Часть 23.
23 июля 2017 г., 22:02
Сегодняшний день оказался богатым на сюрпризы. Эмма наконец-то нашла в себе мужество поговорить с Реджиной, которая ради неё сбежала с собственной выставки, и теперь они сидели в неказистом «Жуке», в то время как их сплетённые в замок пальцы лежали на коробке передач.
— Нужно поговорить с моей матерью, — громко проговорила Реджина.
— О да, — фыркнула Эмма. — Я бы с удовольствием поделилась с ней соображениями.
— Думаю, будет лучше, если ты пойдёшь со мной, — Реджина посмотрела на неё.
Мысль о новой встрече с Корой заставила Эмму невольно поёжиться. Одна рука крепче сжала руль, а пальцы другой заметно напряглись.
— Ну, я вроде как пошутила.
— Я поняла, но нам придётся это сделать, — Реджина успокаивающе поглаживала большим пальцем её запястье, пока напряжение не сошло на нет. — Если мы собираемся снова сойтись, она должна об этом знать.
— Честно? Как-то не очень верится, что она примет нас с распростёртыми объятиями, — с горечью призналась Эмма. Лично ей нескольких встреч хватило за глаза, так что она могла бы прекрасно прожить без Коры. Чёртова баба унизила её, смешала с грязью и нацепила ценник на собственную дочь. И в этом проблема. Как бы сильно не претила ситуация, если Эмма хочет оставаться в жизни Реджины, ей придётся смириться с тем, что Кора всегда будет под боком.
— Нет, не примет, — согласилась Реджина. — Но ей пора понять, что она не имеет права вмешиваться в мою жизнь. И в твою тоже.
Эмма глубоко вздохнула и, выпустив руль, провела рукой по волосам. Реджина пораженно выдохнула, но её спутница ничего не заметила, а через мгновение её пальцы снова сомкнулись на рулевом колесе.
— А если она не сможет этого понять?
— Её проблемы.
— Однажды ты уже говорила подобное, — пробормотала Эмма, скорее себе, чем Реджине. Боковым зрением она увидела, как та растерянно нахмурилась, а потом понимающе выдохнула. С пухлых губ сорвалось короткое «о».
— На этот раз я не прячу тебя от неё, — произнесла она наконец.
Они остановились на запрещающий сигнал светофора, и Эмма улыбнулась Реджине, тем самым давая понять, что она всё поняла: на этот раз всё будет иначе. Убедившись, что всё ещё горит красный, выпустила пальцы Реджины, перегнулась через её сиденье и открыла бардачок. Когда брюнетка откинулась на спинку, предоставляя больше пространства, Эмма вытащила книгу. И за мгновение до того, как загорелся зелёный, бросила ей на колени.
— Что это? — Реджина пробежалась пальцами по обложке.
— От Генри, — ответила Эмма, выжимая педаль газа.
Реджина открыла книгу и заулыбалась. На первой странице красными и зелёными блёстками были выложены Рождественские ёлочки и орнаменты. Старательным курсивом Генри вывел «Счастливого Рождества», одно слово в верхней части страницы, другое — в нижней. А в центре была наклеена их общая фотография, сделанная несколько месяцев назад после вечеринки, посвящённой дню рождению Генри. Реджина провела пальцами по странице. Блёстки легко отделились и просыпались на подол платья. Но ей было плевать. На этой фотографии все трое так заразительно улыбались, что от подражания им начинали болеть щёки. Ещё немного полюбовавшись снимком, Реджина усилием заставила себя перевернуть страницу и только теперь поняла, что именно приготовил для неё Генри.
Альбом с фотографиями, на которых по большей части был запечатлён сам (или они втроём), с рисунками-аппликациями на полях и коротенькими смешными историями почти под каждым снимком.
Мама хочет побыть наедине с Реджиной. Одной рукой Эмма притягивала её к себе, а другой пыталась отмахнуться от направленной на них камеры.
Битлджус, Капитан Эмма и Мортиша Аддамс. Они уговорили Эшли сфотографировать их, а потом все вместе повели детей выпрашивать сладости. Реджина нежно улыбнулась воспоминанию. Со снимка на неё смотрел Генри в костюме в чёрно-белую полоску, с выкрашенным в белый цвет лицом и с тёмно-серыми кругами под глазами. Справа от него стояла Эмма в белоснежной блузке, кожаных штанах и жилете, в пиратской шляпе и с чёрной повязкой на глазу, на её поясе болтался меч. А слева — она сама в длинном чёрном парике и такого же цвета обтягивающем платье в пол.
