, осознав, что её не собираются отпускать. — Твоя мама просто… — Вы целовались? — он сморщил нос. — Нет, дорогой, мы… — Да, — Эмма подмигнула и нарочито громко поцеловала Реджину в щёку. Генри закатил глаза, впрочем, чуть опущенные уголки его губ указывали на смущение. Высвободившись, Реджина, не слишком довольная влажным поцелуем, принялась яростно тереть щёку полотенцем. Эмма невинно улыбнулась, но тут раздалась мелодия её сотового, оставленного в гостиной, и она, спрыгнув со стойки, поспешила ответить на звонок. — Что на ужин? — Генри с любопытством уставился на плиту. Реджина растопила сливочное масло с растительным, добавила муки и теперь постепенно вливала в смесь молоко. — Макароны-ассорти с сыром, — просто ответила она. Затем склонилась и заговорщически добавила: — С секретным ингредиентом. — Каким? — громко прошептал Генри. Реджина щёлкнула его по носу, кивком указала на Свон, давая тем самым понять, что ответит на вопрос, когда горизонт будет чист. Лицо Генри просияло. — А зачем ты греешь молоко? — Я готовлю бешамель. — Чего? Реджина взглянула на него, задумчиво сузила глаза, а потом придвинула к плите стул и жестом предложила Генри взобраться на него. Когда он встал коленями на стул, она протянула ему венчик. — Бешамель. Мука и сливочное масло с молоком, — осторожно придерживая руку Генри, сжимающую венчик, она принялась размешивать смесь. — Если мы будем варить на медленном огне, молоко загустеет, и получится соус, похожий на Альфредо. — Макароны с белым соусом? — уточнил Генри, продолжая размешивать смесь под чутким руководством Реджины. — Точно. Когда он достаточно загустеет, мы добавим сыр и получим очень вкусные домашние макароны с сыром. — А я могу помочь? — застенчиво спросил Генри. — А ты разве не помогаешь? Генри, не сводивший взгляда с постепенно загустевающего соуса, широко улыбнулся. — Малыш… — Эмма со стуком опустила сотовый на кофейный столик. Её плечи были опущены, она хмурилась и смотрела на сына виноватым взглядом. — Прости, Генри… — Работа? — голос Генри звучал небрежно, как будто он задавал этот вопрос уже много раз, но его глаза предательски блестели. Он был разочарован не меньше своей матери. Эмма кивнула. — Я позвоню Эшли, а вы пока закругляйтесь. — Тебе прямо сейчас нужно уходить? — спросила Реджина. Эмма снова кивнула. — Девочки подхватили мононуклеоз или что-то в этом роде. У Августа не хватает народа. И он попросил меня подойти, пока оставшихся девочек не зашибла недовольная толпа. — Хорошо, — Генри снова занялся соусом. Не надо быть провидцем, чтобы понимать, с каким нетерпением Генри ждал сегодняшнего дня, или что Эмма корила себя за то, что вновь вынуждена оставить ребёнка из-за работы. Реджина ничем не могла помочь Эмме, но, возможно, ей по силам сделать счастливым хотя бы одного из Свонов. Попросив Генри помешивать бешамель, она на всякий случай сделала огонь поменьше, и поспешила в спальню, где парой минут раньше скрылась его мать. — Прости, — извинилась Эмма, натягивая майку. — Я бы осталась, если бы могла. Реджина хотела возразить. Сказать, что ей необязательно идти, но она предвидела последствия. Поэтому, вместо того, чтобы бередить раны, предложила единственное разумное решение, которое смогла придумать. — Если ты не против, я могу присмотреть за Генри. — Генри был бы в восторге, но ты знаешь, как поздно я возвращаюсь, — Эмма вытащила из шкафа кожаный жилет и надела. — Мне не впервой оставаться у тебя на ночь. Эмма медленно распустила волосы, явно обдумывая её слова. — Ты правда не против? — Мне кажется, это часть моих обязанностей. — Ты не обязана… — Но я хочу, — стояла на своём Реджина. Она видела замешательство в глазах Эммы. Уже с первых дней знакомства Реджина понимала, что Эмма никому не доверяет сына и не стала бы просить о помощи без лишней необходимости. Доверить заботы о Генри ей, Реджине, большой шаг не только для самой Эммы, но и для их отношений в целом. Во-первых, присматривать за ребёнком очень большая ответственность. Во-вторых, всегда есть риск, что в один прекрасный день Реджина может исчезнуть из жизни Генри, о