Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      — Ты вообще дома бываешь? — Руби ловко поймала шейкер, который бросил ей один из парней-барменов, эффектно крутанула и вернула обратно.       — Тебя послушать, так я здесь живу, — Эмма направила на неё пистолеты-дозаторы с таким видом, словно они обе были героинями вестерна, а затем наполнила пивом несколько кружек. В чём-то подруга была права. Поразительно, что с её лица не сходила дерзкая улыбка, а ещё она вполне успешно подавляла зевки.       — Выглядит именно так, — подхватив поднос с пивом, Руби начала с улыбкой проталкиваться к столику, за которым сидела компания молодых людей. На долгие взгляды мужчин она отвечала игривым подмигиванием. Вернувшись, жестом фокусника вынула из-под прилавка бутылку текилы и, когда Эмма выставила рюмки по периметру барной стойки, принялась наполнять одну за другой алкоголем. — Когда я прихожу, ты уже здесь, когда я ухожу, ты ещё здесь. Всю неделю ты закрываешь бар, каждый божий день. С тем же успехом ты могла бы перевезти свою кровать в кабинет Августа.       — Праздники, Рубс, — отозвалась она. — Люди в это время супер щедрые на чаевые.       — А я думаю, ты просто скучаешь по Реджине, — поддразнила подруга. — Привыкла к горячим ночам?       Эмма рассмеялась и, смущённо покачав головой, налила спиртное в шейкер. В словах Руби была доля правды. Она соскучилась по Реджине, но начала скучать давно, задолго до этой деловой поездки. Господи… А когда вообще последний раз они проводили вместе ночь? Осознание заставило нервничать. Очень знакомый голосок нашёптывал ей, что Реджина там, где должна быть, невероятно успешная, обеспеченная, счастливая. Эмма передёрнула плечами и попыталась отвлечься на шейкер, но подбросила его сильнее, чем того требовала ситуация. И уронила на пол.       — Вау! — Руби поражённо смотрела на алюминиевый шейкер. — Ты, правда, очень скучаешь по ней.       Эмма яростно покраснела и подняла его. Вот дерьмо, она годами ничего не роняла. На всякий случай подбросив шейкер ещё раз, она вылила коктейль в бокал и подтолкнула его к парню, который, к счастью, был слишком пьян, чтобы что-нибудь заметить. — Шейкер скользкий, — оборонительно сказала она.       — Конечно, — нараспев протянула Руби. — Как там вообще поживает твоя Принцесса?       — Офигенно, — машинально ответила Эмма и прикусила язык, перехватив понимающий взгляд подруги. — Нет, не то чтобы… То есть, да. У неё всё хорошо. Она сейчас на подъёме.       — Кажется, ты разочарована, — подметила Руби и предупреждающе подняла палец. Обслужила очередного клиента, а потом выжидающе посмотрела на Свон, которая сосредоточенно вынимала бокалы из посудомоечной машины.       — Не разочарована, — парировала Эмма. — Я рада за неё.       Руби подняла бровь, подошла к Эмме и забрала бокал, с которым та возилась последние тридцать секунд.       — Тогда почему ты так выглядишь?       — Как?       — Как будто ты придумала какой-то план, но знаешь, что он никому не понравится. Тебя так пугает женщина с хорошей работой? Серьёзно?       Эмма вздохнула и провела рукой по волосам.       — Нет, — она покачала головой. — Просто… Я, кажется, подсознательно жду, что Реджина двинется дальше одна. Когда поймёт, что я тяну её назад.       Ещё раз покачав головой и проигнорировав молчаливую просьбу Руби поговорить, она повернулась к парню с небрежной щетиной и неряшливыми волосами. Он склонился вперёд, опершись одной рукой на барную стойку, и кивком призвал Эмму сделать то же самое. Она подавила желание закатить глаза, прекрасно понимая, что мужчины вроде этого считают, что они здесь предоставляет клиентам приятные бонусы, стоит только предложить побольше чаевых. Мысленно ухмыльнувшись, Эмма нацепила свою лучшую улыбку и подчинилась.       — Какая у тебя специализация? — голос у него оказался таким же грубым, как и внешность.       Эмма отстранилась.       — Надеюсь, ты сейчас о напитках, — не дожидаясь ответа, она поставила перед ним стакан, забросила несколько кубиков льда и плеснула самый дорогой виски из имеющихся в баре.       Парень громко рассмеялся, от чего у него на щеках появились глубокие ямочки.       — Нил.       — Привет, — Эмма чуть склонила голову, подтолкнула к нему стакан.       Нил не стал отказываться от выпивки и расплатился наличными.       — Как тебя зовут?       Эмма игриво пожала плечами и попыталась отойти. Но стоило провести рукой по стойке, и его пальцы сомкнулись на её запястье. Проклятье. Сегодня одна из этих ночей.       — Ты мне не скажешь?       Видала она таких парней. Чёрт возьми, папаша Генри был из их числа, и она ни за что на свете не пойдёт больше той дорожкой. Эмма скользнула взглядом по их рукам, а потом посмотрела на него, очень даже красноречиво. Нил с наигранным испугом отдёрнул руку, сделал большой глоток виски.       — Ладно. Может быть, я выясню попозже.       Эмма улыбнулась.       — Если тебе повезёт.       Внезапно заиграла другая музыка, при чём намного громче, чем до этого. Из всех динамиков звучало знакомое «Pour Some Sugar on Me» от Деффа Леппарда.       — Эмма! — она мысленно закрыла глаза, когда постоянные клиенты принялись скандировать её имя. — Танцуй, Эмма!       Остальные бармены хлопали в ладоши над головой, в то время, как толпа охотно подхватывала одинокие выкрики, доносившиеся из разных концов зала. К сожалению, Эмма встретилась взглядом с Нилом, который вздёрнул брови.       — Эмма, да? Должно быть, сегодня моя счастливая ночь.       Закатив глаза, Эмма запрыгнула на стойку, с которой в мгновение ока исчезли стаканы и бутылки. Она отбросила назад волосы и развернулась, покачивая бёдрами, а потом наклонилась. От этого движения кожаные штаны натянулись сильнее, обтягивая упругие ягодицы, на радость не на шутку разошедшейся толпе. Замерев, Эмма выгнулась, шлёпнула себя по бедру и с улыбкой оглянулась через плечо.       Банка чаевых, пущенная по кругу, сразу же наполнилась мятыми банкнотами. А Эмма продолжала танцевать. Опускалась на колени, выгибалась, да так, что почти прижималась грудью к барной стойке, собирала волосы на затылке, соблазнительно проводила кончиками пальцев по подбородку, опускаясь ниже, к области декольте. Шутливо опёршись рукой о голову первого попавшегося парня, Эмма поднялась на ноги и продолжила танцевать на противоположном конце барной стойки. Оглянувшись, безмятежно улыбнулась ошалевшему от счастья парню. Сейчас, наверное, он был объектом зависти у всех своих друзей. Шутка ли, почти уткнулся лицом в её грудь!       Когда заиграл проигрыш, Эмма не спеша, грациозно покачивая бёдрами, подошла к шесту. Несколько мгновений плавно двигалась вокруг, а с первыми аккордами припева ухватилась за шест и принялась крутиться влево-вправо. Затем медленно опустилась, но за мгновение до того, как лечь спиной на барную стойку, она резко дёрнулась вперёд и обхватила шест ногами. Одной рукой она опёрлась на столешницу, а другой провела вдоль лица, выгибаясь назад.       Песня продолжала играть, Эмма танцевала, но переломный момент был впереди. Когда она сползала вниз, скользя спиной по шесту, Руби не придумала ничего лучше, как облить её водой из бутылки. Белая футболка мгновенно промокла насквозь. Эмма сделала мысленную зарубку: «Зажать Руби рождественский подарок». Но когда она, взмахнув мокрыми волосами, закончила танцевать и увидела, что банка для чаевых заполнена до отказа, сменила гнев на милость. Выйдет очень неплохая сумма, если прибавить к этой сумме заработанное раньше.       