Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Когда первые лучи восходящего солнца ворвались в спальню через окно, вырывая из объятий беспокойного сна, Эмма крепко зажмурилась. Прошлый вечер обернулся самой настоящей катастрофой. Предполагалось, что это будет обычное знакомство с родителями. От неё всего-то требовалось, что очаровать миссис Миллс, но она провалилась по всем фронтам. Единственный плюс в том, что смогла послать в неизведанные дали «недобывшего» своей девушки.       Господи, с чего она вообще решила, что вечер пройдёт хорошо? Следовало прислушаться к намёкам Реджины и тоже включить мандраж. Именно они — намёки — должны были стать главным определяющим в дальнейшем развитии событий.       Эмма открыла глаза и уставилась в потолок, украшенный разводами от протечек и сомнительными пятнами.       Реджина пробормотала что-то неразборчивое во сне, а затем, крепче вжимаясь в неё, обняла за талию.       Улыбнувшись кончиками губ, Эмма осторожно пропустила сквозь пальцы смоляные локоны. В нос ей ударил аромат яблочного шампуня, заполняя собой всё сознание, и Эмма инстинктивно притянула Реджину ближе и обняла крепче, чем когда-либо.       Может быть, она слишком остро отреагировала? Кора явно из той породы женщин, которые любят запугивать, и её слова неприятно поразили, да, но они ровным счётом ничего не значили. Не сейчас, когда Реджина засыпала рядом с ней, свернувшись калачиком, третью ночь подряд.       Её мысли прервались внезапно, когда Реджина тихо застонала и потянулась. Встретившись с взглядом прекрасных тёмно-карих глаз, Эмма улыбнулась.       — Доброе утро, — она поцеловала Реджину в нос. — Не припомню, чтобы подписывалась быть твоей кроватью, — и замолчала, позволяя своей девушке осмотреться и осознать, что она лежит на ней верхом.       Реджина игриво пожала плечами.       — Кто знает, возможно, тебе не придётся, если достанешь новый матрас, пружины которого не будут впиваться мне в бока.       В ответ Эмма слегка прищурилась, чувствуя, что невольно краснеет, но быстро взяла себя в руки. Улыбнулась Реджине, которая, кажется, не заметила внезапной перемены в её поведении, и встала с кровати вслед за своей подругой. Она невольно залюбовалась тем, как Реджина потягивается, разминая затёкшие после сна мышцы.       — Видишь то, что тебе нравится? — поддразнила Реджина.       Эмма, снова вернувшись в реальность из мира размышлений, усмехнулась и небрежно скрестила руки на груди.       — Ничего особенного.       — Очень сомневаюсь, — Реджина сняла футболку, ту самую, которую облюбовала в первый вечер, когда присматривала за Генри, и которую теперь считала своей собственностью. Не спеша прошла по спальне, открыла шкаф, где на вешалке-плечиках висела её блузка.       Эмма про себя усмехнулась.       — Кофе?       — Да, пожалуйста, — Реджина повернулась к стоявшему у стены зеркалу и принялась взбивать растрепавшиеся волосы.       Выйдя из спальни, Эмма первым делом постучала в дверь детской.       — Генри! Подъём! — ответом ей стал деланно обречённый стон.       Эмма на всякий случай постучала ещё раз. Затем подхватила со спинки дивана шорты, надела их и прошла на крохотную кухню, где поставила греться чайник. Чуть замешкавшись, она вытащила из шкафчика две кружки и банку растворимого кофе.       