котором ни одна из них не должна забывать. — Ты уверена? — ещё раз спросила Эмма. — Да. Реджина даже опомниться не успела, как Эмма поцеловала её, а потом выбежала из комнаты, чтобы рассказать Генри о новых планах. Услышав радостный, восторженный крик и последовавший за ним смех, Реджина не удержалась от улыбки, а потом вдруг вспомнила, что оставила маленького мальчика одного на кухне. Выбежав из спальни, она бросилась к плите. Выхватила у Генри венчик, проверила макароны и свободной рукой схватилась за спинку стула. И очень вовремя, потому что через секунду Генри, спрыгнув на пол, бросился в раскрытые объятия Эммы. Реджина старалась не вслушиваться в их разговор, но это было не просто. — Реджина за главную, Генри, — опустившись на одно колено, тихо внушала Эмма донельзя серьёзному сыну. — И я не хочу потом услышать, что ты пытался выторговать себе право сидеть допоздна. — Выходные же! — насупился Генри, но, получив в ответ твёрдый взгляд, разочарованно вздохнул. — Я люблю тебя, — прошептала Эмма, потом крепко обняла и поцеловала в макушку. — И я тебя. Реджина отвернулась к плите до того, как Эмма, попрощавшись с Генри, подошла к ней. Она мысленно улыбнулась, когда уверенные руки обняли её за талию, а тёплые губы прижались к макушке. Сцена была невероятно домашней, но Реджина, ловко вывернувшись, потребовала настоящий поцелуй. Эмма легонько сжала её бедро, подмигнула и прошептала: — Ты тоже долго не сиди. — Если ты считаешь, что можешь контролировать, когда мне ложиться спать, ты очень сильно ошибаешься, — Реджина приподняла бровь. — Но тогда я смогла бы занять себя фантазиями, что из моих вещей ты наденешь на ночь, — прошептала Эмма ей на ухо, в ответ на что Реджина, быстро уловившая смысл сказанного, невольно содрогнулась и расширила глаза. А Эмма, поцеловав её в щёку, поспешила на работу. Как только за матерью закрылась дверь, Генри снова забрался коленями на стул. Некоторое время он молча наблюдал за тем, как Реджина помешивает то соус, то макароны. — Хочешь, дам тебе небольшое задание? — Не домашнее? — нахмурился Генри. Реджина рассмеялась и покачала головой. — Кулинарное. — Ладно, — тут же согласился Генри. Реджина отложила в сторону венчик и деревянную ложку. Задумчиво огляделась и принялась открывать один ящик за другим. Отыскав среди самого разнообразного барахла тёрку для сыра, она поставила её на кухонную стойку рядом с большим куском сыра и тарелкой. — Натри столько сыра, сколько сможешь. — А сколько нужно? — Генри сразу приступил к выполнению порученного задания. — А сколько сыра должно быть в макаронах? — вопросом на вопрос ответила Реджина. — Много! Мега-супер-много! Реджина улыбнулась, ласково потрепала его по волосам и снова повернулась к плите. — Если сможешь натереть мега-супер-много сыра, на ужин получишь очень сырные макароны. Глаза Генри загорелись решимостью. Он с удвоенным энтузиазмом начал тереть сыр, впрочем, Реджина украдкой поглядывала на него, чтобы не поранил пальцы. Генри управился как раз к тому моменту, когда она слила макароны и добавила щепотку соли в сливочную смесь. Затем ещё раз проверила шкафчики, нахмурилась, но, открыв последний, с удовлетворённым «а-ха!» вытащила непочатую бутылку кайенского перца. — Мой секретный ингредиент, — прошептала она и добавила одну чайную ложку перца, благодаря чему смесь приобрела светло-розовый оттенок. — Сыр, — повторять дважды не пришлось. Генри постепенно добавлял тёртый сыр, пока Реджина размешивала плотную субстанцию. Следом они добавили макароны и ещё раз хорошо перемешали. Реджина попыталась отыскать сервировочное блюдо, но Генри, смущённо опустив глаза, сказал, что его мама обычно накладывает прямо из кастрюли. Реджина не любила ломать привычки, поэтому решила придерживаться золотой середины. Взяла тарелки и, зачерпнув огромную порцию макарон, наполнила сразу обе. Сгоравший от нетерпения Генри спрыгнул со стула, достал стаканы, пакет сока и аккуратно поставил на стол. Реджина не спешила приступать к еде. Она с надеждой наблюдала за Генри, который, накрутив макароны на вилку, отправил их в рот. Он поморщился, вероятно, из-за остроты кайенского перца, но, по крайней мере, не выплюнул. — И? — осторожно поторопила Реджина, ища одобрения у девятилетнего сына своей девушки. — Вкуснятина! — просиял Генри и с удовольствием начал уплетать макароны. Реджина часто имела дело с руководителями крупных компаний, желающих инвестировать деньги в гостиничный бизнес её родителей, именитыми покупателями и ценителями шедевров изобразительного искусства, неоднократно сталкивалась с самыми жёсткими критиками, но одобрение Генри значило для неё больше, чем мнение всех перечисленных вместе взятых.***