Реджина и Генри в парке. Она громко рассмеялась, по достоинству оценив выбранные для коллажа фотографии. Тот день они провели вместе. Реджина присматривала за Генри, а потом решила сводить в парк, где они, полакомившись мороженым, организовали что-то вроде небольшой фотосессии. Обнимались, прижимались щеками и корчили глупые рожицы.
Почти все страницы альбома были заполнены фотографиями. Реджина разрывалась между желанием быстрее просмотреть всё разом и подольше полюбоваться каждой. Например, той, что сделана в квартире Свонов. Маленький папарацци, засевший на кухне, сфотографировал исподтишка. Они сидели на диване перед включённым телевизором, свет от которого слабо освещал комнату. Эмма полулежала, опустив голову ей на плечо, в то время как сама Реджина прижималась к ней.
Увлёкшись, она даже не сразу заметила, что машина остановилась напротив многоквартирного дома.
— Надо забрать Генри, — пояснила Эмма. — С ним сейчас Фредерик и Кэтрин.
— Конечно, — Реджина вернула альбом обратно в бардачок, отстегнула ремень безопасности и следом за Эммой вышла из машины. Они не спешили, снег под ногами превращался в грязь, кончики пальцев то и дело соприкасались, но ни одна из них не делала первый шаг. Да, они держались за руки в машине, но раньше, когда встречались, не имели такой привычки. Чёрт знает, может быть, со стороны этот жест покажется преувеличенно ласковым? Но в то же время не покидало ощущение, что если они ничего не сделают, кто-то может решить, будто они в ссоре.
Поэтому каждый раз, когда пальцы касались друг друга, между женщинами, казалось, пробегала искра, и они обменивались короткими улыбками.
Эмма поднялась по лестнице, ведущей к квартире Фредерика, и постучала в дверь.
Появившаяся на пороге Кэтрин приподняла брови, но когда открыла дверь шире и заметила подругу, её губы изогнулись в знающей улыбке.
— Эмма и… Реджина, — поприветствовала она.
— Привет, — застенчиво пробормотала Эмма, пытаясь совладать с румянцем. Оглянулась через плечо, перехватила взгляд Реджины и снова посмотрела на донельзя самодовольное лицо Кэтрин.
— Генри хорошо себя вёл?
— Да, входите, — Кэтрин посторонилась. — Они только что вышли.
Эмма благодарно кивнула и, поднявшись по лестнице, прошла на кухню. Она не видела, как Кэтрин вопросительно склонила голову, в ответ на что Реджина повела плечом и улыбнулась. Оставив подруг наедине, Эмма выскользнула через стеклянную дверь на задний двор, где Генри и Фредерик пытались слепить крошечного снеговика.
Генри как раз скатал маленький ком и установил на два побольше, когда, оглянувшись, заприметил мать. Эмма стояла слишком далеко, чтобы заметить, как поникли плечи сына, но от неё не скрылось, что он, спешно простившись с Фредериком, зашагал ей навстречу.
— Привет, малой, — Эмма поцеловала его в покрытую шапкой макушку. — Хорошо повеселился?
— Угу, — Генри стряхнул снег с ботинок. Вошёл на кухню и, не оглядываясь, направился в сторону двери.
— Я передала Реджине твой подарок.
— Ей понравилось? — он остановился и внимательно посмотрел на мать.
— Почему бы тебе не спросить у неё?
Генри в замешательстве нахмурился. Сделал один неуверенный шаг, второй, осторожно выглянул из кухни и широко улыбнулся.
— Реджина! — оставшийся путь он проделал бегом, почти перепрыгивая через ступеньки, и рухнул в раскрытые объятия брюнетки.
Реджина прижала Генри к себе, но уже через мгновение присела на корточки, чтобы обнять его по-настоящему. Они были такие счастливые, так заразительно улыбались, что Эмма, бесшумно спустившись вниз, прислонилась спиной к перилам.
— Вы с мамой снова вместе? — пацан не привык ходить вокруг да около, когда хотел что-то узнать.
Реджина мельком взглянула на Эмму, а потом ответила:
— Да, мы во всём разобрались.