За её спиной раздался звук открываемой двери, и в проёме возникла безукоризненно одетая Реджина. Разгладив несуществующие складки на дизайнерских джинсах, она прошла через комнату и скрылась в ванной. Когда кипяток был разлит по кружкам, Генри шумно плюхнулся на стул, протирая глаза, а Эмма поставила перед ним чашку с хлопьями, Реджина вышла, при этом выглядела она так, словно не ночевала здесь или вообще не ложилась спать. Каким образом она умудрялась выглядеть подобным образом, практически не прибегая к помощи косметики, для Свон оставалось непостижимой загадкой, которую отчаянно хотелось разгадать.       Эмма протянула Реджине, когда та проходила мимо, полную кружку кофе, а потом уселась рядом с Генри. Её девушка заняла место напротив.       — Чем мы займёмся сегодня? — поинтересовался Генри, проглотив хлопья.       — А вчера ты мало повеселился? — подколола Эмма.       Реджина улыбнулась, сделала небольшой глоток кофе и поморщилась. Мимолётная гримаса, не предназначенная ни для кого конкретно, не ускользнула от Эммы. Мгновенно растеряв всё желание язвить, она тоже попробовала кофе. Не такой уж он плохой.       — Было вкусно, — откровенно признался Генри. И побежал завтракать в смежную гостиную, решив, что так проще всего избежать дальнейших вопросов.       Реджина перебралась на его место, отпила ещё немного кофе и накрыла ладонь Эммы своей, чтобы привлечь её внимание.       — Эмма, — заговорила она медленно. — Вчера…       — Всё нормально, — отмахнулась та. — Я и сама вела себя не лучшим образом. Прости, что я тебя смутила.       Лицо Реджины смягчилось. Она вздохнула.       — Я всё понимаю. Моя мать может быть довольно резкой.       Эмма сухо хмыкнула.       — Расскажи мне об этом. Но мы выжили, верно?       Реджина маленькими глоточками цедила кофе.       — Не самый приятный ужин, но этого следовало ожидать.       Эмма сузила глаза.       — Хочешь сказать, ты предвидела это?       Прежде чем Реджина успела ответить, в её сумочке завибрировал сотовый. Извинившись, она встала из-за стола, чтобы ответить на звонок. Сделав глоток кофе, Эмма взволнованно закусила губу. Что это значит? Реджина предвидела, что она выйдет из себя? Действительно ли она настолько предсказуема, и Реджина с самого начала знала, что они с её матерью не поладят?       Эмма откинулась на спинку стула. Реджина взглянула на дисплей, нахмурилась и, встретившись с ней глазами, ушла в спальню.       Из груди Эммы вырвался вздох. Вчера Кора реально пыталась забраться к ней в голову. Но она-то знала, что Реджина выше этого. Реджина никогда бы не притащила домой незнакомца. Для неё происходящее что-то да значит. Она что-то да значит.       Надолго ли, дорогая? — мысли почему-то были озвучены вкрадчивым голосом Коры.       Эмма со стоном поднялась и выплеснула кофе в раковину. Она больше не могла пить его, не сейчас, когда осознание, что на самом деле не знает Реджину, поразило в самое сердце. Что такое несколько обалденных месяцев по сравнению с целой жизнью? Кора явно имела преимущество, впрочем, Реджина ни во что не ставила слова матери и в то же время до смерти боялась.       Но Кора права. Она не может дать Реджине всего, к чему та привыкла, в окружении чего выросла. Она отстаёт ни на один шаг, она на десять шагов и двенадцать уровней ниже Реджины.       Эмма провела пальцами по непослушным волосам, в мыслях царила та же неразбериха, что и на голове. Неуверенность постепенно возрастала. Но нужно верить, что всё получится. Ей слишком сильно нравится Реджина, чтобы из-за одного скверного ужина пустить всё на самотёк.       Полная решимости забыть обо всех сомнениях, она ополоснула кружку и, повернувшись, встретилась взглядом с хмурой Реджиной.

