Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Реджина прохаживалась по галерее с высокой поднятой головой, благодарила гостей за то, что пришли, отвечала на любые вопросы. Ей ещё предстояло познакомиться с неуловимым мистером Голдом, предпочёвшим встрече наедине посещение выставки. Такой вот новаторский способ продемонстрировать портфолио. Чтобы ещё больше поразить владельца знаменитой компании Реджина даже побывала на Кони-Айленде, где провела фотосессию с участием трёх моделей, изображавших семью на отдыхе. Одобрительные возгласы среди гостей вселяли в неё надежду, что смогла отыскать правильное решение, впрочем, о Голде всё равно ничего не было слышно. Последнее не на шутку нервировало.       Вот и продолжала Реджина бродить среди гостей, набросив на плечи шаль в попытке защититься от потоков холодного воздуха, налетавших каждый раз, когда открывались двери. Она в тысячный раз вглядывалась в свои работы, размышляя, не слишком ли они тёмные. Может быть, стоило использовать другие линзы? Остановившись, она склонила голову и задумчиво уставилась на одну из фотографий. Ничего особенного, просто руки, лежащие на перилах моста: отцовская в защитном жесте поверх сыновьей, в то время как вторая детская ручонка тянулась к материнской, но едва могла коснуться её кончиками пальцев. Реджина пригубила вино и, решив не зацикливаться, прошла дальше. Но когда взгляд зацепился за следующий снимок, на котором семья прогуливалась среди толпы, её сердце захлестнула необъяснимая тоска по тому, чего никогда не знала. Мальчишка сидел на плечах у отца, не сводившего взгляда с руки жены, которой невесомо касался подушечками пальцев.       — Не всё так гладко в райском саду?       Реджина резко развернулась. Перед ней, опираясь на трость, стоял пожилой мужчина немногим старше её матери, одетый в дорогой костюм. Она подарила ему чарующую улыбку.       — Простите?       — Ваша коллекция фотографий. Полагаю, вы дали ей именно такое название, — пояснил незнакомец.       — У этой коллекции нет названия, — сказала Реджина. — Мне хотелось бы думать, что работы говорят сами за себя.       Уголки его губ приподнялись в лукавой улыбке, от которой сводило скулы. Реджина подавила желание закатить глаза и отошла в сторону, когда мужчина, прихрамывая, шагнул ближе.       — Они не смотрят друг на друга, — он указал кивком на мужа с женой. — Они едва касаются друг друга. Даже мальчик чувствует неладное.       Реджина, сузив глаза, задумчиво посмотрела на снимок.       — Интересное место для съёмки, — со знающей усмешкой продолжил мужчина. — Почему вы остановили выбор именно на нём?       — Кони-Айленд сам по себе исторический курорт, — объяснила Реджина, глядя куда-то поверх фотографии. — Было несложно выбрать место, где семья могла бы провести немного времени вместе.       — Глядя на ваши фотографии, я начинаю задаваться вопросом — сколько вообще времени отведено этой «счастливой» семье, — сказал он. И прежде чем Реджина успела ответить, почтительно склонился и протянул руку. — Простите, я не представился. Мистер Голд.       При этих словах глаза Реджины расширились. Пришлось приложить все усилия, чтобы перестроиться и загнать подальше мысль, что важный человек на поверку оказался жутко докучливым. Она широко улыбнулась.       — Мистер Голд… Я — Реджина Миллс.       — Да, что ж, ваша мать очень высоко о вас отзывалась, — он коротко пожал ей руку.       — Надеюсь, в хорошем смысле.       Голд улыбнулся в ответ, хотя больше это походило на ухмылку, и окинул взглядом её работы.       — Вы явно вложили в эти фотографии частичку себя. Прогресс на лицо.       — Всегда есть место для роста.       — Похоже на то, — Голд обвёл рукой вокруг себя. — Какую из них вы считаете самой лучшей?       Реджина прекрасно понимала, что вопрос провокационный. Даже нескольких минут хватило, чтобы понять, что мистер Голд относится к той категории людей, которым сложно угодить, а ещё им ничего не стоит заманить собеседника в ловушку. Одними словами. Ответив ничего не выражающим взглядом, Реджина кивком поманила его за собой.       «Держись уверенно», — обратилась она к себе. — «Не показывай сомнений».       Реджина подошла к фотографии, занимавшей центральное место в зале, на которой были запечатлены только родители. Они шли вдоль заснеженного пляжа на некотором расстоянии друг от друга. И снова их пальцы едва соприкасались кончиками.       — Почему именно она? — спросил Голд, опираясь на трость.       Мгновение Реджина рассматривала фотографию. Они были запечатлены спиной к камере. Мужчина смотрел прямо перед собой, а взгляд женщины был устремлён на море. За ними тянулись две цепочки следов. Передав бокал проходившему мимо официанту, Реджина кашлянула и заговорила:       — Здесь фокус акцентирован не на паре, а на цепочках следов. Как вы видите, чем дальше они уходят, тем быстрее волны смывают их следы.       — Трагично, — в его голосе послышался лёгкий намёк на сострадание. — Ваша коллекция рассказывает историю вопреки их улыбкам.       Реджина ещё раз взглянула на фотографию, потом медленно кивнула.       — Я на это рассчитываю.       — Что вас вдохновило?       Реджина застыла изваянием, услышав за спиной голос, впрочем, ей не нужно было оборачиваться. Она и так знала, кому он принадлежит.       «Эмма».

***

      Эмма сидела в машине, припаркованной напротив Сиско. Как тут не вспомнить тот день, когда активно искала встречи с Реджиной, а потом вытащила её на импровизированное свидание? И вот, несколько месяцев спустя она снова здесь, всё с той же целью — удивить.       Из-за неисправной печки в салоне было почти также холодно, как и на улице, но ладони всё равно вспотели. Эмма потёрла их о джинсы в попытке согреться и, если повезёт, наколдовать немного смелости. В глубине сознания промелькнула мысль, что стоило бы переодеться, но она отмахнулась от неё. В последнее время даже это становилось проблемой, ей было не по себе, а ведь сегодня особенный день. Надо поверить в себя, поверить, что она не конченная идиотка, хотя её поведение в последнее время, пожалуй, говорило об обратном.       Собравшись с духом, Эмма вышла из машины и захлопнула дверцу. Помпоны на шапке забавно подпрыгивали в такт шагам, когда она решительно направлялась к главному входу в галерею. Эмма игнорировала чужие взгляды, да и вообще держалась так, как если бы случайно набрела на мероприятие. У самой двери тряхнула головой, смахивая с шапки хлопья снега, а потом вошла и осмотрелась в поисках Реджины.       Фотографа нигде не было видно, и смутная тревога стала ещё сильнее, чем когда Эмма сидела в машине. Голос разума нашёптывал, что надо дождаться, пока Реджина освободится, отправить ей электронное письмо или сообщение. Но сердце понимало, что если прямо сейчас не предпринять решительных действий, она никогда ничего не сделает. Вот почему Эмма стянула шапку, пригладила непослушные кудри и медленно прошла вперёд, разглядывая снимки.       