Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      При входе их встретили дворецкий, помогший снять пальто, и официант с подносом шампанского. Реджина и Эмма взяли по бокалу. Разумеется, Генри не преминул воспользоваться возникшей заминкой, чтобы ускользнуть, но попытка провалилась. Почти сразу их проводили в оформленный в тёмных тонах кабинет. Само это место дышало величием. Массивная мебель красного дерева, кресла в строгом стиле из чёрной кожи напротив пылающего каменного камина.       После того, как дворецкий, пообещавший, что Кора должна появиться с минуты на минуту, удалился, Эмма и Реджина устроились на диване. Генри плюхнулся между ними. Он заметно нервничал и явно хотел исследовать всё вокруг, но Эмма положила ладонь на его плечо, слегка сжала, призывая успокоиться.       Следующие пять минут Генри озирался по сторонам, попутно рассматривая всё, что попадалось ему на глаза. От письменного стола напротив окна, занавешенного красиво драпированными портьерами бордового цвета и большого книжного шкафа во всю стену до висевшего над камином семейного портрета. Генри подтолкнул плечом Реджину, а затем указал на него.       — Это ты?       Реджина проследила за его взглядом и мягко улыбнулась. С портрета на них смотрели родители и она сама в свои восемнадцать. Мать величественно восседала в кресле, позади которого стояли они с отцом. Реджина тянулась к самому близкому человеку на свете с искренней улыбкой на губах.       — Да.       — А где твой папа? — Генри с любопытством разглядывал прекрасно сложенного смуглого мужчину, обнимающего дочь одной рукой.       — Он умер лет через пять после того, как был сделан этот портрет, — Реджина невольно прижалась к обнимающей её за плечи Эмме.       — Оу, — шёпотом выдохнул Генри. — Мой папа тоже умер, но всё в порядке, потому что мама хорошо обо мне заботится.       — Ага, — как можно беззаботнее подхватила Эмма и погладила сына по голове.       — Всегда помни, как тебе повезло, что твоя мама — Эмма, — невесело усмехнувшись, прошептала Реджина и поцеловала Генри в лоб.       — Реджина, — повернувшись, они увидели стоявшую в дверном проёме Кору, которая выглядела очень могущественной в брючном деловом костюме и собранными в замысловатую причёску волосами.       Эмма невольно сглотнула, когда они одновременно подскочили с дивана, чтобы поприветствовать вошедшую в кабинет хозяйку. Она никогда раньше не видела Кору Миллс, только слышала голос, но, помнится, и его хватило, чтобы вдоль позвоночника прошлась волна холода. Несмотря на свой невысокий рост, Кора одним своим видом источала властность, которая вне всяких сомнений передалась Реджине, но было в её пронзительных тёмных глазах что-то очень опасное. И Эмма соврала бы, если бы сказала, что не понимает, почему Реджина боится этой женщины.       — Мама, — поприветствовала её Реджина, легко коснулась губами щеки, а после, повернувшись, указала на притихших Свонов. Эмма обняла сына за плечи и притянула к себе. — Позволь тебе представить Эмму Свон и её сына, Генри. А это моя мать. Кора Миллс.       Опомнившись, Эмма вежливо улыбнулась, шагнула вместе с Генри навстречу женщине и протянула ей руку.       — Здравствуйте. Очень приятно наконец-то познакомиться с вами.       — Разумеется, — Кора коротко ответила на рукопожатие. — Но я бы предпочла, чтобы мы познакомились раньше, чем моя дочь осветила ваши с ней отношения в прессе, — добавила она и, словно ничего такого не случилось, дружелюбно улыбнулась Генри. Ошеломлённые взгляды Эммы и Реджины она намеренно игнорировала. — Здравствуй.       — Здравствуйте, — застенчиво ответил он. — У вас очень милый дом.       — Какой воспитанный мальчик, — проговорила Кора и, явно впечатлённая поведением маленького гостя, кивнула Реджине, как если бы именно она была ответственна за его хорошие манеры. Затем выпрямилась и повернулась в сторону двери. — Следуйте за мной.       