***

      «Хочешь сказать, ты предвидела это?»       Реджина подозрительно прищурилась, но ответить не успела. Помешал сотовый. Она взглянула на дисплей и, увидев имя матери, нахмурилась. Слишком рано для звонков и слишком быстро, ведь после ужина не прошло и двенадцати часов, но жизнь с Корой научила её быть готовой к разного рода неожиданностям.       Эмма отошла от стола, чтобы дать ей немного пространства, но Реджина понимала, что на этот конкретный звонок лучше ответить в спальне. Поэтому, закрыв за собой дверь, дождавшись, пока мелодия заиграет по второму кругу, она с тяжёлым вздохом ответила:       — Доброе утро, мама, — говорила ровно, всеми силами пытаясь скрыть беспокойство, возникшее из-за необходимости слишком часто общаться с Корой.       — Реджина, — как ни в чём не бывало поприветствовала та. — Я не ошибусь, если предположу, что ты сейчас в доме мисс Свон?       — Ты бы не спрашивала, если бы не знала ответа.       — Я просто хотела услышать это от тебя. Я звонила на домашний и…       — Тогда зачем спрашиваешь? — не сдержалась Реджина. Потом закрыла глаза и приготовилась к неизбежной лекции.       — Реджина, — голос Коры звучал низко и опасно, и Реджина судорожно сглотнула. — Не смей говорить со мной в таком тоне. Я была твоей матерью намного дольше, чем ты знакома с этой Эммой Свон, а она уже дурно на тебя влияет.       Реджина едва сдержалась, чтобы не напомнить матери, что она всегда дерзила, но в прошлом все попытки объясниться заканчивались ничем. Упрямство порождало ответное упрямство. Поэтому Реджина глубоко вздохнула в попытке успокоиться.       — Я очень ценю твою заботу, мама, но я в состоянии позаботиться о себе.       — Я переживаю за твоё благополучие, Реджина. Ты не можешь винить свою мать за это.       Реджина шумно выдохнула, но не стала оспаривать сказанное.       — Твоё увлечение мешает тебе мыслить здраво, — продолжила Кора. — Люди вроде этой Эммы Свон хотят лишь воспользоваться тобой.       Реджина мерила шагами спальню, стараясь не зацикливаться на словах матери. За долгие годы она выработала «иммунитет», но иногда Кора проявляла особенную настойчивость, и в такие минуты абстрагироваться становилось сложновато.       Реджина плюхнулась на неубранную кровать, мысленно поражаясь поистине уникальной способности Эммы сбивать постельное бельё в кучу, независимо от того, спала она одна или вместе с ней. Простыни всё ещё пахли Эммой и немного яблочным шампунем. Реджина поборола желание откинуться на кровать, чтобы вдохнуть полной грудью любимые ароматы, когда услышала, что мать нетерпеливо зовёт её по имени.       Нельзя позволять матери диктовать ей, Реджине, как жить, особенно в тех моментах, которые касаются личной жизни. Слишком много сил потрачено на то, чтобы вырваться из цепкой материнской хватки, так оно и останется.       Реджина крепко сжала челюсти, снова вздохнула.       — Мама, — тихо сказала она, но тоном, не терпящим возражений. — Если ты позвонила только для того, чтобы опустить Эмму, вынуждена тебя огорчить. У меня нет ни малейшего желания выслушивать всё это. Ты всегда учила меня быть решительной, и я не отступлюсь. Потому что так будет лучше для меня.       Реджина затаила дыхание, ожидая, что Кора скажет что-нибудь, всё, что угодно, хотя бы недовольно вздохнёт. Но на том конце воцарилась тишина, и если бы не слабое тиканье часов, можно было бы решить, что мать бросила трубку.       — Очень хорошо, — услышала она наконец и приоткрыла от удивления рот. — Твой выбор возлюбленной оставляет желать лучшего, но Генри не такой уж и плохой.       Реджина недоверчиво уставилась на сотовый, словно желая убедиться, что говорит всё с той же женщиной. Мало того, что Кора всегда весьма неохотно шла на уступки, так она ещё и почти похвалила родительские качества Эммы. От такой разительной перемены в поведении Реджина даже дара речи лишилась.       — Пригласишь их на День Благодарения. Представишь нашим друзьям, раз уж решила оставить их себе, — невозмутимо продолжала Кора, да таким голосом, словно объясняла нерадивому ребёнку, как ухаживать за новым щенком.       Реджина закатила глаза, но спорить не стала.       — Да, мама.       Кора отсоединилась, даже не попрощавшись. Озадаченная событиями последних минут Реджина убрала сотовый в карман и, нахмурившись, вышла из спальни. Может быть, мать мыслит шире, чем она думала? По крайней мере, она прониклась искренней симпатией к Генри, пусть даже у неё весьма специфичные способы показать это. Что ж, возможно, Кора всё-таки оценила её привязанность к Эмме.       Реджина испустила короткий смешок и поспешила навстречу Эмме. Всё течёт, всё меняется.