Эмма прошлась по стойке, решив спуститься поближе к подсобным помещениям, чтобы сбегать переодеться, но столешница была скользкой от воды, а подошва её сапог — гладкой. Изящная и сексуальная танцовщица снова стала просто Эммой. И когда ступила в крошечную лужицу, чуть не плюхнулась на задницу, но в последний момент её подхватили чьи-то крепкие руки.       Адреналин после танца и почти падения в крови зашкаливал, сердце бешено колотилось, но Эмма, честно говоря, была счастлива, что не выставила себя на посмешище. Она отбросила волосы за спину, собираясь поблагодарить своего спасителя, но одного взгляда на него хватило, чтобы улыбка исчезла с её лица.       — Должно быть, сегодня моя счастливая ночь, — улыбнулся Нил.       Эмма с неловкой улыбкой извивалась в сильных в руках в попытке высвободиться. В конце концов, он поставил её на пол, на что Эмма ответила благодарным кивком.       — Хорошая работа.       — Я бы предложил купить тебе выпить, но здесь за напитки отвечаешь ты.       Эмма улыбнулась, но без энтузиазма. Сколько раз она слышала подобное?       — Спасибо, но я на работе.       Она проскользнула мимо, собираясь затеряться в толпе, но Нил преградил ей путь. Эмма застонала, раздосадованная настойчивостью, а затем схватила его за плечи и удержала на месте, чтобы управлять им.       Эмма полагала, что ясно дала понять, что она думает по поводу всей этой ситуации, как вдруг почувствовала его руку на своей талии.       — Во сколько ты заканчиваешь?       Она скрестила руки на груди, осмотрелась на предмет свидетелей. Если этот парень не понимает намёков, можно воздействовать на него физически, но Эмма не хотела совершать необдуманные действия. Поэтому глубоко вздохнула и произнесла не терпящим возражений тоном:       — Вот что, дружок, ты мне совсем не интересен, так что, если не хочешь, чтобы тебя выставили отсюда, предлагаю отвалить.       Он негромко рассмеялся. Лёгкое алкогольное опьянение и отсутствие мозгов побудили его наклониться ещё ближе, почти сталкиваясь лицом к лицу с Эммой.       — Брось, один напиток тебя не убьёт.       — Она сказала нет.       Услышав знакомый голос, Эмма невольно округлила глаза. Отчасти из-за того, что не ожидала появления своей девушки, отчасти из-за того, что Реджина пришла в бешенство. Сама Эмма даже дар речи потеряла от удивления. Мало того, что Реджина вернулась на три дня раньше, так ещё, похоже, и домой не стала заезжать, чтобы сменить серый пиджак, юбку-карандаш и чулки на что-то более подходящее. Сегодня её внешний вид резко контрастировал с этим местом, совсем как в день их знакомства. Это несоответствие почему-то особенно сильно бросилось Эмме в глаза, да вот только обдумать его не успела, потому что Реджина двинулась на ошеломлённого Нила. Она весьма ощутимо ткнула его пальцем в грудь, вынуждая отойти в сторону. — Настоятельно рекомендую тебе убраться вместе со своим перебравшим эго, пока не натворил что-то такое, о чём потом сильно пожалеешь.       Нил оглядел Реджину с головы до пят. Несколько мгновений молча переводил взгляд с неё на Свон и обратно. Как пить дать, считал, что ночь удалась, раз оказался меж двух великолепных женщин. А потом вдруг шагнул навстречу Реджине и невесомо пробежался пальцами по её предплечью.       — А что насчёт тебя, красавица?       