Часть 16.
27 июня 2017 г., 08:04
«Я не смогу. У меня весь день съёмки в Ньюарке».
Эмма смотрела на сообщение со смесью разочарования и лёгкой обиды. Ещё одно свидание накрылось медным тазом. Это продолжалось уже целую неделю, с того самого дня, как газета с критической статьёй о творчестве Реджины вышла в печать. Эта Рейчел Горм, или как её там зовут, похоже, самая настоящая фея-крёстная, раз одной её рекомендации достаточно, чтобы привести карьеру в движение. Реджину буквально разрывали на части. Одни донимали просьбами сфотографировать для различных журналов, другие — предложениями спонсировать следующие выставки. Все её затраченные усилия в конечном счёте окупились, и Эмма искренне радовалась за неё, но в то же время никак не могла избавиться от ощущения собственной ненужности.
В конце концов, она взяла выходной, чувствуя себя виноватой из-за того, что последние несколько недель пропадала в баре, и решила провести этот день с Генри и Реджиной в торговом центре. Сын пришёл в полный восторг, да и сама Эмма с нетерпением ждала возможности провести немного времени с дорогими ей людьми. Теперь от прошлой радости не осталось следа — Реджина не может присоединиться к ним. Это третий раз на неделе, когда она отказывается от встреч, ссылаясь на рабочие дела или что-то ещё, но… Кто Эмма такая, чтобы обвинять её в этом? Да она даже не имела права расстраиваться! Сама отменила несколько свиданий подряд, и Реджина ей тогда слова поперёк не сказала.
Эмма разочарованно вздохнула, набрала короткий ответ и отложила сотовый в сторону. Пора сообщить последние новости Генри. Она нехотя встала из-за стола и направилась в комнату сына. Как всегда, он лежал на животе в окружении комиксов, подложив подушку под подбородок. Его глаза жадно скользили по строчкам свежего номера «Росомахи» и придирчиво изучали каждый рисунок.
Эмма мягко постучала костяшками пальцев о дверной косяк, привлекая внимание, а потом подпёрла его плечом и скрестила руки на груди. Генри, резко вскинув голову, приподнялся на руках.
— Пора?! — воскликнул он. — Реджина пришла? — и, спрыгнув с кровати, принялся натягивать ботинки. — Мы встретимся с ней на месте?
Эмма вымученно улыбнулась той самой виноватой улыбкой, понятной лишь им двоим, но ничего не сказала. Генри бросил возиться со шнурками и внимательно посмотрел на мать. Он смотрел таким взглядом каждый раз, когда её внезапно вызывали на работу.
— Сегодня мы с тобой сами по себе, малой, — пояснила она.
Генри уронил на пол ботинок.
— О…
Эмма вошла в комнату, села рядом с сыном на кровать и легонько толкнула его в бок.
— Спасибо, пацан. Я прям почувствовала твою любовь, — попыталась пошутить она, но в голосе не прозвучало ни намёка на улыбку.
— Реджина тоже работает?
Эмма отчётливо распознала знакомые нотки, те самые, что слышала снова и снова на протяжении многих лет, по нескольку раз на неделе, когда он был совсем маленьким и никак не мог понять, почему мамочка не заходит к нему подоткнуть на ночь одеяло. Вместо того, чтобы акцентировать внимание на собственных ощущениях, она кивнула и обняла сына за плечи.
— Да. Помнишь, она показывала тебе газетную вырезку?
Генри кивнул.
— Для неё это очень значимый момент. Теперь, когда все поняли, какой Реджина замечательный фотограф, они хотят, чтобы она работала с ними.
— Мы первые поняли! — насупился Генри.
Эмма рассмеялась.
— Да, но только потому, что мы намного умнее всех этих критиков.
Генри улыбнулся, но, как и в случае с Эммой, улыбка не коснулась его глаз. И уже в следующее мгновение испуганно взглянул на мать.
— Ты тоже пойдёшь на работу, раз она не смогла прийти?
— Что? — растерянно переспросила Эмма. — Нет, Генри. С чего бы мне это делать?
Он пожал плечами, пробормотал что-то неразборчивое, а потом кашлянул.
— Последнее время я очень редко с тобой вижусь.