***

      Эмма тоже нахмурилась и прислонилась спиной к стойке. Склонив голову, она какое-то время с тревогой разглядывала Реджину, а потом, когда услышала короткий смешок, недоуменно прищурилась.       — Ты в порядке?       Реджина посмотрела на Свон, словно только сейчас осознав факт её присутствия, кивнула.       — Да.       — Мама? — осторожно спросила Эмма.       — Да, — Реджина повернулась и тоже прислонилась спиной к стойке, так, что теперь их плечи соприкасались.       — И ты в порядке? — повторила Эмма, наклоняя голову и встречаясь глазами с Реджиной.       — Как ни странно, да, — призналась та. — Мама пригласила вас с Генри на вечеринку в честь Дня Благодарения.       Эмма заметно напряглась и замерла, как олень, застигнутый врасплох светом автомобильных фар. Это ловушка. Без вариантов. Кора не стала бы приглашать их просто так. И это ни черта не обычный праздничный семейный ужин семейства Миллс. Реджина сказала — «вечеринку». Там будут люди. Те самые люди, которые не нравились Эмме, и после вчерашнего она не горела желанием снова проходить через подобное, особенно с Генри. Наверное, она слишком долго молчала, потому что Реджина придвинулась ещё ближе, оказываясь вплотную к ней, и ободряюще сжала её пальцы в своих.       — Ты не обязана идти… — произнесла она.       Эмма постаралась подавить вздох облегчения, готовый сорваться с губ, но нервно провела рукой по своим волосам и, представив, как выглядит со стороны, внутренне содрогнулась.       — Не сказала бы, что не хочу идти, в смысле, это так мило, что твоя мама пригласила нас, но…       — Травматично, дорогая? — в голосе Реджины звучали дразнящие нотки.       Эмма ухмыльнулась и поспешно кивнула. Её девушка мягко улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. Склонившись, скользнула губами по щеке. — Дай знать, если передумаешь, — а потом, не дожидаясь ответа, решительно прошла в смежную гостиную и села на диван рядом с Генри.       Эмма подхватила со стола кружку и выплеснула недопитый кофе Реджины в раковину.       — Какие на сегодня планы? — услышала она прозвучавший в тишине вопрос. Снова повернулась.       Генри пожал плечами.       — По воскресеньям мы с мамой обычно отдыхаем, а потом она уходит на работу.       — Похоже, сегодня нас ждёт необычайно тёплый день. Точно не хочешь на свежий воздух?       — Ты останешься? — Генри состроил щенячьи глазки.       Эмма фыркнула в ответ на вопиющие попытки сына монополизировать свободное время Реджины. Ей стоило бы поучиться у сына. У него столько способов получить желаемое.       Реджина, улыбнувшись, повернулась к ней. Эмма кивнула и, не спеша приблизившись, плюхнулась на диван справа от своей девушки.       — Похоже, остаюсь, — Реджина ласково щёлкнула Генри по носу.       — Куда ты хочешь пойти, малой? — Эмма забросила руку на спинку дивана, а потом притянула любимую к себе. Та изогнула бровь, всем видом показывая, что думает об этом жесте, достойном ученицы старшей школы, но Эмма, продолжавшая смотреть на сына, лишь ухмыльнулась.       Генри постучал пальцем по подбородку.       — Кони-Айленд (1)! — и широко улыбнулся.       Эмма передразнила его и побарабанила кончиками пальцев по плечу Реджины, чтобы она отодвинулась. — Мы не были там уже какое-то время.       — Да! — Генри вскочил с дивана. И осёкся на полуслове, увидев, что Реджина направляется к двери. — Я думал, ты остаёшься! — крикнул он, наваливаясь на диван, чтобы помочь матери сдвинуть его с места.       — Разве мы не уходим? — нахмурилась Реджина.       Эмма встретилась взглядом с сыном, и они обменялись заговорщическими улыбками. Покончив с диваном, она протянула руку Реджине.       — Подожди и увидишь.