Эмма хотела высказаться в ответ на вопиющее проявление мизогонии (1), но все слова вылетели из головы, когда губы Реджины прижались к её собственным, а язык скользнул ей в рот, тем самым заявляя права на неё. Потрясённая, слегка потерянная и всё ещё шокированная появлением своей девушки в баре, Эмма могла лишь подчиняться. Реджина слегка отстранилась и, не переставая обнимать её за шею, смерила Нила угрожающим взглядом. Целое мгновение он ещё наслаждался представлением, прежде чем до него дошло это чёткое и громкое заявление.       Хватка Реджины была уверенной и собственнической. Даже когда Нил, сопровождаемый их недовольными взглядами, затерялся в толпе, она не ослабила её. И, учитывая, как тесно Реджина прильнула к Эмме, когда поцеловала, самое время предположить, что ткань пиджака слегка пропиталась водой.       — Ты рано вернулась, — улыбнулась Эмма и, словно опомнившись, обняла свою девушку за талию.       Реджина внимательно посмотрела на неё.       — Не заигрывай с другими людьми.       — Я не заигрываю, — возразила Эмма. — Он на меня запал.       — И не танцуй так больше, — без тени улыбки продолжила Реджина. — Ты хоть представляешь, каким «лакомым кусочком» ты там выглядишь?       Эмма даже не обиделась, настолько её поразила ревность со стороны Реджины. Она поцеловала её в уголок рта и прошептала в пухлые губы:       — Очень лакомым?       Даже в тусклом освещении бара Эмма смогла разглядеть, что глаза Реджины потемнели от желания. Коварно улыбнувшись, она притянула Эмму ближе, захватывая зубами её нижнюю губу, за мгновение до того, как их языки закружились в таком знакомом танце страсти и похоти.       Струя холодной воды, ударившая прямо в поясницу, стала для Эммы полной неожиданностью. Она вскрикнула и, прижавшись ближе к Реджине, подтолкнула её в сторону служебных помещений. Услышав позади себя задорное улюлюканье, Эмма оглянулась и смерила недовольным взглядом Руби, которая определённо решила, что пора расширить масштабы применения разбрызгивателя воды.       — Ты на работе, Эмма! — ухмыльнулась она, а потом подмигнула Реджине. — Может, теперь, когда ты вернулась, Свон сможет вздохнуть свободно.       Эмма покачала головой, глядя вслед Руби.       — Вздохнуть свободно? — на лице Реджины играла растерянная улыбка.       — Не слушай её, — Эмма мягко сжала её пальцы в своих. И, прежде чем скрыться в раздевалке, добавила: — Я освобожусь в два часа.       — Должно быть, сегодня моя счастливая ночь.

***

      Эмма с наслаждением потянулась на шелковых простынях. Обнаженная Реджина мирно спала на второй половине кровати. В самой спальне окон не было, но из-за открытой планировки квартиры Эмма прекрасно видела освещённую лунным светом гостиную. А если сфокусировать взгляд на тенях, то и крупицы снега на оконных стёклах. Генри будет очень рад первому снегу.       При мысли о сыне, который спал в квартире Эшли, в то время как она была здесь, лежала на ортопедическом матрасе в окружении шелковых простыней и подушек из гусиного пуха. Кто бы мог подумать, что Эмма Свон когда-нибудь испытает подобное? Выскользнув из кровати, она окинула взглядом пол в поисках одежды. Потом, торопливо натянув нижнее бельё, набросила на плечи рубашку.       Реджина громко выдохнула и, повернувшись лицом к Эмме, сонно посмотрела на неё.       — Ты куда?       — Холодно, — как можно равнодушней сказала Эмма, почти презирая себя за мысль ускользнуть незамеченной. Она снова забралась в постель и уставилась в потолок.       Реджина, придвинувшись ближе, положила голову на изгиб её локтя. Затем блаженно вытянула ноги и лениво улыбнулась.       — И почему мы не спим здесь чаще?       — Уже приелась моя квартирка? — полушутя спросила Эмма.       — Я не скучаю по твоему матрасу, — в тон ей ответила Реджина.       Эмма поджала губы, но ничего не сказала, вернув своё внимание безупречному потолку.       — Что теперь? — Реджина приподнялась на локтях. В её голосе слышалось беспокойство, но Эмма могла поклясться, что к нему подмешались и нотки раздражения.       Она повернула голову и, посмотрев на Реджину, успокаивающе положила руку ей на талию.       — Ничего. Я просто устала.       — Тогда тебе нужно ещё поспать.       Эмма покачала головой.       — Мне скоро возвращаться домой.       Реджина понимающе кивнула.       — Я привезла кое-что вам с Генри.       — Ты не обязана…       — Знаю, — Реджина беспечно пожала плечами. — Может, я заберу его в понедельник после школы, и мы устроим ранний ужин?       Эмма мысленно прикинула свой график, впрочем, это было лишним. Она и без этого помнила, что на следующей неделе, как и на этой, её ждут сдвоенные смены.       — Я работаю.       Реджина с надеждой посмотрела на неё.       — Мы заберём тебя после работы.       — Нет, я работаю две смены подряд, — пояснила Эмма.       — О, — теперь Реджина выглядела растерянной и разочарованной.       Эмма улыбнулась и нежно сжала её пальцы в своих.       — А если среда? Я, ты и Генри. Ужин в «Марко»? — в конце концов, она заработала приличные чаевые.       Реджина покачала головой.       — У меня важная встреча в следующий понедельник. Надо подготовиться, — улыбнулась она, заливаясь гордым румянцем. — Владельцы «Голд Фотографи» запросили мой портфолио. Если им всё понравится… Передо мной откроются многие двери.       — Конечно, понравится, — Эмма нежно улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.       Они почти не видели друг друга. Каким образом они собираются сохранить отношения, если Реджина проводит почти всё время в разъездах или на экстравагантных вечеринках вроде той, что проводил Джефферсон, а сама она тоже пашет практически без выходных? Эта мысль напугала её.       Пытаясь скрыть свою неуверенность, Эмма крепче прижала её к себе и поцеловала в закрытые веки.

***

      — Я рада, что ты решила осчастливить нас своим присутствием, — насмешливо протянула Реджина, когда в воскресенье Кэтрин вошла в кофейню на полчаса позже назначенного времени.       — Я могла бы сказать о тебе то же самое, — парировала Кэтрин. — Ладно. Как там Эмма?       Реджина встала из-за столика, за которым ждала Кэтрин и, приблизившись к стойке, чтобы сделать заказ, отвела взгляд.       — Если честно, я знаю не больше твоего, — тихо призналась она.       Кэтрин остановилась и, схватив её за плечо, заставила смотреть в глаза.       — Что ты хочешь сказать?       Реджина неопределённо повела плечом, но подруга понимала, что она чем-то обеспокоена.       — Мы обе были очень заняты. И за последний месяц виделись от силы несколько раз.       — Что-то случилось?       — Нет, — слишком быстро ответила Реджина, разглядывая меню над прилавком, хотя и так знала, что хочет горячий яблочный сидр.       К счастью, Кэтрин ничего не сказала, и через несколько минут, получив напитки, они устроились за самым дальним столиком. Реджина сняла крышку со стаканчика и подула на сидр в попытке немного охладить.       — Реджина… — эта интонация была ей очень хорошо знакома. Она прикрыла глаза, всего лишь на мгновение, а потом посмотрела на Кэтрин.       — Не начинай, — Реджина вскинула руку в предупреждающем жесте. — Здесь нечего обсуждать. Всё абсолютно нормально.       — Вы обе работаете в сумасшедшем темпе, я всё понимаю, но если вы не видитесь месяцами, — Кэтрин покачала головой. — Это не совсем нормально.       — Мы виделись на прошлой неделе, — возразила Реджина.       — И? — с нажимом спросила Кэтрин, накрыв её ладонь своей.       Реджина знала не понаслышке, что если подруга начала цепляться за руки, так просто она не отстанет. У Кэтрин были свои способы вытянуть из неё информацию, что раздражало и в то же время несказанно радовало, ведь в её окружении есть человек, с которым можно поговорить за жизнь. Но прямо сейчас Реджина не знала, что сказать, что в общем-то очень необычно для неё, привыкшей прятаться за словами.       Реджина вздохнула, сделала небольшой глоток сидра. Поставила стакан на столик и, не сводя взгляда с напитка, призналась:       — Она кажется такой далёкой.       — Стоп! Эмма и далёкой?!       — А тебя это удивляет? — огрызнулась Реджина.       — Да, — честно сказала Кэтрин. — Реджина, нет ничего удивительного в том, что люди возводят вокруг себя стены, но твои толще, чем у большинства.       — Очевидно, её стены могут соперничать с моими, — с горечью отозвалась та.       — Ладно, в чём именно она далека?       Реджина снова и снова мысленно повторяла эти слова. Если совсем честно, она не могла с точностью ответить на вопрос, с чего вдруг Эмма показалась ей далёкой. Но противный голосок на задворках сознания, похожий на материнский, нашёптывал, что, возможно, она охладела в своих чувствах. И дала задний ход, прикрываясь работой, чтобы ещё больше увеличить пропасть между ними.       Реджина задумчиво покрутила кольцо на пальце.       — Даже не знаю, — ей было тошно слышать собственный голос, тихий и слабый. — Как будто у нас больше нет времени друг на друга, а когда видимся… — она помолчала. — Иногда мне кажется, что Эмма не открывается мне полностью, что её одолевают совсем другие мысли.       — Почему ты не поговоришь с ней?       — Когда? Я же сказала тебе, мы почти не видимся, — чуть нервно отозвалась Реджина. — Не тормози, дорогая.       Кэтрин поджала губы и выразительно закатила глаза.       — Когда увидишь её в следующий раз.       — Эмма и так на взводе из-за сверхурочных. Если считаешь, что я должна налетать…       Кэтрин шумно вздохнула и в последний раз сжала запястье Реджины.       — Вам надо поговорить. Ты намного счастливее с ней, и мне бы не хотелось, чтобы ты потеряла то хорошее, что она принесла в твою жизнь.       Реджина ответила коротким кивком, всем видом показывая, что тема закрыта, и подруга поспешно убрала руку. Реджина переключила всё своё внимание на сидр. Она мысленно зашипела, когда горячая жидкость обожгла горло, но всё лучше, чем смотреть на Кэтрин, которая хоть и прекратила наседать, всё равно осталась при своём мнении.       — Ты готова к завтрашнему дню? — вдруг восторженно спросила Кэтрин.       Реджина не успела ответить. Короткий звуковой сигнал известил её о новом входящем сообщении. Вытащив из сумочки телефон, она обнаружила послание от Эммы.       — У неё, наверное, уши горели, — пробормотала она.       «Хэй, можешь оказать мне услугу?»       Извинившись перед подругой, Реджина быстро набрала ответ.       «Что-то случилось?»       «Мне надо работать сегодня, но Александра сильно простыла, и Эшли не может взять Генри к себе. Сможешь присмотреть за ним?»       «Конечно».       Реджина отправила ответ, а потом посмотрела на Кэтрин:       — Мне пора идти.       — Эмма?       — Технически, Генри, — Реджина закрыла стакан крышечкой. Вскочила из-за столика, подхватывая сумочку, и замотала шарф вокруг шеи.       Кэтрин мягко улыбнулась в ответ на нежность в её голосе, понимающе кивнула.       — Поговори с Эммой сегодня.       Реджина покосилась на подругу и вышла из кофейни.