— И всё хорошо? — спросил он, чуть растерянно и взволнованно.
— Да, — заверила она, снова встречаясь глазами с Эммой. — Всё очень хорошо.
***
Бесцеремонно зашвырнув рюкзак в угол рядом с входной дверью, Генри обвёл огромную квартиру Реджины таким взглядом, словно никогда прежде здесь не бывал. Эмма подумала, что в тот единственный раз, когда привозила сына сюда, они готовились пойти на ужин с Корой. Воспоминание вызвало в душе не самые приятные ассоциации, но, судя по выражению лица брюнетки, её одолевали похожие мысли. Реджина положила альбом на боковой столик и помогла Генри снять пальто. — Проголодались? — спросила она. — А давайте приготовим вместе? — состроил щенячьи глазки он. Реджина негромко рассмеялась. — Лазанья? — Сойдёт! — Сначала помой руки, — Эмма легонько подтолкнула сына в сторону ванной комнаты. Снова почувствовалось напряжение. Мгновение они неловко стояли возле двери, пока Реджина, откашлявшись, не подхватила альбом и не отнесла его на кухонный остров. — Ты не против лазаньи? — спросила она. — Всё лучше, чем моя стряпня, — пошутила Эмма. Сняла пальто и свитер, оставшись в лёгкой кофточке с длинным рукавом. — И то правда, — усмехнулась Реджина. Губы Эммы дрогнули в улыбке, но она сдержалась. Не хотела доставлять Реджине такого удовольствия. — Достать что-нибудь из холодильника? — спросила она, когда Реджина приподнялась на цыпочки, чтобы достать из шкафчика макароны. — Да, возьми, пожалуйста, грибы, помидоры и сыр. Там ещё должна быть говядина. Эмма подошла к холодильнику, схватилась за ручку, да так и замерла, не в силах пошевелиться. Прямо на уровне глаз магнитом была закреплена фотография: они с Генри спешат на середину спортзала. Эмма не помнила, чтобы видела её раньше, не говоря уже о дне, когда она была сделана. Нахмурившись, она сорвала снимок с дверцы холодильника. — Когда это было? Стоявшая возле плиты Реджина повернулась. Увидев, что именно привлекло внимание Эммы, она вспыхнула и ещё раз кашлянула. Затем в два шага преодолела разделявшее их расстояние и выхватила фотографию. — Когда я снимала в молодёжном центре для благотворительного аукциона. Эмма молча наблюдала за Реджиной, которая отвернулась и застыла, не зная, что делать со снимком. Она не собиралась ничего прятать, но сама ситуация её здорово смущала. — Когда я приходила сюда в последний раз, её не было, — как бы между прочим с улыбкой заметила Эмма. Реджина сдалась и, развернувшись, уставилась на неё. Та заулыбалась шире, чем только усугубила и без того непростую ситуацию. — Хочешь, чтобы я ещё раз сказала, что скучала? — сухо спросила Реджина. — Немного, да, — Эмма оттолкнулась от кухонной стойки и медленно подошла к ней. — Именно по этой причине я не спешила отдавать тебе альбом. Реджина чуть игриво склонила голову. Напряжение из её глаз ушло, сменившись пониманием. — Так ты украла мой подарок? — Можно и так сказать, — посмеиваясь, Эмма вплотную подошла к Реджине, но её поведение резко изменилось, когда внезапная догадка пронзила разум. — Когда ты нас фотографировала, мы ещё не встречались. Реджина покачала головой. — Подожди-ка! Я даже не понимала, что ты мне настолько нравишься! — возбуждённо воскликнула Эмма. На этот раз Реджина закатила глаза, догадавшись, что собеседница смогла сложить части головоломки вместе. — Ты первой запала на меня, — шутливо обвинила Эмма, склонившись ближе. — И теперь я задаюсь вопросом, с чего это вдруг, — Реджина протиснулась мимо Эммы и открыла последние, ещё незаполненные страницы альбома. — Подожди, ты запала на меня первой, — повторила Эмма без тени улыбки, будто до неё только что дошла серьёзность прозвучавшего утверждения. — Возможно, — неохотно подтвердила Реджина. Эмма закусила губу, сдерживая рвущуюся наружу усмешку. Если и оставались хоть какие-то сомнения по поводу отношений с Реджиной, то с каждой минутой, проведённой вместе, они всё больше рассеивались. Интересно, есть ли ещё какие-то чувства, в которых они обе боятся признаться? Как бы там ни было, прямо сейчас они не слишком важны, да и Эмма пообещала не допускать прежней ошибки. Она молча подошла к стойке, забрала из альбома фотографию и прикрепила обратно на холодильник. — Мне так больше нравится, — сказала она. — Придаёт квартире ощущение жизни, как думаешь? Реджина покачала головой, сдерживая улыбку, и вернулась к плите, где уже закипала вода. А в следующее мгновение из ванной комнаты выбежал Генри.***