***

      Не прошло и часа, как Эмма и Генри превратили небольшую гостиную в мини-версию парка развлечений, находящегося в Кони-Айленде. Развесили на стенах рождественские гирлянды, яркие и красочные, похожие на огни колеса обозрения. Из подручных средств соорудили несколько активных развлечений. Построили пирамиду из пустых банок из-под лимонада. Несколько воздушных шаров, оставшихся со дня рождения Генри, закрепили на картонке, которую, в свою очередь, приклеили на стену, а на тумбочке разложили дротики. Рядом с каждым домашним аттракционом в кучу были свалены призы — игрушки Генри. Среди развлечений выделялся огромный картонный плакат с отверстием посередине. При желании можно было сфотографироваться в образе танцовщика хулы (2). Собрав все подушки в квартире, Эмма свалила их на диван. В будущем они пригодятся для игры в автодром, но Реджине пока необязательно об этом знать. Её, кстати говоря, отправили на кухню готовить хот-доги, и каждый раз, когда она пыталась подсмотреть, чем занимаются Своны, они бросались в неё свёрнутыми носками.       Поэтому, закончив с готовкой, она не спешила оборачиваться, пока Эмма не подошла к ней и не предложила руку. Наблюдать за выражением лица Реджины, пока она любовалась результатом, оказалось бесценно. Всё-таки в самодеятельности не было ничего особенного, всё это даже близко не стояло с любым парком развлечений, не говоря уже о Кони-Айленде, но Эмма радовалась, словно ребёнок, что Реджине пришлись по душе самодельные киоски.       — Пошли, — Эмма потянула её в сторону пирамиды из банок. — Выиграю для тебя плюшевого медведя.       Увидев Генри в соломенной шляпе, сидевшего чуть поодаль, Реджина рассмеялась.       — Я слышала, исходы таких игр подстроены.       — Это придумали люди, которые не умеют выигрывать, — самодовольно заявила Эмма. Ловко поймала мячики, которые ей бросил Генри, подмигнула и замахнулась. — Смотри и учись.

***

      Эмма смогла сбить все банки только с восьмой попытки. Она не желала сдаваться и отмахнулась от Генри, заявившего, что он мог бы справиться быстрее. Когда последняя банка с глухим стуком упала на пол, она радостно всплеснула руками. Получив самого большого медведя, она закатила глаза и помахала игрушкой прямо перед лицом Генри. Тот, отмахнувшись, помчался к стене, где были закреплены воздушные шары, чтобы проверить себя на меткость. Да так увлёкся, что даже раскраснелся от напряжения.       Реджина, забрав медведя, наградила Эмму целомудренным поцелуем, а потом увлекла её в сторону Генри.       Они не пропустили ни одно развлечение. Младший Свон победил в метании дротиков, сама Реджина сразила всех ловкостью, забросив все до одного игрушечные пластиковые кольца на пустые пивные бутылки. А во время перерыва на обед Эмме и Генри пришлось очень постараться, чтобы уговорить гостью попробовать домашние корн-доги. В конце концов, она весьма неохотно сдалась. И Эмма с усмешкой наблюдала за тем, как Реджина скривилась, когда она медленно опустила хот-дог в кастрюлю с кипящим маслом.       — Просто запредельное количество масел и жиров, — в её голосе отчётливо слышалось презрение.       — Они все исчезают, когда добавляешь горчицу, — бесхитростно заявил Генри, вытаскивая из холодильника бутылку.       