Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Они не разговаривали больше недели. Эмма много раз брала сотовый, находила в списке контактов номер Реджины, но какой в этом смысл? Ей ясно дали понять, что в отношениях не было ничего серьёзного, всего лишь парочка-тройка свиданий. Так зачем теперь выставлять себя дурой, гоняясь за утраченным? Может, из-за сжигающей изнутри тревоги, нашёптывающей, что их расставание неправильное? Или из-за ноющей боли в груди, вызванной осознанием, что от неё отказались, решив, будто она не достаточно хороша? В чём бы не скрывалась причина, ей было тошно зацикливаться на этом, но почти не осталось мест, которые бы не напоминали о Реджине.       Генри всё не унимался и подбивал позвонить ещё раз. Эта настойчивость обернулась тем, что Эмма усадила сына и максимально доходчиво попыталась объяснить, что они больше не встречаются, что он должен раз и навсегда прекратить расспросы о Реджине. Она не сводила с сына умоляющего взгляда, пока он не пробормотал недовольное «ладно» и не сбежал в свою комнату.       Эмма вернулась к работе в День Подарков (1), вернулась в бар и на барную стойку. Работать по праздникам Эмме было не впервой. Проклятье… Несколько лет назад её вызвали в Сочельник, но даже в тот раз она не видела в глазах Генри такого сильного разочарования. Он не потрудился встать с дивана, чтобы проводить её, ограничившись кивком и невнятным «пока». В надежде, что общение в знакомой обстановке улучшит его настроение, Эмма попросила Эшли прийти к ним. И только в самом конце разговора осознала, что ребёнок в квартире соседки проводит намного больше времени, чем в собственной. Идея оказалась заведомо провальной.       В тот вечер Эмма разбила шесть стаканов и четыре бутылки пива.       В конце смены подошёл Август с вопросом, всё ли в порядке, в ответ на что Эмма неискренне улыбнулась и вяло кивнула. А затем, наспех убрав учинённый беспорядок, помчалась домой, чтобы провести время с ребёнком.       Когда на четвёртый день каникул Генри решительно заявил, что не нуждается в няньках, Эмма в перерыве между выступлениями ворвалась в кабинет Августа и, обессиленно рухнув на старый диванчик, закрыла лицо локтём.       — Плохой день? — осторожно поинтересовался босс.       — Генри меня ненавидит, — пробормотала она.       — Неправда.       Эмма убрала локоть с лица и, чуть повернув голову, посмотрела на Августа.       — Я плохая мама?       — Нет, — твёрдо ответил он, выдвигая кресло из-под стола поближе к ней. — Что всё это значит?       Мгновение Эмма смотрела в потолок, потом яростно покачала головой и попыталась сесть:       — Ничего.       Август уложил её обратно на диван и окинул таким взглядом, что стало понятно, никуда она прямо сейчас не пойдёт.       — Брось, хочешь, чтобы я отпустил тебя домой пораньше?       — Возможно, — ответила Эмма, глядя в потолок.       — Возможно? — в голосе Августа звучало любопытство.       — Генри растёт, — буркнула она.       — Все дети растут.       Эмма покосилась на него и глубоко вздохнула.       — Ты знаешь, что я почти опоздала на его Рождественский спектакль? — когда Август промолчал, она продолжила: — Всё закончилось тем, что Реджина отвезла Генри и заняла мне место. Я пришла за секунду до того, как ребята вышли на сцену.       — Ты не плохая мама, Эммс, — возразил Август. — Генри понимает…       — Я давала себе слово, что мой ребёнок не будет расти сам по себе, — прервала она. — Когда родился Генри, я поклялась заботиться о нём и сделать всё от меня зависящее для того, чтобы он никогда не оставался один.       — Ты справляешься.       Эмма села и пробежалась пальцами по волосам.       — Генри вырос очень быстро. Совсем как я. Да, он беспроблемный малый, и я благодарна, ведь всё могло быть намного паршивее, но…       Эмма осеклась и, обхватив голову руками, снова уставилась в потолок. Из вентиляционного отверстия загремела рок-музыка.       — Мне кажется, я его теряю.       Август нежно улыбнулся и по-братски потрепал её по плечу.       — Понимаю.       Эмма чуть отстранилась от него. Довольно долго нетерпеливо ёрзала, не сводя взгляда со своих сложенных на коленях рук, а потом со вздохом подняла голову.       — Мне надо работать.       Не дожидаясь ответа, она встала и зашагала к двери.       — Эмма, — донеслось ей вслед. — Ты уволена.       — Что?! — она резко обернулась и, уперев руки в бока, уставилась на босса со смесью потрясения и злости. — Ты увольняешь меня?!       Август с улыбкой беспечно пожал плечами, словно не произошло ничего страшного, и вернулся за свой заваленный бумагами стол.       — Август! — налетела на него Эмма. — Какого чёрта?!       Вместо ответа, он принялся заглядывать в ящики, пока в одном из них не наткнулся на простенькую визитку.       — У меня есть приятель, — он с радостной улыбкой протянул ей карточку. — Он владеет славным рестораном-баром в центре города.       Эмма продолжала буравить босса взглядом. Бывшего босса, если точнее.       — Ты хочешь, чтобы я ушла с должности менеджера здесь и начинала с нуля в другом месте?       — Он ищет менеджера, — пояснил Август. — Ты будешь работать днём, руководить сотрудниками, и сможешь подрабатывать в баре. Там тоже встречаются щедрые на чаевые клиенты.       Эмма недоверчиво посмотрела на визитку.       — Эммс, — с мольбой произнёс он. — Для тебя это шаг наверх. И это лучше. Ты будешь успевать на ужин и сможешь укладывать Генри спать.       Эмма топталась на месте, пока Август чуть ли не силой вручил ей визитку.       — Тебе необязательно всегда идти самой сложной дорогой, — не сдавался он. — Позвони.

***

      Эмма позвонила на следующий день, договорилась о собеседовании на завтра, а ещё через день её взяли на должность. Должно быть, Август замолвил за неё словечко. Владелец определённо выглядел впечатлённым, хотя она всего лишь прошла небольшой устный тест о составляющих коктейлей. Выражение облегчения мелькнуло на его лице, когда Эмма сказала, что готова приступить к работе незамедлительно. Она и сама, вероятно, выглядела так же, когда осознала, что её взяли. Из ресторана она выходила с широкой улыбкой и острым желанием победоносно вскинуть кулак.       Чуть позже, сообщая новости сыну, Эмма окончательно утвердилась в правильности своего решения. Тем же вечером она поймала Генри за тем, что он, улыбаясь от уха до уха, смотрел на звезду, украшавшую макушку ёлки, и бормотал слова благодарности Санте.       В последний день уходящего года Эмма организовала небольшую вечеринку, надеясь, что собираться вместе станет ещё одной доброй традицией. Были приглашены все друзья. Генри накачался сахаром, чтобы продержаться подольше. До полуночи оставалось меньше часа.       — Дэнни сказал, что ты идеально впишешься, — доверительно сообщил Август, навалившись на неё, за что получил дружеский толчок в плечо.       — Там всё иначе, — ответила она. — На мне больше одежды, и персонал такой… вежливый.       — Тебе просто нужно выглядеть профессионалом, всего-то, — поддразнил Август. Эмма ответила шутливым взглядом, но почти сразу посерьёзнела. — Если тебе там не нравится, ты всегда можешь вернуться ко мне.       Эмма мягко улыбнулась и оглянулась через плечо. Генри кружил по гостиной с Алекс, подражая исполнителям с Таймс-сквер, только что завершившим своё выступление. У неё никак не получалось привыкнуть к выражению, которое появлялось на лице сына каждый раз, когда она, загнав его в кровать, брала в руки книгу сказок. Иногда Эмме казалось, будто они оба, она и Генри, подсознательно ждут какого-нибудь подвоха, но ничего не происходило.       «Вот и вся проблема», — в какой-то момент осознала она, и ей этого никогда не изменить.       Эмма покачала головой и снова улыбнулась, на этот раз искренне.       — Я в порядке. Мой новый босс всё равно лучше.       — Ох, — Август с улыбкой прижал руку к сердцу.       Оставшаяся часть вечера прошла достаточно весело. Но к моменту, когда новогодний шар опустился, извещая о наступлении полуночи, хорошее настроение Эммы постепенно сошло на нет. Руби втянула в страстный поцелуй своего парня Билли, механика, который работал вместе с Майклом и всегда был добр к ней. Август обнял и поцеловал в щёку Эшли. Да и остальные друзья пришли парочками. Даже Генри, пощекотав Алекс, чмокнул её в лоб.       Эмма растерялась, но всего лишь на мгновение, потому что шустрый Генри, встретившись с ней взглядом, подбежал и обвил руками за талию.       — С Новым Годом, мам.       Она ласково улыбнулась и, склонившись, поцеловала сына в макушку.       — С Новым Годом, Генри.       Он отстранился и посмотрел на неё. На его губах играла улыбка, но глаза смотрели с пониманием. Обхватив мать за шею, вынудив наклониться ближе, Генри заговорщически прошептал:       — Ты должна позвонить ей.       Не дав ей возможности ответить, сын снова убежал к Александре и подвёл её к столу, уверенный, что молоко поможет им продержаться на ногах как можно дольше.       Эмма так и осталась стоять, склонившись и провожая сына взглядом. Она обдумывала его последние слова, когда перебравшая алкоголя Руби немного грубо подхватила её и потянула на себя.       — Счастливого Нового Года, Эммс! — подруга сжала её в крепких объятиях.       — Ага, — она через силу улыбнулась в ответ. — Счастливого Нового Года.

***

      Разноцветные огни взмывали ввысь, разрывая тёмное небо красными, синими и белыми вспышками, соперничая с фейерверками с других вечеринок, проходивших сегодня во всех концах Нью-Йорка. В полночь Реджина услышала восторженные крики, донёсшиеся откуда-то с нижних этажей. Шум увеличивался, приближался, смех волнами разносился по дому. Разумеется, Реджина была приглашена на многие вечеринки, но после малоприятного Рождества она предпочла встретить Новый Год в одиночестве.       Мать пришла в ярость, когда она отказалась появиться в качестве спутницы Киллиана на ежегодном новогоднем маскараде, по традиции проходившем в одном из их самых крупных отелей. Реджина всё ещё получала гневные голосовые сообщения от Коры, и даже Киллиан пытался переубедить её. Понадобились испепеляющий взгляд и увесистая пощёчина, чтобы отвадить его.       Реджина бесцельно слонялась по квартире, спустившись из спальни, где она сменила платье и колготки на леггинсы и безразмерный вязаный свитер. Может, праздничного настроения и не было, но одевалась она всегда безукоризненно. Почти до краёв наполнив бокал вином, Реджина отпила из него прежде, чем оно успело пролиться.       Городские огни отражались от пола и потолка, когда она стояла перед огромным окном, одной рукой обхватив себя за талию, а другой крепко сжимая бокал.       «Новогодняя радость», — с горечью подумала Реджина, одним глотком допив вино, прежде чем поставить пустой бокал на боковой столик. Затем села на диван перед журнальным столиком, на котором были разложены снимки из её портфолио. Чёрно-белые преобладали, да и цветные в своём большинстве были либо размытые, либо запечатлели силуэты в солнечном свете. В последних съёмках задействованы преимущественно модели, пейзажи можно по пальцам пересчитать, и Реджина переживала, что её способности оставляют желать лучшего. До встречи с Голдом оставалось три дня, а она никак не могла решить, какие снимки хочет показать. Реджина думала, что первоначальное портфолио вполне подойдёт, но теперь ни одна из этих фотографий не казалась ей презентабельной.       