Эмма поражённо открыла рот. Совсем не детские слова эхом звучали в её голове, а сын, явно испугавшись последствий, спешно отвернулся. С тяжёлым вздохом она подцепила двумя пальцами его подбородок. Их сине-зелёные глаза встретились.
— Знаю, — прошептала Эмма. Она не могла найти слов извинений. — Но прямо сейчас я здесь, с тобой, и мы наверстаем потерянное время, окей? — Генри кивнул с короткой улыбкой и крепче прижался к ней. — Давай собираться.
***
— Это самая длинная очередь в истории очередей! — не в первый раз пожаловалась Эмма. В набитом битком зале было невыносимо душно. Она прислонилась спиной к декоративной колонне в форме большой леденцовой трости, расстегнула красную кожаную куртку и помахала полами в попытке немного охладиться. Улыбнувшись, Генри протянул ей ведёрко с разноцветным попкорном, видимо, для того, чтобы немного задобрить. — Мы почти следующие. Эмма что-то недовольно проворчала в ответ, но от попкорна отказываться не стала. Она хотела подарить Генри незабываемый день, и сразу после занятий в молодёжном центре, где с подачи Фредерика дети играли в вышибалы, повезла его в торговый центр. Они договорились обойти все книжные магазины, игрушек и сладостей. Пока Генри рассматривал товары, Эмма украдкой следила за ним и отмечала все те вещи, при виде которых в его глазах вспыхивала неподдельная радость. А финальным пунктом в развлекательной программе шла встреча с Сантой. В детстве Эмма видела все специальные рождественские эпизоды сериалов. Маленькие герои приходили в торговый центр, забирались на колени к Санте, загадывали желание, а потом делали совместное фото. Увы, ей не повезло. Приёмные родители редко поднимали задницы с диванов, не говоря о том, чтобы отвезти отпрысков в торговый центр и отстоять огромные очереди ради встречи с ряженным мужиком. Время шло, Эмма выросла, но каждый год, когда приближались праздники, она вспоминала об этом упущении. Однажды она поклялась, что когда родит ребёнка, введёт традицию фотографироваться с Сантой. И с рождения Генри и до сегодняшнего дня, на протяжении девяти лет, выстаивала очереди ради одной маленькой фотографии со сказочным стариком. — Что попросишь в этом году? — спросила она, быстро пережёвывая попкорн. — Я не могу тебе рассказать, — Генри недоверчиво посмотрел на неё. — Моё желание не сбудется. — Это не то же самое, что желание на день рождения, малой. — Это намного важнее. Только Санта может знать. Эмма повела плечом и, когда очередь сдвинулась с места, она вытянула шею, чтобы посмотреть, сколько человек перед ними. Славно. Осталось две семьи. — Что ты подаришь, Реджине? — вдруг поинтересовался Генри. Эмма внимательно посмотрела на него. Молчание затягивалось. — У тебя же что-то есть для неё, правда? В последние дни Эмма всё чаще задумывалась о подарке своей девушке. Она хотела подарить что-то совсем простое, например, организовать романтический ужин, а потом сходить на каток в Рокфеллер-центре. Но это сначала, пока они с Генри не прошли мимо ювелирного магазина, где в витрине среди прочих украшений её взгляд зацепился за стерлинговый серебряный браслет с аметистами в форме жемчужин. Вот этот рождественский подарок пришёлся бы по душе Реджине Миллс, это не какое-то там примитивное свидание на катке. Скользнув взглядом по ценнику, Эмма задумалась, целесообразно ли так тратиться. С другой стороны, она заработала достаточно денег на рождественские подарки и даже больше. Поэтому, когда Генри потянул её в другую сторону от магазина, Эмма сделала мысленную зарубку вернуться за браслетом. — Я работаю над этим, — ответила наконец она. Генри скептически вскинул брови, и Эмма легонько подтолкнула его, чтобы избежать дальнейших вопросов. Но сын не сдвинулся с места, продолжая буравить её внимательным взглядом, и она сломалась. — Я думала об ювелирке, — застенчиво призналась она. Пожала плечами, но вышло слишком резко, и немного попкорна просыпалось на пол. — Это наше первое Рождество. Сам понимаешь, это очень