Реджина открыла рот, чтобы возразить, но Эмма, опустившая в кастрюлю ещё два хот-дога, зашипела на неё.       — Вы — бездонные пропасти, — покачала головой она, напомнив матери и сыну, что они уже приговорили по два хот-дога.       — Агась, — Эмма улыбнулась и, перехватив её взгляд, хитро подмигнула. — Нам всегда мало.       Реджина закатила глаза, а через несколько минут Эмма уже вытаскивала щипцами корн-доги и раскладывала на тарелки, накрытые бумажными полотенцами, чтобы избавиться от лишнего масла. Генри тут же полил всё огромным количеством горчицы, и Эмма протянула один из корн-догов Реджине. Та ответила подозрительным взглядом.       — Один кусочек тебя не убьёт.       — Он всего лишь приблизит меня на один шаг к смерти.       — Если не попробуешь, я никогда больше тебя не поцелую, — предупредила Эмма.       Реджина изогнула бровь и склонила голову.       — И что мне делать без твоих поцелуев?       — Один кусочек и ты этого даже не узнаешь.       Реджина укоризненно покачала головой, но послушно открыла рот и откусила кусочек. Панировка из кукурузной муки была на удивление хороша, а сам корн-дог — жирным. Что ж, этого следовало ожидать, но Реджина демонстративно прожевала кусочек, проглотила, ещё и язык показала.       — Отлично, — похвалила довольная Эмма и вручила ей остальное. — Теперь ты просто обязана его съесть.       — Не припомню, чтобы соглашалась, — задумчиво пробормотала Реджина, но откусила ещё один кусочек. Впрочем, на этот раз проглотить не успела, снова помешал сотовый. Отложив корн-дог, она вытащила его из кармана джинсов, скользнула взглядом по полученному сообщению. Из её груди вырвался разочарованный вздох.       — Боюсь, мне придётся уйти, — быстро набрав ответ, она убрала телефон обратно в карман.       — Твоя мама? — не удержалась Эмма.       Реджина покачала головой.       — Надо решить проблему с арендой помещения для следующей выставки.       — Ты вернёшься? — нагло спросил Генри. — Ты могла бы сегодня вечером посидеть со мной.       — Генри! — Эмма слегка толкнула его в плечо.       — Я позвоню твоей маме, если закончу пораньше, — пообещала Реджина, опускаясь на корточки, чтобы обнять Генри. Потом вернулась в спальню за платьем, которое надевала прошлым вечером, убрала его в сумку и прямиком направилась в сторону двери.       — Ты ведь торопишься улизнуть не из-за того, что не хочешь доедать корн-дог? — нагнала её Эмма.       — Чёрт, я думала, мой план безупречный, — подыграла ей Реджина.       Эмма улыбнулась и, подавшись вперёд, поцеловала её.       — Ты не обязана снова сидеть с ним, — прошептала она, украдкой оглянувшись на сына, который тут же вернулся к еде.       Реджина сжала её руку.       — Я позвоню, — повторила она, — если смогу забрать его у твоей соседки.       Они снова поцеловались. На этот раз поцелуй затянулся, и Генри, сидевший за кухонной стойкой, поморщился. Попрощавшись с Реджиной, закрыв за ней дверь, Эмма взглянула на настенные часы. У них в запасе оставалась пара часов, прежде чем придёт время собираться на работу.       Эмма подошла к сыну и обняла за плечи.       — Автодром? — поинтересовалась она.