Она чуть прищурилась, заметив на одном из них знакомое колесо обозрения и американские горки. Кони-Айленд. Эмма вдруг почувствовала себя лучше, улыбнулась. Прогуливаясь от одной фотографии к другой, она в каждой могла разглядеть частичку души Реджины. Все снимки были сделаны при минимальном освещении, что придавало им естественный тёмный оттенок, но внимание Эммы привлекли взгляды моделей. Далёкие и отстранённые. Кто-то мог решить, что новая коллекция фотографий отражает семейный отдых, но Эмме не нужно было быть критиком, чтобы понимать, что за сладкими улыбками скрываются свои секреты. Быть может, Реджина, сама того не осознавая, в своих работах сделала своеобразное заявление?       Из омута мыслей её вырвал мелодичный голос, принадлежавший единственной и неповторимой мисс Миллс. Повертев головой, она увидела, что Реджина уходит в глубь зала вместе с незнакомым пожилым мужчиной. Эмма сунула шапку в карман куртки и, стиснув зубы, поспешила следом.       — Здесь фокус акцентирован не на паре, а на цепочках следов, — услышала она объяснение Реджины. — Как вы видите, чем дальше они уходят, тем быстрее волны смывают их следы.       — Трагично, — сказал мужчина. — Ваша коллекция рассказывает историю вопреки их улыбкам.       Эмма мысленно похвалила себя за проницательность. Немного потопталась, ожидая, пока эти двое договорят, чтобы заявить о своём присутствии. Реджина неохотно склонила голову в согласии, как если бы ей претило, что незнакомец прав.       — Я на это рассчитываю.       — Что вас вдохновило? — услышала Эмма собственный голос и затаила дыхание, заметив, как напряглась Реджина, когда слегка оглянулась на неё через плечо.       Реджина увидела её. Эмма поняла это, когда та виновато улыбнулась собеседнику, прежде чем развернуться к ней лицом. Жёсткий взгляд вполне мог подкосить её уверенность в себе, но на мгновение в тёмно-карих глазах промелькнула чуть заметная тень уязвимости. Всего на одно мгновение, но и его оказалось достаточно.       — Простите, я разговариваю, — отмахнулась Реджина, прежде чем вернуть внимание своему собеседнику в дорогом костюме.       — А я бы хотел услышать ответ на этот вопрос, — сказал тот, манерно взмахнув указательным пальцем.       Реджина опустила голову, избегая встречаться взглядом с Эммой, жадно ловившей каждый её жест. Потом всё-таки оглянулась, но смотрела куда-то вдаль, ни на кого конкретного.       — Я потеряла человека, — проговорила Реджина тихо, — небезразличного мне человека, но так вышло, что его чувства не были взаимными.       Внутренности Эммы завязались узлом, но когда Реджина снова повернулась спиной, она потянулась было за ней.       — А если были? — с нажимом спросила она. — Если ты можешь вернуть его? Если этот человек скажет, что ты ему тоже небезразлична?       Реджина резко развернулась. Слишком резко.       — Если бы он сделал это в самом начале, я бы не вдохновилась на эти фотографии. Полагаю, я должна поблагодарить его за плохие дни.       Мужчина негромко хмыкнул.       — Самый яркий признак гениального артиста — эмоции, которые он заставляет нас проживать.       Эмма проигнорировала его слова. Покачала головой, приблизилась на шаг и схватила Реджину за запястье, не позволяя снова отвернуться.       — Подожди, Реджина…       Реджина дёрнулась. В её глазах появился опасный блеск, указывающий на то, что сейчас не самое лучшее время для обсуждений чего-либо. Эмма вздохнула, но прежде чем выпустить запястье, подошла ещё ближе, вторгаясь в личное пространство.       — Прости, — в отчаянии прошептала она. — Я подожду.       C полной надежды улыбкой Эмма развернулась и вышла из галереи. На ходу натягивая шапку, она подошла к машине и искренне порадовалась, что несмотря на небольшой снегопад, температура была вполне переносимой. И ещё больше порадовалась, увидев, что Реджина наблюдает за ней из огромного окна галереи.