— Не могу поверить, что ты не смотрела трилогию «Людей Икс», — искренне удивлялся Генри вечером, когда, наскоро почистив зубы и надев пижаму с изображением Железного человека, улёгся в кровать. — В следующий раз посмотрим последнюю часть, — пообещала стоявшая в дверном проёме Реджина. — Мы можем посмотреть сейчас, — Генри невинно пожал плечами, укрываясь простынёй, на которой также был изображён Железный человек. — Хорошая попытка, мистер, — слегка пожурила Реджина. Генри состроил недовольную гримасу, немного помялся и застенчиво спросил: — Почитаешь мне? — Конечно, дорогой, — Реджина растерянно остановилась посреди комнаты, не зная, куда сесть, пока Генри самозабвенно выбирал книгу. В конце концов, она осторожно присела на край кровати. — Сказки? — полюбопытствовала Реджина, когда Генри пристроил у неё на коленях большую книгу. — Мама часто читала мне сказки, когда я был совсем маленький, — объяснил он. — Она очень давно не укладывала меня спать. Несмотря на все его попытки оставаться равнодушным, чувствовалось, что он очень расстроен. Реджина ласково погладила его по щеке кончиками пальцев, перехватила взгляд. — Ты грустишь из-за того, что мама много работает? — Она должна, — ответил Генри. И Реджина понимала, что он часто повторял эти слова в попытке утешить себя. — Да, но это не значит, что она хочет, — сказала она. — Если бы у твоей мамы был выбор, она бы проводила с тобой всё своё время. Укладывала спать, смотрела вместе с тобой фильмы… — Делала макароны с сыром быстрого приготовления, — в тон ей добавил Генри. Реджина улыбнулась. — Да, и она обязательно это сделает, не так ли? Генри грустно кивнул. — Ты скучаешь по ней, — это было скорее утверждение, нежели вопрос, и он ещё раз кивнул. Реджина сжала его хрупкую ладошку. — Уверяю тебя, Генри, больше всего на свете твоя мама хочет быть здесь, с тобой. А знаешь, почему? — он покачал головой, и она, улыбнувшись, легонько щёлкнула его по носу. — Потому что ты очень особенный и умный, а самое главное — ты её сын. Она очень сильно тебя любит и готова сдвинуть горы, лишь бы сделать тебя счастливым. Генри некоторое время задумчиво молчал. Реджине пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться. У матери и сына было совершенно одинаковое выражение глаз, когда они о чём-то сосредоточенно думали. — Я знаю, — сказал наконец он, а потом, понизив голос, добавил: — Но что, если я хочу, чтобы она ночевала дома? Реджина закусила губу, понимая, что вступает на опасную территорию. Она не понаслышке знала, что чувствовал Генри, отчаянно борющийся за внимание матери, но по крайней мере он знает, что присутствует в мире Эммы Свон. Слова были главным оружием Реджины, когда дело доходило до утешающих речей, но сегодня они её подвели. Она не знала, что сказать, чтобы развеять грусть Генри, поэтому поцеловала его в лоб и притянула в объятия. — Скоро, — пообещала она. — Скоро мама придёт домой. Генри кивнул и, помедлив, открыл книгу сказок. — Можешь почитать эту? — он ткнул пальцем в страницу. — Это наша с мамой самая любимая сказка. — С удовольствием, — Реджина улыбнулась. — Белый Рыцарь и Злая Королева. Давным-давно жила на белом свете Злая Королева…***