***

      Эмма сидела за кухонным столом и смотрела на чек в пять тысяч долларов, подписанный не кем иным, как Корой Миллс. С памятного ужина в роскошном особняке прошло больше недели. И хотя размышления Эммы то и дело возвращались к насущному «а что если…», что в основном случалось глубокой ночью или, скорее, поздним утром, когда досыпала, она всё чаще склонялась к мысли, что приглашение на празднование Дня Благодарения — это своего рода оливковая ветвь. Как же жестоко она ошибалась! И вот что получила взамен… Её покупают, словно игрушку, чтобы попользоваться, а если наскучит или не подойдёт — выбросить прочь. Но куда больше злило даже не это, не сам факт произошедшего, а то обстоятельство, что она сидела, смотрела на чек и думала, как поступить с ним.       Эмма работала и прошляпила тот момент, когда Кора Миллс вошла в бар, но, должно быть, она с кем-то сцепилась на входе, потому что недовольный Август резко стащил её со стойки, пока собирала чаевые. После кучи выходных, когда она отказывалась выходить, вышла приличная сумма. Август довольно громко прошептал, что пришёл кто-то, кого она срочно должна увидеть. Растерянная, она запихала купюры в лифчик и последовала за боссом в заднюю часть бара и вверх по лестнице. Когда Август остановился перед дверью своего кабинета, Эмма догадалась, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Покосившись на него, она нерешительно открыла дверь и почувствовала, как вдоль позвоночника прошлась холодная волна.       Кора Миллс медленно повернулась. Даже в захламлённом кабинете Августа она выглядела настоящей королевой. Эмма прикрыла дверь, зная, что любопытный босс попытается подслушать. Но чем меньше людей будет знать, о чём она говорила с этой женщиной, тем лучше.       — Здравствуйте, миссис Миллс, — Эмма потопталась на месте, вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. Она понимала, что лифчик выглядывает из-под треугольного глубокого выреза рубашки, а кожаные штаны обтягивают её ноги, словно вторая кожа. Не в таком прикиде нужно общаться с матерью своей избранницы, даже если это вторая встреча.       — А ты хорошо танцуешь, — Кора кивком указала на торчавшие из лифчика смятые купюры. — Кажется, здесь многие со мной согласятся.       Эмма нервно усмехнулась и провела рукой по волосам в отчаянной попытке привести себя в более-менее божеский вид.       — Спасибо… Мм, что-то с Реджиной?       — Я пришла увидеться с тобой, — Кора в два шага преодолела разделявшее их расстояние. Коснулась ладонью её щеки и улыбнулась той самой ничего не выражающей улыбкой. — Ты ведь не возражаешь, если мы поговорим, правда, дорогая?       Эмма покачала головой. Кора убрала руку и, обогнув стол, расположилась в кресле Августа с таким видом, будто оно принадлежало ей. Эмма, помедлив, села напротив, ощущая себя школьницей, которую вызвали в кабинет директора. Знать бы ещё, зачем.       — Тебе небезразлична моя дочь, я права?       Эмма оживлённо кивнула.       — Да, я…       — Давай начистоту. Мисс Свон, я здесь не для того, чтобы налаживать отношения, — чинно сложив ухоженные руки на столешнице, Кора впилась в Эмму колючим взглядом тёмных глаз. Та постаралась выглядеть невозмутимо, хотя сердце беспорядочно билось в груди, а паника усиливалась с каждой секундой. — Ты очень трудолюбивая молодая женщина. Это очевидно. И ты должна понимать, что моя дочь преодолела очень много сложностей, чтобы добиться поставленных целей, и её запросы только продолжают расти.       Было бы нелишне заметить, что Кора, скорее всего, была одной из самых больших сложностей в жизни Реджины, но Эмма проглотила готовые сорваться с языка слова. Она понимала, о чём говорит женщина, и, сузив глаза, вздохнула.       — Знаю, вы считаете, будто я недостаточно хороша для вашей дочери…       — Не считаю, мисс Свон. Это факт, — смерив её красноречивым взглядом, Кора небрежно взмахнула рукой. — Ты славная девочка, Эмма. Ты воспитала чудесного ребёнка, Генри, и у тебя столько возможностей изменить ситуацию в свою пользу.       — И вы пришли, чтобы помочь мне это сделать? — осторожно уточнила Эмма, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди.       — Именно, — Кора вытащила из сумочки кошелёк, достала чек и протянула ей. — Я не пытаюсь запугать тебя, дорогая, — добавила она, когда Эмма даже не взглянула на него. — Просто вы с моей дочерью слишком разные. Рано или поздно вы начнёте выискивать друг в друге недостатки, и я бы предпочла защитить вас обеих сейчас, а не потом, когда ваши разбитые сердца обратятся в пепел.       — Вы пытаетесь откупиться от меня? — Эмма нахмурилась, когда Кора взмахнула чеком у неё перед лицом. — Леди, вы охренели… — обратив внимание на количество нулей, она невольно округлила глаза, потому что никогда прежде не видела чеки на такие крупные суммы. — Срань господня.       Губы Коры дрогнули в улыбке, но Эмма, не сводившая взгляда с чека, не замечала ничего вокруг.       — Думай об этом, как о новом начинании. Я понимаю, вы с Реджиной повлияли на жизни друг друга, но всё это станет несущественно, как только ты сможешь отправить Генри в хорошую школу. Задержки по квартплате останутся в прошлом. Кроме того, с этим вложением ты сможешь открыть собственное дело. Ты ведь хотела этого, правда?       Эмма до боли стиснула зубы, но это не помогло не думать об услышанном только что. Кора встала с кресла, сложила чек пополам и засунула к остальным чаевым.       — Больше получишь, когда окончательно отцепишься от моей дочери.

***

      Эмма застонала и помотала головой в попытке прогнать неприятные воспоминания. Надо было разорвать чек прямо там, швырнуть крошечные кусочки ведьме в лицо, но не успела несносная баба выйти, как в кабинет осторожно заглянул Август. По его словам разгорячённая алкогольными напитками толпа скандировала её имя. В тот момент Эмме потребовались все силы, чтобы противостоять чарам Коры, но, когда через несколько часов, проводив Генри в школу, она подсчитывала чаевые и наткнулась на чек… Она на самом деле не знала, что делать дальше.       Неужели Реджина рассказала матери о проблемах с квартплатой? Поэтому старая ведьма считала, что её легко купить? Знакомое чувство вины нахлынуло на неё, когда осознала, что всё ещё не вернула Реджине долг, а следом вместе с вкрадчивым голосом Коры, прозвучавшим в её голове, пришло смущение.       Ты сможешь отправить Генри в хорошую школу. Задержки по квартплате останутся в прошлом. Кроме того, с этим вложением ты сможешь открыть собственное дело.       Эмма в отчаянии обхватила руками голову. Может, она смогла бы использовать деньги и остаться с Реджиной? Боже, нет, это глупо. Это равносильно краже, а она давным-давно бросила маленькие воровские игры. Впрочем, если воспринимать Кору, как кого-то другого, а не как мать Реджины, мысль обобрать её не кажется такой уж невозможной.       Да кто она, чёрт возьми, такая, чтобы считать, что может покупать людей? Что у неё вообще есть на это право? Эмма привыкла, что к ней относятся, будто она вещь, талон на питание, коза отпущения, но чёрта с два она позволит Коре навесить на дочь ценник в пять тысяч долларов. Реджина стоит намного больше. Она бесценна.       Решение пришло само собой. Скривившись, Эмма схватила чек, подскочила к раковине и, включив воду, подставила его под струю. Когда он промок, она разорвала его на мелкие кусочки, направляя весь свой гнев на прямоугольный листок бумаги, который совсем недавно держала в руках Кора, а потом выбросила в мусорное ведро.       Целое мгновение ушло на то, чтобы осознать, что она только что выкинула пять косарей. Эмма обманула, если бы сказала, что это не угнетает, но она не занимается никому не нужной благотворительностью и не продаётся. Она способна прокормить Генри с Реджиной, и она, чёрт дери, докажет это Коре и всем остальным, кто считает иначе.