Эмма не понимала, как поздно, пока Генри не вырубился прямо на диване. Альбом лежал на кофейном столике, там же стояли грязные тарелки, стаканы и блюдо с остатками лазаньи. Реджина не любила беспорядок, но прямо сейчас искренне радовалась возможности просто сидеть на диване и сознавать, что ребёнок прижимается к ней во сне. Сегодняшний вечер они провели за поеданием ужина и просмотром выбранного Генри фильма. Пацан продолжал играть роль буфера, благодаря чему, они обе вели себя достаточно естественно. Слегка касались друг друга, обменивались долгими взглядами, словно и не прошло столько времени с последних совместных посиделок. Только предстояло отыскать «золотую середину» в общении, но ни одна из них не переживала, успокаивая себя тем, что впереди много времени. Они ещё раз просмотрели альбом, заново переживая события давно прошедших дней, а потом Генри попросил разрешения прикрепить их первое совместное селфи к двери холодильника. Заручившись одобрительным кивком и отыскав скотч в одном из ящиков тумбочки, он старательно приклеил фотографию. Эмма с улыбкой пробормотала «ощущение жизни», на что получила от Реджины шутливый пинок локтём. Зато теперь, лишившись спасительного буфера, Эмма и Реджина не знали, как им быть дальше. Поэтому сидели и слушали размеренное дыхание спящего ребёнка. Они ведь ещё толком не пытались сохранить отношения, просто помирились. Реджина взглянула на настенные часы и так резко выпрямилась, что едва не разбудила Генри. Повернулась к Эмме. — Тебе не надо на работу? — Новая работа, помнишь? Я больше не работаю ночами, да и по выходным в основном дома, — Эмма положила ноги сына себе на колени, чтобы ему было удобнее. Опёрлась локтём на спинку дивана, подпёрла голову ладонью. — У тебя не будет проблем с Голдом? — Полагаю, моя голосовая почта забита до отказа сообщениями от матери, — задумчиво проговорила Реджина. — Но Голд мне не нужен. — Согласна, ты хороша сама по себе. — Почти всегда, — они обменялись ещё одним долгим взглядом, прекрасно понимая двойной смысл фразы. Реджина отвернулась, подавила зевок, прикрывая рот рукой. — Уже поздно. Не будем тебе досаждать, — сказала Эмма, собираясь встать, и подхватила Генри. — Нет, — спешно возразила Реджина. Осторожно уложила мальчика обратно на диван. — Хочешь кофе? Эмма охотно кивнула. — Да. Реджина прошла на кухню и занялась кофемашиной, в то время как она, укрыв сына одеялом, принялась убирать со столика. Поставила лазанью в холодильник, а потом, сгрузив грязную посуду возле раковины, включила воду. И ни капельки не удивилась, когда через некоторое время Эмма, устроившись рядом, взяла на себя обязанность вытирать чистые тарелки. Над ними повисла уютная тишина, но от Эммы не скрылись неосмысленные, автоматические движения Реджины, появившаяся складка между бровями и чуть задумчивый взгляд. У неё было искушение проигнорировать, дождаться, пока Реджина сама всё расскажет, но практика показала, что ожидание не для них. Со временем появится иллюзия благополучия, но проблема, увы, никуда не исчезает. Эмма закрыла кран и прислонилась спиной к раковине. — О чём ты думаешь? Реджина открыла рот, собираясь отшутиться, но тут же захлопнула его и крепко стиснула челюсти. — Сколько раз ты прикидывалась больной, чтобы посещать мои выставки? Этот вопрос застал её врасплох. По правде говоря, именно на него отвечать не хотелось вообще. Эмма понимала, что если рассказать подробности, Реджина будет мучиться чувством вины, но и врать она больше не