большой праздник, но что можно подарить женщине, способной позволить себе всё? — Ничего, — Генри пожал плечами. — Сделай что-нибудь для неё. Эмма вопросительно вздёрнула бровь, с таким видом, будто сын натолкнул её на какие-то мысли. — Например? — Не знаю. Мне девять, — ответил он. — Но ты придумываешь крутые штуки, когда мы не можем никуда пойти. Эмма серьёзно задумалась над его словами. Генри ухватился за край ведёрка, и она, даже не взглянув на сына, вернула ему попкорн. Идея с катком больше не казалась ей такой уж безнадёжной, а образ Реджины, цепляющейся за неё в попытке сохранить равновесие, приятно грел душу. Эмма невольно улыбнулась. Но в то же время браслет — просто идеальный подарок и беспроигрышный вариант. Он не может не понравиться Реджине. Эмма настолько растворилась в своих мыслях, что едва не пропустила момент, когда пришла их очередь. Сын, схватив её за руку, потянул за собой под замысловатую резную арку, где в причудливом огромном кресле восседал Санта. Сбросив куртку и шарф, оставшись в шерстяном красном свитере, Генри забрался к нему. Эмма замешкалась, позволяя ему пообщаться с весёлым стариком с белоснежными кудрявыми волосами, выглядывающими из-под красной шапки, и очками-полумесяцами. Она находилась достаточно близко, чтобы услышать их разговор. — Честно говоря, я не хочу никаких игрушек в этом году, — осторожно произнёс Генри. — О? — в голосе Санты слышалось искреннее удивление. — Почему? Генри пожал плечами. — Было бы здорово, если бы моя мама чаще бывала дома. Она много работает. Я понимаю, она делает это ради меня, но… От прозвучавших слов сердце Эммы болезненно сжалось в груди. Она прикрыла глаза, пытаясь справиться с захлестнувшим её чувством вины. Санта понимающе кивнул. — Да, думаю, она делает это ради тебя. — Знаю. Эмма открыла глаза и перехватила взгляд Санты. Улыбнулась короткой неуверенной улыбкой, показывая, что она слышит каждое слово. — Постараюсь исполнить твоё желание, — пообещал сказочный старик и едва заметно кивнул Эмме. — Твоя мама здесь? Генри с улыбкой оглянулся. — Ага. Эмма подошла ближе, когда Санта ещё раз кивнул, призывая её присоединиться к ним, и встала справа от кресла. — У тебя подрастает очень славный парень, — одобрительно сказал он. — Ты его хорошо воспитала. Она робко улыбнулась в ответ. — Я стараюсь. Перекинувшись парой фраз со стариком, она присела на подлокотник, в то время как Генри поудобнее устроился в кресле и широко улыбнулся, глядя прямо в объектив фотоаппарата. Потом, пока сын забирал конфеты и одевался, Эмма терпеливо ждала, пока распечатают фотографию. Когда через пару минут Генри поравнялся с ней, показала ему снимок и, опустив руку на плечо, нежно сжала. — Думаешь, в этом году твоё желание исполнится? Он с надеждой посмотрел на неё, улыбнулся. — Да. Думаю, да.***
Полная решимости сделать сегодняшний день по-настоящему весёлым, Эмма по дороге к машине отпускала громкие шутки и от души подкалывала сына. Он выразительно закатывал глаза, но было видно, с каким трудом ему удаётся сдерживать счастливую улыбку. Но когда они оказались в машине, Генри заметно притих и невидящим взглядом уставился на фотографию. Какое-то время Эмма украдкой наблюдала за ним, потом спросила: — Что стряслось, малой? — и несколько раз ударила по приборной панели в попытке заставить обогреватель работать. — Может, потом сделаем ещё одну с Реджиной? — он приподнял фотографию. — Она была бы на этой, ну, если бы пошла сегодня с нами. «Генри прав», — подумала Эмма. Реджина бы сопротивлялась, твердила, что это их традиция, но в тайне радовалась, когда она потащила бы её в сторону Санты. — Знаешь… Ты хочешь её увидеть? — Серьёзно? А можно? — Да, я постоянно прерываю её фотосъёмки. Как, по-твоему, я с ней познакомилась? — Я думал, она проиграла в споре. Эмма нахмурилась, вспомнив тот день, когда Реджина рассказывала об этом Генри. — Нет. И вообще, она не могла проиграть, встретившись со мной. Я — главный приз. — Конечно, мам, — протянул Генри, тем самым, заставив её почувствовать себя лучше. — Готов прокатиться?***