***

      Предполагалось, что она просто посидит с ребёнком. Реджина проделывала это десятки раз без последствий. Присматривала за Генри, потом, где-то посреди ночи домой возвращалась Эмма и тихонько забиралась в постель, а утром они все вместе завтракали. По рабочим дням мать с сыном провожали свою гостью, но возле школы их дороги расходились. Эмма отправлялась домой досыпать своё, а Реджина бежала в студию.       Но на этот раз просто не получилось.       Сегодня Эмма не забралась в постель, она вообще не пришла ночевать и объявилась хорошо так после десяти утра. После того, как Реджина, проснувшись в холодной постели, приготовила завтрак и проводила Генри в школу. И уж точно после назначенной на девять часов встречи с представителями «Голд Фотографи».       Эмма не звонила, не присылала сообщения и не отвечала на входящие. К тому времени, когда она ввалилась в квартиру, с перевязанной марлей грудью, сбросила сапоги и рухнула в гостиной на диван, Реджина была вне себя от бешенства. В попытке защититься от солнечных лучей, проникающих через окно, Эмма закрыла лицо декоративной подушкой, которую Реджина тут же бесцеремонно сдёрнула.       — Я устала, — зажмурившись, простонала Эмма.       — Где ты была?! — Реджина швырнула подушку ей в лицо.       Эмма подскочила с дивана, собираясь защищаться, но новой атаки не последовало.       — В больнице, — ответила она, да с такой интонацией, словно ничего особенного не произошло. Скрестила руки на груди в защитном жесте. Когда взгляд Реджины смягчился, продолжила: — Перед самым закрытием я нарвалась на барный махач. Какой-то хмырь разбил бутылку пива, хотел порезать одного парня, а попал по мне. Я вклинилась между ними. Нужно было дождаться полицейских, дать показания, а ещё эти швы…       — Подожди-ка, — Реджина вскинула руку, останавливая её, и вопросительно вздёрнула подбородок. — Ты вклинилась в барный махач?       Эмма удивлённо склонила голову.       — Хм, да. Это часть моей работы.       — Твоя работа — подавать алкогольные напитки. С такими ситуациями должен разбираться Август.       — Он там был.       — Вот как, значит, ты подвергаешь себя опасности ради чистого удовольствия? — Реджина с усмешкой скрестила руки на груди.       — Могли пострадать люди…       — Пострадала ты! — невольно повысила голос Реджина. — Очень глубокие порезы?       — Всего пара швов, — пожала плечами Эмма, в ответ на что её девушка закатила глаза. — Ты бесишься из-за того, что я поступила правильно?       — Меня бесит твоё вечное неумение видеть жизнь в перспективе. Ты понятия не имеешь, как твои действия влияют на окружающих, — Реджина обвела рукой комнату, словно подчёркивая сказанное, впрочем, её низкая интонация говорила сама за себя.       Эмма упёрла руки в бёдра.       — И что это значит?       — Что твой сын просыпается, а тебя нет рядом. Что Генри умеет не только готовить завтрак и собирать себе ланч. Он может сам дойти до школы. Я просто шла следом.       Эмма нахмурилась и покачала головой.       — Так, значит, ты бесишься, что Генри обошёлся без твоей помощи? Ему девять, Реджина. Он может позаботиться о себе.       — Он делает это с шести лет! — бросила Реджина.       Эмма посмотрела на неё с опасным огоньком в глазах.       — Не смей. Даже не думай.       Реджина отчётливо слышала предупреждающие нотки в её голосе, но продолжала пылать гневом.       — Если тебя совсем не трогает, что ты почти не участвуешь в жизни собственного сына, давай поговорим о другом. Например о том, что из-за твоего нежелания думать головой, я упустила возможность всей своей жизни.       — Ох, как мы лихо всё свели к тебе, м? — Эмма досадливо взмахнула руками. — Это твоя карьера, твой успех. На кой-чёрт я столько пашу, по-твоему? Чтобы тебе не нужно было. Чтобы Генри, войдя в любой магазин игрушек, мог выбрать всё, что ему захочется. Чтобы всё стало проще.       