Столовая, как и остальные комнаты в доме, была оформлена в мрачных тёмных тонах. Преобладали коричневые и тёмно-красные цвета. Собираясь на ужин, Эмма почему-то представляла огромный обеденный стол, где передача солонки с одного конца в другой напоминала игру в горячую картошку, но на деле всё оказалось довольно просто. Такой большой стол, декорированный цветами и свечами, которыми ни разу не пользовались, можно было увидеть на страницах любого новомодного журнала по интерьеру. Почему-то Эмма сразу почувствовала себя немного лучше.       Кора заняла место во главе стола. Реджине предложила сесть справа, Эмме — слева, а шустрый Генри, не дожидаясь разрешения, забрался на стул рядом с матерью. Тут же услужливый официант, встретивший их на пороге, наполнил бокалы взрослых вином, а потом налил Генри газированной воды. Когда сын, схватив бокал, принялся жадно пить, Эмма не сдержала улыбку.       — Мы кого-то ждём? — Реджина указала на место рядом с собой.       Кора изогнула бровь и внимательно посмотрела на дочь.       — Ты забыла, что Киллиан присоединится к нам за ужином?       — Я подумала, ты отменишь приглашение, раз уж пришли Эмма и Генри.       — Глупости, — с улыбкой отмахнулась Кора. — Киллиан Джонс, — обратилась она к Эмме, — старый друг нашей семьи. Они с Реджиной вместе росли. О, они были неразлучны в детстве.       — Ого, — Эмма нервно хмыкнула и через силу улыбнулась. Может быть, не стоило переживать из-за размеров стола. Она перехватила виноватый взгляд Реджины, беспечно пожала плечами, как бы говоря, что ничего особенного не произошло, и снова посмотрела на Кору. — Кажется, он хороший друг.       — Я был больше, чем друг, сладкая, — Киллиан Джонс выглядел выше, представительнее и красивее, чем представляла Эмма. Он прямиком направился к сидевшей во главе стола хозяйке, обнял её, а потом обратил своё внимание на Реджину. Галантно взял за руку, рывком поднял со стула и поцеловал в щёку.       Реджина заметно напряглась, но ничего не сказала, а когда снова села, Киллиан уже спешил к Эмме. Так же молча, не сводя с неё стального взгляда синих глаз, сжал её пальцы и прижался губами к костяшкам.       — А ты, должно быть, Эмма Свон.       — Да, — не спеша отдёргивать правую руку, она левой погладила сидевшего рядом Генри по спине и многозначительно сказала: — А это мой сын.       Киллиан, к её большому удивлению, присел на корточки перед мальчиком и протянул ему руку.       — У тебя крепкий паренёк, Свон, — сказал он, когда Генри ответил на рукопожатие. Затем, не дожидаясь ответа, обошёл вокруг стола и занял пустующее место рядом с Реджиной. Подмигнув ей, он потянулся за стаканом, который официант поспешил наполнить виски. — Прошу простить меня за опоздание. Надо было лично проследить за ситуацией в доках.       — Всё в порядке, Киллиан, — заверила его Кора. — Киллиан и его семья импортируют драгоценные камни со всего мира, — охотно делилась она с гостьей. — А чем, говорите, вы занимаетесь?       Эмма растерянно моргнула. Сказать, что бармен плохо смотрится на фоне импортёра и директора сети отелей… не сказать ничего. К счастью, принесли первое, и Эмма выиграла несколько драгоценных мгновений, чтобы сообразить достойный ответ. Она осторожно попробовала итальянский свадебный суп и попыталась заработать очков комплиментами, но Кора тут же заявила, что у неё на кухне трудится знаменитый шеф-повар. И Эмма, подгоняемая её взглядом, наконец-то ответила на вопрос: — Я менеджер специализированного бара в центре города. Он называется «Деревянный кит».       — «Деревянный кит», — хмыкнул Джонс. — Я могу лишь догадываться, на чём он специализируется.       — На развлекательных услугах, — Эмма сузила глаза. Киллиан продолжал украдкой посматривать на Реджину и явно считал, что она этого не замечает. — Мы жонглируем бутылками, подаём огненные коктейли, — и, помолчав, добавила: — И танцуем.       — Впечатляет, — протянула Кора. — Похоже на цирк.       — Нет, мама, — встряла Реджина.       — Мама говорит, что они похожи на Гарлемских путешественников (1), только среди барменов, — бесхитростно заявил Генри, громко чавкая супом.       Все взрослые одновременно посмотрели на него. Эмма ласково похлопала сына по спине, а Реджина искренне улыбнулась.       — Извините, я не знакома с этим термином, но полагаю, хорошо, что Эмма работает там только менеджером, — холодно ответила Кора. — Правда, у вас там подают алкоголь, и это на глазах вашего сына… Немного обескураживает.       — Что?! — вырвалось у Эммы. — Я никогда не брала его с собой на работу.       Кора ничего не ответила, но слова были излишни. Снисходительного взгляда хватило, чтобы понять — какие бы доводы не приводила Эмма, миссис Миллс, руководствуясь какими-то своими представлениями, воспримет их предвзято.       — Мама, — Реджина накрыла ладонью запястье Коры. — Эмма — лучший работник. Она более чем способна позаботиться о своём сыне.       Та молча посмотрела на её руку, и Реджина тут же отпрянула, словно обжёгшись. Некоторое время Кора переводила взгляд с дочери на её девушку, а потом щелчком пальцев подозвала официанта, чтобы унёс её тарелку. Когда принесли второе, состоявшее из жареного лосося и стейка для Киллиана, овощей на гриле и запечённого картофеля, хозяйка снова пошла в наступление.       — Как поживают твои фотосъёмки, дорогая? — поинтересовалась она.       — Я был уверен, что к этому времени ты вернёшься в семейный бизнес, — признался Киллиан, разрезая стейк на кусочки.       — Прекрасно, — впервые за сегодняшний вечер голос Реджины звучал уверенно. — По-моему, мисс Горм заинтересована, и всё благодаря Эмме.       Реджина улыбнулась своей девушке, и та вернула ей улыбку.       — Мисс Свон? — спросила Кора. — Я бы на твоём месте надеялась, что твои работы говорят сами за себя, — она помолчала. — Расскажите мне, Эмма, на что вам пришлось пойти, чтобы смягчить сердце одного из самых безжалостных критиков Реджины.       Эмма нахмурилась, заметив, что улыбка исчезла с лица Реджины, сменившись жёстким отстранённым взглядом. Она видела его и раньше. Особенно больно было осознавать, что то же самое выражение видела в глазах Генри всякий раз, когда ей звонили с работы и просили прийти. Разочарование и безразличие в одном флаконе. Те самые эмоции, которых ни Реджина, взрослая независимая женщина с карьерой и именем, ни маленький Генри не заслуживали. Эмма пристально посмотрела на Кору, стоически выдерживая взгляд почти чёрных глаз, впившихся в неё.       — Я сказала ей правду. Реджина делает прекрасные фотографии, это очевидно, но теперь она нашла себя. Нашла жанр фотографии, в котором смогла преуспеть, и ей не нужен кто-то вроде Рейчел Горм, кто бы говорил, что она хороша в своём деле.       После уверенных слов Эммы за столом повисла тишина. Кора смотрела оценивающе, в то время как Киллиан казался равнодушным. Вся эта тема явно навевала на него скуку. В свою очередь, Реджина выглядела бесстрастной, впрочем, Эмма сумела разглядеть в её глазах благодарность и в то же время изумление. Как только взрослые замолчали, Генри поднял голову, но тут же вернулся к запечённому картофелю.       Эмма вскинула подбородок, смерила мать Реджины вызывающим взглядом, готовая противостоять ей и дальше, если понадобится.       — Я думаю, вы должны гордиться такой дочерью, как Реджина.       — Я горжусь, — Кора приподняла бровь.       Эмма пригубила вино, затем пожала плечами, подражая напускному равнодушию гостеприимной хозяйки.       — Разумеется.       — Значит, бар, Свон? — вмешался Киллиан, когда напряжение стало неловким. — Там наверняка полно цветных людей.       — Я видела цветных людей и на выставках Реджины, — парировала Эмма. Забросила в рот брокколи. — Они не ограничены задворками Нью-Йорка.       Киллиан улыбнулся и повернулся к Реджине.       — А помнишь, как однажды, после твоего бала дебютанток, мы попали на одну из пышных вечеринок Джефферсона? Там ещё артистки свисали с потолка, и он утверждал, что это — искусство?       Эмма ухмыльнулась в свой бокал, заметив, что сидевшая напротив неё Реджина борется с желанием закатить глаза, а потом нарочито медленно пережёвывает в очевидной попытке потянуть с ответом как можно дольше.       — Я помню, как той ночью ты улизнул с парочкой артисток, — натянуто улыбнулась она.       — А зачем? — поинтересовался Генри.       