***

      — Занятная у вас поклонница, мисс Миллс, — многозначительно проговорил Голд и не спеша двинулся вдоль увешанной фотографиями стены.       Всё внимание Реджины было приковано к Эмме, которая как раз в этот момент прислонилась спиной к машине, но последовавшее за замечанием нетерпеливое постукивание трости заставило её встрепенуться.       — Должен вам сказать, что прогресс просто невероятный, — продолжил мужчина, дождавшись, пока Реджина поравняется с ним. — Что изменилось?       — Я наконец-то поняла, что хочу донести до людей через свои творения, — ответила она.       — И что же?       Реджина снова оглянулась на окно и извиняющимся жестом вскинула руку.       — Вы не извините меня на минутку?       Дожидаться ответа не стала. Проигнорировав недовольный взгляд мистера Голда, она развернулась на каблуках, протиснулась сквозь толпу к выходу и, плотнее кутаясь в шаль, быстро перебежала дорогу.       — Что?! — рявкнула она на выпрямившуюся по струнке Эмму.       — Господи, Реджина, тебе надо надеть пальто, — воскликнула та, разглядывая едва прикрытые шалью плечи.       Реджина небрежно отмахнулась.       — Есть какая-то конкретная причина, почему ты влезла в мой разговор с Голдом?       — Это… ох, — Эмма посмотрела ей через плечо и нахмурилась, перехватив полный любопытства и подозрения взгляд давешнего мужчины, наблюдавшего за ними из окна.       — Да, это он. Что ты хотела?       Эмма закусила губу и опустила глаза.       — Я не взяла чек, — на одном дыхании выпалила она, вскидывая голову.       Ответом ей стало молчание. Оно затягивалось, становилось почти ощутимым, пока Реджина по всей видимости пыталась переварить прозвучавшее откровение.       — Что? — уже мягче переспросила она.       — В смысле, да, я отнесла чек домой, но не обналичила, а порвала, — сбивчиво объяснила Эмма.       — Порвала, — ровным голосом повторила Реджина.       — Вообще-то, для начала намочила, а потом разорвала на крошечные кусочки, — пробормотала Эмма.       Реджина попятилась и посмотрела вниз по улице. Её била мелкая дрожь, челюсти были плотно сжаты. Эмма не знала, какую реакцию ожидала услышать, но точно не ту, что последовала.       — Тогда чем ты, чёрт дери, занималась последние два месяца?! — Реджина резко подалась вперёд. Если бы Эмма стояла всего на дюйм ближе, она задела бы её рукой. И, не дав возможности ответить, отступила на шаг и продолжила: — Ты меня избегала, отменяла свидания, но почему-то бесилась, когда я не могла вырваться. Что за идиотские игры ты ведёшь?       Эмма попеременно постукивала безымянным пальцем и мизинцем по большому, не зная, с чего начать. Жёсткий взгляд, стоящей напротив женщины, ясно давал понять, что времени в запасе осталось совсем немного. И если сейчас ничего не сказать, потом будет слишком поздно. Если бы Эмма была предельно откровенна с собой, она скорее поняла бы, какие слова должна произнести, но обстановка как-то не располагала к вдумчивому анализу.       — Я тебя не заслуживаю, — выдавила наконец она.       Реджина слегка качнула головой и закатила глаза.       — Меня сейчас не интересует твоя жалость к себе.       — Нет! — с жаром воскликнула Эмма. — Я на самом деле не заслуживаю, но я знаю, что хочу тебя. Что всегда хотела. Хотела отдать всё, обеспечить тебе ту жизнь, к которой ты привыкла. С вечеринками, платьями, драгоценностями, но… я не могла. Именно поэтому я столько работала. Просто… Не знаю, Реджина. Мне казалось, что если смогу водить тебя по дорогим местам и давать отпор твоим друзьям, возможно, на меня перестанут так смотреть. Ну, знаешь, типа… Какого хрена такая женщина забыла рядом с этой? — она стащила с головы шапку, повертела в руках, расчесала дрожащими пальцами волосы. Затем из-под опущенных ресниц взглянула на Реджину, отмечая про себя, что та смотрит ничего не выражающим взглядом. Со вздохом она продолжила, неловко перебирая в пальцах злосчастную шапку: — Состоять в отношениях с тобой это всё равно что сидеть на пороховой бочке. Всё время подсознательно ждёшь, что в один день ты поймёшь, что можешь найти кого-то получше, и я просто…       — Сбежала, — сухо закончила за неё Реджина, скрестив руки на груди. — Потому что со мной сложно состоять в отношениях.       — Нет, не так, — тут же возразила Эмма. — Отношения с тобой — самое естественное, что со мной когда-либо случалось, — в ответ раздалось хмыканье, и она добавила: — Просто… Господи, Реджина, я серьёзно пытаюсь объяснить тебе то, что чувствовала.       — Ну и что ты чувствовала?       — Я испугалась, — её слова явно застали Реджину врасплох, а ей самой потребовалось намного больше сил, чтобы произнести их, чем предполагала изначально. Эмма прислонилась спиной к машине, закидывая голову и опираясь затылком о холодный металл. Но, когда боковым зрением заметила, что Реджина ещё плотнее укуталась в шаль, она тряхнула волосами, отгоняя собственные разочарования подальше. Судорожно вздохнула. — Ты мёрзнешь.       — Ты хотела поговорить, так говори, — тихо ответила Реджина. Из её голоса исчезла злость, не осталось ни намёка на то, что она может развернуться и уйти.       Эмма пожала плечами, расстегнула пальто и, сняв, любезно предложила ей. Что-то подсказывало, что Реджина даже не осознавала собственной дрожи. Сама она осталась в безразмерном вязаном свитере, прекрасно сохраняющим тепло, поэтому пальто отдала без колебаний.       Реджина снова закатила глаза, но отказываться не стала, и сразу же спрятала руки в карманы. Эмма не сдержала улыбку, когда она вдохнула полной грудью, ведь где-то глубоко в душе хотелось надеяться, что ей приятно снова почувствовать её запах.       — Я в состоянии о себе позаботиться, — Реджина застегнула молнию до подбородка.       — Я знаю, — мягко ответила Эмма. — Господи, я знаю, что ты в состоянии, и я люблю тебя за это…       — Что? — вскинула голову Реджина.       — Что? — округлила глаза она.       — Что ты сказала?       Эмма с ожесточением потёрла лицо ладонью, как если бы это могло что-то изменить, например, помочь забрать слова обратно. Давно пора научиться контролировать свой словарный понос.       — Ничего, я…       — Ничего? — в голосе Реджины проступили гневные нотки, подсказавшие Эмме, что надо признаваться или падать замертво.       Она обречённо вздохнула и, застонав, посмотрела таким взглядом, как будто была очень расстроена необходимостью обнажать свои сердечные чувства.       — Да. Я, да. Люблю тебя, и…       — И ты говоришь мне об этом сейчас?       — Ради Бога, Реджина, ты дашь мне закончить предложение? — раздражённо воскликнула Эмма. — Пожалуйста?       Реджина поджала губы, и хотя зрачки всё ещё были расширены, в остальном никаких эмоций не проявляла.       — Я облажалась, — выдохнула Эмма. — Просто… Меня не покидало ощущение, что я должна стать кем-то другим, если хочу с тобой встречаться. Потом твоя мать влезла мне в голову, заявив, что я тяну тебя назад. Потом мы поругались и… Мы обе показали себя с мерзкой стороны. Но, Боже, я так злилась на тебя за твои слова, за то, что ты прислушалась к своей матери. Мне было так тошно, что ты была права во всём, что касалось меня и Генри. И больно. Последний месяц я только и делала, что думала, как скучаю по тебе, что в корне неправильно, ведь я злилась на тебя и ещё больше на себя… — Эмма тяжело дышала, вглядываясь в карие глаза напротив. На трепещущие ресницы Реджины упали снежинки, но она не пыталась их сморгнуть. Было искушение смахнуть их, но после всего, через что им довелось пройти, Эмма очень сомневалась, что ей вообще позволено прикасаться к Реджине, не говоря уже о таком достаточно интимном жесте. Убедившись, что её внимательно слушают, она опустила голову и принялась рассеянно дёргать помпоны на шапке. — А потом я поняла, что скучаю по тебе так сильно, потому что люблю. Понимаю, это не отменяет всего произошедшего, но… Мне просто нужно, чтобы ты знала об этом.       Реджина ничего не ответила, она оставалась неподвижна. Но Эмма всё равно терпеливо ждала хоть какого-то ответа. По мере того, как секунды ускользали от неё, складываясь в минуты, а холод пробирался под свитер и сводил мышцы, возрастало и беспокойство. Эмма потопталась на месте, беспомощно уронила руки по швам.       — Вот сейчас самое время перебивать.       Ресницы Реджины трепетали, губы приоткрылись, но прежде чем она смогла сказать хоть слово, откуда-то издалека послышался раздражённый голос.       — Мисс Миллс!       Реджина развернулась. Эмма отступила в сторону, чтобы посмотреть, кто так бесцеремонно вмешался в их разговор, и увидела представителя небезызвестной компании.       — Мистер Голд, — в тон ему проговорила Реджина.       — Надеюсь, вы понимаете, что моё время дорогого стоит, и если вы соизволите вернуться в галерею, возможно, я предложу вам заключить сделку, — его голос звучал приятно и вежливо, но даже Эмма смогла расслышать за елейными нотками возмущённое «ты идёшь или нет?!»       Реджина переступила с ноги на ногу. Если бы Эмма видела её лицо, то смогла бы разглядеть в карих глазах ту борьбу, которую она вела с собой. А так, перед ней была спина женщины, не принимавшей, но и не отклонявшей заманчивое предложение. Эмма уныло вздохнула и шагнула вперёд. Один раз Реджина уже пропустила из-за неё встречу с этим неестественно пугающим человеком, во второй раз это не повторится. Эмма слегка коснулась рукой спины Реджины, но даже когда та повернулась, не сумела разглядеть внутренней борьбы. Кивнула с понимающей улыбкой.       — Иди, — и, склонившись, прошептала прямо на ухо: — Никто не заслуживает этого больше тебя.       Эмма неожиданно для себя самой скользнула губами по её щеке, отступила на несколько шагов и снова прислонилась к машине, ожидая окончательного решения. Реджина сбросила с плеч пальто и, не поднимая глаз, протянула ей. У Эммы не было сил даже надеть его. Она просто стояла и смотрела, как Реджина возвращается вместе с Голдом в галерею.

***

      Эмма зажмурилась, когда Реджина исчезла за дверьми галереи. И чего, спрашивается, ждала? Что она предпочтёт чувства продвижению по карьерной лестнице? Это не про них. Про них — бегать от реальности, пока она от души не надаёт им по щекам.       С того места, где стояла Эмма, прекрасно просматривалась галерея. И она видела, как Реджина, обменявшись рукопожатием с мистером Голдом, обратилась к присутствующим гостям. Эмма невольно улыбнулась феноменальному умению Реджины непринуждённо переключаться.       Она не без гордости кивнула, открыла дверцу и, бросив пальто на пассажирское сиденье, юркнула на водительское. К счастью, на этот раз печка не подвела, и как только Эмма повернула ключ в замке зажигания, её руки обдало потоком горячего воздуха, который постепенно заполнил весь салон.       Она не врала, когда говорила, что Реджина заслужила это. Потому что прекрасно понимала, через что той пришлось пройти, чтобы выстоять бой против матери, и знала — впечатлить Кору Миллс может только успех. Но даже несмотря на это, проклятая реальность била наотмашь.       Эмма уронила голову на руль, и в тот же момент раздался сигнал клаксона. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Слишком долго тянула. Надо было нагнать Реджину в первый день и всё ей объяснить. Господи, ну почему она, чёрт бы её побрал, считала, что поступает правильно?!       «Потому что до усрачки гордая и такая же упрямая».       Они даже не договорили. И теперь Эмма не знала, что Реджина думала про её чувства, но, положа руку на сердце, она сейчас последнее, в чём нуждается перспективный фотограф.       «Боже, какая я была идиотка!»       В этот момент распахнулась пассажирская дверца, и прежде чем Эмма успела сообразить, что происходит, Реджина, пригнув голову, скользнула в салон. Снегопад усиливался, и она торопливо хлопнула дверцей, не позволяя снегу проникнуть внутрь. Под изумлённым взглядом Эммы, приподнялась, чтобы взять пальто. Положила его себе на колени.       — Ты сказала, что подождёшь.       Реджина едва взглянула на неё, как будто одного её присутствия было достаточно, чтобы объяснить происходящее. Если честно, так оно и было, и Эмма с улыбкой склонила голову в согласии.       — Я всё ещё здесь.       — Тогда давай поговорим.