У Реджины не было опыта общения с детьми. В подростковые годы ей не нужно было зарабатывать карманные деньги, и она не сидела с отпрысками ближайших соседей или друзей матери. Вместо этого Реджина посещала уроки фортепиано, была президентом студенческого совета и дискуссионного клуба, организовывала различные мероприятия, которые освещала на первой полосе своей школьной газеты, и ходила на так называемые продвинутые курсы. Но педагогика не входила в их число. Кора считала его банальным. Материнство, говорила она, заложено в каждой женщине на генетическом уровне. Реджина замечала, что поведение матери очень сильно отличается от того, как себя вели остальные родители, но никогда не акцентировала на этом внимания. Потому что, как и всегда, мама знала лучше. Присматривать за Генри было несложно, но это, если закрыть глаза на нервное перенапряжение. Реджина не знала, сколько времени он обычно принимает ванну, спит он со включённым ночником или без него. Впрочем, не без помощи самого Генри сегодняшний вечер прошёл относительно спокойно. Сложности начались потом. Когда Рыцарь разрушил проклятие Злой Королевы поцелуем истинной любви, и Генри наконец-то заснул, Реджина задалась вопросом, что ей делать дальше. Она на всякий случай не стала плотно закрывать дверь в его спальню, и первые пару часов посвятила уборке. Убрала остатки ужина в холодильник, перемыла всю посуду, навела порядок в кухонных шкафчиках. Затем собрала разбросанные вещи Эммы и игрушки Генри. Первое сгрузила в корзину для белья в гардеробной, а второе убрала в стоявший в углу гостиной ящик. Около одиннадцати, не сумев подавить рвущийся из груди зевок, Реджина заглянула в детскую и увидела, что Генри развалился поперёк кровати и крепко спит. Она никак не могла совладать с волнением. В конце концов, она ответственна за этого ребёнка, и если за ночь с ним что-то произойдёт — ей отвечать. Вот почему каждые полчаса она заглядывала в детскую, просто для того, чтобы убедиться, что Генри спит в своей постели. Каждый раз, когда будильник на сотовом, специально заведённый для такого случая, вибрировал, Реджина, одетая в одну из старых футболок Эммы, подкрадывалась к двери детской. В третьем часу ночи её сонный взгляд зацепился за неясную фигуру склонившейся над кроватью женщины, и Реджина широко распахнула глаза. А в следующую секунду, не теряя времени, подскочила к прикроватной тумбочке, схватила книгу сказок и с силой обрушила её на спину незнакомки. — Твою ж!.. Реджина включила лампу и потрясённо уставилась на Свон, которая, схватившись за поясницу, нависала над кроватью. — Боже мой, — Реджина тут же бросилась к ней. — Эмма… — Мам? — сонный Генри приподнялся на несколько дюймов, явно пытаясь понять, что произошло. Эмма уложила его обратно в постель и погладила по голове. — Я здесь, приятель. Спи. И через несколько мгновений он действительно заснул, не подозревая, что Реджина всё ещё сжимала в руках книгу сказок, с помощью которой ненадолго вывела из строя его мать. Спохватившись, Реджина опустила её на тумбочку, а затем помогла Эмме выпрямиться. — Я думала, что ты грабитель. — И использовала книгу в качестве орудия? — Эмма выключила ночник и позволила Реджине вывести себя из детской. — Сработало же. Когда они вошли в спальню, и Реджина помогла ей сесть на кровать, Эмма легла, выпрямилась во весь рост, но тут же поморщилась от ноющей боли. — Напомни мне в будущем не злить тебя, — попросила она. — Не самый плохой совет, дорогая. Эмма посмотрела на неё. — Ты врезала мне книгой! — Не будь ребёнком, — Реджина закатила глаза. — Хочешь, я поцелую, и всё пройдёт? — Хочу, — Эмма стянула жилет и майку, оставшись в неоново-зелёном лифчике. — Целуй. Реджина снова возвела глаза к потолку, но легонько толкнула Свон в бок, чтобы та перевернулась на живот. Затем оседлала её бёдра и, чуть наклонившись, помассировала между лопаток, прежде чем нежно поцеловать место ушиба. — Лучше? — прошептала она Эмме на ухо. Та прерывисто выдохнула и закрыла глаза. — Не знаю, меня только что огрели книгой. Реджина устроилась поудобнее и не сдержала усмешки, когда с губ Эммы, вероятно, почувствовавшей, что кружевные трусики — единственная преграда между ними, слетел тихий стон. Но продолжила массировать слегка покрасневшие напряжённые плечи. — Я думала, ты крепкая. — А у тебя очень умелые руки. Реджина слегка прикусила мочку уха Эммы. — Ты просто