Эмма фыркнула и закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Реджина покраснела, Киллиан вздёрнул бровь. Кора же окидывала внимательным взглядом всех присутствующих.       — Возможно, ты мог бы спросить у Киллиана, дорогой, — шутливо отозвалась Реджина.       Джонс с улыбкой наклонился.       — Но это останется между нами и твоей мамой, правда? — когда Генри кивнул, он добавил: — Спросишь, когда тебе исполнится тринадцать.       — Ни за что, — Эмма обняла сына в защитном жесте.       — А что такое бал дебютанток? — не унимался Генри, не получивший внятного ответа на первый вопрос.       — Когда Реджине исполнилось восемнадцать лет, она получила приглашение на свой первый бал, чтобы предстать перед высшим светом, — ласково произнесла Кора. — Киллиан, ты был её партнером на балу.       Усмехнувшись, Джонс подмигнул Реджине, а потом забросил руку на спинку её стула. Эмма сжала челюсти.       — Так вы встречались? — Генри сморщил нос.       — Да.       — Нет! — отрезала Реджина и со стуком опустила приборы на стол.       — Реджина, — укорила Кора. — Мы все здесь взрослые люди… за исключением ребёнка. Ты не должна стыдиться прошлых отношений.       — Что ж, ладно, когда кто-то сопровождает тебя на все семейные торжества и исчезает каждый час, занимаясь в это время бог знает чем, это едва ли можно назвать отношениями, — парировала Реджина. И, понизив голос, заговорщически прошептала Генри. — У меня вкус лучше.       — Реджина! — шикнула Кора, не обращая внимания на хихиканье Генри и гордую улыбку Эммы. Реджина подняла глаза на мать, но извиняться не стала.       — Узнаю Реджину, — Киллиан со смехом пригубил виски. — Огненная. Как всегда.       — Ты меня не знаешь, — скривилась Реджина.       — А ты знаешь, неправда ли, сладкая? — Киллиан знающе посмотрел на Эмму.       «Да», — крутилось у неё на кончике языка, просилось наружу, чтобы раз и навсегда стереть наглую улыбочку с лица этого зазнавшегося засранца. Она бы с удовольствием заявила права на Реджину, полюбовалась гримасами Коры, что сделало бы сегодняшний вечер приятнее, но рядом сидел Генри, а ещё Эмма не знала, как такой поступок воспримет Реджина. Поэтому она просто улыбнулась, не подтверждая, но и не отрицая предположение Джонса.       Кора деликатно кашлянула и смерила всех троих таким говорящим взглядом, что они тотчас почувствовали себя пререкающимися детьми. Но уже в следующую секунду, к всеобщему удивлению, обратила своё внимание на Генри, который, почувствовав пристальный взгляд, поднял голову.       — Генри, — улыбнулась Кора, и голос её звучал непривычно мягко. — Ты производишь впечатление очень умного мальчика.       Он кивнул.       — У меня высший балл даже по физкультуре.       — Хороший парень, — сказал Киллиан.       — Ага, а ещё на прошлой неделе мой класс получил дополнительную награду за спектакль, который мы ставили в честь Дня Благодарения, — продолжил Генри, яростно жестикулируя. — Я играл паломника. Мама и Реджина помогли мне с костюмом.       — Моя дочь помогла? — уточнила Кора.       — Эмма не умеет шить, — поддразнила Реджина, и Эмма ответила ей насмешливым взглядом.       — Ну да, Реджина делала мне костюм, а мама смотрела, — Генри широко улыбнулся, не заметив, как на него взглянула мать. — Она ещё и фотографировала. Если вдруг захотите посмотреть…       — Ты ходила? — спросила Кора.       — Разумеется, — отозвалась Реджина. — Я понимаю, как важны школьные мероприятия, как важно детям знать, что их поддерживают, — явный намёк в её голосе не остался незамеченным для присутствующих, в том числе и для Коры.       — Что это было?       — Ничего, мама.       — Я просто спросила. Уверена, отец Генри счёл бы необычным, что незнакомая женщина присутствовала на выступлении его сына.       — Нет, — быстро ответила Эмма. — Его там не было.       — Не смог вырваться? — не отставала Кора.       — Нет, — процедила Эмма сквозь зубы. Женщина так просто, играючи, говорила о вещах, которые она едва ли могла обсуждать с Генри. Это нервировало.       