Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      В последние две недели, предшествующие Дню Благодарения, Эмма не пропускала ни одной ночной смены и брала больше сверхурочных. Каждый раз она оправдывала себя тем, что праздники не за горами. А ещё она ни словом не обмолвилась о своей встрече с Корой. Август пытался расспросить о стрёмной драконихе, но Эмма отказалась обсуждать произошедшее с ним, при чём достаточно непреклонно. Реджине тоже решила ничего не говорить. Понимала, что у той и без этого дерьма довольно неоднозначные и напряжённые отношения с матерью, но, несмотря на все разногласия, Реджина любила её или хотя бы уважала. По крайней мере, со стороны казалось именно так.       Эмма безумно жалела, что не порвала чек сразу, не швырнула Коре в лицо со словами, что вся её больная материнская любовь — хрень собачья. Она ненавидела себя за то, что, притащив его домой, ещё добрый час сидела и размышляла о следующем шаге. Да, у неё даже в мыслях не было расставаться с Реджиной, но сам факт, что боролась с искушением оставить деньги себе, даже по её собственным меркам, казался чудовищно низменным.       Вот почему Эмма, задавшись целью доказать Коре, что она ошибается, с головой ушла в работу. Из-за дополнительных смен она не могла проводить много времени с Реджиной и даже с Генри, но верила, что крутецкий рождественский подарок может всё окупить. Слишком большой нагрузкой в баре, помноженной на желание побыть с ребёнком, она мысленно оправдывала и свой отказ провести День Благодарения с семьёй Реджины. Впрочем, последняя её ни в чём не обвиняла. В конце концов, они обе прекрасно знали истинные причины, по которым Эмма отказалась. Совершенно очевидно, что ею движет страх. Она твердила себе, что хочет провести славный тихий вечер с сынишкой, что прямо сейчас не в состоянии бороться с Корой, Киллианом и остальными высокопоставленными гостями, но всё равно где-то в глубине души понимала, что всю жизнь прятаться за Генри не сможет.       В какой-то момент Эмма намекнула Реджине, что она желанная гостья на их скромном ужине в честь Дня Благодарения, и хотя карие глаза засветились радостью, Реджина неохотно призналась, что Кора хочет рассказать какие-то новости, и она не может не пойти.       Вытаскивая из духовки маленькую индейку, Эмма взволнованно закусила губу. У неё из головы не шли мысли о внезапно появившихся новостях. С самого утра от Реджины не было ничего слышно. Что если Кора рассказала дочери, что она взяла деньги? Технически это даже не ложь, ведь она не вернула чек, но Кора не могла не заметить, что пять тысяч долларов остались на её банковском счёте. Впрочем, для неё эта сумма значит столько же, сколько для другого — пять пенни.       Внезапно запястье словно обожгло огнём. Увлечённая размышлениями Эмма каким-то чудом сумела удержать противень и поставить на подставку. Затем сняла рукавицы, чтобы осмотреть ожог, и не сдержала облегчённый вздох — всего лишь покраснение.       — Генри! — позвала она, ополаскивая запястье холодной водой. — Ужин почти готов! Иди сюда, поможешь приготовить соус!       Эмма успела достать кастрюлю и пакет с замороженным соусом, когда сын наконец-то выбежал из своей комнаты. Но мгновением позже зазвонил телефон, и Генри, резко развернувшись, метнулся к стене, чтобы ответить.       — Алло?       — Привет, Генри, — раздался спокойный голос Реджины на том конце провода.       — Реджина!       Эмма резко вскинула голову и задержала дыхание. Она знает. С чего бы ещё ей звонить? Эмма поставила кастрюлю на плиту, на крошечный огонь, и в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние. Лучше разобраться со всем прямо сейчас, чем позже встретиться лицом к лицу с её гневом. Но стоило Эмме потянуться за телефоном, как сын тут же демонстративно отвернулся спиной и прижал трубку к уху.       — Ты почему не пришла?       — Прости, Генри, — ответила Реджина. — Может быть, ты оставишь мне немного гарнира?       — Ладно, — охотно согласился он. — Моя мама готовит самое лучшее овощное рагу на свете.       — Неужели? — искренне удивилась Реджина.       Генри рассмеялся.       — Знаю, это странно, но это правда.       — Генри! — Эмма нетерпеливо подтолкнула сына в плечо, но всё, что он сделал, это отошёл в сторону и продолжил рассказывать Реджине, чем сегодня занимается и что ещё она готовит на ужин.       Эмма шумно вздохнула. С улыбкой вернулась к плите, чтобы заняться соусом. Минут десять она слушала хихиканье и бесхитростные рассуждения сына. Потом осторожно вылила соус в пиалу, вытерла полотенцем руки и всё так же, не торопясь, подошла к Генри.       — Хватит убалтывать мою девушку. Иди помой руки.       Проворчав что-то неразборчивое в ответ, Генри попрощался с Реджиной и побежал в ванную. Как только дверь закрылась, Эмма поднесла трубку к уху, нервно перебирая в пальцах шнур.       — Привет. Счастливого Дня Благодарения.       — Могло быть лучше, — проворчала Реджина.       Эмма невольно вздрогнула, на мгновение закусила губу и осторожно поинтересовалась:       — Плохие новости?       — Компания здесь подобралась малопривлекательная, — только сейчас Эмма расслышала, что на заднем плане играла инструментальная музыка и кто-то перешёптывался.       Осознав, что по какой-то причине Кора не стала рассказывать дочери о их разговоре, она, благодарная за маленькое чудо, сразу расслабилась. Подперев плечом стену, снова улыбнулась, но на этот раз с облегчением.       — Знаешь, ты можешь просто сказать, что скучаешь по мне. Не нужно скромничать.       Реджина рассмеялась.       — Не льсти себе, мисс Свон.       — Мисс Свон? И почему мне кажется, будто у меня проблемы?       — У тебя почти всегда проблемы.       — И что ты сделаешь? Накажешь меня?       В трубке послышался смешок, и Эмма почувствовала, как вдоль позвоночника пробежалась дрожь.       — Не подбрасывай мне идеи.       — Ты могла бы зайти после своей вечеринки, — не скрывая своих намерений, предложила Эмма. — Пока это всё разговоры.       — Ты не работаешь сегодня?       Эмма покачала головой, словно Реджина могла её видеть.       — День Благодарения. Я взяла выходной.       — Я просто думала… Ты работаешь каждый день.       — Да, — виновато вздохнула Эмма. — Дополнительные смены. Но есть хорошие новости. Я заработала достаточно, чтобы вернуть тебе долг.       — Какой?       — Квартплата… — торопливо пробормотала Эмма, да с такой интонацией, будто признание собственных недостатков может отдалить их друг от друга.       — О, — отмахнулась Реджина. — Нет необходимости, дорогая.       — Реджина… — процедила Эмма, накручивая на палец телефонный провод.       — Используй деньги, чтобы заплатить за квартиру в этом месяце, — не сдавалась та.       — Реджина…       — Эмма, — в её голосе зазвучали твёрдые нотки. — Я знаю, что тебе нужны деньги. Просто воспользуйся ими и не думай о возвращении долга.       — Мне твоя жалость не нужна, — Эмма провела дрожащими пальцами по волосам. Она знала, что пожалеет о своих словах ещё до того, как произнесла их, но промолчать не могла.       — Прошу прощения? — холодно уточнила Реджина. Помолчала мгновение и продолжила: — Так вот почему ты сбегаешь на свои ночные смены? Ты думаешь, я тебя жалею.       — Нет, нет, всё не так, просто… — Эмма вздохнула и попыталась собраться с мыслями. — Я не это хотела сказать. Я понимаю, ты пытаешься помочь. Просто… Последнее время я вся на нервах. Очень устаю.       Воцарилась долгая пауза. Эмма слышала, как на заднем фоне играют струнные инструменты, и снова задержала дыхание, гадая, не облажалась ли она. Снова. Кажется, это входит у неё в привычку.       — Всё хорошо, — ответила наконец-то Реджина, но её голос звучал отстранённо. Ничего хорошего.       Спасение пришло в лице выскочившего из ванной комнаты Генри.       — Мне пора, — поспешно объявила Эмма, наблюдая за сыном, не сводившим взгляда с индейки и картофельного пюре. — Ужин готов, а ты знаешь, как Генри ест, — в ответ не раздалось ни звука, и она невольно вздрогнула. — Я позвоню попозже?       — Хорошо. Передавай Генри мои поздравления с Днём Благодарения.       Эмма вернула телефон на место и выдохнула. Постояла мгновение в тишине, ещё раз вздохнула и, натянув улыбку, направилась в сторону кухни. Что ж, по крайней мере, она не расстроила сегодня Генри.