обязана увидеть, на что ещё они способны. Эмма склонила голову, насколько позволяло её положение, и вскинула бровь. — Неужели? — Мммм, — Реджина встала на колени, чтобы Эмма смогла перевернуться на спину, а потом снова села верхом. Свон провела ладонями вверх по бёдрам, забираясь под просторную футболку, поглаживая подушечками пальцев её подтянутый живот. — Покажи, — сине-зелёные глаза потемнели и стали почти чёрными. Сердце Реджины забилось чаще. Она смутно осознавала, что ритмично двигает бёдрами, но, собравшись с мыслями, глубоко вздохнула и накрыла руки Эммы, крепко сжимающие талию, своими. — По-моему, я уже показывала анонс, дорогая, — прошептала Реджина и подняла их сплетённые руки выше. Коснулась нижней части груди. — Твоя очередь. Эмма немного помассировала её грудь, наслаждаясь ритмичным покачиванием бёдер и тихими стонами, а затем стянула с неё футболку. — Я выбираю своим оружием, — выдохнула Эмма, резко садясь и опрокидывая Реджину на кровать, — не руки. Она оставила влажный поцелуй над линией трусиков Реджины. Устроилась поудобнее, обеспечивая себе лучший доступ к её телу, и принялась покрывать её живот лёгкими поцелуями, приближаясь к тому месту, где в ней нуждались больше всего. Реджина вздрогнула, одной рукой опираясь о кровать, а другой отчаянно цепляясь за шею Эммы. Эмма нежно целовала её шею, слегка покусывала кожу, а потом снова вернулась к груди, спеша продолжить то, на чём они остановились утром. Довольно вздохнув, она провела кончиком языка вокруг одного соска, чувствуя, как тот всё больше твердеет, а второй ласкала пальцами. Реджина громко застонала, и Эмма отстранилась. — Шшш… Реджина сглотнула, кивнула и закусила губу, пытаясь сдерживать стоны удовольствия. Эмма переключила своё внимание на вторую грудь, наслаждаясь ответным трепетом, прежде чем податься вперёд и накрыть чужие губы своими. Увлёкшись, она скорее почувствовала, чем заметила, как Реджина расстегнула её бюстгальтер и отбросила в сторону. Эмма одним рывком уложила её на лопатки и не сдержала усмешки, услышав в ответ изумлённый вскрик. Нежно поцеловала и напомнила: — Нам нужно быть тихими. — Легко тебе говорить, — Реджина выгнулась, чувствуя, как колено Эммы надавливает на чувствительную промежность. Её тело дрожало от каждого поцелуя, от каждого прикосновения пухлых губ, медленно скользивших вниз по животу. Бёдра невольно дёрнулись навстречу, отчаянно нуждаясь в большом контакте. Верно расценив намёк, Эмма ловким движением стащила с неё кружевные трусики, оставив обнажённой. Мгновение она любовалась своей девушкой. Тёмные глаза смотрели на неё с похотью, изумлением и чем-то ещё, чему Эмма никак не могла найти определения, при этом ноги её всё ещё были сжаты, будто в попытке оставаться скромной. Реджина тяжело дышала в мучительном ожидании продолжения, но Эмма не спешила. Она скользила взглядом по столь желанному телу, пытаясь навсегда запечатлеть его в памяти: от стройных изгибов до маленькой родинки на левом бедре. Эмма, не сводя взгляда с лежавшей на кровати Реджины, расстегнула джинсы и стянула их вместе с нижним бельём. Подползла ближе, положила руки ей на бёдра и осторожно поинтересовалась: — Можно? — Да, — голос Реджины был насквозь пропитан желанием и нетерпением. Она даже приподнялась, опираясь на локти, чтобы лучше видеть, что дальше предпримет Эмма. — Божечки, — с благоговением выдохнула та, раздвинув ей ноги, и провела пальцем по складкам, собирая как можно больше влаги. Реджина с тихим стоном откинула голову назад и закрыла глаза, а когда открыла, то увидела, что Эмма медленно облизывает указательный палец, явно наслаждаясь её уникальным вкусом. — Я думала, ты выбрала оружием не руки, — напомнила Реджина. Мольба в её голосе не осталась незамеченной. Эмма, немного приподняв её за бёдра, коснулась губами влажного центра. Услышав сдавленное «Боже», она мысленно усмехнулась и дразняще лизнула вдоль её складок. Пальцы Реджины зарылись в волосы у неё на затылке, и Эмма погрузила язык в её горячее лоно. А потом вдруг, не обращая внимания на усилившуюся хватку Реджины и откровенно