Генри, стремясь казаться взрослым, повёл плечом и отбросил со лба непослушные пряди волос, лезшие в глаза.       — Я никогда не видел отца. Но ничего страшного.       — Ох, — уголки рта Коры сочувственно приподнялись, но Эмма всё равно напряглась, потому что она держалась так, словно не была удивлена откровением. — Что ж, мальчик определённо нуждается в мужской фигуре, — продолжила она спокойно, потягивая вино.       — У него есть, — не терпящим возражений тоном отрезала Эмма. Все любезности и притворства приказали долго жить в тот самый момент, когда она со стуком бросила на столешницу нож и вилку. — И не одна, — вот теперь Кора выглядела удивлённой, даже не нашлась, что ответить, и Эмма продолжила: — У меня полно друзей среди парней, а ещё есть учителя и тренеры, на которых Генри может равняться, — с каждым словом её голос становился громче. — А даже если бы не было, если бы у него была только я одна, ему не нужна мужская фигура, чтобы вырасти добросердечным, сострадательным человеком. В нём есть все эти качества и даже больше. Отец никакой роли не играет. Посмотрите на свою дочь. Реджина росла рядом с вами, но она — потрясающая.       Как только последние слова сорвались с её губ, Эмма округлила глаза и в ужасе приоткрыла рот. Язык и раньше доводил её до греха, но, встретив смертельный взгляд Коры, ей очень сильно захотелось перемотать время. В своей жизни Эмма часто дерзила. Авторитарным копам, учителям, приёмным родителям со скверным характером, но никогда раньше не испытывала страха. До этого момента.       Реджина оставалась неподвижной, словно любые движения привлекли бы к ней нежелательное внимание, а вот Киллиан откинулся на спинку стула, откровенно наслаждаясь шоу. Генри, смышленый не по годам малыш, принялся сортировать по цвету овощи, к которым так и не притронулся.       — Я ничего такого не имела в виду, — торопливо пробормотала Эмма, желая уточнить свои слова, как-то исправить положение.       — Разумеется, — отмахнулась Кора. Затем перевела взгляд на Киллиана. — Твои родители. Как они?

***

      Ужин получился неловким. И это мягко говоря. Большую часть вечера Кора искусно направляла разговоры в нужное ей русло. Когда с основным блюдом было покончено, и официант унёс грязную посуду, Коре поступил важный звонок. Но прежде чем ответить, она настояла на том, чтобы Генри отвели на кухню и угостили мороженым. Эмма не горела желанием отпускать сына, но он смотрел на неё таким умоляющим взглядом, что она не нашла в себе сил отказать. Вздохнула и позволила уйти вместе с дворецким, а сама осталась сидеть за столом с Реджиной и Киллианом.       Когда шаги стихли, Джонс, рассмеявшись, поднялся из-за стола и решительно направился к боковому столику, где стояли алкогольные напитки, чтобы налить себе ещё виски.       — Должен признаться, сладкие, это самый увлекательный званый ужин Коры из всех, на которых мне довелось присутствовать, — он отсалютовал им стаканом и сделал большой глоток.       Эмма даже не взглянула в его сторону. Убрала с колен салфетку, встала и, обогнув стол, заняла освободившееся место рядом с Реджиной.       — Мне очень жаль, — совершенно искренне сказала она. У неё руки чесались прикоснуться к Реджине, но её девушка не подала никакого знака, что ей позволено это сделать.       Реджина молчала. Всё так же, не говоря ни слова, она взяла со стола бокал с вином и осушила одним глотком. Затем, опустив его на стол, повернулась лицом к Эмме и нахмурила брови в замешательстве.       — Ты правда так считаешь? Твои слова обо мне?..       Эмма застенчиво улыбнулась.       — Да.       Реджина вернула неуверенную улыбку, но тут же снова нахмурилась.       — Моя мать…       — Я встречала людей и похлеще, — отрезала Эмма. — Хотя твоя мама недалеко от них ушла, очень недалеко.       Реджина чуть склонила голову. На её лице явственно читалось несогласие, но возразить она не успела — на пороге снова нарисовался дворецкий.       — Реджина, — окликнул он. — Ваша мать желает переговорить с вами в кабинете.       Реджина заметно напряглась, но, расправив плечи, нежно провела рукой по плечу Эммы и вышла из столовой.