Эмма стиснула зубы. Отвернувшись, вытащила из холодильника кувшин, плеснула в стакан воды, который тут же осушила одним глотком.       — Вот, значит, как? — Реджина заговорила тише, но насмешка из голоса никуда не исчезла. — Ты отменяешь наши свидания и, что ещё важнее, пропускаешь детство своего сына, чтобы вытянуть побольше бумажек из пьяных мужиков?       Эмма со стуком поставила стакан на кухонную стойку.       — Нет! — она повернулась, обличающе ткнула в Реджину указательным пальцем. — Ты не имеешь права так говорить. Бумажки?! Для тебя — бумажки, потому что ты родилась в золотой колыбели.       — Ох, много ты понимаешь…       — Да, понимаю! — выкрикнула Эмма. — Людям вроде тебя никогда не понять, каково быть мной! Жить от зарплаты до зарплаты, бороться за крышу над головой и еду на столе. Люди вроде меня не могут бросить всё. И после двух лет в одном колледже перескочить в другой только потому, что папуля оставил наследство, с помощью которого можно было бы одолеть вселенский голод!       Реджина схватила её за плечо и, подцепив пальцами свободной руки за подбородок, притянула ближе.       — Никогда не говори так о моём отце.       Эмма чуть прищурилась, но сказать ничего не успела. Реджина, оттолкнув её, решительно прошла к гардеробной и с силой дёрнула дверь на себя.       — Нет. Ты хотела поговорить? Давай поговорим, — выхватив у неё из рук пальто, Эмма бросила его на стол. — Что ты хочешь от меня, Реджина? Чтобы я ушла с работы? Смирилась со статусом конфетки, чтобы ты и дальше могла таскать меня по своим друзьям, которые смеются мне прямо в лицо?       — Не будь смешной.       — Нет, смешно то, что ты считаешь, будто я поступаю неправильно.       — Я никогда не говорила этого…       — А что я должна делать? Или, может, сказать твоей матери, чтобы продолжила выписывать мне чеки?       Реджина застыла, словно ей только что отвесили оплеуху, и широко распахнула глаза. Гнев Эммы сменился растерянностью, уступившей место страху, когда до неё дошло, что ляпнула. Её девушка отступила на шаг, вскинула руку, на позволяя ей приблизиться.       — Моя мать… ты…       — Нет, она дала мне чек, и я принесла его домой, но… — Эмма дёрнулась навстречу, чувствуя потребность прояснить ситуацию.       Но Реджина едва ли воспринимала её слова. Она поняла лишь то, что Эмма взяла деньги. Несмотря на всю свою наивность, Реджина давно подозревала, что мать каким-то образом ответственна за все её неудачные отношения, но это — просто за гранью. Не какая-то там зловещая угроза, а самая настоящая взятка, и Эмма её приняла. Но она не должна была быть такой, как все, Эмма — другая.       Реджина попятилась. Почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, и моргнула, возвращая лицу холодное и жёсткое выражение.       — Она предупреждала меня о людях вроде тебя, — ровно проговорила Реджина и, не давая возможности втянуть себя в новый виток разговора, решительно распахнула дверь.       Эмма, внешне выглядевшая уже успокоившейся, снова нахмурилась.       — Людях вроде меня, — она безвольно опустила руки по швам.       — Не переживай, дорогая. Тебе больше не нужно беспокоиться о ком-то вроде меня, — забросив сумку за плечо, Реджина выскочила в коридор и захлопнула дверь.       В спешке она оставила на столе пальто, но возвращаться не стала. Стоило оказаться на лестничной площадке, как тут же в полной мере ощутила горький привкус предательства. Проигнорировав Эшли, которая, удерживая непоседливую дочку, устало улыбнулась и помахала ей, Реджина продолжила спускаться по лестнице. Лишь, когда оказалась за рулём своей машины, она позволила себе выдохнуть и дала волю слезам.