наслаждаясь тихим хныканьем, слетевшим с пухлых губ, она отстранилась. Вгляделась в широко распахнутые карие глаза, потянулась и, не давая возможности спросить, почему она остановилась, поцеловала. Требовательно раздвинула языком губы, проникая в её рот, страстно желая, чтобы Реджина почувствовала свой вкус. — Ты такая вкусная, — прошептала Эмма, прижимаясь к чувствительному центру Реджины собственным. Они обе выдохнули от удовольствия, и Реджина поспешила накрыть губы Эммы своими в попытке заглушить рвущиеся наружу стоны. — Тогда почему ты остановилась? — спросила она, разорвав поцелуй. Повторять дважды не пришлось. Через несколько мгновений влажный рот снова накрыл центр Реджины, вынуждая выгибаться навстречу. Она нуждалась в Эмме, в её поцелуях и прикосновениях, и та не заставила себя долго ждать. Снова вошла в неё языком, а затем полностью всосала пульсирующий клитор. Она продолжала свои умелые ласки, наслаждаясь сдавленными рваными выдохами. Почувствовав, что Реджина близка, она, захватив губами клитор, ввела внутрь два пальца. Эмма согнула их и не смогла сдержать стон, когда мышцы влагалища сжались вокруг них. Реджина ещё раз выгнулась, задрожала и обессиленно упала на кровать. — Я думала, ты не будешь использовать руки, — с ленивой улыбкой пробормотала Реджина и, притянув Эмму к себе, впилась в её губы поцелуем. — Не сказала бы, что ты жалуешься, — Эмма поцеловала в ответ и, устроившись рядом, положила голову ей на плечо. Реджина застенчиво пожала плечами и, едва касаясь кожи, скользнула губами вдоль шеи Эммы. Слегка отодвинулась, дождалась, пока Эмма ляжет на спину, а затем, нависнув над ней, провела руками по её плечам снизу вверх. Она продолжала покрывать шею Эммы ленивыми поцелуями, покусывать и посасывать кожу, не забывая уделять внимание и груди. Провела кончиками пальцев по бледной коже, чувствуя, как она покрывается мурашками, коснулась внутренней стороны бедра. Эмма нетерпеливо застонала, хватаясь за её запястье, и призывно раздвинула ноги. Реджина надавила коленом на пульсирующий центр, но, как только Эмма выдохнула, отстранилась и слегка прикусила мочку её уха. Впрочем, тянуть не стала, как и ждать, пока её начнут умолять. Уже в следующую секунду ввела в Эмму один палец и, помедлив, добавила второй. Задохнувшись от переполняющих чувств, Эмма притянула её руку и слегка прикусила, пытаясь сдержать рвущийся из груди стон. Затем лизнула место укуса, продолжая насаживаться на пальцы Реджины и приближаясь к лучшему оргазму в своей жизни. Разогретая поцелуями и прерванной утренней прелюдией в частности, встречая уверенные и глубокие толчки, Эмма стремительно приближалась к разрядке. Реджина снова поцеловала её, уверенная, что когда начнёт поглаживать большим пальцем клитор, она уже не сможет подавить стоны. Эмма отстранилась, откидываясь на подушки, когда её пронзило волной удовольствия. И только благодаря Реджине, крепко сжимающей в объятиях, её не начала сотрясать бесконтрольная дрожь. Реджина выждала ещё несколько мгновений и убрала пальцы. Эмма благодарно поцеловала её, после чего снова откинулась назад. В её сине-зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. Уткнувшись лбом в плечо Реджины, она удовлетворённо выдохнула и тихо спросила: — И что такая девушка, как ты, делает с такой девушкой, как я? — искренне надеясь получить честный ответ. Реджина обняла её и улыбнулась. Она догадывалась, что выглядит ранимой и уязвлённой, но не могла отрицать то, что чувствовала в этот момент. — Должно быть, ты мне очень нравишься, — прошептала она, перебирая пальцами влажные пряди золотистых волос. — Спасибо Боженьке за моё природное очарование, — самодовольно ухмыльнулась Эмма, подаваясь вперёд, чтобы поцеловать Реджину в кончик носа. Они обменялись неспешными поцелуями и ещё долго обнимались в ночной тишине. Несмотря на то, что они достаточно долгое время не состояли в серьёзных отношениях, обе постепенно осознавали, до чего им просто держаться друг друга. Что происходящее между ними выходит за рамки простой симпатии и становится чем-то несоизмеримо большим.