***

      — Садись, — приказала Кора, как только дочь вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.       Реджина послушно села в кресло напротив, скрестив ноги в щиколотках, и застыла в ожидании неизбежного.       — Она испортит тебя.       — Нет…       — Ты просто сидела и слушала, как она говорила со мной. С твоей матерью, Реджина! Что твой отец подумал бы о такой женщине?       При упоминании отца взгляд Реджины смягчился. Между ними всегда была особая духовная связь. Она поддерживала в детстве, придавала сил на посещение бесконечных мероприятий, организованных Корой, и участие в деятельности, которую та считала допустимой. Именно благодаря этой духовной связи с каждым новым разочарованием, постигшим мать, Реджина становилась только крепче. Ей всегда было интересно, как так вышло, что родители вообще поженились, но какой бы ни была причина, она испытывала чувство благодарности. Отец помог ей вырасти своевольной женщиной.       — Если бы папа был здесь, он был бы признателен Эмме за откровенность и восхищён тем, что она смогла воспитать Генри лучше, чем себе представляла.       — Твой отец не позволил бы женщине её уровня говорить со мной в подобном тоне, — сказала Кора, угрожающе потрясая указательным пальцем.       — Какого ещё уровня, мама?       — Во-первых, она грубая. Честное слово, Реджина, ты правда думаешь, что она способна дать тебе то, что ты заслуживаешь? — Кора заговорила тише. Она явно пыталась успокоить дочь, но не вышло.       Реджина дерзко вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на мать.       — Она уже дала.       Кора откинулась на спинку кресла. И с такой силой вцепилась в подлокотники, что ногтями едва не порвала кожаную обивку.       — Что ты хочешь сказать? — она произнесла вопрос медленно, тщательно проговаривая каждое слово, чтобы дочь всё расслышала и была осторожна с ответом.       Реджина посмотрела на семейный портрет, ненадолго задержавшись на улыбке отца и всей душой желая, не в первый раз, чтобы он был жив. Тогда бы смог дать ей ещё один совет.       — Ты любишь её? — вкрадчиво осведомилась Кора.       Реджина давным-давно усвоила, что любовь — слишком громкое слово. Иногда она использовала его по отношению к матери, в очень особых случаях, и всегда, когда речь заходила об отце. Но это была семейная любовь. Любовь, о которой сейчас говорила Кора, что-то более глубокое, страстное, личное, а ещё прочное, если делить её с правильным человеком.       Когда-то очень давно Реджине казалось, что она встретила такого человека, но, как и в случае с Эммой, его не одобрила мать. Что чистильщик бассейнов мог предложить такой девушке? Реджина думала, что любовь. Сама она любила Дэниеля всем сердцем и не сомневалась в его ответных чувствах. Кора терпела, пока до неё не дошли слухи о том, что Реджина подумывает уйти из университета, входящего в элитную Лигу плюща, чтобы быть ближе к Дэниелю. Тогда она задалась целью отговорить дочь. Реджина упёрлась и, чем больше мать требовала, тем непреклоннее становилась в своём решении, пока однажды не приехала на выходные. Дэниель оставил ей простенькое письмо с одним-единственным словом «прощай». Убитая горем Реджина осталась в Гарварде и пообещала себе, что никогда больше никого даже близко к себе не подпустит. Всё изменилось в тот роковой день, когда колесо её машины пробило напротив бара Эммы.       Кора резко ударила по столешнице ладонью. Реджина невольно вздрогнула, отвлекаясь от размышлений, и посмотрела на нетерпеливо ожидавшую ответа мать.       — Полагаю, прежде всего я должна говорить о таком с Эммой, а уже потом думать, надо ли делиться этим с тобой.       Реджина не стала ждать ответа. Решительно встала и, провожаемая недовольным взглядом матери, выскочила из кабинета.