Она с отвращением смахнула их со стола, как вдруг её внимание привлекла цветная фотография, резко выделяющаяся среди прочих. Реджина подняла её и сразу нахмурилась. Генри и Эмма в день благотворительной съёмки в молодёжном центре. Никто из них не смотрел в камеру. Если совсем честно, то они даже не знали, что их фотографируют. Просто мать и сын, которые, улыбаясь друг другу, идут на середину спортзала.       Реджина нежно улыбнулась, вглядываясь в их лица. Казалось бы, фотография сделана так давно… Господи, неужели прошло всего несколько месяцев с её знакомства с семьёй Свонов? Как так вышло, что она так легко впустила их в свою жизнь?       Пальцы невольно сжались, но почти сразу Реджина ослабила хватку и, бережно разгладив фотографию, отложила в сторону, подальше от остальных. Просмотрев оставшиеся снимки, она поняла, что не может использовать ни один из них. Почти на каждом на заднем плане маячили Генри или Эмма, и вскоре Реджина бросила затею с составлением нового портфолио.       Смех и пьяное пение соседей не умолкали ни на секунду. Всё чаще раздавались крики «Счастливого Нового Года!», которые раздражали и нервировали одновременно. Ничего счастливого в этом не было, просто ещё один день.

***

      — Отлично, значит, по субботам у нас спортзал. Точно не хочешь заниматься футболом или баскетболом? — спросила Эмма. Они с Генри сидели за одним из столиков в молодёжном центре. Регистрация в различные спортивные секции на весенний период была уже открыта, несмотря на то, что занятия в школах начинались только завтра. И Эмма специально приехала пораньше, желая перестраховаться, чтобы Генри досталось место в любом кружке, в каком он пожелает.       — А можно? — он пробежался глазами по спискам.       — Да, малой. И даже по будним дням. Теперь всё по-другому, помнишь? — она легонько толкнула его локтём.       — А что на счёт этого? — Генри ткнул в верхнюю строчку. — Занятия по средам.       — Литературный кружок? — уточнила Эмма и прочитала описание: — «Ваш ребёнок будет писать и делиться историями. Курс поможет разработать структуру письма и научит креативному мышлению. В конце дети выпустят собственную книгу, которую заберут домой, чтобы поделиться своим творчеством с друзьями и семьёй». Собственная книга, м? Мы сможем читать на ночь твои истории.       Генри покраснел, но с его лица не сходила довольная улыбка, пока Эмма заполняла заявление. Закончив, они поспешили к стойке регистрации, чтобы уладить последние формальности. Но когда подошла очередь, вместо привычной девушки они увидели Кэтрин.       — Привет, — неловко поздоровалась Эмма.       — Привет, — коротко ответила Кэтрин. При виде Свон её лицо не выражало никаких эмоций, но она улыбнулась, заметив притихшего ребёнка. — Как поживаешь, Генри?       — Хорошо, — вернул улыбку он. — Спасибо за книги.       Кэтрин весело рассмеялась.       — Без проблем. Сам Фредерик никак не мог определиться с подарком, — она взяла у Эммы заявление, даже не взглянув на неё, и принялась вводить информацию в компьютер.       — Ты здесь работаешь? — попыталась начать разговор Эмма.       — Волонтёрство, — подчёркнуто ровным голосом проговорила Кэтрин, не поднимая глаз от монитора.       — Мам, пришли Ник и Ава. Можно мне с ними поздороваться? — Генри потянул мать за рукав. Ей не очень-то хотелось оставаться наедине с лучшей подругой Реджины, но держать при себе сына тоже не выход. Слишком очевидным будет то, что она прячется за ребёнком. Эмма неохотно кивнула, и когда Генри сбежал к друзьям, они с Кэтрин остались в холле совсем одни. Просто прекрасно. Как будто вся вселенная настроена против неё.       — Итак, — нараспев протянула Эмма. — Волонтёрство… Очень мило с твоей стороны.       — Я занимаюсь этим не для того, чтобы выглядеть «мило», — огрызнулась Кэтрин, метнув в неё знающий взгляд.       Эмма, не привыкшая к такой резкости со стороны Кэтрин, замялась. Ей-то всегда казалось, что подруга Реджины от природы вся такая приторная. Залившись лёгким румянцем, она склонилась ближе и прошептала:       — Слушай, похоже, нам с тобой придётся часто пересекаться. Давай не будем смешивать наши отношения и случившееся между мной и Реджиной?       Кэтрин иронично подняла бровь. Не исключёно, что она переняла эту манеру у лучшей подруги.       — Ты разбила ей сердце, Эмма.       Свон, не ожидавшая такой убийственной честности, отпрянула. Последние две недели у неё всё чаще мелькала мысль, как там Реджина, но разбитое сердце?.. Она судорожно сглотнула, не в силах ничего ответить.       — Дело не во встрече, — продолжила Кэтрин. — Всю жизнь люди не видели в Реджине ничего, кроме её фамилии, а потом она встретила тебя и подумала, что ты другая.       — Я вообще не знала, кто она такая, когда мы познакомились, — оборонительно сказала Эмма.       — Но это тебе не помешало взять деньги Коры?       — Я не взяла деньги, — процедила Эмма сквозь зубы. Настойчивость в её голосе была настолько ярко выраженной, что Кэтрин в замешательстве сузила глаза, а потом вновь широко распахнула их.       — Реджина не…       — Я в курсе.       — Тогда почему ты позволила ей поверить в это?       — А ты не думала, что Реджина не единственная, кому сделали больно? — огрызнулась она, но, вовремя спохватившись, провела рукой по волосам и раздражённо вздохнула. — Ты оформишь меня или нет?       Кэтрин закатила глаза, ввела в кассовый аппарат данные и принялась терпеливо ждать ответа на свой вопрос. Но Эмма не спешила. Она нарочито медленно возилась с кредиткой, чтобы выиграть немного времени. Получив квитанцию, она развернулась, чтобы уйти, но Кэтрин перегнулась через стойку и удержала её за локоть.       — Тебе правда нет до неё дела?       Молчание Эммы стало для неё самым красноречивым ответом.       — Мне не следовало бы тебе помогать, но всё, что ты говоришь, ты должна сказать Реджине, — из груди Кэтрин вырвался вздох. — Ты ей очень нравилась. Нравишься.       — Она злится на меня, — возразила Эмма, не слишком доверяя прозвучавшим словам.       — И она имеет на это полное право, — снисходительно заметила Кэтрин. — Она не из тех, кто легко прощает, но, поверь мне, она и не из тех, кто легко влюбляется.       Эмма недоверчиво уставилась на Кэтрин. В ней росли два противоположных чувства: страх и надежда.       — Что?       — Реджина в Сиско, — продолжила Кэтрин. — У неё сегодня выставка. Она показывает новые фотографии Голду.       — Я не могу…       — Можешь, — стояла на своём Кэтрин. — Мы с Фредериком можем взять Генри к себе.       — Куда ты пойдёшь? — живо поинтересовался подкравшийся к ней со спины Генри.       Эмма повернулась к нему. Потребовалось мгновение, чтобы в полной мере осознать сказанное Кэтрин, но впервые после нескольких недель размышлений об отношениях с Реджиной, она больше не сомневалась в том, что пришло время сделать первый шаг. Эмма присела на корточки перед сыном, провела руками по его предплечьям. А затем прошептала с испуганной улыбкой:       — Я поговорю с ней.       Генри, неожиданно просияв, бросился ей на шею.       — Удачи.