собиралась. — Два раза. Может, три. Обычно я менялась сменами. — Если бы я знала… Эмма вскинула руку, жестом останавливая её. — Я понимаю. Но я хотела прийти и поддержать тебя. — Тебе там не нравилось, — иронично заметила Реджина, скрестив руки на груди. — Но мне нравилось проводить время с тобой, — с жаром возразила Эмма, пытаясь заставить её увидеть то, что для неё самой было очевидно. — Да, мне было не по себе, а некоторые людишки… они просто дебилы, но мне нравилось, когда ты рассказывала о технике или истории зарождения фотографии. Или когда как бы между прочим представляла меня своей девушкой. Реджина слегка расслабилась и обняла себя за плечи. Когда она задумчиво закусила губу, явно обдумывая услышанное, Эмма почувствовала в себе поднимающееся беспокойство. — Сколько платьев ты купила? Ещё один непредвиденный вопрос. Эмма открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег, не в силах подобрать ответ. — Я брала их напрокат. — Я видела их в твоём шкафу, Эмма. — Два или три, — пробормотала та. — Но одно я вернула. Реджина покачала головой. — Почему ты никогда не говорила о том, на какие жертвы тебе приходится идти, чтобы посетить какое-то мероприятие? — Потому что для тебя это было важно, — Эмма взяла её за руку и крепко сжала пальцы в молчаливой просьбе понять. Реджина снова закусила губу. — Прошу тебя, скажи, что не бросала ради выставок Генри. — Никогда, — заверила Эмма. Реджина продолжала смотреть перед собой. На один короткий момент Эмме захотелось научиться читать мысли, потому что она понятия не имела, что творилось в голове Реджины. Внезапно она ощутила на своих губах чужие губы. И тут же ответила на поцелуй, гладя её одной рукой по щеке, а другой обнимая за талию. — Спасибо, — прошептала Реджина ей в губы. Эмма в замешательстве отстранилась, но руки не убрала. — За что? — Я высоко ценю всё, что ты сделала, чтобы вписаться и задобрить моих коллег, — проговорила Реджина, тщательно подбирая слова. Когда Эмма открыла рот, чтобы ответить, она прижала палец к её губам. — Но твоя одежда не играла бы никакой роли, будь то джинсы или твоя любимая кожанка. Эмма знающе улыбнулась. На самом деле Реджина обожала её куртку. — Я не встречалась с женщиной, которая носила роскошные платья и ходила по выходным в театры, — Реджина провела ладонью по щеке Эммы. — Я встречалась с женщиной, у которой пять одинаковых пар джинсов, которая может приготовить вкуснейший яблочный мартини и свернуть горы ради небезразличных ей людей. И я ни за что на свете не хочу, чтобы она менялась, потому что женщина в роскошных нарядах не та… она это не ты. Щёки Эммы вспыхнули, как от прикосновения, так и от сказанных слов. У неё было ощущение, будто с плеч только что упал тяжёлый груз, появившийся в тот момент, когда познакомилась с Реджиной и осознала чувства к ней. — Сомневаюсь, что твои друзья оценили бы мою коллекцию джинсов, — осторожно проговорила Эмма. — Ты нравишься Кэтрин, — ответила Реджина, снова сводя на нет расстояние, и вдруг рассмеялась. — Я тебе рассказывала, как облила вином Малефисент? Эмма посмотрела на неё со смесью удивления и смущения. — Нет. — Малефисент кое-что сказала. О тебе. И у меня дрогнула рука, — Реджина одарила её дерзкой улыбкой и пожала плечами. Потом нахмурилась. — Наверное, мне не нужно приглашать её на выставки. — Думаешь? — фыркнула Эмма и прижалась лбом к её лбу. — Моя героиня. Реджина закатила глаза, но ласково провела ладонями по её предплечьям, обхватила за шею и крепко прижалась к ней. Эмма невольно закрыла глаза, когда Реджина подарила ещё один поцелуй. Она охотно ответила, несколько мгновений ласкала пухлые губы, а потом, отстранившись, удержала её за плечи. Зелёные глаза утонули в тёмно-карих. — Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, — в голосе Эммы послышалась мольба. — Не знаю и знать не хочу, что там твоя мать наговорила обо мне, но ты должна понять, что я с тобой не из-за денег, фамилии или чего-то ещё. Да, я