***

      После того, как Реджина вышла из столовой, Эмма развлекала себя тем, что крутила в пальцах бокал с вином. Зря не уточнила, как пройти на кухню, а то могла бы сходить, посмотреть, не перепадёт ли ей немного мороженого, которое посчастливилось урвать Генри. Несмотря на неестественный разговор за столом, еда была просто оргазмической, и Эмма с трудом представляла себе вкус мороженого. А ещё ей хотелось сбежать после феерического провала с матерью своей девушки, ведь с Тайсоном легче бороться, чем спорить с Корой Миллс, да и перспектива оставаться наедине с бывшим Реджины совсем не радовала.       Бокал снова наполнился красной жидкостью, и Эмма, подняв глаза, увидела, что тихо подошедший Киллиан молча подливает ей вина.       — Ты напряжена, — сказал он с красивой улыбкой. — Как смотришь на то, чтобы я помог с ним справиться?       — Ты же знаешь, что я девушка Реджины, не так ли? — скептически спросила Эмма и сделала большой глоток вина. Боже, как же она нуждалась в алкоголе!       — Я знаю, что у тебя, хоть ты и девушка Реджины, как ты выражаешься, есть сын. По-моему, это доказывает, что у меня есть шанс, — Киллиан, подмигнув, уселся на соседний стул. — Что скажешь?       Эмма с отвращением поморщилась.       — Слушай, я пришла сюда не для того, чтобы любоваться тобой или наблюдать, как Кора в очередной раз пытается свести тебя с Реджиной. Я постоянно имею дело с ребятками вроде тебя, так что, как я выражаюсь, отъебись.       Улыбка Киллиана стала ещё шире.       — Может, я ошибся. Ты, похоже, та ещё злючка, Свон.       Он опрокинул в себя остатки виски, поставил пустой стакан на стол и, бросив рядом визитку, поднялся со стула.       — Если когда-нибудь будешь заинтересована в разговоре тет-а-тет, — добавил он, отворачиваясь.       Эмма негромко посмеивалась над его нахальством, но, когда на пороге показались Реджина с матерью, тут же вся подобралась. Киллиан на прощание поцеловал Кору в щёку, но её дочь легко оттолкнула его и прошла мимо.       — Реджина, может, ты проверишь Генри? — спросила Кора. — Уверена, ему скоро ложиться.       Реджина перевела взгляд с матери на Свон и обратно. Ей не хотелось оставлять их наедине, но с другой стороны, как только она приведёт Генри, они смогут уйти отсюда. В конце концов, сдержанно кивнув, Реджина вышла из столовой.       Эмма стояла, словно вкопанная, и не сводила взгляда с надвигающейся на неё женщины. Не успела она подумать о том, что могла бы отступить на шаг, как мать Реджины оказалась прямо перед ней.       — Что вам с этого, мисс Свон?       — Простите?       — Что вам нужно от моей дочери?       Эмма вздохнула.       — Вот что, простите за мои слова, но Реджина достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения, и если мы хотим быть вместе…       — Ты можешь поддержать её? — перебила Кора. — Если она прямо сейчас откажется от работы фотографом, продаст квартиру, ты сможешь принять её в своём доме и дать всё, в чём она нуждается? Всю ту роскошь, к которой она привыкла? — молчание Эммы было лучшим ответом. Широкая улыбка Коры резко контрастировала с колючим взглядом карих глаз. — Ты можешь её любить и, я знаю, что любишь. Реджина тоже может оказаться дурочкой, она тоже может тебя любить. Но будем реалистами, дорогая. Она никогда не будет по-настоящему счастлива с тобой. Я растила свою дочь для лучшей жизни, а не для вечных провалов и дешёвых обносок из секонда. Ты действительно готова подвергнуть её такому? А если да, как ты можешь быть уверена, что в один прекрасный день она не поймёт, какой жизни достойна, и не уйдёт?       — Реджина бы так не поступила, — возразила Эмма дрогнувшим голосом.       — Реджина два года положила на степень магистра экономики управления, а потом вдруг переключилась на фотографию. Она может передумать в один миг.       Эмма поморщилась от прозвучавших слов, и Кора выждала мгновение, позволяя ей переварить услышанное, а потом добавила:       — Подумай об этом.