Где-то через час они подъехали к Кафедральному Собору Священного Сердца, в котором Реджина должна была провести весь день. Эмма застегнула куртку и, хлопнув дверцей машины, подошла к Генри. Он спешно натягивал перчатки, чтобы защититься от холода, и широко распахнутыми глазами смотрел на башни каменной церкви, с гордостью выдерживающие порывы беспощадного ветра. — Ух ты! — выдохнул он. — Похоже на Нотр-Дам. — Без горбуна, — добавила Эмма. Затем взяла сына за руку и медленно повела его вверх по ступеням. — Почему Реджина застряла здесь на весь день? Эмма не успела ответить. Она увидела на небольшой площадке, слева от церкви, сборище людей, вероятно, моделей в готических одеждах викторианской эпохи. Волосы девушек, одетых в корсеты и длинные чёрные, тёмно-фиолетовые, синие и зелёные юбки, были собраны в высокие причёски. Мужчины, все, как на подбор, коротко стриженные, красовались в идеально подогнанных брюках и жилетах, тех же цветов, что юбки присутствующих девушек, а из треугольных вырезов выглядывали оборки белоснежных рубашек. Эмма поразилась размаху происходящего. Она часто посещала съёмки, но нигде не видела такого количества людей. Обычно присутствовала сама Реджина и одна, хорошо, две модели, но это… настоящий аншлаг. С тем же успехом они могли прийти на съёмки фильма Тима Бёртона. — Ну, наверное, поэтому… — Эмма кивком указала на собравшихся под огромным тентом. Крепко сжимая пальцы Генри в своих и оглядываясь в поисках Реджины, она начала проталкиваться сквозь толпу. Генри всё время замедлял шаг, чтобы получше рассмотреть причудливые наряды моделей, а потом и вовсе остановился. Будучи истинным сыном своей матери, он приметил шведский стол, заполненный напитками и сэндвичами. Эмме пришлось напомнить, что все эти лакомства предназначены для моделей. Но Генри смотрел на неё умоляюще, и его голодный живот бурчал так громко, что её материнское сердце смягчилось. Утащив для сына несколько сэндвичей, она оставила его возле стола, а сама продолжила поиски. Но нашла она своего фотографа по чистой случайности: услышала её громкий голос. Под остроконечными аркообразными окнами слонялось несколько моделей, в то время как Реджина, устроившись чуть поодаль, ругалась с кем-то по телефону. В выражениях её девушка не стеснялась, и Эмма искренне порадовалась, что редкие моменты, когда она выводила её из себя, можно пересчитать по пальцам. Раздражённо фыркнув, Реджина закончила разговор, а потом повернулась к моделям, которые, в свою очередь, выглядели испуганными. Эмма невольно улыбнулась. Разгон от разъярённой стервы до хладнокровного профессионала у Реджины занимал считанные секунды. Эмма ускорила шаг, заметив, что её девушка убрала сотовый, и мысленно улыбнулась своей блестящей идее приехать сюда. Когда Реджина попросила прощения за промедление и принялась раздавать моделям указания, она, незаметно подкравшись, поцеловала её в щёку. Шокированная Реджина вскрикнула и едва не выронила фотоаппарат, но Эмма, натренировавшая рефлексы великолепного бармена, успела в последний момент подхватить его. — Эмма! — выдохнула Реджина. — Привет, — смущённо пробормотала она и протянула фотоаппарат в знак примирения. — Что ты здесь делаешь? — спросила Реджина, забирая его и прижимая к груди. — Я тоже по тебе соскучилась, — игриво ответила Эмма, чем заработала нетерпеливое закатывание глаз. — Мы хотели сделать тебе сюрприз. — Мы? — Генри тоже здесь. Он нашёл шведский стол. — Похоже, сегодня единственный компетентный человек здесь — владелец ресторана, — резко ответила Реджина. — Тяжёлый день? Реджина открыла рот, чтобы ответить, но вспомнила о моделях. Было невооружённым глазом видно, что она не вышла из режима фотографа, а ещё Эмма провела достаточно времени на съёмках, чтобы понимать — она не привыкла смешивать личное и рабочее. С одной стороны, Реджина была настоящим профессионалом своего дела, с другой — до чёртиков боялась стрессовых ситуаций. И, честно говоря, Эмма не горела желанием видеть комбинацию первого со вторым. Понимающе кивнув, она молча наблюдала за Реджиной. Та повесила фотоаппарат на шею и повернулась к моделям. Снова рассказала, какие позиции они должны занять по отношению к каменной скульптуре, а потом начала кружить вокруг, выискивая нужный ракурс. Эмма ещё несколько минут слонялась поблизости в надежде, что Реджина найдёт время поговорить с ней, как делала во время студийных съёмок, но, в конце концов, неловкость победила. Засунув руки в карманы джинсов и развернувшись на каблуках, она поспешила обратно к Генри. — Это да. Но как тебе может нравиться ДиСи после того, как они перезапустили целую вселенную?! — донёсся до неё его звонкий голос. Сын стоял посередине палатки в окружении одетых в костюмы викторианской эпохи моделей. Это нужно было видеть. — Генри! — осторожно позвала она. Мгновение растерянно наблюдала за разворачивающейся сценой, не до конца понимая, как на неё реагировать. И не сдержала улыбки, когда Генри, небрежно отмахнувшись от новоприобретённых друзей, побежал к ней. — Ты нашла её? Эмма кивнула. — Но она очень занята. — О, — его лицо разочарованно вытянулось. — Хэй, — она толкнула его в плечо. — Может, нам удастся поймать её в перерыве.***
Сегодняшний день тянулся бесконечно. Проблемы возникали здесь и там, разочаровывая Реджину, и всё, что могла сделать в сложившихся обстоятельствах Эмма, — не мешаться под ногами. Так, например, возникло недопонимание с местным священником. Реджина чуть волосы на себе не рвала от отчаяния, когда Отец заявил, что ничего не знает о разрешении снимать в соборе. После настойчивого требования проверить записи он, конечно, извинился и позволил Реджине и её моделям войти. Но на решение только этой проблемы ушло около часа, а она всего лишь одна из многих. Эмма несколько раз предлагала помощь, но с каждой минутой Реджина становилась всё раздражительнее. В конце концов, всё кончилось тем, что Эмма караулила аппаратуру, пока Генри развлекал себя разговорами с незадействованными в съёмках моделями. К вечеру стало ещё прохладнее, и Эмма, присевшая, чтобы перекусить и послушать россказни сына о комиксах, всерьёз задумалась о возвращении домой. Поднявшись, она кивком приказала Генри идти, и тот с явной неохотой подчинился. Эмма достаточно долго наблюдала за его общением с моделями и пришла к удивительному выводу. Не все они — пустышки, встречаются среди них и по-настоящему крутые ребятки. По-хорошему, надо было попрощаться с Реджиной, но Эмма не хотела мешать простым «пока». Поэтому она взяла сына за руку и повела его к машине. — Я не поговорил с Реджиной, — пожаловался Генри. — Знаю, малой, — вздохнула Эмма. — Может, как-нибудь на неделе… Сотовый пискнул, извещая о новом входящем сообщении, и она выпустила руку сына, чтобы вытащить аппарат из заднего кармана джинсов. Увидев, что сообщение прислала Реджина, она нахмурилась. «Вы ушли?» Эмма набрала ответ: «Да. Уже поздно. Мы не хотели тебе мешать». Она снова взяла Генри за руку и решительно направилась в сторону стоянки. Когда они уже сидели в салоне и пристегнули ремни безопасности, сотовый снова пискнул. «Мне жаль, что вы проделали такой путь, чтобы посмотреть, как я работаю». Эмма мысленно отвесила себе подзатыльник. А чего она ожидала? Реджина говорила, что очень занята. Неправильно из-за этого расстраиваться, но она расстраивалась. Эмма надеялась, что у Реджины будет больше времени, чтобы пообщаться с ними, и когда не срослось, её накрыло разочарованием. «Я сама виновата. Как насчёт этой недели?» «Никак. У меня встреча с коллегами в Мичигане. Я вернусь не раньше следующего вторника». Эмма прищурилась. Когда Реджина, чёрт её дери, собиралась рассказать о поездке в Мичиган? Прикусив внутреннюю сторону щеки, она послала ещё одно сообщение с заверением, что они обязательно что-нибудь придумают, а потом повернула ключ в замке зажигания и выехала с парковки.