уже говорила, но мне нужно… — она помолчала. — Я просто хочу быть с тобой настолько, насколько ты впустишь в свою жизнь. В карих глазах блеснули слёзы, и прежде чем Эмма поняла, что произойдёт дальше, Реджина крепче прижала её к себе. Она полной грудью вдохнула такой знакомый пьянящий аромат цветочного шампуня, с наслаждением зарылась лицом в каштановые волосы. Когда через некоторое время они разорвали объятия, кофе, о котором обе благополучно забыли, был готов. Реджина вытерла мизинцем уголки глаз и посмотрела на часы. Почти полночь. Слишком поздно для кофеина. Проследив за её взглядом, Эмма сунула руки в карманы. — Мне, наверное, пора… — Конечно, — Реджина резко развернулась в сторону гостиной. — Хотя уже поздно. — И правда, — согласилась Эмма, продолжавшая крутиться на кухне. — Ты не должна так поздно садиться за руль. — Да и Генри заснул. — Ты могла бы переночевать здесь, — небрежно бросила Реджина. Эмма увидела, как дрогнули её губы, и, не удержавшись, улыбнулась в ответ. Затем, вернувшись, в гостиную, присела на край дивана. К счастью, у Генри всегда был необыкновенно крепкий сон, так что ей не составило труда усадить сына и снять с него свитер. А когда подняла глаза, то обратила внимание, что Реджина снова о чём-то задумалась. — Что-то не так? — она уложила Генри и накрыла одеялом до подбородка. — Он должен спать в кровати. — Всё нормально. — Эта квартира не очень-то подходит для ребёнка, правда? — вдруг спросила Реджина. — Скорее, для баскетбольной площадки. Реджина передёрнула плечами. — Генри мог бы спать с нами. Наверху. Эмма приподняла бровь. — Уверена? Он пинается во сне. — Как и ты, — не дожидаясь ответа, Реджина стащила с Генри одеяло и не без труда подняла его на руки. Эмма не вмешивалась. Убедившись, что она крепко держит ребёнка и не уронит, не спеша зашагала следом. Ненавязчиво страховала, придерживая за спину, пока поднимались по стеклянной лестнице, и чуть замешкалась, пока Реджина осторожно опускала Генри на середину огромной кровати. — Не знала, что ты такая сильная, — Эмма не скрывала удивления. Грудь Реджины тяжело поднималась и опускалась от напряжения, но по лестнице она поднималась довольно легко. — Пилатес, — коротко ответила Реджина. И, потянувшись к язычку молнии на платье, исчезла в гардеробной. Эмма укрыла сына лёгким одеялом, отбросила волосы с глаз и поцеловала в лоб. Пока она возилась, Реджина успела переодеться в шёлковую пижаму и, выйдя из гардеробной, протянула ей шорты и футболку. Пробубнив «спасибо», Эмма бросилась было в ванную комнату, но неловко налетела на Реджину. Обе рассмеялись, сбивчиво извинились, после чего гостья первой заскочила в ванную, на ходу расстегивая джинсы. Едва она успела переодеться в шорты и футболку, как на пороге возникла Реджина с новой зубной щёткой. Домашность обстановки не осталась незамеченной ни для одной из них. Ещё совсем недавно бытовые мелочи заставили бы понервничать, но сейчас, когда больше не осталось секретов, всё происходящее казалось правильным. Даже естественным. Когда Эмма, выключив свет, вышла из ванной, Реджина уже лежала в кровати. Она забралась с другой стороны и щёлкнула выключателем настольной лампы. Спальня мгновенно погрузилась в темноту, и только лестница освещалась лунным светом, падавшим через огромное во всю стену окно. Эмма повернулась на бок и перехватила взгляд Реджины. Та выглядела такой довольной, беззаботной и прекрасной… Она потянулась, сплела свои пальцы с её пальцами и осторожно положила их руки на спящего посередине Генри. В тот же миг Реджина принялась поглаживать подушечкой большого пальца её запястье. Даже в такой темноте Эмма видела озорной блеск в тёмно-карих глазах. И её охватило невероятное тепло, спокойствие и умиротворение. Неуверенность, сомнения и чёртова гордость не исчезнут за одну ночь. Совсем нет. Но они с Реджиной ясно дали понять друг другу, что готовы сделать всё, что потребуется, чтобы сохранить эти отношения. И это главное.