***

      Реджина, крепко сжимая сотовый телефон, разочарованно смотрела на померкший экран. Она чувствовала — что-то не так. Эмма вела себя странно, постоянно отменяла свидания, и всё чаще появлялась мысль, что в ней засвербело чувство вины. Но Реджина не ожидала, что она отреагирует настолько остро. В конце концов, они отлично общались, и она, Реджина, прилагала все усилия, чтобы так оставалось и дальше. Обычно в отношениях она не стремилась идти навстречу, но очень хотела, чтобы в этот раз всё было по-другому.       Ради всего святого… она впустила её в свой дом. Неужели Эмма не понимает этого? Конечно, её мать — что-то с чем-то, но тем не менее…       Реджина побарабанила носком туфли по паркетному полу, продолжая буравить взглядом тёмный экран. Внутри поднималось едкое беспокойство. Она чувствовала, что они закончили разговор на плохой ноте, вроде бы и замяли ситуацию, но проблема сама собой не исчезнет. Может, стоит перезвонить и поговорить подробнее? В конце концов, Реджина решила, что должна хоть что-то сделать и отыскала среди своих контактов имя Эммы.       — Проблемы, дорогая?       Реджина мысленно застонала. Она специально вышла в небольшой коридорчик, чтобы спокойно поговорить по телефону, но её уединение нарушила Малефисент. Знающей улыбки и хитрого взгляда холодных глаз оказалось достаточно, чтобы понять, где скрывается корень всех проблем.       Реджина поспешно убрала мобильный в клатч и, слегка склонив голову, исподлобья посмотрела на Малефисент.       — Ничего такого, что касалось бы тебя.       — Похоже, в раю наметились какие-то проблемы, — пропела Малефисент. Затем подошла к Реджине, подняла бокал, держа его тремя пальцами за ножку, и пригубила тёмно-красную жидкость. — По правде говоря, я не понимаю, зачем ты возишься с такой девушкой.       Взгляд Реджины стал жёстче.       — С какой же?       — Ну, я могу понять, почему ты захотела окунуться в тёмную сторону, но не затянулось ли? — поинтересовалась Малефисент. — Кажется, ты смягчаешься… Мм, пользуешься случаем поиграть в семью, да?       — Кажется, тебе нужно новое платье, — Малефисент растерянно оглядела себя, но ничего не увидела. Реджина, перехватывая клатч поудобнее, будто бы невзначай задела бокал. Красное вино, пролившись на цветастое платье, окрасило ткань в области декольте в тёмно-фиолетовый. — Ой! Какая я неуклюжая.       Губы Малефисент недовольно искривились, и Реджина, не сдержав усмешки и плавно покачивая бёдрами, направилась обратно в столовую под аккомпанемент недовольного ворчания приятельницы.

***

      Ужин получился затянутым, отчасти даже пафосным из-за бесконечных благодарственных речей в адрес ещё одного плодотворного года для компании и бизнеса в частности. Кэтрин, весь вечер сидевшая рядом с ней, была тем единственным, что удерживало Реджину от того, чтобы уйти. Они смогли вдоволь посплетничать и поделиться подробностями личной жизни.       Кэтрин не без радости отметила, что Фредерик прекрасно поладил с её отцом, что, мягко говоря, шокировало. Александр Хоторн оберегал свою единственную дочь, и очень немногие поклонники смогли пережить знакомство с ним. Кажется, Фредерик сумел покорить и его сердце тоже, и Реджина искренне позавидовала подруге. Сама она не стала вдаваться в подробности, вскользь рассказала о встрече Эммы и Генри со своей матерью, но от души обложила Киллиана, который вёл себя всё так же невыносимо.       Нигде не было видно Малефисент, что не только обрадовало Реджину, но и немного потешило её самолюбие. Она мельком слышала от кого-то, что темпераментная блондинка ушла пораньше, сославшись на срочные дела. Наверняка ей придёт счёт за химчистку, но оно того стоит, потому что в кои-то веки удалось заткнуть Малефисент.       Откровенно скучный ужин, помноженный на неприятный осадок, оставшийся после разговора с Эммой, достаточно быстро наскучил Реджине. Она задумалась о том, чтобы вернуться домой и забыть этот вечер. Она даже не взглянула на мать, которая, поднявшись из-за стола, нетерпеливо постучала ножом по бокалу в попытке привлечь внимание присутствующих. Слишком много благодарностей для одного вечера. Может, сегодняшний день не вышел бы таким безнадёжным, если бы она приняла приглашение Свонов? Впрочем, не откажись Эмма прийти сюда, выносить весь этот фарс было бы намного легче.       Её мать в третий раз постучала по бокалу, и Реджина нехотя подняла глаза.       — Сегодня День Благодарения, и я хотела бы выразить благодарность за свою дочь, Реджину, — Кора с гордостью улыбнулась. Смущённая признанием матери, Реджина почувствовала, как её щёки залились румянцем. — Как вы все знаете, моя Реджина решила выйти из семейного бизнеса, но это неважно. Я благодарна за дочь, за невероятно талантливого фотографа, наконец-то получившую признание своих трудов.       Реджина нахмурилась, не совсем понимая, что имеет в виду её мать. Кора протянула руку, и один из официантов передал ей сложенную вдвое газету.       — Моя дочь… Реджина, встань, дорогая… В своей последней статье Рейчел Горм назвала её многообещающим восходящим фотографом!       Реджина бросила быстрый взгляд на мать, вскочила из-за стола и едва сдержалась, чтобы не вырвать газету из её рук. Гости разразились аплодисментами, принялись кивать в знак признательности. Собрав всю свою волю в кулак, Реджина медленно забрала газету и открыла раздел «Искусство». Большая часть страницы была посвящена ей. Прочитав, что она наконец-то нашла себя, увидев, что мисс Горм восхваляет её фотографии и взгляд на современное искусство, Реджина невольно ахнула. Пары слов было бы достаточно, чтобы привести её в восторг, но это… настоящая статья, вышедшая из-под пера одного из самых жёстких критиков Нью-Йорка, может перевернуть всю её карьеру за одну ночь.       — Где ты её взяла? — Реджина жадно вчитывалась в каждую строчку.       — Редактор любезно предоставила мне копию для ознакомления, дорогая. Газета выйдет завтра, — Кора ласково сжала ей плечо. — Наконец-то ты сделала что-то правильно.       Реджина просияла от радости и, позволив матери обнять себя, села на своё место и снова принялась перечитывать статью.       — Очень жаль, что твоя маленькая подружка и Генри не смогли прийти, — заметила Кора так тихо, что её могла услышать только Реджина. — Полагаю, у них есть более важные дела, чем разделить с тобой хорошие новости.       Реджина стиснула зубы в отчаянной попытке не принимать высказывание матери близко к сердцу. Кора, демонстративно не замечая, какое впечатление её слова произвели на дочь, обратилась к одному из своих партнёров по бизнесу. Реджина не понаслышке знала, у Коры специфический способ выказывать свои симпатии окружающим. С какой бы интонацией она не отзывалась о Генри и Эмме, сам факт, что говорит о них открыто, указывает на многое. Разумеется, понимание не избавляло от сжимающей сердце боли сожаления. И очень скоро Реджина поняла, что Эмма и Генри должны знать хорошие новости. Она ещё раз пробежалась взглядом по статье и вздохнула с облегчением. Она была права. Всё течёт, всё меняется.

***

      Генри окончательно вырубился во время третьего просмотра «Дня Благодарения Чарли Брауна» (1). Сытый и довольный, он мирно посапывал, устроив голову на коленях матери, и наверняка видел красочные сны о Снупи и Вудстоке. Осторожно, стараясь не разбудить его, Эмма встала с дивана. Избегая резких движений, не без труда подняла девятилетнего сына на руки и отнесла в комнату. Будить не стала, рассудив, что переодеваться в пижаму сегодня необязательно. Генри вполне может спать и в спортивном костюме. Она поцеловала сына в лоб, выключила свет и, выйдя из комнаты, тихо закрыла за собой дверь.       Несмотря на поздний час и безумный рабочий график, Эмма принялась убирать остатки попкорна, оставшиеся после кино-марафона, с пола и дивана. Она терпеть не могла наводить порядок, но после разговора с Реджиной ей нужно было чем-то занять себя. Эмма не знала, злится Реджина или нет, но она не хотела прерывать её вечеринку. Решив, что сэндвич — прекрасное средство, чтобы отвлечься, она вытащила из холодильника половину индейки, поставила на кухонную стойку, отрезала несколько кусочков и уже достала из пакета два ломтика хлеба, когда услышала осторожный стук. Вытерев руки о джинсы, Эмма подошла к двери, посмотрела в глазок и, к собственному удивлению, увидела с той стороны Реджину.       — Привет.       — Привет, — Реджина нерешительно улыбнулась. — Понимаю, уже поздно, но… Можно войти?       — Да, да, конечно, — Эмма посторонилась, пропуская Реджину в квартиру.       Некоторое время они стояли возле двери, окружённые полной тишиной.       — Слушай, я…       — Эмма, я…       Эмма улыбнулась и нервно помассировала шею.       — Говори ты.       Реджина закусила губу, шагнула ближе.       — Я не хотела тебя обидеть.       — Знаю, — Эмма погладила рукой её предплечье. Шумно вздохнула, решив про себя, что сейчас самый подходящий момент рассказать Реджине о последнем разговоре с её матерью. — Просто твоя мама…       — Она тебе что-то сказала? — Реджина помолчала. Сжала пальцами запястье Эммы и нерешительно посмотрела на неё. — Я понимаю, ужин получился не из приятных, и я не виню тебя за то, что ты не захотела прийти сегодня. Но если она действительно сказала тебе что-то тем вечером, я надеюсь, этого недостаточно, чтобы ты начала сомневаться в наших отношениях.       Перехватив уязвлённый взгляд тёмно-карих глаз, Эмма выдохнула. Никогда раньше она не видела свою девушку такой, преисполненной надежды и в то же время страха. Около месяца назад Реджина пообещала ей, что никакие слова матери не заставят её отказаться от их расцветающих отношений, и она сдержала обещание. Зачем усугублять ситуацию ненужной драмой? Незнание в данном случае не может навредить, и, как верно подметила Реджина, этого недостаточно.       Вот почему Эмма, подавшись вперёд, поцеловала её и поймала губами вздох облегчения, когда Реджина ответила на поцелуй. Отстранившись, перебирая пальцами смоляные локоны, она на мгновение прижалась лбом к её лбу. Затем скользнула губами по щеке и прошептала:       — Прости за сегодняшнее. Праздники. Они меня нервируют.       — Моя мать в восторге от праздников. Люди со всех концов страны съезжаются в город, чтобы посмотреть парад Мэйси (2) или полюбоваться новогодним шаром на Таймс-сквер (3), — ответила Реджина. — По её словам праздники идут на пользу нашему бизнесу.       Эмма рассмеялась и, отступив на шаг, помогла Реджине снять пальто. Потом вернулась на кухню и, достав из холодильника бутылку минеральной воды, продолжила возиться со своим сэндвичем. Но уже в следующий момент снова метнулась к холодильнику за тарелкой с остатками праздничного ужина.       — Генри взял с меня слово, что я дам тебе это.       Реджина окинула насмешливым взглядом индейку, картофельное пюро с клюквенным соусом и большим количеством овощей.       — Что именно ты должна дать мне? Я слышала, это лучший гарнир, который я когда-либо пробовала.       — А мне не терпится посмотреть, что ты там выкрутишь с наказаниями, — Эмма, подмигнув, откусила от сэндвича.       Реджина игриво закатила глаза и, пообещав съесть всё на завтрак, убрала тарелку обратно в холодильник.       — Ой! — она подбежала к пальто, висевшему на спинке стула, и вытащила из внутреннего кармана аккуратно сложенный газетный лист. — Я хочу тебе кое-что показать.       Реджина выглядела очень взволнованной, и Эмма, отложив сэндвич, дождалась, пока её девушка подойдёт ближе.       — Читай, — приказала она.       Эмма покосилась на Реджину, когда она тоже склонилась над кухонной стойкой, словно это каким-то образом могло повлиять на скорость чтения. Она взглянула на газету и улыбнулась. С каждым прочитанным словом её улыбка становилась всё шире и шире.       «Реджина Миллс нашла свой конёк. Последняя коллекция фотографий представляет собой эмулирующие и выхваченные из жизни моменты. Повествовательная интеграция станет движущей силой в её будущих проектах. Мне не терпится увидеть, как Реджина Миллс реализует свой потенциал, ведь очевидно, что её богатое воображение и креативность подарят нам восхитительные фотографии».       По мере того, как Эмма читала, её голос становился всё взволнованнее. Она повернулась к Реджине, лицо которой светилось гордостью, и с восторгом посмотрела на неё.       — Нихренашечки, Реджина, этой дамочке сложно угодить!       Реджина закатила глаза в ответ на прозвучавшие слова, но вместо того, чтобы сделать замечание, хлопнула в ладоши и нетерпеливо кивнула.       — Мисс Горм, она такая. И она похвалила мои работы!       — Ты великолепна, — Эмма обхватила ладонями щёки Реджины и, недолго думая, подарила ей глубокий поцелуй. Из груди обычно сдержанной женщины вырвался смешок. Эмма притянула её ближе, так, что Реджина едва касалась ногами пола.       — Правда? — прерывисто выдохнула она, когда Свон, не разрывая объятий, подтолкнула её в сторону спальни.       — Ммм… — та кивнула. — Хочешь, чтобы я расписала, почему?       Реджина покачала головой, одной рукой пытаясь нащупать дверную ручку позади себя, а другой притягивая Эмму за шею для нового поцелуя.       — Хочу, чтобы ты показала.